CONTRA OMNES RES

Контромнии не спалось. Несмотря на прошлую бессонную ночь в ожидании маминого возвращения и длинный, насыщенный событиями день – а может, благодаря этому – девочка вот уже который час ворочалась, не смыкая глаз. Кровать казалась ей слишком широкой, лунный свет за окном – слишком ярким, а мрак при задёрнутых портьерах – слишком плотным, отчего в ногах постели незамедлительно начинали копошиться призраки странных существ, напавших на её дом прошлым утром. Умом девочка понимала, что здесь она одна и в полной безопасности, но сердце всё равно начинало колотиться быстро-быстро от малейшего мелькания теней по комнате. Не выдержав этой пытки собственным воображением, Контромния встала, завернулась в длинный шёлковый халат, доходивший ей до пят, как была, босиком, проскользнула к входной двери. Она знала, что снаружи стоит охрана, призванная защищать её сон. И ещё, что, если очень-очень захотеть, она пройдёт мимо стражей незамеченной. Прислонившись спиной к двери, слушая чужое дыхание снаружи, девочка представила, что она – призрак, невидимка. Осторожно приоткрыла дверь, выскользнула в коридор – её никто не окликнул – и так же беззвучно потянула на себя дверь напротив, ведущую в чертог отца. Странно, что перед ней охраны не было. Зайдя внутрь, Контромния выдохнула с облегчением и огляделась. Окна были плотно зашторены, помещение освещалось лишь несколькими магическими шарами, парившими под потолком, их слабое мерцание давало весьма смутное представление о размерах и обстановке личных покоев царя. Выставив перед собой руку, чтобы случайно не врезаться в мебель в темноте, Контромния сделала несколько шагов вперёд. Больно встретившись коленом со спинкой кровати, девочка потёрла ушибленное место и крепко зажмурилась, чтобы глаза быстрее привыкли к темноте. А когда открыла их снова – к её искреннему изумлению, тщательно заправленная постель была пуста. Решив с сожалением, что, раз отец не ночует в собственных покоях, он, вероятно, ночует где-то ещё, следовательно, до утра вряд ли вернётся, Контромния собралась возвращаться к себе. Сделала ещё шаг – и со сдавленным писком упала, когда чьи-то сильные руки дёрнули её вниз и прижали к полу. В то же мгновение к горлу девочки прикоснулось острое лезвие, а перед лицом сверкнули холодные изумрудные глаза. Контромния не успела ни удивиться, ни испугаться, слишком стремительно всё произошло. Её поразил взгляд отца: без злости и агрессии, спокойный, расчётливый, сосредоточенный. Словно он не убить её собирался, а решал математическую формулу. Хотя, сама Контромния и над сложными формулами испытывала нередко всю гамму чувств, от торжества до ненависти. - Локи? – проговорила девочка, назвать этого мужчину отцом хотелось всё меньше. Кинжал незамедлительно исчез, щелчок пальцами – и комнату озарил неяркий ровный свет. Контромния зажмурилась. - Что ты здесь делаешь? Локи умел задавать вопросы таким тоном, словно ответ его совершенно не интересует. Но сейчас он был не просто удивлён – он был взбешён, и тщательно скрывал это под маской бесстрастия. Тренированное тело воина среагировало на присутствие постороннего единственно возможным способом защиты: нападением, а ослеплённый вспышкой боли в позвоночнике разум не сумел его остановить. Хорош отец! Контромния пришла к нему среди ночи, наверняка, в поисках защиты и утешения, как любой ребёнок её возраста. Ей приснился кошмар, или преследуют страхи минувшего дня, или она волнуется о матери. Дора мертва, и ей просто некуда больше пойти. А он, вместо внимания и заботы, приставил ей нож к горлу! Отвращение к самому себе переплелось в душе Локи с предчувствием опасности. Мало того, что ребёнок миновала его охранные чары, даже их