CONTRA OMNES RES

Дом выглядел заброшенным. Покосившиеся ставни на окнах, кое-где выщербленные то ли снарядами, то ли временем, покрытые плёнкой мха и странной красной плесени камни рустовки, облупившаяся штукатурка, сползавшая со стен подобно старой змеиной коже. Издали казалось, что в крыше зияют несколько дыр, но теперь, стоя перед намертво застывшими в петлях бронзовыми дверями парадного входа, этого нельзя было увидеть. Контромния тяжело вздохнула: и это – её наследство? После асгардского золотого великолепия даже в сумерках, предвещающих Длинную Ночь, мамин особняк выглядел убого, насколько же жалок он должен быть при дневном свете! С грустью и нежностью – всё же дом превышал в размерах все те временные жилища, коими им с мамой доводилось довольствоваться прежде – девочка провела рукой по дверному молотку, на пальцах осталось что-то липкое. Контромния брезгливо поморщилась и вытерла руку о штанину. Сиф с усмешкой проследила за этим движением и без интереса спросила: - Дориан, вы давно были здесь последний раз? - Одиннадцать лет, семь месяцев и четыре дня назад, - с откровенной гордостью поведала хозяйка. – Дом не так плох, как выглядит, это всего лишь защитная магия. Контромния нервно потеребила подвеску-саламандру на груди, с тех пор, как они ступили на рэйскую землю, и мама повесила ей на шею этот оберег, магия девочки была скрыта не только от посторонних, но и от неё самой. Лишившись силы, доступной ей с самого рождения, ребёнок чувствовала себя беспомощной и слабой, это очень её угнетало. - И от кого здесь защищать твои развалины? – зло проворчала она, обращаясь к матери. Дориан сделала вид, что не заметила интонации. - Полагаю, от случайных гостей, - она счастливо улыбнулась и, отпустив поводья своей лошади, взялась обеими руками за ручки распашных дверей. – Слуги разбежались ещё до прошлого моего визита сюда, Хельги давно уже нет, значит, дом пуст. Суккуб потянула на себя створки дверей, которые на удивление легко поддались, открывая взорам прибывших просторный холл, густо покрытый то ли пылью, то ли пеплом, и лестницу, ведущую наверх. Сиф, успевшая привязать лошадей к перилам крыльца, одну руку положила на рукоять верного меча, а другой коснулась плеча Дориан: - Лучше я, - одними губами предложила она. Демон кивнула, схватила дочь за запястье, вырвав в ответ недовольное шипение, и знаком приказала следовать за воительницей. Сиф сделала несколько совершенно бесшумных шагов, огляделась по сторонам, глубоко вдохнула спёртый воздух дома. Нахмурила брови и едва уловимо покачала головой: - Здесь кто-то есть. Дориан медленно кивнула, обернулась к дочери и прижала палец к губам. Контромния жестом попросила снять с её шеи кулон, сама девочка сделать этого не могла, но мать в ответ начертила в воздухе имя «Локи», и дочь, поджав губы, неохотно согласилась. Сиф беззвучно обнажила меч и, выставив правую руку вперёд, медленно двинулась дальше. Дориан жестом велела дочери держаться ближе к воительнице, а сама коснулась стены кончиками пальцев, закрыла глаза и шёпотом произнесла на рэйском несколько слов поискового заклинания. Маленький красный огонёк, слетевший с уст суккуба, пометался по холлу и вернулся на подставленную демоном ладонь. - Бесполезно, - громко сказала она, заставив Сиф и дочь повернуться к ней, а воительницу – ещё и наградить её негодующим взглядом. – Мы можем кричать, прыгать, даже взорвать дом, тот, кто здесь находится, нас не заметит. И мы его не найдём, потому что он… - она поискала взглядом по пустому холлу и произнесла следующие слова на рэйском. Воительница недоумённо приподняла бровь, а дочь попыталась перевести на общий язык: - На другом уровне… реальности? - Что-то вроде этого, - кивнула демон. – Тот, кто пришёл в мой дом раньше нас, находится здесь, как хозяин, не как гость. Но это легко исправить. Леди Сиф, будьте добры ваш кинжал. Свободной рукой воительница вытащила кинжал из ножен и протянула демону. Дориан, не глядя, полоснула себе лезвием по ладони, занесла руку над устроенной у входа мраморной чашей, наполненной углями. Светильник оказался жертвенным: едва первые капли крови упали внутрь, угли ярко вспыхнули, и магическое синее пламя озарило зал. - Теперь вы. Дориан вернула кинжал Сиф, та повторила процедуру, и протянула оружие девочке. Контромния сделала совсем неглубокий надрез, но, если у мамы и асгардской девы раны затянулись на глазах, её ладонь по-прежнему саднила и кровоточила. Виной всему – лишение магии. Девочка периодически слизывала выступавшие капли крови, кляня про себя отца, не