CONTRA OMNES RES

Следующие два дня прошли, как в тумане. Для богини Эйр они слились в нескончаемую череду приготовлений, поручений, приказов, проб и ошибок. Её повелитель творил, а она, как верная спутница и правая рука, неотступно пребывала рядом с ним. Помогала, ассистировала, находила редкие записи и сложные ингредиенты. Попутно раздавала распоряжения своим подчинённым, и, поскольку времени на отдых совсем не оставалось, смогла загнать всех. Терпеливые и вечно невозмутимые лекари стонали при одном появлении богини, она же, гордо задрав подбородок, неизменно скрупулёзно проверяла степень их готовности к предстоящему сражению и в утешение говорила: - Наслаждайтесь отдыхом, настоящая работа у нас начнётся, когда стихнет бой. Смилостивившись, она всё же позволила части работников уйти спать, втайне им завидуя. Неутомимый и стремительный повелитель, молнией мелькавший по необъятным чертогам дворца, успевавший следить и за ходом подготовки отрядов, и за укреплением обороны, и справляться о состоянии бывшей жены держался на ногах четвёртые сутки подряд только чудом. Сколько усилий было в это чудо вложено, знала только Эйр. Оба были напряжены до предела. Так сильно, что при любом случайном касании богиня ощущала электрический заряд, неприятно щипавший кожу, а её царь даже не замечал пробегавших по его руке искр. Он почти не смотрел на неё, уверенный, что она рядом, но редкие минуты отлучки Эйр использовала для того, чтобы поддержать свой безупречный вид. Если повелитель магии пользовался иллюзиями, не составлявшими для него никакого труда, то целительнице приходилось прибегать к маленьким женским хитростям. Зато, если царь обращал на неё взор, ему неизменно представала уверенная в себе красивая женщина. Творимому ими заклинанию оставалось дозреть всего несколько часов, затем следовало напитать им амулеты – и масштабный труд будет окончен. Царь устало откинулся на спинку кресла, на мгновение прикрыл глаза. Взглянул на помощницу – наверное, впервые за этот день. Несмотря на покрасневшие от усталости глаза, форменное платье и простую косу целительница смотрелась царицей. Припухшие веки были безупречно подведены, на платье скромно блистала брошь, восхитительно дорогая безделушка цвергов, в волосы были вплетены нити жемчуга. - Может, мне на тебе жениться? – усмехнулся Локи, принимая из рук Эйр очередную порцию тонизирующего отвара. Любовница презрительно фыркнула в ответ: - Не дай норны! – Присела на подлокотник кресла, сильными пальцами принялась разминать затёкшие плечи царя. Ласково, как признание, зашептала: - Ты несешь бред, государь, это от усталости. Тебе следует отдохнуть… Локи вяло крутанул кистью. - Ты же знаешь, меньше двух часов – это не сон… - Это потеря ориентации, - тоном, каким твердят вызубренный урок, продолжила богиня. Запустила пальцы в длинные волосы повелителя, стала массировать его виски и затылок. Наклонилась и осторожно чмокнула царя в макушку. Ожидаемого удара током не последовало. – Если не хочешь спать, есть другие способы скоротать время, не менее приятные, - зашептала Эйр в смоляные пряди. Локи по-кошачьи потёрся затылком о её руки, запрокинул голову и с насмешкой переспросил: - Уверена, что любовная магия не истощит тебя перед боем? - Моё поле битвы – в этих стенах, мой царь, - улыбнулась Эйр. – Я справлюсь. Наклонилась и коснулась губ мага призывным поцелуем. Локи бросил быстрый взгляд на проектор, отражавший стадии текущего процесса, убедился, что время ещё есть, и щёлкнул пальцами, устилая пол рядом с креслом шкурами. - Позволь мне, мой царь, - Эйр медленно поднялась на ноги, заставила любовника опуститься на мех. – Закрой глаза. Мгновение помедлив, Локи подчинился. Целительница осторожно коснулась губами одного опущенного века, затем второго, потянулась пальцами к пряжкам царского камзола. Едва она справилась со второй, дыхание мага выровнялось, мышцы расслабились, он заснул. Удовлетворённо вздохнув, Эйр пересела ближе к стене, устраивая голову повелителя на своих коленях, и приготовилась ждать. Локи проснулся резко. Если бы богиня не смотрела в это момент в его лицо, она не заметила бы, как неуловимо изменилось его выражение, как напряглись расслабленные мышцы, как распахнулись зелёные глаза, и в них блеснула холодная сталь. Царь одним плавным движением поднялся на ноги, не сводя взгляда с проектора, который возвещал о скором окончании процесса. Эйр же поднялась с заметным трудом: затёкшие от долгого сидения в одной позе ноги и длинное