не заметив, она вошла в чертог не через привычную дверь, у которой стоял почётный караул, а через скрытую от глаз, которой редко пользовался он сам. Дочь бездумно играла со своей магией, не представляя, куда это может её привести. - Почему вы спите на полу? – ответила вопросом на вопрос Контромния, едва её глаза привыкли к свету, и она увидела обустроенную за кроватью походную постель, на которой они оба сейчас сидели. Локи не ответил. Сверкнул презрительным взглядом, плотнее запахнул халат на ещё маленькой, но уже сформированной груди дочери (Контромния, как и её мать, предпочитала спать обнажённой), потянулся за своим. Девочка на мгновение увидела старый, едва заметный шрам на груди, изъеденную буграми рубцов некогда красивую спину с кельтским крестом и нечитабельной надписью между лопаток, и ещё один, уродливый шрам в виде многолучевой звезды в области поясницы, издающий слабую пульсацию, а через мгновение перед ней вновь предстал прежний: совершенный, гордый, уверенный в себе царь. - Я задал вопрос, - пояснил Локи холодным, чуть насмешливым тоном, от которого девочке стало стыдно – и страшно. Стыдно – оттого, что любое уродство притягивает взгляд, и она продолжала сверлить глазами отца, выискивая под плотным чёрным шёлком безобразные отметины на его теле. Страшно – оттого, что с трудом представляла, каким образом отец получил свои шрамы. Явно не от падения с лошади. А когда Контромнии было и стыдно, и страшно, она нападала на обидчика. Вот и сейчас, внезапно осознав, что опять пропустила слова отца мимо ушей, она вскинулась и громче, чем следовало, возразила: - Как и я. Не желаете ответить первым? По меркам Асгарда, это была неслыханная дерзость. По меркам Контромнии, опасный разговор с превосходящим по силе взрослым противником. Допустимо опасный. Или недопустимо, если принять во внимание, что жизнь мамы целиком зависела сейчас от этого мужчины. Локи вздёрнул бровь и одарил дочь снисходительной улыбкой, девочка закусила губу и вздохнула, осознав, что сболтнула глупость. И тут отец сделал неожиданное. Он протянул руку, ласково провёл по щеке Контромнии, поправил упавшую на лицо прядь волос. И сказал: - Спина болит, сегодня открылась старая рана. На полу легче. Он хотел убрать руку, но девочка перехватила его узкую ладонь своими, по-кошачьи потёрлась об неё щекой, склонив голову, и слабо улыбнулась. Чувствуя, как дрогнули пальцы отца, слегка сжала их и ответила: - Значит, я разбудила вас своим вторжением? И… вам снился бой? Назвать бредовое состояние, в котором ещё недавно пребывал царь Асгарда, снедаемый физической болью, усталостью и размышлениями о своих дальнейших действиях, сном, можно было лишь с большой натяжкой. Поэтому Локи придал своему взгляду самое честное выражение и уверенно солгал: - Да. Мне жаль, что я испугал тебя. - Сама виновата, - смутилась дочь. – Не стоило входить без стука. Я просто не могла заснуть, и здесь, кроме вас, я никого не знаю, и я подумала, что, может… Локи прервал этот путаный монолог, приложив палец к губам девочки. - Ты всё сделала правильно. И можешь приходить, когда захочешь. - Спасибо, - выдохнула Контромния. Нерешительно поднялась на ноги и, взглянув снизу вверх на сидящего на полу отца, добавила: - Я пойду. Ещё раз извините. Это было так соблазнительно: позволить ребёнку уйти, с удовольствием растянуться на полу и всё-таки постараться заснуть. Но разве двенадцать лет он не желал именно этого? Чтобы его будили среди ночи, отвлекали от важных дел, засыпали глупыми вопросами? Сейчас он был нужен дочери, как никогда. И, вопреки здравому смыслу (магическое истощение после новой бессонной ночи не пройдёт) и желаниям собственного тела (глаза начали бессовестно закрываться), новоявленный