придумавшего ничего лучше, чем в качестве защиты лишить её единственного оружия, и не сразу заметила, как переменилось убранство дома. Да, особняк был, несомненно, лучше, чем казался на первый взгляд. Следы запустения, конечно, не исчезли, и пыльный воздух вызывал временами приступы удушающего кашля, но разбитые кое-где оконные стёкла были заботливо заколочены досками, мебель в хозяйских комнатах накрыта простынями, а утварь на кухне расставлена в идеальном порядке. Тем не менее, никаких следов присутствия постороннего Контромния не заметила. Похоже, что и мама с леди Сиф тоже их не обнаружили, поскольку обе всё сильнее хмурились, а воительница крепче сжимала рукоять меча и бросала выжидающие взгляды по сторонам. Весь первый этаж был обследован, и Дориан жестом предложила подняться наверх. Сиф подошла к лестнице первой. Ступенька под ногой девы предательски скрипнула, но выстояла. Громкий звук эхом разнёсся в тишине пустого дома, Дориан напряглась и выпустила когти, Контромния затаила дыхание. Ничего. Ни малейшего отклика. Сиф подала знак продолжать движение, и дамы осторожно миновали два лестничных пролёта прежде, чем услышали то, о чём давно подсказывала им интуиция: чужое присутствие. Из-за ближайшей двери раздался грохот, словно упало что-то тяжёлое, и приглушённая брань. И в ту же секунду Сиф одним прыжком преодолела оставшееся расстояние до лестничной площадки, ногой распахнула тяжёлую деревянную дверь и, уронив на пол чужака, наступив ему коленом на грудь, прижала острие меча к его горлу. Воительница оценила ситуацию мгновенно: незнакомец был один, не вооружён, и вряд ли представлял серьёзную опасность, по крайней мере, физическую. Но если он был магом? Скрытую магию Сиф не чувствовала, здесь требовалась помощь демона. - Дориан, Контромния, поднимайтесь, - негромко произнесла дева, глядя в чёрные, как рэйская ночь, глаза чужака. – Он один. Контромния взбежала по лестнице быстрее мамы, остановилась в дверях, опасаясь подходить ближе, украдкой взглянула через плечо Сиф. И поняла, что влюбилась. *** Верховный судья Асгарда, господин Форсети, сопровождаемый стражами почётного караула, переступил порог тронного зала. Прошествовал к до боли выпрямившему спину царю, остановился в двух шагах от подножия трона. Слишком близко – для всех, кроме него. Небрежным жестом, словно нехотя, приложил ладонь к сердцу и едва кивнул. Эйнхерии застыли за его спиной, бесстрастные, как статуи. - Мой царь, - мягко произнёс ас, и его голос приливной волной раскатился по залу, отразился от стен и резонансом зазвенел из-под стрельчатого свода. - Говори, - повелел Локи. Один вид Форсети, юный, цветущий, с этой его длинной чёлкой, небрежно зачёсанной на один глаз – намёк на Одина, что ли? – вызвал у государя приступ головной боли. Локи менее часа назад вернулся из разрушенного квартала города, где, помимо отдачи распоряжений по поводу разрушений, похорон и безопасности города, ему пришлось произнести пламенную речь для населения. Конечно, жалкую кучку раненых, напуганных и потерянных горожан, гордо именовавших себя ещё недавно населением золотого города, Локи мог бы назвать только стадом, но это было его стадо. И, во-первых, ему нужно было пресечь в нём зарождающуюся панику, во-вторых, следовало укрепить тыл. У многих солдат его войска были семьи в городе. Самый доблестный воин будет сражаться лучше, зная, что его близкие в безопасности. Чего нельзя было сказать о нём самом. Локи опять пришлось доверить дочь Доре, с которой опять не было связи. Хеймдалль потерял их вскоре после того, как они переступили порог рэйского дома, и оставалось только надеяться, что у демона хватит ума, а у Сиф – возможностей избежать опасности. - Мой царь. – Повторил тем временем Форсети. – Я пришёл вопросить тебя о том, что ты сотворил с двумя благородными асами, Хеймдаллем и Сигурдом. Локи немного подался вперёд, хищно склонил голову на бок и оскалился в усмешке: - С каких пор царь Асгарда должен держать ответ перед подданными за свои приказы? Древнее божество по-мальчишески улыбнулось, словно вся ситуация его забавляла, и сдуло непослушную медную чёлку с лица. Утомлённый недавними событиями, измученный тревогой за дочь, просчитавший сотни вариантов развития событий и так и не принявший окончательного решения Локи сейчас выглядел старше, нежели этот рыжеволосый ас, по слухам, нянчивший ещё царя Бёра. И повелитель магии ненавидел сейчас Форсети даже за его прекрасное настроение. - С тех пор, как царь стал превышать свои полномочия. Разве закон позволяет изменять саму сущность