платье доставили неудобство. Локи, обычно достаточно галантный, чтобы протянуть даме руку, сейчас просто не замечал её присутствия, и Эйр отметила про себя, что это оскорбление она запомнит, как и многие другие. А простит или нет – будет зависеть от обстоятельств. - Если я более не нужна вам, мой царь, позвольте удалиться, - присела она в реверансе, поднялась, не получив отклика, и приблизилась вплотную, повторяя: - Мой царь? Локи вздрогнул и обернулся. Его взгляд долго блуждал по фигуре целительницы, затем сфокусировался на её лице, губы дрогнули и разомкнулись: - Что? Локи ненавидел спать днём по двум причинам: полная дезориентация в пространстве и времени, и странные мысли, которые после этого лезут в голову. Обычно это были парадоксальные навязчивые идеи, но сегодня повелителю магии подсознание услужливо подсунуло воспоминания о нападении псов Тиндалоса. Он снова и снова прокручивал в голове каждый свой шаг, перед глазами стояло истерзанное тело девочки и надпись. И что-то в этой надписи не давало Локи покоя. Почему они назвали его дочь «ётунхеймским артефактом»? Подчёркивали, что она – всего лишь инструмент, не живое существо? Бессмысленно. При гибели ребёнка артефакт самоуничтожится, их нельзя отделить друг от друга или воспринимать раздельно. Не знали имени? Чушь, люди, которые сумели поместить в тело её матери шпиона, наверняка знают о ней больше, чем она сама. Тогда почему? Взгляд царя поблуждал по изысканным формам Эйр, на ткани платья проступили кровавые слова ультиматума, а рядом, на выжженной земле, перевёрнутый солдатским сапогом, лежал детский кубик с рунами. На одной из граней которого было слово «любой». Локи щёлкнул пальцами, заставив Эйр осечься на полуслове и вздрогнуть. Она молча наблюдала за прожигающим её платье взглядом царя, в котором холодная ярость сменилась изумлением – пониманием – гневом – отчаянием – решимостью. Сердце богини тревожно сжалось: неужели они снова что-то сделали не так? Но задать вопрос она не решилась, ожидая оглашения вердикта самим повелителем. Локи же мысленно обвинил себя в глупости и ненаблюдательности, только сейчас осознав, что слова «любой ётунхеймский артефакт» относятся в равной степени и к его дочери, и к нему самому. И выходить на завтрашний бой для него означает стать живой приманкой. А не выйти – потерять всё, включая достоинство. Решение созрело мгновенно. - Закончи с амулетами и перешли их Сигурду, пусть раздаст воинам. И можешь быть свободна. - Мы даже не проверим их? – изумилась Эйр. - Проверим, - кивнул Локи. – Завтра. - Разумеется, мой царь ведь никогда не ошибается, - съязвила богиня. Повелитель магии хищно улыбнулся в ответ и ушёл. Прежде, чем он осуществит задуманное, ему нужно ненадолго покинуть Асгард. Сообщить брату новости. *** Дочь Локи нашёл в её покоях, ожидаемо, над книгой. Контромния лежала на кровати на животе, уткнув подбородок в сплетённые пальцы рук, а на полу перед ней располагался огромный фолиант, чьи страницы она переворачивала с помощью магии. Заслышав шаги отца, девочка подняла голову, потёрла уставшие глаза руками, смущённо улыбнулась. И вдруг, спохватившись, проворно вскочила, чтобы поклоном поприветствовать своего царя. Локи нетерпеливым жестом велел ей выпрямиться. - Ты когда-нибудь была в Мидгарде? – спросил он. Дочь удивлённо склонила голову на бок и медленно, словно сомневаясь, ответила: - Не-ет… - Хочешь пойти со мной? - С удовольствием. А что-то случилось? Локи усмехнулся. - А что должно было случиться? - Ну, не знаю, - протянула дочь. – С тех пор, как мы с мамой вернулись из Рэи, здесь даже стены шепчутся, что мы готовимся к войне. Вы внезапно засадили меня за учебники – вряд ли за несколько дней я успею овладеть полезной в сражении информацией, значит, вы не хотели, чтобы я путалась под ногами. И вдруг вы приходите и зовёте меня в Мидгард, на прогулку, хотя, если судить по тому, каким уставшим и озабоченным вы выглядите, у вас есть дела поважнее, чем показывать мне соседние миры. И… - она внезапно осеклась, глаза расширились от осознания происшедшего, пальцы нервно запутались в распущенных волосах. – И я наговорила лишнего, да? Локи, не без удовольствия выслушавший тираду дочери, притворно вздохнул и присел на край кровати. Его привычка держать спину идеально прямо и прививаемые многие годы истинно царские манеры делали его в глазах Контромнии существом высшего порядка. Девочка осторожно устроилась рядом, стараясь не сутулиться, и не сводя взгляда со своих плотно