CONTRA OMNES RES

Они так и просидели на подоконнике, скрытые от посторонних глаз, все те долгие часы, пока Эйр колдовала над демоном. Сперва Контромния прижималась к груди отца, слушая успокаивающий стук его сердца, затем, немного поёрзав, спустилась ниже, устроила голову на коленях Локи и, свернувшись клубочком, задремала. Новоиспечённый отец несколько раз испытывал желание оставить ребёнка и посвятить стремительно утекающее время подготовке к сражению – но, стоило ему взглянуть на счастливо улыбающуюся во сне дочь, как планы менялись. И Локи отодвигал все дела ради одного, самого важного: быть рядом. Гладил ребёнка по спине, в задумчивости наматывал прядь её длинных волос на палец, всматривался в черты лица дочери, находя там многое – от Доры, и что-то – от себя, изучал её изменившуюся магическую ауру. Не позволяя себе думать, что этот раз может быть для них не только первым, но и последним. Когда за окнами занялся поздний рассвет, двери чертога растворились и в коридор выплыла уставшая, но довольная Эйр, а повелитель магии снял завесу невидимости и осторожно потряс дочь за плечо. Та резко села, тряхнула головой, отчего распущенные волосы закрыли ей лицо, небрежным жестом откинула их назад, потёрла глаза ладонями. - Как мама? Эйр величественно кивнула, грациозно присела в реверансе, проговорила: - С вашего разрешения, мой царь, - обращаясь к Локи. Ни во взгляде, ни в жестах, ни в голосе не было ни намёка на фамильярность. Богиня светилась от собственного достоинства и почтения к правителю и была безупречна. Локи жестом велел ей продолжить. - Дориан будет жить, - с губ Контромнии сорвался вздох облегчения. – Я позволила себе предположить, Ваше Величество, что она должна встать на ноги через два дня, и применила более радикальные методы реабилитации. Поэтому ей нужен полный покой. Никаких посещений, - богиня строго взглянула на девочку, коротко поклонилась и ушла. - Что значит: радикальные методы? – осторожно спросила Контромния, глядя вслед удаляющейся целительнице. - Полагаю, лучше нам этого не знать, - уверенно ответил отец. Обтекаемая формулировка позволила ему не прибегать к открытой лжи, и в то же время защитить девочку. Знать, что её мать в ближайшие сутки будет испытывать адскую боль и быть не в силах ей помочь – этого дочь явно не заслуживает. - Но всё-таки… - попробовала возразить Контромния, когда была остановлена холодным взглядом. - Хватит. Тебе давно пора в постель. - Я хочу остаться! Локи вызывающе вздёрнул бровь, и девочка поняла, что позволила себе лишнего. - Да, Ваше Величество, - церемонно поклонилась она, приложив ладонь к сердцу, и быстрым шагом двинулась по коридору. Государь позволил себе устало прикрыть глаза и сжать пальцы в кулак. Хрупкое равновесие доверия вновь было утрачено. Как же сложно с этими детьми! Пытаешься их воспитывать – они обвиняют тебя сразу, потакаешь во всём – они обвиняют тебя, когда вырастут. Нельзя отпускать её сейчас. - Не проспи, в полдень у тебя начнутся занятия, - мягко сказал Локи вслед дочери. Выстрел попал в цель: опешившая девочка замерла, потом медленно повернулась и пробормотала: - Какие ещё занятия? - По этикету, - не сдержавшись, съязвил отец. – Дора не научила тебя слушаться старших. И улыбнулся – честно, искренне. Контромния ответила тем же, махнула рукой на прощание – с ладони слетели золотые искорки – и умчалась. Проводив взглядом дочь, царь направился в противоположный конец дворца. *** Открытая галерея располагалась над тренировочной площадкой и обычно использовалась юными асиньями для любования на мужественные тела своих кавалеров. Сейчас, на рассвете, когда благородные асы ещё нежились в своих (или чужих) постелях, а по коридорам шныряли только заспанные слуги, галерея была ожидаемо пуста. А вот атриум внизу встретил – или ещё не проводил - своего единственного посетителя. Не обращая внимания на меркнущее в рассветных лучах бесконечно прекрасное сияние ствола и кроны Иггдрасиля, ни на редкие падающие с неба снежинки вперемешку с крупными каплями дождя, леди Сиф сражалась с невидимым