CONTRA OMNES RES

Возникший на крыльце их дома незнакомец вызвал в душе Контромнии двойственные чувства. С одной стороны, он пришёл помочь, было видно, с какой нежностью он смотрит на маму, и дом его пустил, охранное заклинание на него не сработало, значит, этому существу можно доверять. С другой стороны, и девочка ясно это видела, он скрывал свою истинную сущность. А пришедшему с благими намерениями прятать своё настоящее лицо незачем. Поэтому Контромния осторожничала: не переступая порога дома, она пыталась прочувствовать ауру гостя. Его имя ни о чём ей не сказало, судя по скрытым вибрациям голоса, оно было не настоящим. Девочка не могла ещё толком это себе объяснить, но явственно ощущала – нет, не ложь, скорее, сомнение незнакомца в собственной искренности. И странный взгляд, который он на неё бросил: словно видел её прежде. Или слышал о ней. И – боялся? Гость нервничал в её присутствии, и не оттого, что маме было плохо, Контромния это чувствовала. Но протянуть руку и коснуться сердца (если оно у него есть) и разума незнакомого мужчины с помощью своей магии девочка не могла: защита дома не выпускала её импульсов. Зато защита спокойно пропустила её саму, и, сделав опасливый шаг вперёд, готовая юркнуть обратно при любом резком движении со стороны гостя, девочка замерла в ожидании. Мужчина перестал обращать на неё внимание. Вновь склонившись над мамой, он быстрым шёпотом произносил слова заклинания на малознакомом Контромнии языке, его правая ладонь зависла в нескольких миллиметрах над сердцем мамы, и испускала слабое золотистое свечение. При этом его спина была напряжена до боли, девочка видела каждую мышцу под одеждой, а глаза неотрывно смотрели на мамино лицо. Казалось, он забыл о существовании ребёнка, но Контромния знала, что он контролирует каждый её вздох. И стояла очень тихо, рассматривая незнакомца, и пытаясь определить, кто он. Облик человеческий, но на человека или полукровку не похож, слишком большим от него веяло могуществом. Прикрыв глаза и взглянув на мужчину внутренним зрением, Контромния увидела яркий золотой ореол его ауры с редкими всполохами зелёного и красного, а внутри, почти впитавшуюся в кожу – тонкую полоску синего света. Явно не человеческая аура. Да и люди, при всём их многообразии видов, не научились перемещаться в пространстве просто так, без дополнительных приспособлений, и не обладают развитой магией. Значит, или бог (следовательно, один из тех, в чьём существовании Контромния сомневалась), или демон. Против демона свидетельствовали отсутствие даже зачаточных крыльев, когтей или хвоста. А против бога – девочка поняла это, когда взглянула глубже, под одежду – старые рубцы на спине и след от выжженного круга с нечитабельной надписью внутри. Контромния была уверена, что боги совершенны, и шрамов у них не бывает. Отвлёкшаяся на раздумья, девочка не сразу заметила, что золотое сияние, излучаемое ладонью незнакомца, меркнет, и мамино дыхание от этого становится хриплым. Белая кожа мужчины посерела и покрылась сетью тёмных прожилок, пальцы правой руки чуть подрагивали: он не справлялся. Мама умирала всё равно, и, решившись на отчаянно смелый шаг, Контромния приблизилась к гостю и накрыла его ладонь своей. И позволила врождённой магии влиться в руку маминого спасителя. Чтобы было не так страшно, девочка закрыла глаза, а когда открыла их снова, встретилась взглядом с мамой. - Доченька… - едва слышно прошептала мама, и Контромния бросилась ей на шею, а из глаз немедленно брызнули слёзы счастья. - Мама… мамочка! – твердила она. – Как хорошо, что ты вернулась! Никогда, никогда не оставляй меня больше! - Не оставлю… - выдохнула мама, её глаза закатились, и, коснувшаяся, было, лица дочери кисть бессильно упала. Контромния в испуге стала трясти маму за плечи, звать, просить – но та не слышала. Девочка чувствовала, как стремительно холодеет под её пальцами мамина кожа, как безвозвратно утекает из неё жизнь. С мольбой о помощи обратила взгляд на гостя – но тот стоял в нескольких