сведённых коленей. - Откровенность за откровенность, - разомкнул уста Локи. – Мне нужна будет твоя помощь. В Мидгарде нужно будет отправить послание посредством того, что местные называют Интернетом. - Электронное письмо? – уточнила, секунду поколебавшись, девочка. – Ну, это же очень просто! Конечно, это было просто. И Локи, пусть даже и не притрагивался к мидгардской технике много лет, несомненно, за пару минут разобрался бы сам. Но признаваться дочери, что попросту боится оставлять её здесь одну, категорически не хотелось. А просить помощи у ребёнка, пусть в мелочи, означало лишний раз доказать её значимость: пару трудов по психологии Локи тоже успел пролистать между делом. Хеймдалль открыл им портал так близко от города, как это было возможно, чтобы не привлечь внимания местных жителей. Всего полчаса пешком – за это время Контромния несколько раз трансформировала свою одежду, примеряя мидгардскую моду – и вот они уже подошли к месту назначения: небольшому, но достаточно оживлённому Интернет-кафе. Локи усадил дочь за столик перед монитором и, пока девочка пристально изучала технику, исчез. Впрочем, появился он в тот самый момент, когда Контромния дошла в своих манипуляциях до строки имени адресата. Протянул дочери большой картонный стакан, из крышки которого торчала соломинка, сам пригубил жидкость из другого и недовольно поморщился. - Что это? – с недоверием спросила девочка, беря предложенный напиток в руки. - Яд, - съязвил отец. Отметил удивлённо приподнятую бровь – ребёнок точно скопировала его манеру – и с усмешкой добавил: - Молочный коктейль. Тебе понравится. Пока Контромния с опаской дегустировала новинку, Локи решительно придвинул к себе клавиатуру, провёл над ней ладонью – и на глазах у поперхнувшейся напитком дочери буквы на клавишах превратились в асгардские руны. Локи уверенно пробежал пальцами по клавишам, набирая текст сообщения, ввёл имя адресата и щёлкнул на «отослать» прежде, чем девочка успела взглянуть на экран. - И вы бы не справились с этим без меня? – с неодобрением прокомментировала дочь. - А кого бы я угощал коктейлем? – парировал отец. Обратный путь проделывали в молчании. Контромния посасывала угощение через трубочку, наконец, с сожалением заглянула внутрь опустевшего стакана и попросила: - Локи! А можно ещё один? Повелитель магии протянул руку вперёд и вынул откуда-то из воздуха точно такой же бумажный стакан. Передал дочери, забирая у неё пустой. - Где вы взяли? – восхищённо улыбнулась она. - Сразу купил два. Предполагал, что тебе понравится. - Но… - Если хочешь взять что-то с собой, не обязательно всё время нести это в руках, - тоном учителя объяснил отец. - Это магия? И я так смогу? А вы покажете, как вы это делаете? – посыпались вопросы от дочери. - Сможешь. Покажу. Когда у тебя будет достаточно теоретических знаний. – Локи поискал взглядом, куда деть пустой стакан, не нашёл ничего подходящего, смял его в руке. На мгновение плотно сжатый кулак охватили языки пламени, а, когда пальцы царя разжались, горстку пепла с ладони подхватил и развеял ветер. – Магия – это всего лишь способ преобразования энергии, - добавил он после такой демонстрации, - чтобы получить ожидаемый результат, ты должна чётко представлять себе не только то, каким он будет, но и то, каким образом ты его достигнешь. Девочка отметила про себя, что попадавшиеся им навстречу местные жители на фокусы её отца не обращали ни малейшего внимания. То ли подобные проявления преобразования энергии были здесь в порядке вещей, то ли их с отцом попросту не замечали. - Значит, все мои способности… ничто? – вздохнула Контромния, ускоряя шаг. Локи резко остановился, повернулся к дочери: - Вовсе нет. Но пока твои способности – всего лишь заряженное оружие в руках дикаря. Ты стреляешь из него без разбора, и тот факт, что до сих пор ты не оторвала себе голову – чистое везение. - Что плохого в везении? – оскорбилась девочка. - Ничего, - Локи убрал прядь волос с лица дочери. – Смертные молят о нём богов, но кого должен просить о везении бог? - Других богов? – предположила дочь, включаясь в эту игру. Повелитель магии медленно кивнул. - Именно этим мы с тобой и занимались только что. - Не предполагала, что Древней Матери можно отправить электронное письмо, - съязвила Контромния. - Конечно, нет. Мы писали твоему дяде Тору. Если боги будут к нам благосклонны, он получит его вовремя. Повелитель магии отвернулся и решительной поступью направился в сторону выжженного на земле рунного круга. Дочери