гражданина Асгарда? - О, так я виновен в том, что старику подарил молодость, а горячему воину – бессмертие? – вольготно откинулся на спинку трона Локи. – Вместо того, чтобы наказать их? Напомни, судья, какое наказание предусматривает закон за предательство? Улыбка сползла с лица Форсети, он махнул рукой, отсылая стражу. Дождался, когда тяжёлые шаги воинов стихнут за закрытыми дверями, и ответил: - Смерть. - Асгарду предстоят трудные времена, - продолжил царь, с сочувствием рассматривая стоящего перед ним аса. – И каждый меч скоро будет на счету. Разве мудрый царь в такой час станет казнить предателей, когда может дать им шанс искупить вину на поле брани? Форсети коротко поклонился, признавая правоту правителя. И спросил: - Позволяя получить прощение другим, ваше величество собирается заработать его и для себя? Локи ждал этого вопроса с самого утра, с тех пор, как покинул чертог Одина. Теперь он нацепил на лицо излюбленную улыбку с лёгким оттенком безумия, грациозно поднялся на ноги и медленно, делая паузы в шагах и словах, спустился вниз. - Обвиняешь меня. В убийстве. Моего отца. А где доказательства? – последнее слово он буквально выдохнул в лицо аса, приблизившись почти вплотную. - Совет, - перейдя на официальный тон, провозгласил Форсети, - озвучит своё решение на днях. Возможно, ваше величество, он призовёт вас к ответу. Я буду заниматься изучением фактов до дня зимнего солнцестояния. - Ищи, Форсети, - кивнул Локи. – Старайся изо всех сил. Тебе предстоит создать улики, способные удовлетворить не только Совет, но и моего брата. Не смею задерживать. Резко повернулся на каблуках и вылетел прочь. Всё будет зависеть от того, что он ответит на ультиматум псов Тиндалоса. Если отдаст им дочь, то спасёт от разрушений царство, сохранит престол и жизнь и даже, вероятнее всего, обретёт чудом воскресшего отца. Если спасёт ребёнка, и выведет войско на битву, даже в случае победы ему уготованы лишение власти и смерть. Если не будет сражаться, потеряет и царство, и трон, но сохранит жизнь. Самолюбие не позволяло Локи потерять даже трон, хоть бремя власти и тяготило его: он попросту не видел рядом с собой достойного преемника. Слишком много сил было вложено за эти двенадцать лет, чтобы отойти в сторону и наблюдать, как медленно разрушаются плоды его трудов. Рождённый и воспитанный царём, он не мог пожертвовать жизнями своих подданных в угоду личным интересам. Добровольно отдать собственного ребёнка? Об этом Локи даже не думал. А собственная смерть, конечно, многое бы упростила, но вот умереть повелитель магии желал в последнюю очередь. У Локи оставалось четыре дня, чтобы разыграть эту партию по своим правилам. Время неумолимо утекало, как песок сквозь пальцы. *** Вульфрик был скрытым оборотнем. То есть, он был рождён рэйской женщиной от отца-оборотня, не зависел ни от фаз луны, ни от иных факторов, и до недавнего времени вообще не представлял, что он на это способен. Пока шесть лет назад, без объяснения причин получив расчёт с должности управляющего одного из самых богатых рэйских поместий, не вспылил. И не разметал недавнего хозяина по бальной зале его собственного дома. Очнувшись спустя несколько часов, в состоянии, схожем с тяжёлым похмельем, он в ужасе бежал от дела собственных рук, а, точнее, зубов и когтей, долго скитался по стране, перебиваясь случайными заработками. Всякий раз опасаясь, что пьяная ссора в таверне приведёт к новому обращению. Боги занесли его в эти края, к заброшенному поместью леди д,Оры, и Вульфрик, будучи мужчиной молодым и нетребовательным, обосновался здесь на правах управляющего. В надежде, что, или сама госпожа однажды появится и официально примет его на эту должность, или что он найдёт-таки способ управления собственным гневом и сможет вернуться в общество, не опасаясь окончить дни на плахе за убийство. Госпожа появилась неожиданно. Звериное чутьё подсказало Вульфрику, что некто с лёгкостью активировал защитные чары дома, те чары, которые он сам пытался обойти почти месяц прежде, чем дом впустил его. Тонкий волчий нюх подсказал, что в дом вошли трое женщин, одна – совсем маленькая, и донёс слабый запах металла. Значит, оружия. Опасаясь, что за незаконное вторжение его убьют прежде, чем он успеет поздороваться, Вульфрик предпочёл не проявлять себя, пока гостьи не приблизились к занимаемой им комнате прислуги на втором этаже у лестницы. Дождавшись, пока дамы приблизятся, мужчина намеревался выйти из укрытия, галантно раскланяться и вежливо приветствовать их, но в самый неподходящий момент уронил стул, о который