шагах, отвернувшись спиной, и не реагировал. В отчаянии девочка вскочила на ноги, подбежала к незнакомцу, схватила за руку, заставляя повернуться к себе, воскликнула: - Она умирает, сделайте же что-нибудь! – и узнала его глаза. Это был её отец. Тот самый, от которого они с мамой убежали двенадцать лет назад. Всё встало на свои места: и постоянные переезды, и грусть в глазах мамы, когда она вспоминала о нём, и синяки на мамином теле. Все эти годы они прятались именно от него, но он как-то выследил маму и едва не убил. Она пыталась предупредить Контромнию, не зная, что он идёт следом, привела его сюда. И теперь он всё-таки убил маму, и, наверное, убьёт её. Ну, ничего. Он ослаб после погони, а Контромния сумеет за себя постоять. Девочка ощутила внутри себя стремительно растущий клубок холодной ярости, внезапно подкативший к горлу, как тошнота; она резко разжала стиснутые в кулаки пальцы и с криком: «Ненавижу!» выпустила в отца ледяной поток. Стремглав бросилась к маме, подхватила её под руки и, вкладывая остатки нерастраченной энергии (физических сил девочке не хватило бы), перенесла их обеих внутрь дома. Жестом захлопнула дверь, заперла её, зашторила окна. Поднесла ладони к маминой груди и, прижав руки к её холодной коже, попыталась передать ей бушующие в собственном теле силы. На какое-то мгновение Контромнии показалось, что у неё получилось, а затем она ощутила, как магия стремительно покидает её тело, словно кто-то вытягивает её без остатка, и вот уже кружится голова, и девочка чувствует, как сильные руки поднимают её и усаживают в кресло, в её ладони вкладывают стакан с водой, она делает глоток – вода ледяная. А потом девочка переводит взгляд с собственных рук на внимательно всматривающееся в неё лицо ненавистного отца, он стоит перед ней на коленях, а ей противно, хочется его оттолкнуть, но сил нет. По её взгляду он прочитывает её чувства, но лишь улыбается в ответ одними губами, его глаза остаются серьёзными. - Дора жива, - сообщает он Контромнии, и девочка не сразу понимает, о ком идёт речь: никто никогда не называл её маму «Дорой». – Она спит. Чтобы разбудить её, мне потребуется твоя помощь. Отец поднимается на ноги и уходит, девочка слышит его тихие шаги, он быстро и почти бесшумно передвигается по дому, творя защитные заклинания, опутывая ими дом, как лентами – обрядовое дерево из прошлого мира, где они жили. Контромния украдкой наблюдает за ним, а потом осторожно соскальзывает на пол, садится рядом с мамой и проводит рукой по её груди. Мама не дышит, она холодна, как лёд, и девочка не понимает, как можно так глубоко заснуть, чтобы не билось сердце. Но интуиция не находит в словах отца лжи, и это пугает её больше всего. Она разжимает пальцы мамы и тихо вытаскивает из её руки подвеску в виде саламандры. Чувствует её пульсацию, сжимая в кулаке, и подносит к уху. Этот звук она помнит с рождения. Внутри саламандры, медленно и размеренно, бьётся мамино сердце. *** За одиннадцать лет у Локи нашлось достаточно времени на поиски способа, как обмануть древних богов и сохранить жизнь Доре при встрече. За себя он не боялся: сила, полученная в ритуале Высшей Магии, делала его практически бессмертным, ставя на одну ступень с норнами, Древней Матерью и Великим Отцом. А его демон была по-прежнему уязвима. У Локи было несколько вариантов действий, но непредсказуемость жены опровергла их все: ну разве мог он предположить, что демон посчитает достаточной опасностью только собственную смерть! Призови она его чуть раньше – и проход было бы легче открыть, и силы бы не потратил впустую. А так – в теле Доры зияла энергетическая воронка размером с Хельхейм, куда вся магия утекала без остатка. Проходили уже такое, быстро не закроешь. А действовать требовалось мгновенно. И Повелителю Магии пришлось импровизировать: сохранить жизнь Доры вне тела демона, тем самым признав для древних богов факт её смерти. Технически, условия сделки считались выполненными, после смерти можно было воскрешать демона сколь душе угодно, никто не