ничего не оставалось, как последовать за ним. - А если нет? – не унималась девочка. – Локи! А если он не успеет? Не получит, не прочитает вовремя, будет слишком занят? Что тогда? Отец ответил ей долгим многообещающим взглядом. Разумеется, было бы гораздо проще лично проведать брата и рассказать ему о положении вещей. Или прислать кого-нибудь из асов с приказом немедленно вернуться. Но преждевременное прибытие Тора сулило массу нежелательных вопросов, на которые Локи не хотел, да и не мог ответить, а само решение просить о помощи брата унизительно било по гордости. Здравый смысл настаивал на том, что в предстоящей битве каждый дополнительный воин будет на вес золота. Холодный расчёт возвестил, что, получив послание на рассвете в день зимнего солнцестояния по асгардскому времени, Тор вполне успеет добраться к началу битвы (именно на такой случай и выбиралась спортивная «Мазератти»). Предсказуемость брата уверяла, что Тор не откажется. Тонкие нити магии, сплетённые в сложное заклинание, гарантировали, что письмо будет прочтено вовремя. Но, поскольку в блестящие планы Локи частенько вмешивались взбалмошные норны, нарушая их самым бессовестным образом, он перестраховался и отдал Хеймдаллю прямой приказ: извлечь Тора с земли, как только начнётся битва. В Асгард отец и дочь вернулись на закате. По-кошачьи желтые глаза стража врат с вертикальными зрачками возвестили царю, что за время его отсутствия ничего неожиданного не произошло, и Локи коротко кивнул в ответ. Выбежавшая из Обсерватории дочь, с ребяческим восторгом любовавшаяся причудливыми узорами из снежинок, устилавших мост, изъявила желание пройтись пешком, отец согласился. Девочка шла молча, но, неожиданно для Локи и себя самой, протянула руку, осторожно касаясь ладони отца, и царь крепко сжал её. На мгновение их взгляды встретились – но Контромния, смущённо улыбнувшись, поспешила отвести глаза в сторону и едва не отняла руки, поэтому Локи тоже отвернулся, весь путь смотря только перед собой. На середине моста он снял иллюзию с одежды, вместо земного наряда возвращая себе привычный наглухо застёгнутый камзол, и почувствовал попытки ребёнка сделать то же самое. Попыток было несколько, Локи хотел украдкой взглянуть, что же происходит, но дочь тихонько попросила: - Пожалуйста, не надо! Ещё не готово, - и отец не стал. Волны исходящей от девочки магии утихли только, когда они достигли дворца. Контромния вновь подала голос: - Можно мне навестить маму? Локи обернулся, и, если бы не выработанная столетиями выдержка, непременно не сдержал бы эмоций. Образ, над которым так тщательно трудилась дочь, она явно подсмотрела в Мидгарде, но даже там обыватели шарахались от подобных экземпляров. Заплетённые в сотню косичек волосы были собраны в высокий хвост, глаза густо подведены чёрным, губы – тоже почему-то чёрным, одно ухо сплошь испещрено металлическими заклёпками, в другом висят кельтский крест и череп, кольцо в левой выжидательно приподнятой брови и на нижней губе. Что творится ниже, Локи даже не стал смотреть. - Разумеется, - кивнул он. – Как только ты переоденешься и приведёшь себя в более традиционный вид. - Вам не нравится, - констатировала дочь с такой тоской, что царь понял: не похвали он её стараний сейчас, и желание взять его за руку вновь у неё появится ещё очень не скоро. - Это сложная магия, с которой ты блестяще справилась. Но, боюсь, Дора упадёт в обморок, если увидит тебя в подобном образе. – Ни тени улыбки или издёвки. Ни капли лжи. Усилия были вознаграждены: взгляд дочери потеплел. - Я мигом! – бросилась она в свой чертог. *** Тор в очередной раз попытался открыть или удалить назойливо висящее посреди экрана сообщение, не получил результата и, тяжело вздохнув, захлопнул ноутбук. Поймал заинтересованный взгляд жены, покачал головой и многозначительно постучал пальцем по крышке компьютера. Металлический корпус – другие приступов раздражения аса не переживали – издал глухой звук, Джейн улыбнулась и вышла из комнаты. Тор отложил ноутбук на журнальный стол, встал и подошёл к окну. Взглянул на опущенные ворота гаража, за которыми стоял недавний подарок брата. Гоночная машина была оформлена на имя Тора Одинсона по всем правилам, более того, к ней прилагался кредитный договор на тридцать лет. Суммы платежей, разумеется, были небольшими, но сам факт навязанного кредита Тора искренне позабавил. Это было вполне в духе его младшего брата – предоставлять только то, что ему выгодно, и всегда на своих условиях. Вернуть