отец проговорил: - Останься. Спустя время, Контромния, удобно устроившись, лежала на животе на царской кровати, болтая ногами и потягивая из кружки тёплое молоко, а вытянувшийся на полу отец, заложив одну руку за голову, другой подкидывал и ловко ловил свою пустую кружку, провожая её кульбиты задумчивым взглядом. В камине потрескивал огонь, магические шары слабо мерцали, погружая комнату в полумрак, атмосфера была самая домашняя. Тем страннее звучали рассуждения девочки: - Судя по аурам, нападавшими были гуманоиды и киборги. Гуманоиды из рас, обладающих слабой магией, но их возможности были усилены. Плюс у них были «ловушки для колдунов», я таких никогда не видела. Но слышала, их следует опасаться. Мама говорила… Здесь голос девочки дрогнул, и Контромния отвела глаза, успев заметить, как растворилась в воздухе подкинутая вверх кружка, и как отец, приподнявшись на локтях, устремил на неё пронзительный зелёный взгляд. - Достаточно, - хрипло прервал он. – Не мучай себя. Локи прекрасно знал и без дочери, что нападение было совершено наёмниками. Но не дать ребёнку выговориться он тоже не мог, потому терпеливо выслушивал рассуждения девочки о происшедшем. Когда же дочь упомянула Дору, и её лицо вмиг растеряло уверенность, приобретя обиженно-детское выражение, Локи понял: ещё мгновение, и она расплачется. А этого допустить было никак нельзя. - Послушай меня, - он протянул руку, касаясь ладони Контромнии, - завтра на закате мы с тобой проведём обряд, который разбудит маму. – Локи намеренно опустил «твою», подчёркивая свою причастность к происходящему. – Ты будешь делать всё сама, я лишь помогу. - А если у меня не получится? – разочарованно вздохнула дочь. Локи ответил своей коронной торжествующей улыбкой. - Получится. Ты же моя дочь. В его словах было столько неприкрытой гордости, что Контромния невольно расправила плечи и задрала подбородок. А через мгновение её взгляд опять потух. - Но я никогда прежде такого не делала! Я не знаю, как! - Верно, - кивнул отец. – Поэтому сейчас ты пойдёшь спать, а, как только проснёшься, отправишься в библиотеку. Возьмёшь вот эти книги, - Локи протянул ей из воздуха листок с каллиграфически выведенными буквами, дочь приняла его и нахмурилась. – Ты знаешь асгардский? – видя замешательство ребёнка, уточнил отец. Контромния помотала головой. - Ещё нет. Мне нужно несколько книг, словарь и пара часов – и я смогу читать на любом предложенном языке. А если ещё и дадите мне носителя языка, я заговорю на нём к концу дня. – Локи отметил про себя, что в словах дочери не было ни капли хвастовства. Она действительно владела этим умением. Чего ещё он не знает о ней? - В таком случае, начнёшь вот с этой книги, - повинуясь жесту царя, на листке возникла ещё одна строчка. – Утром попросишь охрану, они тебя проводят. - Не стоит, я знаю дорогу, - в задумчивости проговорила дочь. Локи вопросительно вздёрнул бровь, она нехотя пояснила: - Я помню все места, где вы бывали прежде. Не спрашивайте, как. - Всё равно возьми охрану, - приказал отец. – Не забывай, за тобой охотятся, и мы пока не знаем, кто. Защита не помешает. Контромния кивнула, и, пожелав доброй ночи, удалилась к себе. Локи щелчком пальцев погасил свет и закрыл глаза. Он не сомневался, что во дворце ребёнку ничего не угрожает, охрана нужна была для другого. Девочка достаточно возбуждена, чтобы проснуться рано, и попасть в библиотеку на рассвете. Стоит сделать так, чтобы её видели все. Один непременно пожелает познакомиться с его дочерью, Контромния непременно задержит его беседой до полудня. Значит, Эйр не успеет встретиться с бывшим царём и предложить ему информацию, которая самому Локи нужна не меньше. Но, в отличие от отца, он не