посмеет помешать. Следовало изолировать душу Доры на время умирания её физического тела, а для этого требовался подходящий сосуд, созданный сущностью мага. Времени на поиски подходящего предмета не было совершенно, первое, что попалось под руку – кулон в виде саламандры, тот самый. Локи успел перенести в него Дору прежде, чем дочь кинулась помогать и чуть не погубила весь процесс. От её прикосновения его руки мгновенно посинели, он едва успел отвернуться, чтобы скрыть от ребёнка своё нежелательное преображение. Не тут-то было. Девочка вцепилась в него мёртвой хваткой, упрямая, как мать, и, судя по её сузившимся зрачкам и гневному взгляду, она всё-таки его узнала. Что Дора наговорила ей, если дочь так страстно его ненавидит? Одни проблемы от этой женщины! А, когда дочь запустила в него чистым потоком энергии, которую его тело с удовольствием впитало, он ещё раз оценил всю глубину заблуждений жены. И как, интересно, она намеревалась контролировать, обучать и держать в узде столь мощный артефакт? Обострившиеся от мгновенного прилива магии чувства поведали Локи о приближении к дому большой группы агрессивно настроенных существ, магов и воинов. И, хотя у занявшего трон Асгарда полукровки врагов только прибавилось, охотились они явно не за ним. Локи искренне сомневался, что в столь отдалённых краях вообще кто-то слышал о мирах Иггдрасиля. А вот о мощном артефакте - запросто. Из дома выплеснулась приливной волной новая вспышка стихийной магии дочери, дверь сорвало с петель. Локи едва увернулся от удара в плечо – сказалась многолетняя практика – и стремглав кинулся внутрь. Оттаскивая дочь, рискующую расстаться со своими немалыми силами в угоду госпоже Хельхейма, от безжизненного тела демона, он мысленно ругал себя за излишнюю лояльность по отношению к жене. Нужно было разыскать её ещё тогда, забрать ребёнка и позаботиться об её воспитании – и не пришлось бы теперь в спешке возводить над домом защитный купол, такой же, как охраняет Золотой Чертог, и плести боевые заклинания, в каждый момент ожидая удара в спину от собственной дочери. Судя по её настроению, помогать она не собиралось, что было Локи только на руку: иметь в качестве резервного оружия неконтролируемую стихию ему не хотелось. Только бы не попыталась повлиять на исход боя в процессе! Локи мельком глянул на девочку: она сидела на полу рядом с телом матери и совершенно по-кошачьи тёрлась щекой об её руку с зажатым в ладони кулоном. Если бы не нарастающий снаружи шум двигателей, сопровождаемый яркими вспышками и звуками выстрелов, картина бы смотрелась очень по-домашнему. Семейная идиллия, куда уж там! Локи сделал глубокий вдох, отгоняя неуместные мысли и эмоции, настраиваясь на драку. Разумнее всего было бы немедленно забрать своих женщин в Асгард и там, в относительной безопасности, воскрешать демона и налаживать отношения с дочерью. Но Асгард был слишком далеко, а окружающей магии – недостаточно, чтобы переместить их втроём. Он мог бы взять подпитку у дочери, но та, точно как её мать, генерировала свою скрытую силу только в минуты наивысшего отчаяния. Оставалось лишь надеяться, что, убив на её глазах парочку преследователей, он заслужит её доверие. *** - Спрячься, - равнодушно бросил отец, в одном его слове было столько жёсткости и воли, что Контромния не решилась ослушаться. Кем бы он ни был, отдавать приказы он умел превосходно. Девочка поднялась на ноги, скользнула к дальней стене, повернула свечу в канделябре, и скрытая панель бесшумно отъехала в сторону, открывая нишу, в которую вполне могли поместиться двое взрослых. Контромния отступила вглубь, и отец жестом захлопнул вход, оставив её в темноте и одиночестве. Девочка зажмурилась, открывая второе зрение, и увидела, как он внимательно смотрит на неё сквозь стену странным нечитаемым взглядом. И услышала его тихий, вкрадчивый голос: - Что бы ни случилось, не используй магию, пока тебя не обнаружили. Клянись. - Клянусь, - послушно прошептала девочка, от слов отца у неё мурашки побежали по