CONTRA OMNES RES

Гобелен вместе с куском стены бесшумно скользнул в сторону. Из открывшегося проёма, крадучись, выскользнул Тор, быстро огляделся по сторонам. Сунул руку в черноту потайного хода и резко выдернул за локоть брата. Тот с недовольным видом попытался высвободиться из захвата, но получил увесистый тычок в спину, едва не потерял равновесие и буквально влетел в предусмотрительно распахнутые двери в нескольких шагах впереди. Резко обернулся, с довольной ухмылкой проследил, как следом за ним входит Тор и опускает тяжёлый засов, а затем активирует звукоизоляцию. Некоторое время братья молчали, сверля друг друга взглядами, Локи чуть склонил голову в вопросительном жесте, Тор нахмурился и шагнул вперёд, занося руку для удара. В последний момент тяжёлая длань Громовержца опустилась на плечо младшего брата, царевич резко развернул его спиной к себе, расстегнул наручники и выбросил, не глядя, под стол. Локи с удовольствием выдохнул, расправил плечи, растёр затёкшие запястья. - Что ты творишь, брат? – первым нарушил молчание Тор. Несмотря на принятые меры предосторожности, он старался говорить шёпотом, отчего голос больше напоминал отдалённый рокот грома, нежели человеческую речь. - В какой момент моя магия перестала на тебя действовать? – ответил вопросом на вопрос Локи. - Ни в какой, - ещё больше посерьёзнел Тор. – Мне требуются невероятные усилия, чтобы держать себя в руках и не поколотить тебя прямо сейчас. - Поднимешь руку на своего царя? – усмехнулся маг, но на всякий случай отступил на шаг назад. - На своего заигравшегося брата, - буркнул царевич. – Что за новая идея стать жертвой? И почему ты непременно жаждешь умереть от моей руки? - О, нет, - возразил с искренним недоумением брат. – Умирать совсем не входит в мои планы! Тор подождал продолжения, так ничего более и не услышал и, одним прыжком преодолев разделяющее их расстояние, схватил брата за плечи и ощутимо тряхнул: - К Хели твои планы! Или ты немедленно объяснишь мне, что происходит, или я прикую тебя к Мъёльниру и оставлю здесь, пока ты не одумаешься! Улыбка сползла с лица брата, он осторожно положил ладони на грудь всё ещё сжимавшего его Тора и попытался оттолкнуть. - Ну, пусти же! Ты делаешь мне больно. - Как и ты мне, - выдохнул царевич и разжал пальцы. – Я не могу и не хочу больше участвовать в этом спектакле. Он направился к двери, попытался поднять засов, но он не подавался. Тор пробовал сдвинуть его одной рукой, потом двумя, потом напрягся так, что выступили бугры мышц под свободной одеждой и жилы на шее - бесполезно. В бессилии царевич ударил кулаком по двери, оставляя глубокую вмятину, и вздрогнул от прикосновения чутких пальцев брата. - Ты поклялся, Тор, - мягко проговорил Локи. – Поклялся, что выполнишь приказ своего царя и не остановишься раньше времени. - И когда оно наступит, это время? – царевич обернулся, взглянул на брата сверху вниз, по губам пробежала мрачная усмешка. – Когда ты взойдёшь на эшафот, будет ещё рано. Когда твоей шеи коснётся меч, будет ещё рано. Когда твоя голова покатится мне под ноги, я пойму, что, видимо, опоздал, так? За плечом Локи возникла слабая иллюзия: призрачный Тор поднимает за волосы отрубленную голову младшего брата и целует в приоткрытые посиневшие губы. Громовержца передёрнуло от этой картины. Локи издал короткий нервный смешок. - Уверяю тебя, ты поймёшь, когда следует остановиться, - честные зелёные глаза смотрели на Тора с нежностью и любовью. – Чтобы подобного не случилось. И, кстати, - выражение лица мага неуловимо изменилось, в глазах засверкали азартные огоньки, губы исказила хищная улыбка, - до заката всего несколько часов. Я должен успеть жениться. - А ты уверен, что она согласится? Кажется, вы с ней не в лучших отношениях, - засомневался Тор. Брат сделал неопределённый жест рукой. - Уверен, ты её уговоришь. Это её ни к чему не обяжет. - Ты же, вроде бы, не собираешься умирать? - Верно, - взгляд мага похолодел. – Но ей об этом знать ни к чему. - Локи, - вздохнул брат. – За что ты так жесток с ней? Она любит тебя. Всегда любила, поэтому терпела все твои нападки, прощала тебе всё, а ты… - Это моя женщина, брат, я буду обращаться с ней так, как захочу. Я же не лезу к тебе с советами по поводу твоей леди Джейн? Ступай за ней, объяви мою царскую волю и приведи сюда. Засов на двери, повинуясь взгляду мага, отъехал в сторону. Тор процедил сквозь зубы: - Да, Ваше Величество, - и, коротко поклонившись, вышел. *** День прошёл, как в тумане. Грудь горела от впивавшихся в кожу рун, они мерцали и переливались, и, судя по яркому сиянию той, что принадлежала Локи, муж сдержал обещание. Он не защищался. Дориан отчаянно, безумно, трепетно, невыносимо хотелось быть там, на этом разбирательстве, рядом с ним – и так же сильно она боялась взглянуть в глаза собственному мужчине. Она покушалась на его жизнь и его честь, упросила прыгнуть в Бездну и теперь не могла спокойно наблюдать за тем, как он падает. Ей страстно хотелось, чтобы этот чудовищный день, наконец, завершился, одна