споткнулся в полумраке. И вот теперь одна из дам, прекрасная, как смерть, прижимала его коленом к полу, вторая, небрежно сложив руки на груди, выжидательно рассматривала его сверху вниз (и, будь на то его воля, Вульфрик немедленно бы осыпал поцелуями её прекрасную грудь или, хотя бы, точёное колено, не скрытое подолом платья), а третья с любопытством и обожанием выглядывала из-за их спин. Вульфрик с трудом проглотил ставшую вдруг вязкой слюну, заметил, что острие оружия упирается ему в кадык, и миролюбиво произнёс: - Леди, позвольте приветствовать вас в Рэе. *** Дориан с трудом оторвалась от созерцания лица этого странного мужчины. По виду, типичный рэйский гражданин, не дворянин, но и не крестьянин, скорее всего, торговец, или ремесленник, или наёмный слуга. Тёмные, почти чёрные глаза, характерные для южных провинций, с густой подводкой, тёмные волосы, то ли рвано подстриженные, то ли слишком растрёпанные, с тонкой смешной косичкой, торчащей из-за левого уха. Смуглая, как у неё, кожа, бритое лицо с едва пробивающейся щетиной, дорогая, но изрядно поношенная одежда. Похож на бывшего секретаря или управляющего, пережившего лучшие времена. Хотя, судя по тому, что она услышала за последние дни пребывания в Асгарде о состоянии дел в своём бывшем мире, нечему было удивляться. Демон изобразила одними губами вежливую улыбку, величественно кивнула и уже хотела предложить ждущей её приказаний Сиф отпустить его, как вдруг ощутила едва уловимый запах животного, исходящий от незнакомца. Опустилась на колени перед ним, провела ладонью по его щеке. Мужчина судорожно сглотнул, Дориан почувствовала, как ускорило ритм биение его сердца. Он откликался на её чары. «Ну же, ещё немного! Прояви себя! Мне нужно знать, кто ты!» - подумала суккуб, склоняясь ниже, обнимая его лицо ладонями. Голова закружилась, возникло непреодолимое желание выпить этого мужчину до дна, силы демона, растраченные на открытие защиты дома, были на исходе. Дориан потянулась губами к пухлым губам незнакомца. - Нет! – в отчаянии выкрикнула дочь, понимая, что именно сейчас должно произойти. Сиф, уловив тревогу девочки, успела переместить лезвие меча, поместив его плашмя между пытавшимися слиться в поцелуе губами. Глаза мужчины в ужасе широко раскрылись, когда он ощутил прикосновение металла к губам, Дориан же, поцеловав меч, тряхнула головой, прогоняя собственный морок, со стоном поднялась, сжимая виски ладонями. Пошатнулась, но устояла. Дочь успела подхватить её, осторожно усадила на поднятый стул, Сиф, тем временем, ловким движением перевернула возмутителя спокойствия на живот, свободной рукой перехватила его запястья – Вульфрик не сопротивлялся – и накрепко связала их, после чего позволила мужчине сесть, прислонившись спиной к стене. - Мам, ты как? – Контромния опустилась перед матерью на колени, злость и недавние обиды были вмиг позабыты при одном взгляде на посеревшее лицо демона. - Ничего, - слабо улыбнулась Дориан и прикрыла глаза. Сиф бросила на демона тревожный взгляд. Она воин, а не лекарь, и что ей делать с падающим в обморок суккубом? - Если позволите, - облизнув губы, проговорил Вульфрик. – На столе стоит бутылка вина, леди стоит выпить несколько глотков. Девочка внимательно посмотрела на него, кивнула и подошла к столу. Выбрала один из бокалов, глянула его на свет, плеснула вина из откупоренной бутылки. Поднесла к губам матери. - Уверена? – поинтересовалась воительница, не доверявшая незнакомцу. - Да, - кивнула девочка. – Он не лжёт. Способность чувствовать правду у Контромнии не зависела от магического потенциала, пожалуй, это был единственный дар, которого девочка не могла лишиться. Она чувствовала незнакомца, чувствовала его искренний страх и внутреннюю силу, что он не может и не хочет причинить им вред, и что он скрывает какую-то неприятную тайну. И всё это, вкупе с его привлекательной, отчасти демонической, внешностью, глубоким мягким голосом и молодостью, даже юностью - на вид ему было едва больше двадцати – делало его неотразимым в глазах девочки. Вино действительно помогло. Румянец вернулся на щёки демона, преследовавший её с самого расставания с Локи озноб, наконец, прошёл, Дориан чувствовала себя гораздо лучше. Она повернула свой стул так, чтобы сидеть напротив мужчины, Сиф расположилась по правую руку, Контромния, успевшая где-то найти свечей и разжечь их, ярко осветив небольшую комнату – по левую. Вульфрик поднял голову, смотря в глаза госпожи честным немигающим взглядом, как человек, которому нечего стыдиться, и молча ждал вопроса. - Твоё имя, - наконец, соизволила