спине. Сейчас должно было произойти что-то страшное, такое чего прежде никогда не случалось. Она не будет бояться. Она будет такой же сильной, как мама. – Клянусь именем Дориан из Асгарда, - уверенно повторила девочка. Отец успел повернуться к ней спиной, но она заметила, как дрогнули его плечи, когда она произнесла мамино имя. А дальше начался настоящий кошмар. К звукам выстрелов снаружи девочка уже давно не прислушивалась, этот мир, который они скоро намеревались покинуть, был полон разбойников. И, хотя Контромния с мамой были никому здесь не интересны, пространство вокруг их дома часто становилось ареной борьбы за власть, артефакты, деньги, рабов и что-то ещё. Обычно это были мелкие перестрелки изрядно потрёпанных космических челноков и маленьких кораблей, но пару раз девочка наблюдала из окон, как за круизным лайнером гналась вооружённая флотилия. Судя по взрывам, от которых ещё час тряслись стены, и кровавому зареву, разлившемуся по небу и затопившему гостиную ослепительно-ярким сиянием, лайнер всё-таки был уничтожен. Это было не страшно, потому что происходило где-то далеко. Но мама побледнела, и с того дня заставляла Контромнию регулярно обновлять поставленную на доме защиту. А сейчас всё было по-другому. Стены сотрясались от мощных направленных взрывов, каждый раз удерживаемые от разрушения только охранной магией, снаружи раздавались чьи-то окрики на неизвестном языке, больше похожие на приказы к атаке, воздух в доме вибрировал от напряжения. Липкий тягучий страх от собственной беспомощности заполнял Контромнию, не давая свободно вдохнуть. Мама по-прежнему лежала на полу посередине комнаты, отец стоял в шаге от неё, сжатый, как пружина, решительный, с горящим взглядом – и улыбался. В его широкой искренней улыбке было столько безумия, что девочка невольно вздрогнула, её ладони вспотели, а по спине пробежали мурашки. Она не могла решить, кого же боится больше: своего «защитника» или незваных гостей, пытающихся проникнуть в дом. Защитник, тем временем, обратил взор на безжизненное тело мамы и спросил таким тоном, словно ответ был для него очевиден: - Дора, ты хоть знаешь, кто они? - Контромния задержала дыхание, прислушиваясь, что мама вот-вот ответит, это будет означать, что она жива - но чуда не произошло. Локи ответил сам: - Разумеется, нет. Одновременно с этим угол гостиной разлетелся от сокрушительного удара, засыпая пол каменной крошкой и щепками от деревянной мебели, и в образовавшуюся брешь устремились мерзкого вида существа. Их лица, весьма отдалённо напоминая человеческие, казались вырубленными из камня неумелым мастером, головы и тела покрывали не то доспехи, не то хитиновые панцири, место верхних конечностей (Контромния даже мысленно не могла назвать их «руками») занимали крупнокалиберные автоматические пушки, а нижние конечности представляли собой шарнирные металлические конструкции, заканчивающиеся похожими на птичьи лапами с острыми на вид трёхгранными когтями. Когда первое из чудовищ небрежным ударом ноги раскроило на части массивный диван, оказавшийся на пути, девочка убедилась, что острыми когти являются не только на вид. Вошедших было шестеро или семеро, каждый из них – на голову выше Локи и шире в плечах, они перемещались с немыслимой скоростью, и у Контромнии возникли искренние сомнения, как безоружный отец, беспечно улыбающийся ворвавшимся воинам, сможет их одолеть. Она вжалась носом в дверь, чтобы не пропустить ничего их происходящего снаружи. На короткое мгновение участники предстоящей драки замерли, оценивая друг друга, при этом чудовища окружили Локи неплотным кольцом, а затем сухой металлический голос прямо над ухом Контромнии спросил: - Где она? Девочка отшатнулась к дальней стене, ей казалось, сейчас один из воинов протянет руку (или ногу) и вытащит её из её ненадёжного убежища, и она ничего, ничего не сможет сделать. А когда девочка услышала равнодушный ответ отца, сердце её забилось ещё быстрее. - Здесь, - сказал Локи. Резко повернулся на каблуках вокруг своей