CONTRA OMNES RES

*** Фолиант, услужливо доставленный дрожащим то ли от страха, то ли от возбуждения Хёдом оказался не ожидаемо большим – огромным. Когда библиотекарь судорожно вцепился в запястье царя, словно боясь, что тот растворится в воздухе, и дёрнул на себя, Локи почти выказал своё раздражение. Почти – потому что через мгновение его пальцы коснулись внезапно затвердевшей пустоты, а зрачки расширились, когда глазам предстала та самая легендарная книга, о которой говорили только шёпотом. И первым, что ощутил царь, увидев её, было – разочарование. Слишком много информации. Даже с его высокой скоростью чтения и заклинанием замедления времени – которое, увы, нельзя применять бесконечно – ему потребуется несколько дней, чтобы изучить её, не говоря уже о самом проведении ритуала! Он физически не успеет. Он, всесильный бог, может чего-то не успеть. С ненавистью разглядывая вожделенную книгу, Локи, всё же безупречно владевший своим лицом, придал досадливой улыбке оттенок торжества. Жестом велел Хёду удалиться. Ас, не говоря ни слова, медленно поклонился и прошествовал к выходу, на каждом шагу оглядываясь и бросая на государя восхищённо-испуганные взгляды. Локи нетерпеливо повёл плечами, и шаги библиотекаря ускорились. Дождавшись ухода аса и заперев двери магией, царь глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду, и раскрыл первую страницу. Большая часть книги была посвящена подготовке к проведению ритуала, она была ожидаемо долгой и сложной. Благосклонность норн заключалась в том, что описание подготовки в точности соответствовало обряду Высшей Магии, который они с Дорой проводили несколько лет назад. Небрежно пролистывая страницы, Локи позволил себе усмешку. По иронии судьбы, он потратил годы на скитания по мирам, чтобы по крупицам собрать зёрна истины, всё это время лежащей у него под носом. Хотя, попади ему в руки прежде именно эта книга, он никогда бы не выбрал на роль жертвы суккуба. И Контромния Рэя не являлась бы сейчас причиной предстоящего нападения на Асгард. А вот это, по всей видимости, в планы капризных вершительниц судьбы, как раз и не входило. Размышляя об упущенных вероятностях, Локи добрался до описания создания хранителя мира. Ритуал был совсем простой, легко выполнимый, и не требовал никаких усилий. Единственное – строгое соблюдение условий, о чём настойчиво возвещали резные готические буквы, сияющие алыми языками пламени по центру очередной перевернутой страницы: «Результатом нарушения исходных условий является безумие мира или его хранителя. Результатом прерывания обряда является безумие хранителя. Результатом нарушения клятвы является смерть и безумие хранителя». Надпись явно была создана с целью напугать излишне любопытных, слишком уж пафосно звучала. Локи перевёл с древнего языка на асгардский, и у него получилось следующее: «Нарушения в ходе обряда приведут к непредсказуемым последствиям». Ничего нового, любая магия требует точности. А высшая магия – и подавно. Он справится. С хрустом распрямив затёкшие плечи, царь перевернул страницу. Следующие несколько абзацев были посвящены значению ритуала создания хранителя и историческим примерам. За всю историю Вселенной хранителями пытались сделать всего лишь несколько магов, да и те погибли много тысячелетий назад. В современном мире подобных прецедентов не встречалось. Маг, призванный на роль хранителя, намертво привязывался к оберегаемому миру. Он мог черпать силы только из одного источника, и, хотя вблизи от своей планеты его могущество превышало мощь Древних Богов, по мере удаления от сердца силы маг слабел и становился уязвимым. С другой стороны, маг-хранитель ни при каких обстоятельствах не мог обратить свою мощь против собственного мира. Поэтому места хранителей занимали, как правило, пленённые в бою повелители магии, чьи уничтожение, равно как и