противником. Её движения были резкими и острыми, выпады – рваными. Всякий раз, поднимая меч для замаха, она опускала его медленнее, и Локи хватило одного взгляда, чтобы определить, что она вымотана до предела. Судя по абстрактному рисунку следов её сапог на тонком покрывале снега на земле, воительница пребывала здесь уже много часов. Судя по отсутствующему взгляду, которым она невзначай скользнула по галерее, не заметив наблюдателя, она не могла остановиться сама. Слуги во дворце ходили бесшумно, особенно в присутствии царя. Поэтому мелькнувшую за спиной в полумраке тень Локи не услышал, только ощутил кожей чужое присутствие, и наугад щёлкнул пальцами, приказывая остановиться. Перепуганный ас – из новичков, Локи ещё не запомнил его имени – на мгновение замер, тщетно пытаясь слиться со стеной, затем, опомнившись, упал на одно колено, прижав судорожно стиснутый кулак к груди, и низко склонил голову. Царь подавил усталый вздох. Иногда подобострастие было приятным элементом правления, но сейчас раздражало. - Пригласите ко мне леди Сиф для доклада, немедленно. И принесите два кувшина молока в кабинет. - Да, Ваше Величество, - поклонился слуга и бросился выполнять поручение. Локи ещё понаблюдал, как злополучный ас пытается докричаться до Сиф, как, с риском быть нанизанным на её меч, всё же подбирается к ней вплотную, чтобы дотронуться до плеча девы и передать ей приказ царя. Как вздрогнув, словно пробудившись от кошмара, Сиф медленно кивает, убирает меч в ножны и быстрым шагом направляется к царскому кабинету. И лишь после этого, не спеша, направился туда же. *** Стража у дверей беспрепятственно впустила леди воительницу внутрь, и Сиф, привычным жестом почтения приветствуя государя, вошла. - Мой царь, - начала она, скользнула взглядом по пустому креслу и остальной комнате и только теперь поняла, что, кроме неё, здесь никого нет. Спустя пару минут за её спиной раздался шорох, дева обернулась. Это был всего лишь слуга с тяжёлым подносом, он робко поклонился Сиф, та ответила величественным кивком головы. Понаблюдала, как ас расставляет на придвинутом к окну сервировочном столике снедь и водружает по центру тяжёлые кувшины, вдохнула обворожительный запах свежезажаренного мяса и проглотила наполнившую рот слюну. Только сейчас Сиф поняла, как сильно хочет есть. Заставив себя думать о предстоящем докладе, а не о низменных инстинктах, и проводив тяжёлым взглядом удалившегося слугу, она осталась стоять посередине кабинета, поскольку присесть ей никто не предложил. В одиночестве усталость начала накатывать волнами вперемешку с чувством голода, и Сиф всякий раз мысленно одёргивала себя, напоминая, что она – воин, а не изнеженная барышня, и вполне может потерпеть. Локи вошёл стремительно и бесшумно, принеся собой запах морозной свежести и почему-то – жасмина. Сиф торопливо опустилась на колено, маг жестом приказал ей встать и коротко повелел: - Рассказывай. Сам, тем временем, помедлил у окна, быстрыми глотками опустошил один из огромных кувшинов, со звоном поставил его на прежнее место. Повёл плечами – Сиф со спины показалось, что движения царя скованы – и занял кресло за столом. Вольготно откинулся на спинку, устроил локти на подлокотниках, соединил кончики пальцев перед грудью – и с выражением вежливого интереса, смешанного с недоверием, воззрился на воительницу. Сиф за годы правления нового царя всегда делала свои доклады подобному выражению лица, призванному не то оскорбить, не то просто поглумиться, но до сих пор так и не смогла к нему привыкнуть. Поэтому традиционно во время своего доклада обращалась не к государю, а к пряжке на его камзоле. Пряжка слушала так же внимательно, но принимала на веру каждое слово асгардской девы. Когда Сиф в своём рассказе дошла до момента исчезновения демона и её дочери, даже пряжка блеснула с упрёком. Воительница нахмурилась, признавая, что нарушила прямой приказ охранять Дориан, но продолжила. Когда она завершила свой доклад, по подсчётам Сиф получалось, что это повеление государя она нарушила трижды: и когда оставила демона в