проговорить Дориан. - Долгих вам дней, госпожа, и да осчастливят боги ваши ночи, - церемонно ответил допрашиваемый. – Моё имя Вульфрик, сын Хасквелла. - Что ты здесь делаешь, сын Хасквелла? – вступила в разговор Сиф. - Жду вас, - загадочно улыбнулся он. *** Напрасно. Леди демон немедленно выпустила когти, а меч оказался в опасной близости от горла Вульфрика. И лишь девочка смотрела на него, как зачарованная, и этот взгляд оставлял надежду, что его не убьют. Поэтому оборотень поднял подбородок выше, стремясь уйти от клинка, глубоко вздохнул. Стараясь быть ещё вежливее – рассованный по всем углам комнаты аконит блокировал его превращения, вольные и невольные, а в человеческом теле он был бессилен против демона и воина – прошептал: - Приношу извинения, леди, что напугал вас. Я долгое время служил управляющим в одном поместье на юге, но был уволен, подался в эти края, работы в городе найти не удалось, и боги привели меня в этот дом. Я присматриваю за ним уже шесть месяцев, госпожа, в ожидании, когда хозяйка вернётся. - Что, если хозяйка прогонит тебя? – поинтересовалась с нотками высокомерия леди демон. - Я не прошу жалованья, только крышу над головой. Надеюсь, госпожа д,Ора будет милосердна. К тому же, дом пользуется дурной славой, вряд ли она найдёт себе других слуг. Здесь черноволосая госпожа красноречиво взглянула на леди демона, а та, пожав плечами, произнесла что-то вроде: - Хельга и Локи. Что это означало, Вульфрик не знал, но, судя по тому, как изменился взгляд демона, он выбрал верную тактику. Он почти получил позволение остаться. И, кажется… - Ты получишь жалованье, - произнесла демон. – Если принесёшь мне присягу. *** Портал выбросил Одина и Олафа на каменистую местность у подножия горы. Тяжело дышащий и всё ещё держащийся за раненый бок асгардец кивком головы обозначил царю направление, а сам медленно сполз вниз, полулёжа устроившись у большого серебристо-синего валуна. Камень был тёплым, воина немедленно стало клонить в сон, он прикрыл глаза и прошептал: - Я… пожду вас здесь… ваше величество… Один начертил в воздухе перед лицом верного аса охранный знак и неспешно двинулся в указанном направлении. Горный отрог у основания разрезала глубокая трещина, оказавшаяся входом в пещеру. При приближении асгардского царя от камней отделились две фигуры в капюшонах, поклонились гостю и жестами пригласили следовать за собой в недра горы. На вытянутых вперёд ладонях искрились языки магического пламени, заменяя факелы, освещая путь. Тоннель, которым вели Одина, был широким и прямым, царь заметил множество боковых ходов, идущих от него, и почти в каждом чувствовалось какое-то движение. Гора напоминала огромный муравейник, возможно, так и было на самом деле. Единственное, что в ней отсутствовало – звук. Ни скрипа песка и гальки под ногами, и звяканья меча в ножнах, ни звука шагов, ни шороха одежд, ни разговоров – чуткий слух царя не улавливал ничего. Сопровождающие привели его в небольшую пещеру, в центре которой был выложен очаг, мерцание углей в нём давало скудное освещение. Один остановился перед кострищем, из черноты напротив выделилась тень, приблизилась. Превращаясь в высокую худую фигуру в плаще с капюшоном, из-под которого выбивались длинные пряди цвета воронова крыла. Человек махнул рукой, и магическое пламя в очаге вспыхнуло, вздымаясь к своду, и разделило гостя и хозяина. В неверном переливающемся свете фигура в плаще всё больше напоминала Одину собственного младшего сына. Неужели Локи сумел перехитрить его? Изумрудно-зелёные глаза сверкнули в полумраке, и царь Один услышал голос, раздавшийся в его голове: - Я – пёс Тиндалоса, ты желал меня видеть. Зачем ты пришёл? - Предложить тебе сделку, - ответил Один. - Ты опоздал, Всеотец. Мы уже выдвинули свои условия. *** Несмотря на бурные протесты Сиф, самопровозглашённый управляющий был не только освобождён и принят в услужение, но и отправлен готовить вечернюю трапезу. - Мы переночуем здесь, - упрямо заявила Дориан. – Час поздний, всем следует отдохнуть. Дорога предстоит в горы, путь неблизкий и тяжёлый, нам следует запастись провизией и тёплой одеждой. А также мне необходимо найти бумаги, подтверждающие право собственности на шахту. – Она слабо улыбнулась. – И я действительно очень устала, Сиф. Пожалуйста. Воительница почти смягчилась, но всё ещё протестовала: - У меня приказ царя сделать всё как можно быстрее. - Близится Длинная Ночь, Сиф! – воскликнула демон. – Мы можем отправляться хоть немедленно, но в непроглядном мраке дойдём лишь до первой пропасти! Если кони не