машину в салон и расторгнуть сделку Тору мешало только одно: предчувствие, что она ещё пригодится, притом в самом ближайшем будущем. Локи ничего не делал просто так. Знать бы ещё, что он задумал… От размышлений Тора отвлёк неприятный настойчивый писк, ас обернулся: звук издавал его компьютер. - Ну, чего ты ещё хочешь? – раздражённо проговорил Тор, обращаясь в лице техники к брату в полной уверенности, что тот его слышит. Локи не ответил, ноутбук продолжал пищать, вошедшая с кружками ароматного кофе в руках Джейн поморщилась, как от зубной боли. Тор поднял крышку, писк прекратился. На экране приветственно замерцало: «Для вас получено новое сообщение. Открыть?» Тор в который раз нажал «да», и экран погас. - Может, это какой-нибудь вирус? – предположила Джейн, протягивая кружку мужу и устраиваясь в кресле рядом. - Хуже, - прихлёбывая горячий напиток, отозвался Тор. – Это Локи. Джейн нахмурилась, отставила свою кружку на стол и покосилась на ноутбук так, словно он готов был взорваться прямо сейчас. - Что ему от тебя нужно? – с тревогой и напряжением в голосе спросила она. - Этому… - Джейн! – прикрикнул на неё Тор. – Он всё-таки мой брат! - Да, - сухо согласилась женщина. – И если он вознамерится посетить наш дом, я приму его, напою чаем и даже могу испечь пирог, если ты так хочешь. Но не проси меня относиться к нему иначе. Тор со вздохом поднялся, пересел на подлокотник кресла жены, склонился, обняв её за плечи, и поцеловал в макушку. Переплёл пальцы жены со своими, Джейн ответила на рукопожатие. - Почему ты его ненавидишь? Он спас тебе жизнь, он спас мне жизнь, только благодаря нему у нас четыре сына. Мы многим ему обязаны. - Я не ненавижу, Тор. Я его боюсь. Боюсь, что однажды он придёт и вовлечёт тебя в очередную авантюру, а ты из чувства долга не сможешь ему отказать. Боюсь потерять тебя. Он столько лет не проявлял к нам интереса, я надеялась, он забыл о нас, и вдруг дети говорят, что видели дядю Локи! Дети! А ты даже не упоминаешь об этом! Почему, Тор? Джейн отстранилась, с вызовом смотря на мужа, её грудь высоко вздымалась, глаза горели, на щеках заиграл румянец. Тор подавил желание немедленно притянуть к себе любимую женщину и заглушить её претензии поцелуем. - Не хотел тебя расстраивать. - Зачем он приходил, Тор? Зачем оставил эту машину? Чего он хотел? - Я не знаю. Экран ноутбука засветился вновь, и предложение открыть новое сообщение повторилось. Тор привычно потянулся к кнопке «да», экран погас. Джейн продолжала сверлить мужа взглядом. - Я действительно не знаю. – Повторил ас. - Локи приехал на этой машине, зашёл в дом, мы начали разговор ни о чём, и вдруг он исчез. Прямо отсюда. Джейн с опаской покосилась на кресло, в котором сидела, и поспешно поднялась. Тор усмехнулся в усы. - Открыл портал и исчез. И больше я его не видел. О том, что визит Локи оставил массу впечатлений не только любопытным соседям, но и мальчишкам, а также самому Тору, которому пришлось до возвращения жены из исследовательской поездки спешно ремонтировать проводку и электротехнику в доме, сгоревшую вследствие открытия портала, асгардец упоминать не стал. Добавил только: - У меня сложилось впечатление, что его вызвали очень неожиданно. Джейн ничего не ответила. Женская интуиция подсказывала ей, что в самом ближайшем будущем её мужу придётся вернуться в Асгард. И она могла только надеяться, что его отлучка будет не слишком долгой. *** Проводив взглядом дочь, царь направился в чертоги целителей, проведать жену перед битвой. Коридоры были пусты, дворец замер в ожидании бури, тишина стояла такая, что слышен был плеск воды в оттаявших фонтанах в саду. Изредка попадавшиеся на пути слуги передвигались бесшумно, они предпочитали юркнуть в боковой переход или, за неимением альтернативы, падали на колени у самой стены. Локи морщился, жестом приказывал подняться и, не глядя, проходил мимо. На полпути сдавленный женский смех и приглушённые, но страстные признания, произносимые знакомым тонким голосом, заставили царя замедлить шаг. - Тебя-то я и ищу, - сказал Локи и, выждав несколько секунд – воспитание не позволяло ему вторгаться в чужое любовное уединение, пусть и незаконное – шагнул в тень. Библиотекарь растерянно поклонился, девица, судорожно сжимая распущенную шнуровку платья на груди, упала на колени и низко опустила голову. Лица её Локи не увидел, да оно и не было ему интересно. Царь хищно оскалился, заискивающее взгляд библиотекаря принял испуганное выражение. - Ваше величество? – пробормотал