пещере, унося камни, и когда, отправив ларец в Асгард, не вернулась за ней. И, по мнению Сиф, ничего хорошего её за такую оплошность не ждало. - Ларец доставлен мной лично в оружейную, работы по замене камней уже ведутся, ваше величество, и к полудню должны завершиться, - подняв взгляд на лицо Локи, закончила она. Воцарилась идеальная тишина, почти минуту царь молчал, обдумывая услышанное, а Сиф, препарируемая его испытующим взглядом, ожидала собственного приговора. Судя по гневно блеснувшим глазам правителя, понижением в должности ей не отделаться. Когда Локи медленной пружинящей походкой приблизился и встал за спиной девы, Сиф лишь гордо подняла подбородок. Когда Локи, едва слышно проговаривая странные слова на незнакомом языке, провёл ладонями по её телу, поглаживая волосы, очерчивая шею и плечи, спину и грудь, изучая бёдра и колени, словно скульптор, готовящийся ваять новую модель, Сиф забыла, как дышать. Когда Локи, резким движением схватив девушку за талию, развернул её лицом к себе, стиснул холодными пальцами подбородок, заставляя запрокинуть голову, и склонился, коснувшись её удивлённо раскрытых губ своими – Сиф вообще перестала понимать происходящее. *** Локи изучал ауру Сиф всё время её рассказа. Следы магии на воительнице, частично стёршиеся, ещё читались, он ощутил их, едва оказался с ней в одном помещении. Но те показатели, что были доступны его мысленному взору, ставили его в тупик: магия на Сиф была его собственной. Каким образом он смог наложить на воительницу ауру избирательного подчинения и сам позабыть об этом, у Локи просто не укладывалось в голове. И он копнул глубже. Сканирование остатков магических следов требовало тактильного контакта, и царь с удовольствием наблюдал за меняющимся выражением лица Сиф, требовательно изучая и лаская её натренированное тело, трепещущее под доспехами от его прикосновений. И, разумеется, поцелуй был необходим для завершения обряда, только целовать следовало в лоб. Но Локи не смог удержаться от маленькой шалости и попробовать губы асгардской девы на вкус – помнится, прошлый раз она очень бурно на это отреагировала. Положение определяет всё, что позволено царю, не позволено простому смертному. Сиф лишь коротко вздохнула, одарив Локи тревожным взглядом. Повелитель магии коснулся губами её лба, завершая обряд, и успел выпустить девушку из объятий на мгновение раньше, чем двери кабинета распахнулись, и несколько асов, предводительствуемых Тюром, вошли, нарушая их уединение. - Государь, - почтительно, несмотря на грубое вторжение, приветствовали Локи четверо членов Совета. – Мы пришли просить тебя… - Отныне всякий проситель, - царь особенно подчеркнул последнее слово, добавив к тону холодной ярости каплю презрения, - имеет право врываться ко мне в любое время дня и ночи даже без стука? Асы попадали на колени, Сиф, не получившая позволения уйти, склонила голову и отступила в дальний угол, вновь воцарилась тишина. Локи с досадой подумал, что ему не хватило нескольких минут на анализ полученных данных, но выгонять членов Совета, которые вполне могут занять его сторону в назревающем конфликте с Форсети, тоже не хотелось. И Локи выбрал проверенный путь: лёгкую словесную перепалку, во время которой язык действует сам, а голова будет занята фактами, полученными от ауры Сиф. - Тюр, что с твоим лицом? Неужто бравый воин не справился с летучими мышами, о которых мне поведала Сиф? Или у этих бестий помимо крыльев были ещё и груди, и твоя жена, взревновав, украсила тебя по возвращении? – ухмыльнулся Локи, жестом позволяя встать, и асы, тихо посмеиваясь в бороды, поднялись на ноги. Шутка была вполне безобидной, весь Асгард уже много лет вспоминал, как супруга Тюра взревновала его в юности к кошкам Фрейи, за которыми молодому воину пришлось присматривать во время отсутствия хозяйки, но военачальник отчего-то помрачнел. - Если бы, Ваше величество, - проворчал он. – Это сделала госпожа Контромния. Локи вздёрнул бровь, изображая интерес, и мысленно закатил глаза. Непредсказуемый ребёнок! И что ему делать: похвалить её или наказать