свобода, грозили гибелью планете победителей. Непременным условием успешного проведения обряда было добровольное согласие будущего хранителя, разумеется, этот пункт нарушался чаще других, и впоследствии приводил к безумию и смерти мага. Добровольно же привязать себя к собственному миру, уподобляясь цепному псу, пока ещё не возжелал никто. Локи перевернул страницу и вверху пустого листа увидел: «Если твои намерения искренни, а помыслы чисты, открой заклинание и прочти его». Повелитель магии провёл ладонью по листу, пергамент замерцал, и на нём проступили буквы, которые тотчас исчезли. Выругавшись, Локи повторил попытку, добавив к жесту несколько слов на древнем языке. Воздух вокруг загустел от скопившейся магии, по ладони царя пробежали электрические искры, но буквы с листа исчезли так же быстро. - Хочешь жертву? – процедил сквозь зубы правитель, памятуя о кровожадности древних. Книга зашелестела страницами, издавая нечто похожее на довольное урчание. Локи извлёк из ножен на поясе кинжал, полоснул по подушечке большого пальца. Несколько капель крови впитались в лист, проявив первое слово заклинания. Порез мгновенно зарос, на большее принесённой жертвы не хватило. Локи тяжело вздохнул и плотнее сжал губы. Можно рассечь запястье, крови будет достаточно на всю страницу, но интуиция, которой маг привык доверять, удерживала от такого опрометчивого шага. Терять силы перед боем не хотелось. Локи опять проткнул подушечку пальца остриём, но на сей раз наложил стабилизирующее заклинание, подавляя божественную регенерацию. Кровь мерными каплями начала стекать на лист книги, и с каждым мгновением силы покидали царя. После десяти слов Локи ощутил головокружение и был вынужден схватиться за край столешницы, чтобы удержаться на ногах. После пятнадцати рука задрожала от слабости, отчаянно захотелось закрыть глаза и позволить себе провалиться в тёплую обволакивающую пустоту. После двадцати на ум пришла светлая мысль, что предупреждения были буквальными: если сейчас он прервёт обряд, он… Что именно с ним произойдёт, Локи решить не успел. Последнее слово заклинания отпечаталось алыми буквами на странице, и повелитель магии, с трудом удерживающий себя на грани потери сознания, заплетающимся языком стал произносить текст вслух. И с каждым прочитанным словом силы возвращались, магией наливалась каждая мышца, каждая клетка тела, Локи ощутил неожиданный заряд бодрости. Едва он проговорил последнюю фразу, как книга, с треском захлопнувшись, исчезла со стола, мгновенно вернувшись в своё не находимое хранилище в недрах дворца. Став хранителем мира, Локи с лёгкостью смог увидеть каменный ларец, в котором была заперта книга, и рассмотреть на расстоянии гравировку на замке с рунами Одина. Стражи, охранявшие вход в царский чертог, вздрогнули и с недоумением переглянулись, когда из-за дверей раздался громкий, раскатистый, и абсолютно безумный смех царя. Отсмеявшись, Локи вытер невольно выступившие на глазах слёзы, сделал глубокий вдох, но губы по-прежнему улыбались. Отец, даже находясь далеко, успешно продолжал его контролировать, искусно подталкивая к решениям, которые он должен был считать своими. Едва Локи посмел выступить против воли своего царя, оставив дочь в Асгарде и подняв войска на её защиту, как старый манипулятор подстраховался и заставил сына собственноручно заклепать цепь на своём ошейнике. Один не смог уберечь Асгард от мнимой опасности в лице Контромнии, зато получил для мира высшую степень защиты. И теперь Локи при всём желании не сможет нанести ни малейшего вреда отцу. Ведь это будет означать, что он пойдёт против собственного мира! Локи запустил пальцы в волосы, до боли сжал виски и тряхнул головой. Нет, это уже одержимость – во всём искать руку Одина. Руны на замке означают лишь то, что он знает и так – что отец скрыл книгу от посторонних