намерен за неё платить. Всё складывается согласно его плану. *** Контромния испытывала неописуемый восторг. В библиотеке, да ещё такой огромной, ей прежде бывать не приходилось. Рассветные лучи, попадая в отверстие огромного купольного свода, рассеивались по залу, окутывая пространство нежно-розовой дымкой. Разомкнутые кольца величественных стеллажей, заполненных книгами и свитками, призывно манили к себе, а массивные письменные столы по центру напоминали алтари, возведённые в этом храме знаний для приношения жертв. Девочка прошлась между рядами шкафов, осторожно ведя кончиками пальцев по корешкам книг, чувствуя, как трепещет сердце. Окружавшие её символы и знаки казались совершенно незнакомыми, Контромния сверилась с крепко зажатым в руке списком, но ничего похожего по написанию не увидела. Зато её внимание привлекли странные символы на полу, девочка чувствовала исходящую от них магию, и предпочла держаться подальше. Она пожалела, что отослала охрану ещё за дверью. Отец был прав, сопровождение ей не помешало бы. Хотя бы затем, чтобы спросить, где найти то, что ей нужно. Увы, огромный зал был пуст, обошедшая его по внешнему кругу Контромния слышала лишь шелест собственного платья. Зря всё-таки она отказалась от помощи, но, ничего не поделаешь. Придётся искать самой. Взяв наугад книгу в изумрудно-зелёном переплёте, девочка раскрыла её посередине и пробежала глазами по строчкам. Разумеется, язык был ей незнаком, и она не поняла ни слова. Но сколько удовольствия доставил ей сам факт обладания книгой! Открыть титульный лист, перевернуть страницы, провести пальцем по строчкам, вдохнуть неповторимый аромат чуть запылившейся старой бумаги – это было волшебно. Контромния держала в руках настоящую книгу впервые в жизни. В мирах, где они с мамой прежде жили, в почёте были лишь электронные носители информации. Сухие, безликие, занимающие мало места и позволяющие хранить большой объём данных. Их удобно было спрятать, или взять с собой, но их неинтересно было держать в руках. Библиотеки, соответственно, тоже были электронными, в них было много пользы, но мало удовольствия. Мама говорила, что даже самое красивое произведение, превращенное в цифровой вид, теряет часть своего очарования, и Контромния склонна была ей верить. Однажды они выбрали для пребывания мир, где письменность вообще отсутствовала. Девочке это казалось странным до тех самых пор, пока она не узнала, что раса, обитающая в этом мире, обладает феноменальной памятью. Жителям не требовалось сохранять знания иначе, нежели в собственных головах, и передавались они телепатически, а любое воспроизведение информации на бумаге считалось преступлением. Это был сложный мир, но для мамы там нашлась хорошая доходная работа, и им обеим пришлось терпеть почти год. Что бы стало с обитателями того мира, если бы они увидели подобное? От воспоминаний девочку отвлекло движение в глубине зала. Почувствовав чьё-то присутствие, она поспешно поставила книгу, что держала в руках, на прежнее место, и, приподняв подол платья, бегом устремилась туда, где мелькнула тень. Выскочив из-за стеллажей, она буквально налетела на незнакомого мужчину. Ойкнула, отступила на шаг и, вежливо присев в реверансе, извинилась: - Простите, я не хотела. Сделала всё, как учил отец: спину держала прямо, плечи расправила, живот втянула. Не сразу вспомнила поднять подбородок, а когда подняла, то встретилась взглядом со странным асгардцем. Хотя Контромния полагала, что удивить её внешностью невозможно (за двенадцать лет она повидала всякого), этот мужчина произвёл на неё впечатление своей безликостью. Невысокий, чуть выше девочки, коренастый, одетый в непонятного цвета хламиду, с длинными пепельно-серыми волосами