за это? Решив не уподобляться собственному отцу, который зачастую сперва выносил вердикт в отношении своих отпрысков, а затем уж разбирался в мотивах их проступков, Локи предложил, присаживаясь на край стола: - Что же, поведай нам эту, без сомнения, увлекательную историю: как великий воин не справился с двенадцатилетним ребёнком. Пока Тюр тщательно подбирал слова, медленно выплетая нить своего рассказа, Локи успел обдумать, что же смущало его в наложенной на Сиф магической ауре. И, найдя, наконец, решение, едва сдержался, чтобы не щёлкнуть торжествующе пальцами: это действительно была его магия. Не собственная, как он ошибочно предположил вначале, но тщательно скопированная. Локи встречал в нескольких древних, как Иггдрасиль, источниках, сведения о теоретической возможности копирования чужой магии, но никогда не задумывался о его практическом осуществлении. А здесь – вот он живой пример, стоит за плечом Торвальда и внимательно слушает рассказ своего конунга. Подражатель, кем бы он ни был, исполнил всё так хорошо, что Локи и сам не смог бы отличить магию от собственной, если бы не одно «но». Магия на Сиф и магия, которой обладал царь сейчас, разительно отличались. Следы воздействия на воительницу относились к тому периоду жизни Локи, когда он уже успел попасть под влияние учения Таноса и тессаракта, но ещё не прошёл обряд Высшей магии. Двенадцать лет назад, когда Дора, исполняя клятву, помогла ему вернуть силы, его собственная магия, неповторимая, как отпечатки пальцев или рисунок радужки, кардинально изменилась. А следы заклятий на Сиф были свежими. Локи знал только одного аса, способного получить энергетический слепок его магии и передать его кому-то третьему – Одина. Долгое пребывание в заключении, за время которого узник частенько развлекал себя простыми фокусами, и дальнейшее рабское клеймо, установившее нерушимую связь, вполне могли позволить отцу скопировать мельчайшие детали его силы. А найденный в чертоге старого царя собачий хвост недвусмысленно намекал, куда именно была передана эта информация. Вот только почему отец передал псам Тиндалоса старый отпечаток его магии, для Локи по-прежнему осталось загадкой. То ли старик допустил оплошность и не учёл изменившихся обстоятельств, то ли обезопасил таким образом сына, то ли просто играет с ним, как кот с мышью. Локи устало потёр пальцами виски. Интуиция подсказывала, что выбрать стоит третий вариант. -… таким образом, Ваше величество, - завершил Тюр свой рассказ, детали которого Локи благополучно пропустил (и что, хвалить теперь дочь или ругать?), - я стал свидетелем возможностей, которыми обладает госпожа Контромния. Я поделился своими соображениями членами Совета, и мы пришли просить тебя, государь, не отдавать столь мощное оружие нашим врагам. Царь усмехнулся. - Она не оружие. Она всего лишь маленькая девочка. Младше твоего сына, Торвальд, что сражается с тенями деревянным мечом, свободной рукой держась за юбку матери. - Она обладает невиданной мощью, государь, - продолжал настаивать Тюр. – Она может управлять временем. Сиф кинула встревоженный взгляд на своего конунга, затем на своего царя, Торвальд выжидательно вперил взор в государя, Тюр замер, остальные согласно кивали. Локи, отметившему про себя, что дочь поделилась с ним впечатлениями о первом поцелуе, но ни словом не обмолвилась своей способностью управлять временем, и сделавшему вывод, что до доверительных отношений им ещё очень далеко, оставалось лишь хищно улыбнуться. - Пусть так, прежде, чем она разовьёт свой талант и сможет управлять им, пройдёт очень много лет. - Но, если мы отдадим её псам, мы выиграем лишь передышку, после которой все девять миров могут быть уничтожены, - возразил Торвальд. - Мы не можем её отдать, - подтвердила Сиф. Локи внутренне торжествовал. Они сами пришли к нему просить боя, и сами предложили защитить дочь. Значит, Контромния заслуживала похвалы, а Тюра он отправил в Рэю не зря. Но решение должно целиком и полностью принадлежать асам. Сейчас он в их глазах должен стать исполнителем чужой воли, готовым