глаз. Если искать подвох в каждом слове приближённых, видеть опасность и проявления чужой воли в каждом собственном шаге – не долго и до безумия. Он должен знать наверняка, согласуются ли его последние действия с планами отца, и он, пожалуй, может это выяснить. Сведя до боли лопатки, так, что шрам в виде кельтского креста отозвался привычным зудом, Локи прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. - Кажется, ты выиграл, отец, - произнёс он. Где-то на другом краю Вселенной царь Один величественно поднял голову и, глядя сквозь толщу пространства, ответил в пустоту: - Да, сын. Старик не знал, что соединяющая их с Локи связь стала двусторонней. - Выиграл, - повторил повелитель магии, и на губах заиграла торжествующая усмешка. – Но не до конца. *** Ноутбук пронзительно запищал в очередной раз ближе к вечеру. Тор, помогавший с уроками младшим и одновременно готовивший ужин, был слишком занят, чтобы обратить внимание на это. Шум телевизора, гомон ребятни и звон посуды полностью заглушали писк лежащего наверху компьютера, но воинская интуиция аса заставила его повернуть голову на звук. Прислушавшись, Тор понял, что писк неуловимо изменился, стал более требовательным, а это означало только одно: время пришло. Бросив нож и на ходу вытирая руки об джинсы, асгардец через две ступеньки взлетел на второй этаж, ногой распахнул дверь в спальню и склонился к экрану. Нажал «да», и сообщение открылось. «Если ты читаешь это письмо, значит, битва за Асгард только что началась. Желаешь присоединиться?» Сообщение было написано рунами, и Тор, в спешке отыскивая на чердаке заботливо припрятанные доспехи и облачаясь в них, поминал самоуверенного братца тоже совсем не по-английски. Ругаться при детях не хотелось, но, к счастью, общего языка они не знали. Сбегая вниз по ступеням и прихватывая по пути ключи от подаренной машины, Тор на мгновение притормозил, чтобы бросить прощальный взгляд на ребят: - Скажите маме, я на войну. Вернусь, как управимся. Машина Локи была достаточно быстрой, чтобы разогнаться до скорости Мъёльнира, и достаточно приметной, чтобы не стоять в пробках. Тору удалось выбраться за город, к месту, где Хеймдалль последний раз открывал мост, за рекордные двенадцать минут. И совсем скоро он ступил на родную землю. *** К построенному в ожидании битвы воинству царь вышел в сияющих доспехах, с бесстрастным выражением лица, горящим взглядом – и коротко стрижеными, как до падения в Бездну, волосами. Следовало, наверное, прикрыть их шлемом, но Локи не стал. Во-первых, привык сражаться с непокрытой головой, во-вторых – пусть видят, что их правитель прибег к рэйской женской магии, чтобы получить защиту для своих солдат. Пусть считают, что он готов танцевать с бубном или наряжать ленточками обрядовое дерево, если это может помочь его народу. Хель, о чём он думает? Усмехнувшись собственным мыслям и изобразив на лице уверенность, которой не было и в помине, Локи начал свою речь: - Мои славные воины… Он говорил мягко и негромко, без пышных фраз и изысканных аллегорий, ни к чему не призывая, никого не убеждая. Но его ласкающий бархатистый голос далеко разносился в звенящей предутренней тишине, проникая и в дальние подземелья дворца, и в глухие закоулки рабочих кварталов города. Произнесённые царём слова просачивались сквозь плотно запертые ставни и двери, заставляя горожан, спрятавшихся в преддверии битвы, распрямлять плечи, вооружаться топорами и вилами и с гордо поднятой головой выходить на улицы. Голос Всеотца заставлял сердца солдат трепетать от радости в предвкушении боя, наполнял их уверенностью в победе. Локи говорил: «Идите и умрите», но асы слышали: «Идите и одержите победу». Он не обещал им ничего, ни почестей, ни славы, ни Валгаллы в конце пути, он приказывал им сложить жизни за маленькую девочку, которую почти никто из них и не видел, но