CONTRA OMNES RES

- Ты опоздал, Всеотец. Один придерживался мнения, что начинать переговоры никогда не поздно. Несмотря на выставленный псами ультиматум – а, скорее, благодаря нему – царь безошибочно определил, что может предложить нападающим. Оставалось только ждать, когда они сами признают необходимость его помощи. И Один ждал. Ждал, наблюдая с нейтральным выражением лица, как взрывают мирных жителей и кромсают на куски тела детей, чтобы из отрубленных частей сложить послание. Асы – не ваны и не рэйцы, подобная акция устрашения не могла подействовать на народ угнетающе, скорее, мобилизовала скрытые резервы и праведный гнев. И давала сыну время подумать. То ли пяти дней, отпущенных на размышления, было для Локи слишком много, то ли извечная импульсивность помешала ему рассуждать здраво, только вместо того, чтобы проявить хитрость и спрятать ребёнка подальше, тем самым отвлекая внимание псов от Асгарда, он развёл бурную деятельность по отражению предстоящего нападения. Один негодовал: сын снова из упрямства потакал собственной глупости. Кажется, ему ясно дали понять: любая царапина, полученная от псов, является для аса смертельной, в бой вступать нельзя! Для Локи с некоторых пор не существовало слова «нельзя». Он был слишком горд, чтобы продумывать пути отступления, и слишком самоуверен, чтобы полагать, что у него может не получиться задуманное. Псы тоже следили за метаниями асгардского царя с интересом. Готовили войско, оно росло с каждым днём, и Один справедливо полагал, что предстоящее сражение станет для его мира последним. К счастью, Всеотец никогда не гнушался мелких диверсий, и одна из них помогла ему на время отвлечь внимание Локи. Запланирована и осуществлена она была ещё до визита к псам, что не отменяло её далеко идущих последствий. Создать материальную копию истекающего кровью Олафа, придать ему бодрый и скучающий вид – что может быть проще! Наложить на копию пару заклинаний, отправить поближе к Сиф, а затем устроить погром в собственном чертоге, чтобы непременно вызвать у сына стойкое желание отправить дочь подальше от царящей во дворце опасности. Локи оправдал ожидания: действительно дал приказ отослать демона вместе с дочерью в Рэю. Когда Сиф с недовольным лицом вышла во двор, лже-Олаф уже поджидал её, поглаживая по крупу лошадь воительницы. - Слышал, у тебя сегодня увольнительная? – кивком поприветствовал он асинью. – Позволишь угостить тебя кружкой мёда в нашем трактире? Сиф покачала головой: - В другой раз, - хотела пройти мимо, но собеседник успел схватить её за руку повыше запястья. Наруч помешал проникновению магии, пришлось поймать выжидающий взгляд девы и приложиться губами к её обнажённой ладони, чтобы подправить её воспоминания. Сиф отправлялась в Рэю с чётким приказом заботиться о демоне даже в ущерб её дочери, и безукоризненно ему следовала. Нет, Один совсем не хотел убить девочку. Он боялся её – точнее, тех последствий, коими чревато её присутствие в Асгарде. А значит, делал всё, чтобы сражение за ребёнка проходило на нейтральной территории. Желает сын положить четверть собственного войска за дочь – пожалуйста, но проливать кровь асов в царстве вечности – никогда. Псы в открытую нападать не стали, провели пробное нападение через местного оборотня – а в итоге лишь вызвали гнев Локи и его активное участие. Да, Одину следовало предположить, что обладающий познаниями в высшей магии сын привлечёт к своей персоне едва ли не большее внимание, чем созданный им в минуту отчаяния артефакт. Когда псы всерьёз заинтересовались Локи, Всеотцу ничего не оставалось, кроме как подсунуть Эйр (дистанционно, разумеется) записи о якобы чудодейственном средстве от ран, нанесённых оборотнями. Расчёт был верен: Локи несколько дней посвящал себя только этой разработке, забыв обо всём прочем, и потерял достаточно времени, прежде чем понял, что это – ловушка. Но всё же понял, что как нельзя лучше потешило отцовскую гордость Одина. Увы, к этому моменту весь Асгард был настроен на сражение с противником, и сворачивать блестящую кампанию, чтобы проложить себе путь к отступлению, означало подорвать весь авторитет царской власти. Локи на такое бы не пошёл, но и отсиживаться в безопасности за укреплёнными стенами дворца тоже бы не стал, а это означало, что охота на поле боя будет вестись псами в первую очередь на него. Оставалось намекнуть сыну, что для врага он представляет едва ли не большую ценность, нежели его ребёнок, и позволить ему провести обряд создания Хранителя Мира. Теперь Один вздохнул с облегчением. Мало того, что он обезопасил сына на время нападения, он ещё и намертво привязал Локи к Асгарду. Вот теперь можно было разговаривать с псами на равных. Аудиенция проходила в той же пещере, что и первая встреча. Теперь вместо пламени костра посередине из-под земли бил яркий луч света, напротив него стояли два уютных кресла, а в роли собеседника Всеотца вступал сам Один. За несколько дней пребывания здесь царь привык, что внешний облик псов мало соответствует действительности, и что на самом деле его просто не существует. А, судя по тому, что любой из псов всегда говорил о себе «мы», отождествляя себя со всем обществом, вероятно, свора Тиндалоса представляла собой коллективный разум. Бестелесная оболочка, сгусток информации – чем-то подобным занимался современный Мидгард, но жалкие попытки землян не шли ни в какое сравнение с происходящим здесь. - Ты желал нас видеть, Всеотец, - прошелестел механический голос между сомкнутых