пожертвовать собственным ребёнком ради блага Асгарда. - Мы не можем её отдать, - эхом отозвался царь. – Но мы и не можем её защитить. Если псы Тиндалоса придут снова, что мы противопоставим их мощи? - Тысячи асгардских мечей! – раздался голос из-за спин асов, и вперёд выступил юный Сигурд. – Мы будем биться до последнего вздоха, если потребуется! - И сколько жизней ты готов положить на защиту одной маленькой девочки? – осторожно поинтересовался Локи, медленно подталкивая присутствующих к правильному выводу. - Не только ради одной девочки. Ради каждого асгардского ребёнка, и ради нашего мира. Красиво. Патетично. Но к словам мальчишки прислушиваются до тех пор, пока впереди грезится победа, и его же юношеская пылкость будет служить его оправданием в случае поражения. А виновником проигрыша станет царь. - Ради нашего мира… Не лучше ли выкупить передышку, за время которой мы сможем найти достойную защиту от нашего врага? – продолжал идти по тонкому льду царь. – Сейчас даже десяток асгардских воинов с трудом сможет одолеть одного воина Тиндалоса. Мы практически беспомощны. - Можно просить подкрепления у союзников, - предложил Торвальд, но Тюр отрицательно покачал головой, и Локи был с ним согласен: - Светлые альвы не участвуют в битвах, Рэя слаба, Ванахейм раздираем междоусобицами, равно как и забывший о нашем существовании Мидгард. Нам неоткуда ждать помощи. - Мирное население. Взоры всех присутствующих обратились на Сиф, посмевшую сказать такую крамольную вещь. Дева выше вздернула подбородок, тряхнула волосами и продолжила: - Речь идёт не о завоевательном походе, и даже не о сражении за власть. Битва будет за право каждого аса жить в собственном доме, заниматься привычным делом и не бояться за будущее своих детей. То нападение, что произошло в городе, всколыхнуло народ. Уверена, многие мужи из простых граждан захотят взять в руки оружие и встать на защиту своих домов и своих семей. И многие жёны последуют их примеру. - Государь, - подтвердил Тюр, - асы имеют право выбирать, и они выберут бой. И мы просим тебя возглавить нас в этой славной битве. Лязг доспехов на мгновение наполнил комнату, и вот уже Локи с торжествующей улыбкой наблюдал за склонившимися в почтительной просьбе головами коленопреклонённых асов. - Встаньте, мои славные воины, - величественно произнёс царь, и древко появившегося в его руке Гунгнира глухо ударило по каменным плитам пола. – Мы дадим бой. Сигурд, отбери среди мирных жителей всех, кто захочет участвовать, сформируй отряды и дай им азы воинской подготовки. Сиф, позаботься о безопасности женщин и детей, Торвальд, проверь и укрепи границы города, Тюр, на тебе регулярная армия и вооружение… – Локи отдавал указания по-деловому кратко, и каждый названный ас немедленно удалялся с поклоном исполнять поручение. Оставшись один, царь на мгновение позволил себе закрыть глаза и выдохнуть с облегчением. Как отец, он позаботился о безопасности собственного ребёнка. Теперь, как правитель, он должен позаботиться безопасности своих граждан. Пора навестить Эйр. *** Это был один из самых страшных дней в жизни Дориан. Каждый вдох давался с большим трудом, каждое прикосновение, звук, жест, чужое дыхание, касавшееся её кожи, вызывали ослепительную вспышку боли. Демона попеременно кидало то в жар, то в холод, она не могла согреться, трясясь в изматывающем ознобе под несколькими одеялами, а уже через минуту приложенный к вискам лёд казался ей обжигающе горячим. Мысли запутывали сознание в бесформенный серый клубок, Дориан то засыпала, то просыпалась, постоянно задавала одни и те же вопросы и забывала ответы на них, чтобы через минуту задать их снова. - Где моя дочь? - С ней всё хорошо, она занимается, госпожа. Дориан в очередной раз увидела перед собой прозрачные глаза в обрамлении бледно-рыжих ресниц и усеянный веснушками вздёрнутый нос, принадлежащие ухаживавшей за ней целительнице. Прохладные пальцы легли на её пылающий лоб, это помогло внятно соображать. - Занимается? – заплетающимся языком повторила демон. Чем таким важным могла заниматься Контромния, что