оси, одновременно протягивая вперёд правую руку. Контромния успела заметить, как ослепительные вспышки срываются с его ладони одна за другой, и часть воинов рассыпается в прах. Очень быстро – но недостаточно. Оставшиеся в живых нацелили на отца свои руки-пушки, сухие щелчки выстрелов больно резанули по ушам – но Локи лишь выставил вперёд левую ладонь, и летящие к нему снаряды изменили направление, изрешетив противоположную стену. Отец выпустил ещё несколько энергетических сфер, добивая оставшихся чудовищ, но в этот момент повреждённая стена рухнула, и новый отряд воинов, численностью превосходящий прежний, ворвался внутрь. Теперь выстрелы доносились со всех сторон, Локи приходилось не только держать щит, чтобы закрываться от пуль, но и отражать удары холодного оружия. Он уворачивался, отбивался магией, исчезал, сталкивая своих противников между собой, и тотчас появлялся в другом месте, нанося удар со спины. Гостиная превратилась в поле боя, и, хоть места было не очень много, для Контромнии осталось загадкой, как все участники сражения ухитрялись обходить тело по-прежнему лежащей на полу мамы стороной. Мало того, что пули и снаряды пролетали мимо неё, так и ни один из присутствующих не приблизился к ней вплотную. Словно над мамой был защитный купол отторжения. Девочка даже своим внутренним зрением не видела его следов, но, с другой стороны, перед её мысленным взором мелькало такое количество аур, что сложно было во всём разобраться. Отвлёкшись на мысли о маме, девочка едва не просмотрела кульминацию боя. Вот Локи нанёс очередной удар (глаза горят по-прежнему, но он уже не улыбается, губы плотно сжаты, движения стали неуловимо медленнее – видно, как он устал), поднырнул под рукой очередного соперника. Упал на колени, перекатился в сторону, одновременно вынимая из мёртвой руки скорострельную лазерную пушку, выставил её перед собой, отражая удар копья с высоковольтным наконечником, несколько искр попали ему на запястье, он поморщился от боли. Пнул нависшего над ним противника ногой в низ живота, заставляя того согнуться пополам, резким жестом отбросил от себя, и одним прыжком поднялся на ноги. Его одновременно атаковали четверо, он выставил щит против одного, послал энергетическую сферу во второго, неуловимым движением пальцев нашпиговал ледяными кинжалами третьего. И не успел увернуться от выпущенного в спину заклинания. Вздрогнул, некрасиво взмахнул руками – из уголка рта потекла тонкая струйка крови - и кулём повалился на безжизненное тело мамы. Контромния забыла, как дышать. Сердце билось быстрее возможного, кровь стучала в висках, перед глазами всё плыло. Первой мыслью было – выскочить из своего убежища, кинуться то ли к родителям, то ли прочь из этого страшного места, но она помнила о своём обещании: сидеть тихо, пока её не обнаружат. Смаргивая непрошенные слёзы, она всё же заставила себя вдохнуть и продолжить наблюдение. Тем временем уцелевшие в схватке нападавшие – а их оказалось всего четверо – приблизились к безжизненному телу защитника дома. Один из четверых раскрыл коробку, которую держал в руках, и оттуда роем вылетели заполненные лиловым дымом сферы, окружившие тело Локи и принявшиеся слабо мерцать, словно имитируя стук сердца. «Ловушки для колдуна», вот что это такое. Мама рассказывала, что они всасывают природную магию, отбирают без остатка. Даже одна подобная сфера представляет огромную опасность для сильного мага, что уж говорить о десятке. Если Локи ещё жив, они убьют его прямо сейчас, а потом и её тоже. Такие сферы трудно насытить. И Контромния вдруг поняла, что ей больше не страшно. Отца убьют, а, судя по тому, как рьяно он защищал её и маму, он не так плох, как девочка решила поначалу. Маму убьют, а если и нет, без помощи отца, не зная, что делать, она вряд ли сможет её разбудить. Как вернуть мамино сердце из саламандры обратно? Контромния не имела представления. Расправившись с родителями, эти существа непременно найдут её. И что они с ней сделают – неизвестно. Девочка услышала приближающиеся к её укрытию тяжёлые шаги и призвала на помощь врождённую магию, готовясь дорого продать свою жизнь. Она открыла глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях, сжала руки в кулаки. Шаги остановились, чьи-то пальцы провели по панели, служившей дверью в её укрытие. А в следующее мгновение раздался неприятный хруст и шум, словно что-то тяжёлое медленно осело на пол. Контромния поспешно зажмурилась, успела заметить одного из оставшихся четверых преследователей, человекоподобного, лежащего прямо перед её укрытием с вытаращенными глазами и неестественно повёрнутой головой, он был явно мёртв. А ещё через секунду лиловые сферы облепили того, кто принёс коробку, его светло-зелёная кожа побледнела, высохла, и неудачливый ловец колдунов рассыпался в прах. Третий, бросившийся ему на помощь, получил кинжал в горло, и, судорожно хрипя и хватаясь руками за шею, упал на спину, дёргаясь в конвульсиях и орошая всё вокруг фонтаном собственной крови. Последний попытался сбежать, но в дверях замер, словно получив удар невидимым камнем в спину, и с отчаянным криком рухнул с крыльца в бескрайние просторы космоса. Сквозь стук собственного сердца девочка не сразу расслышала тихий голос, приказавший ей: - Выходи. Отшатнувшись от луча яркого света, проникшего в укрытие из-за сдвинутой панели, она прищурилась и, прикрывая глаза ладонью, взглянула на высокую фигуру отца, протягивавшего ей руку. Вздохнув, потянулась к нему, но, за мгновение до того, как девочка переплела свои пальцы с его, Локи сделал приглашающий жест, уворачиваясь от прикосновения. Контромния досадливо поморщилась и вышла, осторожно ступая по руинам, недавно служившим её домом. Сквозь дыры в потолке отчётливо виднелся второй этаж, часть её спальни и ножка кровати, опасно зависшая прямо над головой. Жестом Контромния сдвинула кровать в сторону, и в освободившейся дыре смогла разглядеть звёздное небо. Лестница на второй этаж обрушилась, стоило случайно задеть перила локтем, в гостиной осталась единственная стена, за которой пряталась девочка. Контромния не привязывалась к домам, они для этого слишком часто переезжали, но теперь было почему-то жаль. Жаль несостоявшегося дня рождения, жаль мамы, жаль осквернения собственного жилища. Девочка, озираясь по сторонам, не заметила под ногами тело чудовища, споткнулась об него и, пролетев вперёд, удачно приземлилась на грудь отца, поймавшего её за плечи. Переведя дыхание от неожиданности и, собираясь уже задрать голову, чтобы поблагодарить за спасение, Контромния ощутила, как напряглись мышцы Локи, он сделал резкое движение рукой, и обернувшаяся девочка расширенными от ужаса глазами увидела, как недавно мёртвый нападавший нацеливает на неё своё страшное оружие. В ту же секунду за её плечом полыхнула ярко-синяя вспышка, мощный поток энергии пронёсся мимо, едва обжигая холодом кожу, и голова нападавшего разлетелась фиолетовыми брызгами, чудом не попавшими на Локи и девочку. Контромния выдохнула: - Спасибо, - и хотела обвить шею отца руками, но тот выскользнул из объятий. Девочка попыталась ухватить его за запястье, ей был отчего-то крайне важен тактильный контакт, но Локи незаметно увернулся, вновь уходя от прикосновения. Склонился над телом Дориан, пробежал пальцами по её руке, сжимавшей в ладони кулон, запечатлел на её кисти вежливый поцелуй. Не обращая более внимания на дочь, принялся творить сеть заклинаний над телом жены. Контромния приблизилась сзади почти вплотную, избегая так неприятных отцу прикосновений, в ней бурлила неприязнь к Локи за столь явное пренебрежение ею, и наряду с этим – любопытство и предвкушение. Он обещал вернуть маму, и он не лгал. - Ты сделаешь это сейчас? – осторожно спросила девочка, дождавшись, когда Локи завершит произносимую формулу. – Разбудишь её? - Нет, - с удивлением ответил он. Всё-таки обманул! Задохнувшись от ярости, Контромния приготовилась выпустить в спину лжеца новый поток стихийной магии, как вдруг он обернулся, их взгляды встретились. Девочка только теперь