переломают себе ноги на крутых подъёмах! Этого желает наш царь? - Хорошо, - кивнула Сиф. – Выступаем на рассвете. Можете пока искать бумаги, а я осмотрюсь. Если что… - Если что, - подтвердила суккуб, - дом защитит меня. Он защитит нас всех. Дориан медленно шла по коридору, поправляя криво висящие на стенах картины, смахивая кое-где пыль с подсвечников, заглядывая в приоткрытые двери комнат. Дочь тенью следовала за ней, изредка что-то спрашивала, Дориан отвечала невпопад. Перед глазами демона разворачивалась картина бегства из этого дома, переставшего быть родным, вспоминались сцены осквернения её тела и её чувств, пять недель томительного плена, и везде – в каждом гобелене, в каждой статуэтке – присутствие её Хельги, так долго и цинично использовавшей свою подопечную. Каждый шаг по дому отзывался болью в сердце и жжением невыплаканных слёз, и Дориан понимала, что никогда больше по своей воле не переступит его порог. Разве только через тысячу лет, когда воспоминания о предательстве потускнеют в памяти. Контромния замедлила шаг перед приоткрытой дверью в спальню, попыталась заглянуть внутрь – но демон резким жестом захлопнула дверь перед носом дочери. Поймала на себе её непонимающий и возмущённый взгляд, пояснила: - В той комнате я убила человека. Не хочу, чтобы ты это видела. Девочка слабо улыбнулась в ответ. - Конечно. В своём рассказе Дориан упомянула пребывание в рэйском доме очень кратко: «Я провела здесь в плену около пяти недель, мне чудом удалось сбежать и вернуться к твоему отцу, не без его помощи, разумеется». Сообщать ребёнку о попытке изнасилования совершенно не хотелось, а упоминать имя Фандрала в присутствии леди Сиф – тем более. И Дориан была очень благодарна дочери, что та поняла её без лишних слов. Контромния ещё не приняла окончательного решения, как относиться к поступкам матери, осуждать её или одобрять, простить или ненавидеть. Они не упоминали в разговорах об отце, да и вовсе мало разговаривали. Дориан время до ужина посвятила поискам необходимых бумаг, дочь вертелась рядом с Сиф, как правильно полагала демон, потому что Сиф не спускала глаз с рэйского юноши. Воительница не доверяла ему. Дориан тоже не доверяла, но интуиция, та самая, что когда-то заставила оставить её на столе в таверне призыв для асгардского царевича, заставляла её сейчас взять этого человека с собой. Даже несмотря на то, что дочь глядела на него с обожанием, не замечая исходящей от него опасности. А он поощрял её взгляды. Сделав мысленную отметку, что с Вульфриком ей придётся поговорить с глазу на глаз при первом удобном случае, суккуб, сменив, наконец, порванное платье на более подходящий её статусу наряд, спустилась к ужину. Вошла в столовую – и задохнулась от нахлынувших воспоминаний. Магические шары, образующие изысканный узор под потолком, зажжённые свечи, даже столовые приборы и расположение стульев – всё было точно таким же, как в день, когда она получила предложение и кольцо не от того мужчины. Дориан обвела взглядом, полным боли и отвращения, присутствующих, подавила приступ подкатившей к горлу тошноты. Пробормотала: - Простите, я не голодна, - взбежала вверх по ступеням, стремительно пересекла коридор и заперлась в спальне. Спустя недолгое время, растянувшееся для выворачиваемой наизнанку Дориан на целую вечность, в дверь постучали. У суккуба не было сил не то, что распрямиться и подойти к двери, даже спросить, кто пришёл. Она поднялась на одно колено, сжала ледяными ладонями пульсирующие виски, прошептала: - Не сейчас… - Дориан, это я, - раздался решительный голос Сиф снаружи. – Пожалуйста, позволь мне войти, или я сломаю дверь. Демон слабо махнула рукой, магией отпирая замок. Подождала, пока воительница войдёт, поставит на столик у кровати что-то тяжёлое, и заглянет в ванную. Слабо улыбнулась вместо приветствия. - Никуда не годится, - резюмировала Сиф. Скрылась из виду, а через несколько секунд ослабевшего демона уже обнимали сильные, но нежные руки воительницы. Асгардская дева помогла Дориан добраться до постели, устроила в полу сидячем положении, обтёрла её лицо мокрым полотенцем, заставила выпить тёплой подсоленной воды. Демон тяжело вздохнула, облизала пересохшие губы. Откинулась на подушки. Голова ещё кружилась, но стало значительно легче. Наблюдая из-под полу опущенных век, как Сиф растворяет окно, Дориан едва слышно пробормотала: - Спасибо. - Не за что, - повернулась воительница, присаживаясь на край постели (Дориан поймала себя на мысли о том, что ей совершенно не мешает меч), взяла руку демона в свою. – Контромнию я отправила