губ. Один медленно кивнул: разговаривать с собственным отражением было не слишком комфортно, но куда лучше, чем с копией жены или младшего сына. - Желал, - согласился царь. – Как вы знаете, мой сын перестал быть доступным для вас: при отлучении от Асгарда он утратит свою силу. - Эта информация требует проверки. - Проверяйте, - широким жестом ответил Один. – Сути это не изменит. Единственным доступным для вас артефактом является девочка. Я могу передать её вам без нападения на мой мир. Но мне нужно содействие. - Слушаем тебя, Всеотец. Один выдержал паузу, делая вид, что подбирает слова, хотя ни были отрепетированы уже давно. - Мне нужно присутствие здесь одного из членов правления, Форсети. Он обладает большим влиянием на Совет, а Совет повлияет на моего сына. Асы вынудят Локи отдать девочку без боя. - Вероятность подобного развития событий ничтожно мала. – Отозвался механический голос. – Ты получишь Форсети. Нападение состоится. - Значит, - усмехнулся ожидавший подобного Один, - вы должны его проиграть. Расчёт был верен: девочка оценит масштаб жертвы, принесённой ради неё отцом, и проникнется к Локи дочерними чувствами. Она захочет отблагодарить его любым способом, и здесь, главное, выставить сына в наиболее уязвимом положении. Угроза свержения отца – что может быть лучше для маленькой, мечтающей о том, чтобы стать царевной, девочки! Форсети должен был подыграть, но неожиданно проявил упрямство. Может, виной стало то, что псы вытащили Верховного судью прямо из разгара битвы, с окровавленным мечом и желанием убивать, и предложение отсидеться в тылу он воспринял как личное оскорбление. Может, слишком хорошо Локи читал в душах своих подчинённых, за одиннадцать лет правления найдя подход к каждому. Может, Один подобрал неверные слова. Только на предложение обвинить сына в злоупотреблении властью Форсети отреагировал упрёком: - Мой бывший царь, - и обращение прозвучало как издёвка, - как можешь ты обвинять того, кто готов защищать нас ценой собственной жизни! Или ты желаешь, чтобы мы добровольно отдали нашим врагам оружие, из которого они уничтожат наш мир? Твоё время ушло, Всеотец, - с сожалением отметил ас. - Как и твоё, - вздохнул царь и вонзил старому боевому товарищу клинок между рёбер. Форсети во многом был прав, но он не видел главного, а Одину некогда было его убеждать: только добровольное жертвоприношение девочки позволит не только купить Асгарду мир, но и обезопасить его в будущем. - Тебе нужно его живое тело, Всеотец? – с подобием интереса прошелестела фигура под капюшоном. - Помимо него, мне нужны гарантии, - кивнул Один. – Безопасность Асгарда. И неприкосновенность жизни Контромнии. Я должен быть уверен, что вы не используете её в качестве оружия против нас. - Твой мир, Всеотец – всего лишь песчинка во Вселенной. Есть и другие, что более интересны нам. Мы найдём твоему оружию лучшее применение. - Сделаете из неё спусковой крючок? - Нет. Ту, что будет на него нажимать. Осознанно. У Одина не было причин не верить подобному заявлению, и уже через пару часов копия Форсети развернула обширную кампанию по отлучению Локи от трона. Контромния, разумеется, бросилась отцу на помощь, но упрямый эгоистичный сын оттолкнул её в грубой форме, а девочка, слишком похожая характером на отца, оказалась слишком гордой, чтобы простить ему минутную слабость. Они едва не спутали все планы царя. Когда Локи поддержал обвинение в собственный адрес и старательно добивался смертного приговора для себя – Один знал, зачем он это делает. Он никогда бы не позволил казнить Хранителя мира, следовательно, ему пришлось бы появиться в Асгарде прежде, чем Контромния бы его покинула, а это было опасно. И Один старательно выжидал, пристально наблюдая за развёртыванием событий. Желание младшего сына жениться на мгновение поставило царя в тупик: Всеотец не верил, что Локи внезапно воспылал нежными чувствами к своему суккубу. Нет, против брака с Дориан он ничего не имел, несколько лет назад он сам предлагал демону занять место царицы Асгарда, и Локи это было прекрасно известно. Но такой скоропалительный брак, сродни вызову, мог означать только одно: сын опять что-то задумал. Благодаря этому Контромния вернула себе дочерние чувства, более того, факт женитьбы родителей наполнял девочку чувством благодарности к отцу, и теперь ради него она могла бы пойти на всё. Более того, именно теперь, когда её чувства укрепились и достигли своего апогея, Один был уверен, что ребёнок никогда не выступит против отца. Каким бы сильным магом не стала Контромния, она не нападёт на мир, который защищает Локи. И, пока сын является хранителем Асгарда, царство вечности находится в безопасности. Со своей стороны, Локи никогда не выступит против дочери, поэтому длительный нейтралитет между Асгардом и псами обеспечен. Худой мир лучше доброй войны. Оставалась одна маленькая неприятность: выбор наследника. Локи не то, чтобы удивил отца, скорее, раздосадовал. Доверяя полноту власти дочери, одновременно не признавая её дочерью, Локи обезопасил собственное правление. Шансы на то, что трон достанется Тору, были ничтожно малы, значит, Контромнию следовало увозить немедленно. Если наследница силы станет представительницей враждующего государства, Локи придётся передать власть добровольно. И, во избежание опасностей, как можно раньше. Всё складывалось так, как планировал Один. Уводя сыновей для приватной беседы, Всеотец давал псам время убедить Контромнию следовать за ними. И у псов это получилось.