Двадцать пятый кадр

Кадр десятый Вход и выход в каждой палате расположен в стенах – передней и задней – не доходящих до потолка и пола. Потому звуки распространяются по госпиталю со скоростью звука. Одно из здешних проклятий: кричит от боли один, а слышат все. А поскольку физиологические процессы у клонов почти синхронизированы… медотсек – это практически конвейер страданий. – Укольчик, Кио, – Лиола, прислушивается к нарастающим стонам в соседних комнатах. – Скорее, натиль. Колите же скорее… – умоляюще шепчет он, повторяя вслух общую для всех жалобу. Ни одно чувствующее существо не сможет равнодушно смотреть в его тёмно-карие глаза, полные боли и слёз, – Пожалуйста! Я не могу больше терпеть… Поднятый шприц брызжет тонкой рассыпчатой струйкой. В оттянутую кожную складку на животе парня вонзается игла. Боль постепенно становится тягучей, стихает и удаляется, приносит облегчение… почти блаженство… беспамятство… тёплую тьму… – Руки освободите… – бормочет парень, не поднимая отяжелевших век, уже в полузабытьи, – Почему нельзя их развязать?.. Освободите мне руки, а?.. Разумеется, об этом и речи быть не может, найва и целитель только скорбно качают головами. Как и все его братья, Кио жёстко привязан на лежанке – невидимые силовые ремни надёжно охватывают лоб, туловище поперёк груди и на талии, плечи, запястья, кисти на уровне пальцевых костяшек. Даже нижняя, парализованная часть тела прочно зафиксирована – бёдра, лодыжки, стопы. Своей перепончатой рукой куани ласково поглаживает парня, и чувствует, как его окаменевшая от спазмов мускулатура расслабляется, как покой постепенно гасит сознание, до полубезумного накала возбуждённое страданием. Картины воспоминаний Кио о роковом дне в мозгу самого гуарри, вспыхнув напоследок особенно чётко, теряют яркость и растворяются в небытии… …О`Ку`Лехи не слышит больше криков. Только яростный храп гилзи. Распалённые половым инстинктом многоножки рвутся с привязи и норовят подняться на дыбы. Укротители изо всех сил упираются ногами в пол, натягивая поводья, но еле удерживают свирепых тварей, не дают им наброситься друг на друга, растаскивают и загоняют в противоположные от медотсека коридоры. – А тебе и твоей красотке, добрячок, мы припасли нечто особое… Понятно. Им мало пограбить, нанести максимальный урон каравану ненавистных иллинов. Им хочется ещё вдоволь покуражиться. Арена – если не считать изувеченных парней и найвы, сваленных вдоль правой стены – остается пустой и готова к новой схватке. Один из алуан – может, тот самый, что повесил Хва`Тхара на балку, снимает целителя, будто вещь и, держа на отлёте, развязывает ему руки. Потом швыряет маленького гуарри на пол, к его подопечным. Кляп тот вытаскивает сам, поднявшись на ноги. Брошенное лезвие взблёскивает в воздухе узко и хищно. Старый целитель почти машинально ловит летящую сталь, с забытой ловкостью проворачивает её в коротких пальцах. – Что?! Скальпель?! «Да, – с глумливой ухмылкой кивает главарь, отвечая на незаданный вопрос, – Скальпель. Чем же ещё орудовать врачу?..» О`Ку`Лехи`Хва`Тхар, забравшийся в кресло, потирает шишковатый лоб, – Я слышал, как спасшиеся… да чего уж там!.. трусливо сбежавшие корабли конвоя доложили командованию: «Вверенный нам транспорт потерян». Значит, нам нечего ждать. Никто не прилетит на выручку. Большое и доброе, как у всякого гуарри, сердце Хва`Тхара вновь сдавливает ледяным отчаянием. Никто даже не будет нас искать. Зачем спасать бракованный товар? Дешевле произвести новую партию полуиллинов. С точки зрения исчезнувших… нет, скажем прямо, изведённых под корень людей клонирование в таких целях выглядело неэтично. А вот с точки зрения ингов… Целесообразно оно для заселения освободившихся от человеков планет. Пришедший на ум давешний пример со страшным сном космонавигатора направляет в странное русло размышления куани: – Я ищу решение, руководствуясь давно вышедшим из употребления понятием «гуманность», – осаживает себя учёный хрангиец, – Не лучше ли, не милосерднее ли, в конце концов, разом прекратить ровно двадцать четыре агонии? У отстреленного медотсека весьма маломощные двигатели, но в принципе, если максимально форсировать их, имеется крохотная вероятность прорваться сквозь стену межпространственного тоннеля. И тогда новая вселенная станет для нас пробуждением – страшным или счастливым…