и такой же бородой, заплетёнными в многочисленные косы, он расплылся в улыбке, которая его почему-то не украсила, и высоким тонким голосом, совсем не вязавшимся с внешностью, проговорил: - Не за что, барышня. С чем пожаловали? Контромния нерешительно протянула незнакомцу список. Тот молча взял его, поизучал, приподнимая брови и цокая языком, кивнул собственным мыслям и сказал: - Очень, очень хорошо. У вашего батюшки отменный вкус и прекрасная память. Я не предложил бы вам ничего лучше. Жестом он пригласил Контромнию следовать за ним, и, не обращая внимания, идёт она или нет, решительным шагом двинулся прочь. - Откуда вы знаете, кто мой отец? – нагнала незнакомца девочка. Тот мгновенно остановился, окинул её долгим пристальным взглядом и пояснил: - Я имел честь встречаться с вашей матушкой. Вы очень на неё похожи, а глаза – точь-в-точь как у его величества. Присядьте, я сейчас вам всё принесу. Контромния послушно разместилась за столом и приготовилась ждать. Странно, что этот асгардец отметил её глаза. Утром, наряжаясь в лазурное платье, девочка решила, что ярко-зелёные глаза будут здесь неуместны, и поменяла цвет радужки на голубой, как делала уже не раз. И была уверена, что её иллюзия по-прежнему держится, даже поискала взглядом зеркало, чтобы проверить. А вместо этого наткнулась на блюдечко с необычными, но на вид вполне съедобными ягодами. Вспомнив, что не позавтракала, она потянулась к блюдцу, как вдруг услышала за спиной: - Нет! Испуганно отдёрнула руку, обернулась. Вернувшийся асгардец положил перед ней и раскрыл на первой странице огромный том в кожаном переплёте. Взглянув на книгу, Контромния поняла, что это словарь. - Что не так… с этими… ягодами? – перелистывая страницы в поиске необходимых слов, спросила девочка на асгардском. Судя по тому, как поморщился мужчина, акцент у неё был чудовищный, но смысл он понял. - Они помогают изучать язык, - охотно пояснил он. – Стимулируют кратковременную память, усиливают мозговую активность. К сожалению, эффект недолгий и нестойкий, поэтому обычно вместо них используют заклинания из рунного круга, - он указал взглядом на символы на полу. - Мне не нужны заклинания, - ответила девочка. – Пару часов чтения, и я могу выучить любой язык, это мой дар. - Как интересно! - восхитился асгардец. – Вашей матушке довелось отведать этих ягод, когда она носила вас в чреве. Полагаю, это повлияло на вашу способность к языкам. - Возможно, - с осторожностью согласилась Контромния. – Но почему вы не позволили мне попробовать? - О, - рассмеялся мужчина, его смех напоминал скрежет ногтя по стеклу, и девочка невольно передёрнула плечами. – Из-за побочного эффекта. Отведав эти ягоды, вы увидите самый страшный момент в своей жизни. Столь юной особе вряд ли это пойдёт на пользу. - Конечно, - смущённо пробормотала Контромния, опуская взгляд. Она углубилась в чтение, строго-настрого запретив себе даже прикасаться к ягодам. Контромния уже почти час сидела за столом, морщила лоб и, неслышно шевеля губами, перелистывала толстенную книгу. Асгардский язык оказался сложным для понимания, скорее всего, из-за непривычных оборотов речи, подобные встречались в старинных сказках про рыцарей и драконов. Летающих по небу драконов Контромния в Асгарде не видела, но и прибыла она только вчера, и, со вздохом сделав вывод, что мир её родителей погряз в прошлом и крайне далёк от современности, девочка протянула руку к блюдцу. Это всё суеверия, ничего страшного, если она попробует. Ягодка оказалась приятной на вкус, кисло-сладкой, но оставила лёгкое пощипывание на языке. Контромния окинула уставшим взглядом библиотеку – ничего не изменилось. Вернулась к своей книге, склонила голову – но вместо стола увидела