спать, сказала, что ты просто переутомилась. Но, полагаю, тут дело в другом? - В другом… - слабо усмехнулась суккуб. – Я стала слишком сентиментальной. Плохие воспоминания причиняют физическую боль. - Вот как это теперь называется, плохие воспоминания? – иронично вздёрнула точёные брови воительница. – Ты говоришь о процессе или о результате? – И, поймав адресованный себе полный искреннего недоумения взгляд, пояснила: - У Всеотца скоро появится наследник? Дориан неожиданно засмеялась. - Боги, Сиф, что за глупость ты говоришь! Я суккуб, я не могу иметь детей! - Ты говорила об этом Контромнии? - Тогда всё получилось лишь благодаря Локи… - Именно! Если в дело вмешивается Его Величество, - с презрением выплюнула Сиф, - можно ожидать чего угодно! Демон приподнялась и села, обняв притянутые к груди колени. - Ты ненавидишь его, - с грустью констатировала она. - Наша нелюбовь взаимна, - парировала асинья. – Я не доверяю ему, не одобряю его методов, не могу простить того, что он несколько раз покушался на жизнь собственного брата. Его злые шутки часто выходят за рамки дозволенного, но Локи не признаёт рамок. - Как же ты приняла его восшествие на престол? – суккуб понемногу, исподволь, стала активировать свои чары, в который раз за сегодняшний день. Сейчас они были нацелены на дружеское расположение и откровенность. Если уж Локи выбрал эту женщину для охраны её и её дочери, следовало знать, чего от неё ожидать в будущем. - Локи – последний, кого бы я желала видеть на троне Асгарда, - ровным тоном ответила Сиф. – Но я приносила клятву служить своему миру и своему царю, и буду верна ей до последнего вздоха. – Она помолчала, раздумывая о своём, потом тем же тоном добавила: - Тебе лучше? Следует поесть и поспать, рассвет наступит через несколько часов. *** Ночь близилась к концу, а Локи по-прежнему стоял на балконе, вглядываясь в огни раскинувшегося внизу города, подставляя лицо порывам холодного ветра. Он слишком устал, чтобы оборачиваться на звук шагов. Эйр приблизилась не спеша, прильнула грудью к царской спине, погладила напряжённые плечи, шепнула: - Мой царь. Повелитель магии отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. - Не теперь, Эйр. - После может не наступить, ваше величество. Нежные руки богини скользнули на грудь царя, ловкие пальчики расстегнули пряжки камзола и попытались проникнуть глубже. Локи до боли сжал запястье целительницы, пресекая её попытку. Эйр прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, осторожно высвободила руку, устроилась рядом, прислонившись спиной к балюстраде. Слегка прогнулась назад, чтобы взглянуть в лицо царя. - Посмотри на меня, мой царь! – потребовала она. Локи перевёл взгляд из одному ему ведомых далей на целительницу. На её лице блистала фальшивая улыбка, глаза светились – но не похотью и страстью, а торжеством и страхом. - Коли ты не спишь, я должна показать тебе кое-что прямо сейчас. - Мне не интересно, - равнодушно ответил Локи, это взбесило богиню: - Вот как? Не интересно? Полагаешь, ты один скорбишь о том, что произошло в городе? Полагаешь, если я не покидала стен дворца, дабы помочь раненым, я не знаю, что там творилось? Позвольте доложить, мой царь, пострадавшие умирают до сих пор, ни магия, ни целительные камни, ни все мои снадобья не в силах им помочь! Даже лёгкой царапины, полученной от когтей нашего врага, достаточно, чтобы пациент умирал в муках! Мне никого, никого не удалось спасти! – она перевела дыхание и продолжила спокойно. – Но это моя беда, и я справлюсь с ней. Я пришла сообщить тебе о другом. Локи склонился к целительнице, приподнял её подбородок и слегка коснулся её губ своими. Эйр рвано выдохнула, обвила шею любовника руками, углубила поцелуй. Через несколько сладких мгновений отстранилась, теперь на её покрасневших устах играла благодарная улыбка. - Ты умница, Эйр. Ты справишься, – пообещал Локи и тоже улыбнулся в ответ, хотя его взгляд ещё больше потяжелел. – Так что у тебя стряслось? - Не у меня, - покачала головой Эйр. – У тебя. Ты скоро станешь отцом. *** Контромния, вместо того, чтобы спать, уже двадцать минут наблюдала за тем, как Вульфрик полирует свой меч. Мужчина заметил её присутствие прежде, чем она успела подойти к приоткрытой двери его комнаты, но делал вид, что слишком увлечён своим занятием. Барышня сверлила его спину восхищённым взглядом, наблюдая, как он наносит на лезвие масло камелии и тщательно втирает его в клинок пальцами. Вульфрику нравился взгляд юной особы, нравилось её внимание, и, хотя животная интуиция настаивала, что от девочки