в лице Контромнии каждый воин вставал на защиту своих детей, настоящих или будущих. Война имеет смысл лишь тогда, когда ты защищаешь собственный дом – говорил им царь, и эйнхерии соглашались с каждым его словом, и готовы были расписаться собственной кровью под этой фразой. Прежде, чем Локи завершил свою речь, им представилась такая возможность. «Они повсюду», - внезапно поговорил Хеймдалль, и Локи, едва заметно кивнув, коротко скомандовал, обрывая себя на полуслове: - К бою! Рассредоточиться! Отряд из сотни солдат остался охранять подступы к дворцу, остальные бросились врассыпную. Теперь у каждого дома, на каждой улице находилось по нескольку эйнхериев и пара-тройка людей из ополчения. Достаточно близко друг к другу, чтобы прийти на помощь в случае необходимости, и достаточно далеко, чтобы не пасть вместе от одного удара. Над городом мгновенно сгустился туман, не настолько плотный, чтобы затеряться в нём, но достаточно густой, чтобы исказить очертания людей и предметов. Напряжённые в ожидании, асы внимательно вглядывались в белый сумрак, силясь определить, с какой стороны нагрянет противник. Локи краем глаза заметил низкорослую фигуру Хёда, неумело сжимавшего в вытянутых руках меч, и лицо царя исказила хищная усмешка. Библиотекарь был окружён фигурами в тёмных плащах, они были так близко, что он мог коснуться лезвием любого – но меч был бесцельно вздёрнут вверх, а блёклые глаза напрасно всматривались в туман, не замечая врагов. Локи шевельнул пальцами, одними губами произнёс начало заклинания. Туманная завеса – трюк простой, маг с лёгкостью может её развеять. Гораздо забавнее выделить чужеродную энергию и напитать ею асгардские мечи, усилив мощь воинства. Он готов был сделать это прямо сейчас, но следовало дождаться нападения. О том, что Локи стал хранителем мира, во всём Асгарде знает только одна душа – Хёд. Увы, библиотекарю суждено стать первой жертвой псов-оборотней. Он слишком болтлив, чтобы получить защиту царя и Асгарда. Время замедлилось. За одну невероятно длинную секунду Локи создал иллюзию своего пребывания на прежнем месте, бесшумно скользнул к Хёду, едва ощутимо подтолкнул его под локоть. Ас потерял равновесие и неуклюже взмахнул мечом, острие задело капюшон одного из готовившихся к нападению, обнажив волчью голову с красными горящими глазами. Плащ слетел, махнула в воздухе могучая волосатая лапа с чудовищными когтями. Локи отскочил на пару шагов прежде, чем не успевший ничего понять Хёд грудой мелко порубленной плоти рухнул на обагрённую первой кровью землю. Царь завершил заклинание, туман рассеялся, языками впитываясь в лезвия мечей, выглянуло солнце. Более всего изматывает борьба с непредсказуемым противником. Псы не нападали в открытую: они стремительно появлялись тут и там, наносили – вернее, пытались наносить – точечные жалящие удары, исчезали, появлялись вновь. Горожане, по большей части, бестолково размахивали оружием, силясь попасть по цели, которая уже переместилась, те, что похитрее, смекнули, какой воспользоваться тактикой, и наносили удары в противоположное от появления нападающих место. Временами это срабатывало, и, когда один из ополченцев отсёк своим топором когтистую лапу, и та со стуком упала на землю, громкие крики радости вселили уверенность в победе в сердца воинов. - Они уязвимы! – закричал кто-то, и новость эхом разнеслась по городу, заставляя удваивать усилия. Когда в гуще сражения оборотни действительно начали терять конечности, Локи выдохнул с облегчением, убирая с трудом поддерживаемую материальную иллюзию той первой отрубленной кисти. Очень быстро сражение, как это обычно бывает, переросло в банальную драку – все бились со всеми, асы оказались разделены на маленькие группы, трое или четверо сражались с несколькими противниками. Отследить ход битвы не представлялось возможным, соотношение