свои ладони, между которыми лениво перекатывалась мощная энергетическая сфера. Убрав некстати вырвавшуюся магию, девочка поняла, что спускается вниз по ступенькам мрачной крутой лестницы. Перед ней с лязгом распахнулась тяжёлая железная дверь, дохнув плесенью и затхлым воздухом. Контромния поморщилась, щёлкнула пальцами, и по её желанию небольшое каменное помещение без окон озарилось нервным трепетанием света факелов. Девочка перешагнула порог, оставив сопровождающих снаружи, и дверь захлопнулась за её спиной. Запечатав замок заклинанием и наложив звуконепроницаемую завесу, Контромния сделала несколько шагов вперёд и встретилась взглядом с ним. Отец стоял на коленях посередине помещения, его обвитые толстой цепью запястья были вздёрнуты над головой, а прикованные к полу щиколотки не давали возможности пошевелиться. Он разомкнул пересохшие, обветренные губы, и мягко произнёс: - Мне очень больно, Контромния. В голосе не было ни злости, ни обвинения, ни страдания – просто констатация факта. Сердце девочки сжалось, она опустилась на колени перед отцом, запричитала: - Потерпи, чуть-чуть потерпи, сейчас всё пройдёт, я освобожу тебя, ещё немного… Попыталась прикоснуться к его лицу, но холодный взгляд отца остановил её. Замершая в нелепой позе, с протянутой рукой Контромния тяжело вздохнула и прошептала: - Прости меня. Я не знаю, что делать дальше. Я так запуталась… Локи кивнул. - У тебя два пути – либо на трон, либо в Хельхейм. Что выбираешь? - Я… - Устрой показательную казнь. Выступишь с обвинительной речью перед публикой, к счастью, ораторский дар ты от меня унаследовала, выставишь себя героиней, спасительницей миров, сошлёшься на моё безумие, народ пойдёт за тобой. Станешь царицей, как мечтала. Только сделай всё побыстрее, ещё несколько дней я просто не выдержу. - Папа, я не могу казнить тебя! – с отчаянием воскликнула дочь. - Можешь, - равнодушно ответил Локи. – Если ты не нашла лучшего пути, изволь идти по этому до конца. Когда Контромния поняла, что по-прежнему сидит за столом, а по её щекам текут слёзы, она смогла утешить себя только одним: в тот страшный грядущий день она не приняла никакого решения. *** Несколько часов, проведённых в компании десятка книг по магии и урчащего от голода желудка, заставили девочку окончательно забыть о неприятном видении из будущего. Она не верила ни в предсказания, ни в предопределённость судьбы, поэтому и опасаться здесь было нечего. Порекомендованные отцом книги были очень увлекательными, Контромния читала их взахлёб, не обращая внимания на окружающий мир. И негромкое покашливание за спиной заставило девочку вздрогнуть от неожиданности. - Барышня не желает перекусить? – смотритель библиотеки, ловким жестом поставил перед Контромнией блюдо с ароматными тёплыми пирожками. – Помнится, ваша матушка была от них в восторге. - Благодарю вас, - девочка кинула смущённый взгляд на асгардца. – Но вы что-то путаете. Мама терпеть не может выпечку. А вот я люблю. Усмехнувшись собственным мыслям, библиотекарь исчез так же внезапно, как и появился, а девочка потянулась к еде. Но уже через мгновение услышала в другом краю зала его тонкий писклявый голос: - О, ваше величество! Позвольте приветствовать вас в моей скромной обители! - Здравствуй, Хёд, - глубокий низкий голос явно не принадлежал её отцу. Но ведь она не ослышалась? Смотритель сказал «ваше величество»? Окончательно запутавшаяся девочка отложила надкусанный пирожок и, поднявшись из-за стола, вышла посмотреть на вновь прибывшего. Им оказался почтенного вида седой старик, роскошно одетый, с серебряной пластиной, закрывающей один глаз. Именно благодаря ей (а также вчерашним рассказам служанки Адамины), девочка поняла, кто перед ней, и