не хватало времени даже навестить мать, Дориан предположить не могла, но, закрыв глаза, мгновенно провалилась в пучину беспамятства. А когда вынырнула, задала следующий вопрос: - Могу я увидеть Локи? - Его Величество, - подчёркнуто вежливо ответила сиделка, - очень занят. Он справлялся о вашем здравии, трижды, госпожа. Дориан закрыла глаза, потому что голова предательски закружилась, и упрямо повторила: - Я могу его увидеть? Сиделка вместо ответа приподняла голову демона и приложила к её губам чашу с отваром, заставив сделать несколько глотков. - Так я могу? - Ты можешь увидеть меня, если соблаговолишь посмотреть, - излишне громкий, по мнению суккуба, голос Эйр с привычными командными нотками заставил-таки Дориан распахнуть глаза. Сиделка склонилась перед богиней в почтительном реверансе, а сама верховная целительница, в простом форменном платье и с косой вместо привычной украшенной драгоценностями причёски выглядела неожиданно домашней, до тех самых пор, пока не открыла рот. - Готова воспринимать меня? – дождавшись едва заметного утвердительного кивка, Эйр продолжила. – Итак, вчера вечером вы вернулись из Рэи, и ты принесла в себе оружие, призванное уничтожить тебя и всё окружающее. То, что ты могла принять за ребёнка в своём теле, являлось механическим разумом, управлявшимся извне. Этот предмет пронзил тебя насквозь, и мне пришлось собирать тебя заново по кусочкам, как мозаику. Я потратила на это более шести часов. Поскольку очень скоро Асгарду грозит нападение, и всякий, кто может держать в руках оружие, должен быть в строю, у тебя есть два дня, чтобы встать на ноги. Я исчерпываю все возможности нашей медицины и твоего демонического тела, чтобы ускорить заживление твоих тканей, от тебя требуется только одно: не мешать мне. И не требовать ни с кем встречи. Магия твоей дочери слишком часто выходит из-под контроля, она может сбить настройки моих высокоточных приборов, и ты останешься калекой. А государь, - Эйр сделала многозначительную паузу, - слишком занят, чтобы сидеть у твоей постели. Дориан облизала пересохшие губы. Слышать подобное из уст соперницы – а в том, что богиня заняла её место, демон теперь ничуть не сомневалась, - было унизительно. Но беспомощное положение не располагало к красивым жестам. Дориан медленно кивнула и, стараясь не выдать своих эмоций, скупо произнесла: - Благодарю тебя за спасение моей жизни и за честность. - Я спасаю тебя по приказу государя, - поморщилась Эйр. - Тогда только за честность. Хотелось выть от бессилия. Хотелось задать тысячу вопросов и выяснить, что же здесь происходит. Но Дориан закрыла глаза и заставила себя заснуть. Миру, казавшемуся таким надёжным, её миру грозит опасность. И, когда она придёт, демон должна быть способной защитить свою девочку. *** Лазарет гудел, как растревоженный улей. Стоны раненых, мерзкий писк приборов, шелест одежд целителей и их негромкие переговоры сливались в бесконечную какофонию звуков, а от постоянных перемещений обслуживающего персонала рябило в глазах. Вместе с тем каждый шаг, каждый жест целителей был тщательно выверен, ни один поворот головы не оставался случайным или бессмысленным. Лазарет дышал, как единый организм, и Локи мысленно похвалил Эйр за её организаторский талант. И нахмурился, поймав себя на мысли, что раненых по-прежнему слишком много. Чувствуя себя чужаком в этом храме посвящённых, царь медленно шёл по проходу между кроватями, отвечая на обращённые к себе взгляды то ободряющей улыбкой, то кивком головы, играя перед этими обречёнными подданными роль всемогущего бога, коим совсем не являлся. Пока его внимание не привлекли две маленькие девочки, похожие, как капли воды, соединившие забинтованные культи в последнем рукопожатии. Сёстры смотрели на него, не мигая, и в их серых глазах замер незаданный вопрос: «почему?» У Локи дрожь пробежала по спине от этих взглядов: дети были слишком маленькими, чтобы слушать объяснения взрослых, и слишком большими, чтобы понять, что любое объяснение будет ложью. Повелитель магии протянул девочкам раскрытую ладонь – они не