сил было равноценным, и Локи, в кои-то веки не прикрывавший ничьей спины, с удовольствием предался процессу, позволив военачальникам самим раздавать указания. Он убил нескольких нападавших: в одного метнул заговорённый кинжал, и тот с шипением пронзил прочную шкуру, исторгая из груди поверженного врага человеческий вой, другого оглушил заклинанием и, воспользовавшись его дезориентацией, с мстительным удовлетворением свернул ему шею – от хруста ломающихся позвонков по телу царя пробежала дрожь удовольствия. Третьему почти удалось пробить выставленную Локи защиту: царя отбросило назад, он упал на спину, больно ударившись и сбив дыхание, невероятным усилием сумел увернуться от моментального замаха острых когтей, прикрыл рукой лицо – наруч слетел с предплечья, - поджал ногу – броня посыпалась мелкими осколками, но кожу сапога не задело, сгруппировался, перекатился в сторону, прыжком поднялся на ноги, выгибаясь в спине, чтобы удержать равновесие и поднырнуть под выпущенной стрелой заклинания, изящным движением извлёк из воздуха Гунгнир и пронзил остриём грудь оборотня. Копьё замерцало, древко начало вибрировать и раскалилось докрасна, Локи сжимал пальцы до тех пор, пока Гунгнир не принял чужеродную силу и не впитал её в себя. Разжал руку, выпустил древко. Пока божественная регенерация излечивала ожоги, наблюдал, как пламя от копья распространяется на тело оборотня, охватывает его целиком. Брезгливо поморщился от запаха палёной шерсти, щелчком пальцев заставил Гунгнир исчезнуть. Повернулся, отбил удар. Исчез. Появился в нескольких шагах левее, перенаправил лезвие меча в руках ремесленника, помогая пронзить цель, исчез. Переместился вправо, пригнул голову, уклоняясь от удара, скользнул вбок, споткнулся обо что-то на земле. Мельком взглянул – потерянная детская игрушка, втоптанная в грязь. Едва успел отразить удар, пригнулся, сделал кувырок, резко вскочил, ударил в спину. Очередной кинжал мягко вошёл в чужую плоть, отсекая голову от тела, орошая царя фонтаном кровавых брызг. Локи облизал губы. Чужая кровь не имела привкуса ни страха, ни ярости, ни даже ожидаемого адреналина – странно. Псы слишком легко позволяют себя убивать. Или? Склонившись над последней жертвой, маг провёл ладонью по свежему срезу, считывая энергетику тела. Обыкновенный низший оборотень. Пушечное мясо. И вокруг такие – царь прислушался к ощущениям – все. Чуть лучше обученные, чуть сильнее подготовленные. Но – не легендарные псы. Отвлекающий манёвр, как банально попасться на эту уловку. Где будет нанесён основной удар? Куда отправлять резервные отряды? Думай, думай, нет времени! Дворец? Щиты Золотого Чертога мощны, как никогда, и усилены Хранителем мира. Без согласия Локи туда не проскочит даже мышь, он проверил это, когда прибывшие на военный совет из города асы не смогли попасть внутрь через распахнутые двери. Да и сам совет оказался забавным. - Вы не должны применять никакого стрелкового оружия, только ближний бой, - заявил с порога Локи, вызвав недовольный ропот среди воинов. - Но, государь, это же верная смерть! – осмелился высказаться Торвальд ему в спину. Правитель смерил его гневным взглядом, оборачиваясь, и вполголоса поведал, растягивая слова, словно говорил с помешанным: - Наш враг в разы быстрее и маневреннее. Пока мы будем целиться, они трижды успеют поменять дислокацию. И в итоге мы попросту перестреляем друг друга. - Но любое ранение, полученное от псов, смертельно! - Уже нет, - отрезал Локи, глядя в упор на Сигурда. – Леди Эйр нашла способ исцеления. И готова опробовать его на первом сомневающемся. Под пристальным взглядом царя юный ас позабыл о собственном бессмертии и опасливо сделал шаг назад. Локи ответил хищным оскалом. Давно ему не приходилось так много лгать. Оспаривать приказы царя более никто не осмелился, но вопрос, который витал в воздухе, озвучил