изобразила ещё один церемонный реверанс. - Это и есть непризнанный ребёнок моего сына? – снисходительно спросил старый царь, обращаясь к смотрителю, и девочка выпрямила спину, опустила взгляд и прикусила губу, силясь не покраснеть. Подобное высказывание в свой адрес казалось ей обидным, но почему-то заслуженным. - Да, государь, - поклонился смотритель. - Как твоё имя, дитя? – теперь обращались уже к ней, и девочка выдавила едва слышно: - Контромния. – И с гордостью повторила: - Контромния Рэя. С вашего позволения, господин, я продолжу заниматься. Назвать Одина царём показалось ей таким же сложным, как назвать Локи отцом. И, если во втором случае всё было объяснимо: совершенно посторонний мужчина не мог в одночасье занять в её сердце место, предназначенное для отцовской любви, то в первом причина была неожиданной. Несмотря на осторожное равнодушие к Локи, Контромния не желала, чтобы титул царя её отец делил с кем-то ещё. Это казалось ей унизительным по отношению к отцу, а заодно и к ней самой, не наследнице. Отринув странные мысли, девочка намеревалась с головой погрузиться обратно в увлекательный мир магии, описанный в книгах, но сделать этого ей не дали. Чувствуя на своей макушке пристальный взор одноглазого царя, она подняла голову и вопросительно приподняла брови. - Что ты знаешь об Асгарде, Контромния Рэя? Девочка ощущала себя так, будто отвечает на экзамене строгому преподавателю предмет, который она не выучила. Признаваться в том, что ничего не знает, было стыдно, молчать – неуважительно, а говорить – нечего. Тем не менее, она собралась с духом и проговорила: - К моему сожалению, не так много, как бы мне хотелось, господин. Знаю, что мама называла его домом, знаю, что вас называют богами, хотя не верю, что вы ими являетесь. Знаю, что родилась здесь, и что мой отец – царь, - она специально подчеркнула это, глядя Одину в лицо, но тот и бровью не повёл. – И знаю, что я – не царевна, а просто Контромния Рэя. - Неплохо, - одобрил Один. – Почему ты не считаешь себя царевной? Девочка замялась. Ложь про то, что трон не наследуют девочки, озвучивать не хотелось, она не желала выглядеть глупым ребёнком. А истинной причины девочка не знала, поэтому нехотя прошептала: - Отец так сказал. - Ты желаешь знать, почему? Конечно, она желала. Но слышать истину из уст этого строгого старика совсем не хотелось, Контромния была уверена, что объяснение вряд ли будет приятным. Она промолчала и отвела взгляд, пытаясь сосредоточиться на книжной странице, и вдруг услышала: - Ты рождена вне брака. Чтобы ты стала царевной, Локи должен официально признать тебя дочерью. Но он никогда этого не сделает. - Почему? – невольно вырвалось у несостоявшейся наследницы. - А об этом ты спросишь у него самого. Будь осторожна, мой сын – искусный лжец. Она заметила. Чувствуя эмоции окружающих, она знала, что отец при каждом разговоре хоть немного, но лгал ей. И знала, что Один сейчас говорит правду. И это было вдвойне обидно: обрести отца, которому нельзя доверять, но от которого зависит мамина жизнь, и выслушивать о нём неприятные вещи от собственного деда. Книга по магии души перестала казаться такой привлекательной, непрошенные слёзы затуманивали взгляд, Контромния стискивала пальцы под столом, только чтобы не разреветься на глазах у старого царя, как маленькой. Некстати вспомнилось недавнее видение будущего, оно переставало казаться столь невероятным. Отодвинув от себя книгу и судорожно вздохнув, девочка встала, в огромной библиотеке ей не хватало воздуха. Но была остановлена вопросом, больше напоминающим приказ: - Уже уходишь? Если ты закончила, позволь поведать тебе об Асгарде. От подобных милостей царя отказываться недопустимо. Поблагодарив, Контромния