он. - Почему не на строевой подготовке, Хёд? Ас побледнел и сильнее вжал голову в плечи. - Вы же знаете, Ваше величество, я не владею никаким оружием… - Кроме своего клинка? – вопросительно вздёрнул бровь государь. – Который, полагаю, держишь всегда остро заточенным? Вряд ли ты столь известен у асгардских дев лишь благодаря своим медовым речам. Библиотекарь не знал, шутит царь или говорит на полном серьёзе, поэтому затруднялся с ответом. И всё, что он смог из себя выдавить: - Служу… Асгарду… Локи театрально наморщил лоб. - Что-то не припомню, чтобы поручал тебе увеличивать численность местного населения, - бросил он, и несчастный ас решил, что в завтрашнем сражении ему нужно стоять в первом ряду и непременно пасть от руки врага, чтобы не обрести худшей участи по приказу своего повелителя. Локи же, в полной мере насладившись моментом – страх был одной из тех сильных эмоций, которыми подпитывалась его магия – не меняя тона, произнёс: - Найди мне книгу, где описана процедура создания хранителя мира. Глаза библиотекаря расширились от ужаса, он несколько раз безуспешно схватил ртом воздух, наконец, смог шикнуть на девицу, прогоняя её прочь, и благоговейно прошептал: - Вы собираетесь создавать хранителя? Мой царь? – едва не забыл добавить Хёд. Локи многообещающе улыбнулся. - Доставишь книгу в мой чертог, лично, и дождёшься моего возвращения. Пошёл вон. Библиотекарь спешно удалился, а царь позволил себе несколько медленных шагов. Выстрел, только что сделанный им вслепую, оказался удачным: книга, о которой ходили слухи, действительно существует. И, если бы страх перед Локи не превышал страха перед Одином, вряд ли Хёд признал бы факт её пребывания в Асгарде. «Хорошо, что ты не мешаешь мне, отец», - подумал повелитель магии, отворяя дверь в комнату, где находилась демон. Контромния уже была там. Дора полулежала в постели, одну ладонь прижимая к животу в защитном жесте, другой поглаживая по волосам припавшую к груди дочь. Девочка щебетала какую-то принятую в подобных случаях чепуху, демон согласно кивала и поддакивала, обе были совершенно счастливы. Локи, ощутивший себя лишним здесь, на мгновение замер на пороге, подавил укол ревности, мысленно упрекнул себя в недостойных бога эмоциях. Решительно приблизился к своим женщинам. Присел на край постели напротив дочери, взял кисть демона и церемонно поднёс её к губам. Пальцы жены дрогнули, Дора мельком взглянула в лицо мужа и отвела взор. Впервые они оказались вместе втроём, в присутствии дочери церемонии были неуместны, а за привычную холодность в общении перед ребёнком было стыдно. Обоим было неловко начать разговор, выбрать линию поведения – так казалось Дориан. Контромния же предпочла ничего не замечать – или сделать вид, что не замечает. - Представляете, Локи, мама уже вставала сегодня, - радостно сообщила девочка. Дориан поморщилась от этого притворно фамильярного обращения, смеси почтительности и отчуждённости, её взгляд был красноречивее любых слов: «Мне жаль, что она не называет тебя папой». Локи в ответ сильнее свёл лопатки и вздёрнул подбородок: «Кто в этом виноват?». Вслух же он произнёс совсем другое: - Ну, и как? – на лице застыла маска вежливой заинтересованности, а глаза обжигали холодным пламенем, и суккуб сгорала в этом огне. - Очень… - демон едва не сказала «больно», но, поймав укоризненный взгляд мужа, вовремя прикусила язык и добавила для дочери: - тяжело. Чувствую себя бесконечно уставшей. - Тебе следует взбодриться, - сочувственно кивнул Локи, а взгляд возвещал, что ни малейшей жалости он к жене не испытывает. – Похоже, не зря я прихватил для тебя тонизирующего зелья с Земли. Обычно он говорил с ней совсем в другом тоне – оскорбительно покровительственном, или критичном, или, редко – с уважением, достойным супруги и матери. Но не так – наигранно, с лёгким налётом неестественности, вызывавшем во рту оскомину. За что ты со мной так, что я сделала? – кричали глаза Доры, и, не сводившая взгляда со своего повелителя, она не сразу заметила, что он извлёк из воздуха, к восторгу дочери, картонный стакан с тёмно-коричневой жидкостью и протягивает его жене. Демон, вздрогнув, покорно приняла напиток, едва не расплескав, так неожиданно дрогнула рука. - Ты уже рассказала маме о нашей маленькой прогулке на Землю? – поспешил отвлечь внимание дочери Локи. Контромния отрицательно покачала головой. - Вы имеете в виду: Мидгард? – уточнила она. Дождалась утвердительного кивка от обоих родителей, и начала рассказ. Дориан