только Тюр: - Ваше величество, позвольте спросить: царевич Тор должен прибыть? - Мой брат, - добавил голосу торжественности маг, - присоединится к нам при первой возможности. Хотя, на вашем месте, я не слишком бы рассчитывал на его помощь. Говорить, что в условиях предстоящего боя артефакты, с большой долей вероятности, не будут действовать, не стоило. Как и лишний раз напоминать, что без молота его могучий всесильный брат отличается от простого аса только царским происхождением. Тор по-прежнему оставался местным любимчиком, несмотря на долгое отсутствие, на которое, несомненно, у царевича имелись самые веские причины, и Локи не собирался это оспаривать. - На этом всё. Жестом приказал благородным асам убираться прочь, взглядом велел молодому Сигурду остаться. Дождался, пока тот преклонит колено, нагнулся к нему и едва ощутимым шёпотом произнёс: - Женщин и детей нужно перевести в другое убежище. Я покажу тебе. В чертоге Одина всегда хватало предателей, Локи унаследовал их вместе с троном. И добавил своих. Поэтому доверять царь мог только нескольким избранным, чей каждый шаг он контролировал, чьи мысли отслеживал. Сигурд получил приказ спрятать детей в щель между мирами, достаточно укреплённую, чтобы случайно не захлопнуться, достаточно удалённую, чтобы не быть случайно обнаруженной. Достаточно защищённую, чтобы без ведома и согласия повелителя магии открыть в неё доступ кому бы то ни было. Сигурд должен был начать перемещение сразу после начала атаки, чтобы ни у кого не было времени отследить его. Так где ждать основного удара? Дети? - Хеймдалль, Сигурд успел? Вместо ответа страж врат позволил государю взглянуть на мир его глазами. Рассечённое на куски тело юного воина перемешалось с детскими останками, которые он до последнего пытался защитить. Подверженные заклятию кости медленно срастались, плоть переплетала волокна мышц, мучительные судороги пробегали по возрождавшемуся к жизни телу. Сигурд не успел вывести последнюю группу детей. Локи на мгновение прикрыл глаза, прогоняя представшую картину, и, не глядя, выпустил веерным заклинанием в сторону приближающегося отряда противников. Разумеется, ему будет жаль, но позже. Бой – не место для эмоций. Тем не менее, после двух свёрнутых шей и ещё одной отсечённой головы стало немного легче. А ещё он обнаружил нить. Источник на краю города, подобный раскрытому порталу, откуда медленно и лениво сочились на улицы новые и новые отряды оборотней, и, вперемешку с ними – действительно сильные противники. Маги. Демоны. Они появлялись и исчезали, растворялись в толпе, принимая облик местных жителей, и где-то там, на самом краю, был источник их силы. Стоит Локи заблокировать его излучение – и сражение будет выиграно. Царь медленно, с боем, пробивался туда. По мере приближения к источнику ряды врагов уплотнялись, сражение становилось более яростным. Вот отряд под предводительством неизвестного с лицом Тюра активировал странное оружие, и взрывной волной сровнял с землёй полквартала. Погибло несколько солдат и с десяток мирных жителей. Вот атакующие выпустили в сторону Локи огненный залп, маг успел увернуться, а здание за его спиной, из камня и металла, вспыхнуло подобно факелу. Пламя мгновенно уничтожило постройку, перекрытия обрушились вместе со стенами, складываясь почти идеальной грудой, из асгардского войска никто не пострадал. Эйнхерии с поразительной ловкостью уворачивались от летевших в них снарядов и заклинаний, метко отбивали удары чужого оружия, всякий раз ухитряясь разминуться на доли миллиметра с крепкими объятиями госпожи Хель. Неуязвимость – вот та магия, над созданием которой царь трудился последние дни, и которой опьянённые адреналином солдаты попросту не замечали. Когда битва закончится, те, кто останется в живых, спишет это на собственные заслуги и на везение, о котором просят