опустилась обратно на стул и изобразила вежливый интерес на лице, приготовившись слушать. Один оказался интересным рассказчиком. Поначалу сверлившая взглядом стол и занятая собственными мыслями девочка вскоре горящими от восторга глазами провожала каждый скупой жест собеседника, ахала над захватывающими описаниями, грустила и смеялась. Один порой тоже позволял себе улыбаться в усы, едва заметно, он изображал доброго дедушку, но в то же время в его позе чувствовалась некая напряжённость. И это странное ощущение, нарастающее со временем, мешало Контромнии полностью расслабиться и поверить в искренность собеседника. Когда девочка была на грани понимания, что же именно не так со старым царём, Один неожиданно резко завершил свой рассказ, поднялся на ноги и промолвил: - Вижу, я утомил тебя. Я пробуду в Асгарде ещё несколько дней. Найдёшь время, навести старика. Один величественно поднялся на ноги, кивнул и удалился прочь. Контромнии показалось, что он подмигнул ей на прощание, но она совершенно не была в этом уверена. - Что же у вас здесь происходит? – пробормотала девочка. Ответом ей стал донёсшийся запах цветов. Контромния закрыла глаза, глубоко вдохнула непривычный аромат. Ей казалось, такой дивный запах должен дарить умиротворение – но отчего-то почувствовала тревогу. Встав из-за стола, она прошлась по залу, чтобы размять спину и ноги, и заметила в проходе между стеллажами напольную вазу с крупными соцветиями белых резко пахнущих цветов. Девочка приблизилась, провела ладонью по букету, словно пытаясь приласкать его, ещё раз вдохнула аромат полной грудью. - Нравится, госпожа? – окликнул её незнакомый голос. – Девочка резко обернулась и увидела склонившую голову молодую женщину в простом платье прислуги. – Это жасмин, сейчас как раз сезон его цветения. - Жасмин, - попробовала на вкус незнакомое слово Контромния. - Это цветок радости или горя? - Радости, госпожа, - удивлённо ответила служанка. – Им украшают туалеты невест на свадьбу. Девочка кивнула и, жестом отпустив прислугу, прошептала ей вслед: - Бедные невесты… Для Контромнии Рэи жасмин пах отчаянием. Сразу за стеллажом с вазой девочка наткнулась на полки с учебными пособиями. Посещавшая школу всего два года и не успевшая разочароваться в прелестях общедоступного образования, Контромния с интересом принялась перелистывать учебники. Дойдя до рунных прописей, она обратила внимание на рисунки на полу и с лёгкостью перевела их значение. Попробовала пальцем начертить в воздухе несколько знаков, получилось плохо. Добавила к кончику пальца светящуюся золотую нить, чтобы выведенный рисунок оставался в воздухе, но символы выходили кривыми, а нить рвалась. Вздохнув с сожалением, девочка потянулась, чтобы поставить книгу на место, закашлялась от внезапно резко ударившего в нос цветочного запаха. А в следующее мгновение перед её мысленным взором пролетела картина из прошлого: беременная мама, стоящая там, где теперь находилась ваза с цветами, летящий ей в живот мерзко звенящий снаряд, и отец, с отчаянием и решимостью во взгляде заслоняющий маму своим телом. Вот откуда у него этот уродливый шрам на пояснице. Он получил его, спасая своего ещё нерождённого ребёнка. Сердце девочки сжалось, широко распахнутыми глазами она вглядывалась в то место, где несколько лет назад разыгралась страшная сцена, едва не обернувшаяся трагедией, и не понимала, как может причинить ей вред тот, кто дважды спасал её жизнь, даже не зная её. Она почувствовала присутствие отца, едва он переступил порог библиотеки. Выбежала ему навстречу, бросилась в объятия, прижалась лицом к его груди и тихо прошептала: - Спасибо. Спасибо, что ты есть. Осторожно обнявший дочь за плечи Локи ничего не ответил.