была благодарна мужу за эту уловку: отвлечь внимание дочери от её плачевного состояния и возможность побыть втроём, создавая иллюзию семьи, когда у них с Локи было так катастрофически мало общего. Но она по-прежнему не представляла, как вести себя с мужчиной дальше. Задумавшаяся над этим демон не услышала, что рассказ уже закончен и муж обращается к ней. - Дора? Почему ты не пьёшь? – заботливо поинтересовался Локи, и суккуб поймала себя на мысли, что ищет в его словах подвох. – Земляне поглощают этот напиток галлонами и носятся, как безумные, без сна и отдыха. Ты непременно должна его отведать. С сомнением заглянув в стакан, демон послушно сделала глоток, поморщилась, но проглотила. Он издевается? Это хуже козьего молока, пахнет так же мерзко, да ещё и горькое на вкус. Локи вопросительно вздёрнул бровь, в притворном удивлении взглянул на жену, потом, словно что-то вспомнив, хлопнул себя по колену. Доре показалось, что он дурачится, но зачем он это делает, демон понять не могла. - Ах, да! – прокомментировал Локи. – Это пьют горячим. - Заговорщицки подмигнув дочери, он провёл ладонью над стаканом, и с поверхности бурды заструился пар. – Попробуй сейчас. В горячем виде варево оказалось ещё более противным, но капризничать перед своим господином Дора не решилась. Она выпьет даже драконью кровь, будь на то приказ её царя. Не станет же Локи травить её в присутствии дочери! Сердце ускорило свой ход, кровь быстрее заструилась по венам, швы отчаянно зачесались, срастаясь, пульсирующая боль в животе неуловимо уменьшилась. Демон приподнялась повыше, и Локи заботливо поправил ей подушку. Затем неожиданно склонился и собрал горький привкус с губ поцелуем. Дориан услышала удовлетворённый вздох дочери и, на свой страх и риск, обвила шею царя руками. Локи с улыбкой отстранился, но взгляд его мгновенно посерьёзнел. - Девочки мои, - проговорил он с нежностью и так естественно, словно обращался к ним подобным образом каждый день. Сердце Доры пропустило удар и судорожно сжалось от нехорошего предчувствия. – Завтра, как вы обе знаете, в Асгарде намечается небольшое сражение. И вы можете помочь. - Слушаю, - отозвалась Контромния. - Да, мой царь, - стараясь, чтобы голос не дрогнул, произнесла демон. - За час до рассвета, - Локи одарил жену нечитаемым взглядом, - вы обе отправитесь в хранилище оружия. Там достаточно артефактов, но я хочу, чтобы вы не сводили глаз с одного: Мъёльнира. - Молот Тора, - шёпотом прокомментировала Дориан невысказанный вопрос дочери. Локи продолжил: - Как только он пробудится, ты, - теперь он инструктировал только дочь, - создашь проход между слоями реальности, чтобы молот нашёл хозяина. - Проход? – озадаченно повторила девочка. - Я научу тебя, - взяла её за руку мать. - И я справлюсь? – продолжала сомневаться Контромния. - Разумеется, - хором ответили родители. Дориан подумала, что у демона времени всегда будет второй шанс. Локи – что везение действительно хорошая вещь, особенно везение контролируемое, когда малейшая манипуляция со стороны дочери даст необходимый результат. Конечно, стараниями её отца. - Получится, если как следует отдохнёшь. Доброй ночи. Я задержусь ещё на несколько минут. С этими словами Локи вновь приник к губам жены и впился в них страстным, собственническим поцелуем. Демон застонала от удовольствия и вяло махнула дочери рукой: иди. - Доброй ночи, - попрощалась Контромния. Едва дверь за ребёнком захлопнулась, из нежного любовника Локи превратился в гордого неприступного повелителя. Он ещё не успел отстраниться, а демон уже ощутила, как вязким равнодушием застывает поцелуй на губах. Дора не смогла сдержать вздох сожаления, когда муж поднялся на ноги и встал в ногах её постели, не сводя пристального изучающего взгляда. С идеально прямой спиной и извечно гордым разворотом плеч. Величественный, собранный. Чужой. Он не уходил, ждал от неё каких-то слов, и Дориан казалось, от произнесённой ею сейчас фразы будет зависеть вся её дальнейшая жизнь. Она судорожно, решала, что же ему сказать, чувствуя, как неуловимо утекает отведённое ей на раздумье время. Сейчас он повернётся и уйдёт, и она не сумеет его остановить. Дориан глубоко вздохнула, сцепила пальцы в замок, начала издалека: - Мой царь… Что говорить? «Люблю» - после того, как он её отверг, не позволяла гордость. «Прости» - ей не за что извиняться перед ним. И ей уже не нужно было его прощения. Демон сказала: - Спасибо. Вопросительно вздёрнутая бровь, капля интереса во взгляде, уголки губ приподнялись в полуулыбке. - За что? – Локи всем видом давал понять, что ничего особенного не сделал. - За то, - слова подбирались почему-то с трудом, - как вёл себя со мной при дочери. - За то, что солгал дочери? – уточнил маг, делая акцент на предпоследнем слове. Дора смутилась и отвела взгляд. - За то, что спас мне жизнь? – осторожно предложила она. И услышала в ответ – смех. Ничто не ранит так больно, как искренность. Ничто так не терзает душу, не выбивает почву из-под ног, не лишает смысла жизни, как некстати сказанная правда. Локи знал это не понаслышке. И сейчас он выливал на жену правду, как выливают помои на головы случайным прохожим, чтобы унизить, растоптать, оскорбить. Причинить боль. - Ты должна знать: я отдал приказ Тюру оставить тебя в Рэе. Если бы он справился с нашей дочерью, тебя бы здесь не было. Слышать подобное из уст любимого мужчины было обидно, но демон прожила на свете достаточно долго и была достаточно мудра, чтобы перешагнуть через это оскорбление. Составив картину произошедшего в Рэе и здесь, по возвращении, из обрывков собственных воспоминаний и скупых комментариев навещавших её целителей, она утвердилась во мнении: её возвращение угрожало безопасности Асгарда. Как царь, Локи не мог поступить иначе. Не на что злиться. - Но ты всё же излечил меня. Она хотела показать, что понимает причины его поступков, но то, что услышала в ответ, опровергло все её ожидания: - У меня. Не было. Выбора. Медленно, с расстановкой произнесённая фраза. Простые слова, имеющие диаметрально противоположный смысл, зависящий от их эмоциональной окраски. Они могли стать признанием – или отречением. Сказанные же холодным ровным тоном, они уподобились камням, брошенным ленивой рукой в трясину равнодушия. Дориан не сразу поняла, почему в комнате внезапно закончился воздух. Опомнившись, глубоко вдохнула, закашлялась под пристальным надзором вежливо-отстранённого взгляда – кашель мучительно отдавался в свежих рубцах – и, прижав кулак к сердцу, вежливо проговорила: - Прошу простить меня, мой господин. Я забылась, что моя жизнь всецело принадлежит вам. Этого более не повторится. Во взгляде мужа замерцало презрение, а губы изогнулись в усмешке. Дориан стиснула зубы и сожгла последний мост: - Приказывайте, мой царь, я всё исполню. Наверное, она перегнула палку. Наверное, ей следовало быть мягче, проявить беззащитность, или ещё раз попросить прощения – неважно, за что. И ещё раз сказать, как он дорог ей, как трудно ей дышать без него, как сожалеет она о том, что его, хоть иногда, нет рядом. Но демон проявила самолюбие. И Локи принял правила игры. - Я хочу, чтобы ты позаботилась о безопасности нашей дочери, - отстранённо, но мягко проговорил царь, и Доре на миг показалось, что она будет прощена. – Не в пример лучше, чем прежде. Дориан кивнула: - Я всё сделаю. Мой царь. Следила, не сводя пристального взгляда, как муж подходит к дверям, жестом, не прикасаясь, отворяет их, а чей-то голос настойчиво шептал ей в ухо: «Останови его, останови, ты видишь его в последний раз!». И демон прислушалась, воскликнула: - Локи, пожалуйста! Возьми меня за руку. Государь вернулся к жене, протянул раскрытую ладонь, их пальцы переплелись. По рукам пробежали искры, в воздухе ощутимо запахло озоном – и магией. Локи устало прикрыл глаза, а через мгновение прервал контакт. Это было больно. Больно физически – испытывать муки растерзанного тела жены. Больно от захлестнувших её чувств, которыми она хотела поделиться с ним. А ещё больнее – от осознания, что связь между ними, несмотря на расторгнутый брак и освобождение от клятв, с годами стала только крепче. Не ко времени. К Хели и эту их связь, и Дору! Это было страшно. Магия прикосновений была по-прежнему доступна, но перешла на качественно новый уровень. Демон захлебнулась в бурном потоке чужих мыслей, но сквозь него смогла ощутить приближение неминуемой катастрофы. Она может потерять его, раз и навсегда. И она даже не посмеет пожелать ему удачи – или осторожности. Едва демон раскрыла рот, Локи язвительно проговорил: - Хватит прохлаждаться, к утру ты должна крепко стоять на ногах, - и вышел, оставив Дориан одну. Демон резко вскочила на ноги в попытке удержать, остановить – и тотчас со сдавленным стоном осела на пол. Голова кружилась, боль пульсировала в животе, отдаваясь в висках, к горлу подступали рыдания. Она только что проводила своего мужчину на войну, в первый раз. Но это было не самое страшное. Самое страшное – то, что он собирался с собой сделать.