часть её кричала: «Наступит ночь, и всё закончится, ты будешь свободна!», другая возражала украдкой: «Всё закончится его смертью» - и шёпот был громче крика. Дориан в последний раз сделала свой выбор между мужем и дочерью, как настоящая мать, она выбрала своего ребёнка. Как верный демон, носящий ошейник своего повелителя, она совершила страшнейшее из предательств. Жар от рун на груди проникал в самое сердце, с кровью разбегался по телу, туманил разум и рвал на куски душу. Или это жар от незалеченных ран? Демон чувствовала себя измотанной до предела, но при этом ни минуты не могла усидеть на месте. Она бродила по чертогу, как голодная кошка, металась из угла в угол, кричала на слуг, срывалась на дочь за малейшее неверное движение. Контромния терпела час, другой, третий, прикладывала покрытые инеем ладони к пылающему лбу матери, говорила слова утешения и поддержки – но и её терпение иссякло. После очередной вспышки неконтролируемого гнева суккуба она вскочила с дивана, отшвырнула в сторону книгу, которую пыталась читать, топнула ногой и, сжав кулаки, прокричала в лицо матери: - Если бы я могла выбирать между тобой и Локи, я выбрала бы его! Демон поперхнулась воздухом. Судорожно вздохнула, закрыла лицо ладонями, пытаясь загородиться от неприглядной правды, и медленно осела на пол. Во внезапно наступившей тишине произнесённые дочерью слова всё ещё звенели в воздухе, эхом отражаясь от стен. Контромния вслушалась в их смысл и только теперь поняла, что сказала. - О, боги, - воскликнула она. – Мама, прости меня за такую глупость! Я не должна была, я не имела права… - Иди, - глухо отозвалась демон и вздрогнула, как от удара, когда дочь попыталась прикоснуться к ней. – Иди к нему. Сейчас. - Не прогоняй меня, - в ужасе прошептала девочка. Суккуб отняла руки от лица, взглянула на стоящую перед ней на коленях дочь абсолютно сухими глазами, борясь со сковавшими горло спазмами, с трудом проговорила: - Иди к нему. И скажи, что он дорог тебе. Сейчас. Пока не поздно, - с силой сжала запястье ребёнка, вкладывая в это прикосновение все свои чары: - Быстрее. Глаза дочери затуманились от прилива магии, но она упрямо покачала головой: - Не уйду, пока не простишь меня. Демон нарисовала пальцем в воздухе руну истины, оставила её висеть между собой и ребёнком. - Когда я давала тебе жизнь, я не спрашивала тебя, хочешь ли ты её получить. Я одна в ответе за твоё настоящее и будущее. И по моей вине ты второй раз можешь лишиться своего отца. Так что я заслужила. Иди. Контромния долго и пристально вглядывалась в лицо матери, порываясь что-то сказать, но нужных слов так и не нашла. Кивнула, поднялась с колен, открыла тяжёлые двери. Демон провожала её взглядом. Когда-то давно в её жизни был единственный мужчина, что заставил её плакать. Теперь слёз не было, а рвущая душу на части боль осталась. Дориан закрыла глаза и позволила горячим удушающим волнам захлестнуть сознание. Очнулась она от ледяного прикосновения. Открыв глаза, увидела склонившееся над ней испуганное лицо дочери и попыталась сесть. Несмотря на то, что мир кружился, это ей всё-таки удалось. В следующее мгновение сильные руки подхватили её, подняли в воздух и уложили на диван. Демон тряхнула головой, прогоняя посторонние звуки и обрывки видений, порождения собственного горячечного бреда, но присевший в ногах со смущённым и виноватым видом Тор никуда не исчез. - Дориан, как ты? – осторожно поинтересовался он. - Нормально. - Ты в состоянии меня выслушать? Это очень важно. Суккуб кивнула, и от резкого движения головой мир вновь закружился, а царевичей стало двое. Один заговорщицки подмигнул ей, а второй принялся рассказывать о последнем желании. Демон слушала с интересом, который могут вызвать только собственные галлюцинации, и не верила ни одному слову. Когда туман в голове рассеялся, а двое асов слились в одного, произносимые им слова остались прежними. И это повергло демона в шок. - Что он хочет сделать? – в третий раз переспросила Дориан, не веря своим ушам. За Тора ответила Контромния: - Мама, он хочет на тебе жениться. - Зачем? Теперь ответил Тор, выработавший ангельское терпение при выполнении домашнего задания с четырьмя непоседливыми мальчишками: - Ты же знаешь, он никогда ничего не объясняет. Может, хочет укрепить твоё положение при дворе. Может, не нашёл лучшего способа показать, что неравнодушен к тебе. Выпей, это поможет. Царевич помог Дориан приподняться и сесть, придерживая ее за плечи, приложил к губам чашу с отваром, только что принесённым целителем. Демон, морщась, сделала несколько глотков и закашлялась. - И что я должна ответить? – наконец, проговорила она, переводя дыхание. Контромния выразительно закатила глаза, Тор усмехнулся и покачал головой. Отдал чашу вошедшей служанке, проследил взглядом, как та удаляется, и лишь затем сказал: - Дориан, последнее желание обычно выполняют. Но решать, разумеется, тебе. В глазах суккуба мелькнул хищный огонёк, губы дрогнули и разомкнулись, выплёвывая одно-единственное слово: - Нет.