рассмотрела его после боя. Чёрные, как космос, волосы были встрёпаны, бледная кожа приобрела землисто-серый оттенок, на лбу мерцали капельки пота, грудь тяжело вздымалась. Ядовитый блеск в глазах исчез, во взгляде сквозила усталость. Не обманул. Ему просто не хватит сил сделать это сейчас. И дочь смягчилась: - Я могу помочь. - Можешь, - кивнул в ответ отец. – И сделаешь. С этими словами он легко, как пушинку, подхватил на руки маму, поднялся на ноги и, осторожно переступая через тела и завалы, направился к выходу. Следовавшая сзади Контромния заметила, что он слегка подволакивает ногу при каждом шаге. Значит, ранение всё-таки было настоящим. Остановившись на крыльце, Локи прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Его фигуру охватило слабое серебристое мерцание, оно стало ярче, насыщеннее, и, когда девочка уже испугалась, что он сейчас исчезнет в ослепительной вспышке, сияние исчезло. - Мне. Нужна. Твоя. Помощь. – Медленно проговорил отец, и. судя по интонации, каждое слово давалось ему с большим трудом. Контромния пожала плечами. К чему тратить силы на перемещение, если можно полететь? Она осторожно коснулась плеча отца, кивнула в сторону пришвартованного у задней стены небольшого звездолёта. Локи, снисходительно прищурившись, окинул взглядом предложенный транспорт и усмехнулся: - Нам это не подходит. - Почему? – искренне изумилась дочь, но вместо ответа получила такой недоумевающий взгляд, словно предложила лететь на собственных крыльях или идти через космос пешком. А потом её осенило: - Ты… ты не умеешь управлять этой штукой? *** Признаваться кому бы то ни было, а уж тем более собственному ребёнку, для которого он, Локи, должен служить как минимум объектом восхищения, в том, что он чего-то не умеет, было непосильным шагом для его гордости. Разумеется, подобными кораблями ему управлять не приходилось, но он мог бы сориентироваться, поднять его в воздух и улететь. Другое дело – куда именно лететь? Локи представления не имел, где именно они находятся, и за сколько времени (часов, дней, лет) смогут добраться до своей галактики, да ещё и на таком утлом судёнышке с ограниченным запасом топлива. Оставалось только перемещение через портал. Но сил на создание портала, способного переправить троих, взять было неоткуда. Бой, хоть и недолгий, изрядно вымотал его, а некстати пропущенный удар в спину заставил открыться старую рану в позвоночнике, и теперь магия аккумулировалась с трудом. У дочери же энергия била ключом, изрядные выплески адреналина явно пошли ей на пользу. Следует лишь избежать неприятных сюрпризов. Осторожно опустив тело жены на доски веранды, потратив ещё немного драгоценных сил на создание перчаток из тонкой кожи, не мешавших творить заклинания, Локи повернулся к дочери и протянул ей руку. Та недоверчиво помотала головой, и продолжала стоять, насупившись. Оскорбилась. Это выглядело бы забавным, если бы не ощущение нового стремительно приближающегося отряда преследователей. Локи мысленно усмехнулся и закатил глаза, а наяву лишь проследил за настороженным взором дочери, впившимся в затянутую в перчатку ладонь, и очень серьёзно пояснил: - Это для твоей безопасности. – Лгать ребёнку отчаянно не хотелось, но сейчас у Локи не было другого выхода. На объяснения уйдут драгоценные минуты, за которые можно успеть оказаться под защитой Асгарда. А без объяснений дочь с ним не пойдёт, слишком упрямая. – Я могу высосать из тебя магию, как те сферы, - продолжил Локи, дочь приподняла брови с лёгким изумлением. Самое время сыграть на чувствах. – Но я этого не хочу. Её губы дрогнули, когда она вкладывала свою ладошку в руку отца. Впервые сжимая кисть дочери в своей, Локи ощутил неизведанный трепет. Поддаваться эмоциям не было времени. Списав странные ощущения на влияние магии ларца Ётунхейма, Локи свободной рукой начал создавать межпространственный тоннель. Когда двигатели приближающегося звездолёта заглушили последние слова заклинания, Локи кивнул дочери и, подняв на руки тело жены, шагнул в портал.