богов. А кого будет просить о везении бог? Правильно, самого себя. Поддержание заклинания для такого количества людей требовало немыслимо много сил, и только неисчерпаемый источник, доступный хранителю мира, делал потери собственной магии неощутимыми. Хотя, звуки битвы: лязг мечей, щелчки выстрелов, грохот обрушений, стоны раненых, крики ярости и радости, испуганный женский вопль, хруст гравия под ногами – нет, это не гравий, это чьи-то кости – доносились до Локи, как через толщу воды. Стук крови в висках заглушал всё остальное, зрение стало острее, движения – молниеносными, шаги – бесшумными. Повелитель магии крался вперёд, подобно утренней тени, проходил между скрещённых мечей дерущихся, между выпускаемыми в тело жертвы когтями, лавировал между снарядами и сферами заклятий. Вот она – мощная пульсация, источник их неуязвимости, и царь чувствует, знает, как погасить её. Пальцы быстро шевелятся, сплетая плотную сеть заклинания, остался ещё один шаг, чтобы набросить её и экранировать это излучение. Краем сознания Локи уловил вспышку Биврёста и почувствовал, как открылась щель в пространстве, создать которую он просил дочь. В небе над головой сверкнула молния – Тор, наконец, соединился с любимым оружием – и повелитель магии сделал последний шаг. Это был не портал в привычном понимании – путешествие через портал занимает несколько секунд, а которые успеваешь собраться с мыслями, пока твоё тело расщепляет на атомы и собирает обратно – это был островок чужого мира, перетащенный на окраину города. Фиксированный участок искажения пространства-времени. Технологии величайшего уровня сложности, Локи даже представить себе не мог, что подобное осуществимо. Тем не менее, он стоял здесь, в шаге от продолжающейся битвы, лицом к лицу со своим соперником, и ощущал себя беспомощным, словно смертный. Пристально вглядываясь в высокую фигуру, скрытую плащом, он сделал осторожный шаг в сторону. Существо напротив скопировало его движение, откинуло капюшон с лица, и Локи увидел длинные чёрные волосы, бледную кожу, горящие зелёным металлическим блеском глаза, плотно сжатые тонкие губы. Собственное отражение в кривом зеркале. Копия внимательно рассматривала его, взгляд пронзал до костей, выворачивал наизнанку душу и пристально, миллиметр за миллиметром, изучал его магию. Локи попытался поставить щит, но не смог, оставалось только сохранять бесстрастное выражение лица и вопросительно вздёрнуть бровь. Губы двойника так и не разомкнулись, но откуда-то из-под плаща раздался глухой металлический голос: - Один ётунхеймский артефакт для нас недосягаем, другой – бесполезен. Локи в ответ хищно склонил голову на бок, облизнул губы, с вызовом улыбнулся. - Отзови своих людей. Заклинание неуязвимости по-прежнему поддерживалось царём, но теперь, отрезанный от источника силы, он питал его собственной врождённой магией. Асгард высасывал его, как раковая опухоль, чем дольше продолжается сражение, тем меньше шансов у Локи выжить. Нужно прекратить это немедленно. - Отзови своих людей, - повторил он, и услышал в ответ: - Титан Танос велел тебе кланяться. Внутри неприятно засосало чувство, похожее на страх. Локи вздёрнул подбородок и до боли свёл лопатки. Медленно выдохнул. Сжал пальцы, напряг мышцы, неотрывно следя за малейшими движениями соперника, готовый дорого продать свою жизнь. Когда плащ распахнулся, и острие жезла, когда-то принадлежащего читаури, нацелилось в грудь повелителя магии, а камень Разума полыхнул синим пламенем, гипнотизируя и маня, заставляя зрачки царя расшириться, усмешка сползла с его лица. - Неожиданно, - согласился Локи. - Бесполезный артефакт интересует Таноса больше, чем нас, он обменяет его на что-то стоящее. - Договоримся? – предложил царь. Острие жезла нетерпеливо качнулось, и Локи, интуитивно почувствовав движение за спиной, медленно поднял руки.