шевельнулись, но их зрачки расширились в ожидании опасности. И тогда с руки Локи вспорхнули несколько цветных бабочек. Испуг в глазах сестёр стал сильнее, но, спустя мгновение, к нему присоединилось что-то ещё: любопытство – интерес – ожидание чуда? Девочки неотрывно следили за порханием красочных насекомых, и где-то в глубине их зрачков мелькнул настоящий, искренний восторг. - Они боятся магии, - раздался за спиной царя негромкий мелодичный голос. Локи резко обернулся на звук, стоящая рядом целительница присела в приветственном реверансе, тотчас поднялась и без смущения взглянула в лицо государя. - Вы кого-то ищете, Ваше Величество? - Госпожу Эйр, - кивнул Локи. – Она здесь? - В лаборатории. Я могу проводить вас. - Не стоит. Целительница подошла к кровати, склонилась над одной из девочек, положила ладонь ей на лоб, затем рукой опустила веки. Дотянулась до второго ребёнка и закрыла его глаза. Локи безэмоционально наблюдал, как асинья закрывает тела простынёй, как на белую ткань садятся созданные его магией бабочки. - Спасибо вам, Всеотец, - вдруг сказала целительница. Локи усмехнулся: - За что? Я ничего не сделал. - Напротив, - возразила асинья. – Вы заставили их забыть о страхе и подарили им чудо. Кивнув, Локи быстрым шагом направился на поиски Эйр. Через два дня ему предстоит заставить весь народ забыть о страхе и явить им чудо. И, желательно, не перед смертью. *** Эйр отвлеклась на приборную панель, где отображались жизненные показатели всех пациентов, и вздохнула. Тяжело оперлась руками на стол. Пальцы дрожали от перенапряжения, а ожидаемая смерть этих девочек не усилила самообладания богини. Она не обернулась на знакомые шаги, лишь глухо проговорила: - Не мешайте, Ваше Величество, я в шаге от успеха. - Покажи мне книги, в которых ты искала способ излечения. Эйр раздражённо тряхнула головой. - Сейчас не время. Счёт идёт на минуты. - Покажи. Мне. Книги. Каждое слово было подобно камню, брошенному на дно колодца. Эйр резко обернулась, гневно сверкая глазами, и, понизив голос, зашипела: - Что за блажь, мой царь? Дети умирают, я ты желаешь видеть книги? Люди умирают, я ты … Локи схватил богиню за руки чуть выше запястий, ощутимо встряхнул. Склонился и повторил: - Книги. Или лишишься жизни. Эйр вырвалась, поджав губы, и выплюнула: - Я пользовалась твоими рукописями. Твоими собственными. Ты не доверяешь сам себе? - Покажи. - Где-то там – небрежно махнула рукой богиня в сторону нагромождения бумаг. – Мне нужно закончить. Зелье почти готово. Пока целительница прогоняла отвар через систему фильтрации из камней и артефактов, Локи беглым взглядом просмотрел записи. Он искал магию, такую же, как была на Сиф, такую же, какой он пользовался прежде, и интуиция не подвела: он нашёл её. Несколько свитков, испещрённых его собственным, Локи был готов в этом поклясться, почерком. Данные, указанные в них, были заведомо искажены, повелитель магии в этом не сомневался. Один почти переиграл его. Если бы не случайность, заставившая Сиф вернуться раньше времени, он обнаружил бы поделку слишком поздно. Эйр должна была лишиться дара, Локи – стать виновником гибели множества мирных граждан. А старик отец, однажды проведший обряд над Эйр, вернул бы ей способности после своего триумфального воскрешения. Не тратя времени на объяснения, Локи стремительно приблизился к богине, сжал её в своих объятиях, заглушил протесты хищным поцелуем, и, пока Эйр колотила его по груди и плечам, пытаясь вырваться, уничтожил все плоды многочасовых трудов любовницы магией. Сжал удвоившую сопротивление богиню ещё сильнее и быстро зашептал на ухо: - А теперь послушай очень внимательно. Трудов, на которые ссылается рукопись, не существует в природе, всё это – заведомая ложь, наша попытка была обречена на провал. Ты не спасёшь этих людей, но ты можешь спасти других, если поможешь мне. Эйр замерла, сделала глубокий вдох, царственно подняла голову. Проговорила: - Слушаю тебя, мой господин. Локи произнёс, почти не размыкая губ, одно-единственное слово, отчего глаза богини загорелись, и она понимающе кивнула.