следует держаться подальше, не только благодаря тому, что мать тщательно её опекает, но и из-за скрытых сил самой барышни, он справедливо полагал, что несколько ничего не значащих фраз, коими можно обменяться в долгом пути, не принесут вреда никому. Он поднял клинок, любуясь переливами света магических шаров на лезвии и отражением светловолосой барышни, и, наконец, спросил: - Почему не спите, госпожа? Контромния вздрогнула, смущённо ответила: - Не спится… долгий день, слишком много всего случилось… - Тем более следует отдохнуть, - резонно возразил Вульфрик. - Наверное, вы правы… - вздохнула девочка, и не двинулась с места. Острый слух зверя уловил, что её сердце стало биться быстрее. Мужчина резко повернулся, его чёрные глаза встретились с зелёными глазами ребёнка. - Вас что-то тревожит? - Да. – Контромния, расценив пристальный взгляд, как приглашение войти, впорхнула в комнату, присела напротив мужчины, сплела пальцы и сложила руки на коленях.- Тревожит. Я волнуюсь об отце, мне кажется, ему грозит опасность. И мама… с ней тоже что-то происходит. И мне кажется, что из этого путешествия мы не вернёмся. Это глупость, очевидно, ведь я точно знаю, что я вернусь, потому что в видении я была совсем взрослой, и я… - Она резко оборвала поток сумбурных мыслей на полуслове. – Вульфрик, если бы вы знали, что спустя много лет вам придётся убить близкого вам человека, потому что так захотят боги, вы сказали бы ему об этом заранее? Чтобы каждый день он смотрел на вас и думал: «Вот мой будущий убийца»? - Или чтобы он смог предпринять что-нибудь заранее, и попытался избежать предначертанной судьбы? – возразил оборотень, с трудом понимая, о чём речь, но представляя свои недавние превращения. - Так вы бы сказали? - Полагаю, на месте будущей жертвы я желал бы знать заранее о своей участи, - подумав, ответил Вульфрик. И никогда прежде в своей жизни он ещё не был так откровенен. - Даже если бы ничего нельзя было изменить? – продолжала настаивать девочка. Мужчина встал, со звоном вложил клинок в ножны и повесил их на спинку стула. Медленно прошёлся по комнате, с подоконника подхватил мешочек с толчёным аконитом, повесил себе на шею, спрятал под рубашку. На всякий случай. Странный разговор среди ночи, который затеяла без причины эта незнакомая девочка, отчего-то пробуждал в оборотне желание быть честным. Вульфрик очень давно ни с кем не говорил по душам, да что там, он вообще давно разговаривал с кем-то, кроме самого себя. И сейчас эта юная барышня помимо интереса вызывала в нём странное тепло, сродни нежности. Ему льстило не только её нескрываемое слепое обожание, но и то, что она обратилась к нему за советом. - Барышня, есть только одна вещь, которую нельзя изменить, она зовётся смертью, - без тени иронии проговорил оборотень, и в его словах Контромния услышала горечь. – А пока живёшь, стоит бороться. - Даже если борьба обречена на поражение? - Тем более, - кивнул Вульфрик. – Боги посылают нам видения о грядущем не для того, чтобы испытать наше смирение, верно? Они дают нам шанс повлиять на будущее. И мы будем глупцами, если не воспользуемся этим шансом. Контромния долго пристально вглядывалась в лицо оборотня, затем её губы дрогнули в подобии улыбки, она протянула руку вперёд. Вульфрик, не глядя, поймал хрупкую девичью ладонь в свою и слегка сжал её пальцы. - Спасибо, - выдохнула девочка, и вдруг нахмурилась. – Скажите, а почему от вас пахнет псиной? Очарование момента было разрушено. Оборотень выпустил кисть барышни из своей, поспешно, но недостаточно быстро, чтобы возникшая в дверях черноволосая леди-воин не успела этого заметить. - Убери от неё руки, мразь! - рявкнула госпожа, и, не меняя тона, обратилась к девочке: - Контромния, немедленно спать! Юная леди послушно выскользнула в коридор, смущённо улыбнувшись и махнув рукой на прощание, а асгардская дева шагнула внутрь, красноречиво положив ладонь на рукоять меча. Вульфрик осторожно отступал назад до тех пор, пока не уткнулся спиной в стену, затем примирительно поднял вверх руки. - Дай мне только повод, - процедила сквозь зубы Сиф, недобро прищурясь, - и рассвета ты не увидишь. Оборотень медленно кивнул. - Осмелюсь напомнить, госпожа, близится Длинная Ночь. Следующий рассвет мы все увидим не скоро. Если вообще увидим. Вульфрик хотел лишь сказать, что путешествие по горам в непроглядном мраке – дело неблагодарное. А также, что, если дамы не намерены задерживаться в Рэе дольше, чем этого требует их дело, они покинут мир задолго до наступления рассвета. Однако боги вложили в его уста иной смысл.