CONTRA OMNES RES

Времени до полуночи оставалось слишком много, а все дневные дела были уже завершены. Золотые стены дворца душили царицу, и, едва дневные светила Асгарда скрылись за горизонтом, и их место на небосводе заняло слабое сияние остальных восьми миров, Дориан вышла в сад. Ей хотелось летать, только ощущение полёта бальзамом проливалось на взвинченные нервы, даря покой и умиротворение, но даже она, капризная избалованная рэйская девочка, прекрасно понимала слово «нельзя». Всё, что касалось её демонической ипостаси, несмотря на внутреннюю гордость и высокое положение среди соплеменников, находилось для суккуба под строгим запретом. Чтобы царица Асгарда позволила себе переродиться, распустить крылья – и где, в центре столицы? Под пристальными взглядами придворных и слуг? А ведь она может отвести глаза, скрыться ото всех, оставаясь на виду – так она прежде и охотилась. Никто ничего не узнает. Можно подозвать вон тех солдат, патрулирующих территорию, соблазнить их и стереть память. Они очнутся через час, вернутся к своему поручению, и никто ничего не заметит. Кроме Хеймдалля. Тот, наверняка, сообщит Локи, а господин… Вряд ли он станет сильно упрекать её. Он сам разбудил в ней демона. А она так голодна… Крылья раскрылись сами, Дориан едва успела отступить в тень и прижаться спиной к шершавой каменной стене. Сильно сжала кулаки, пронзая когтями ладони насквозь, эта боль отрезвила её. Что она делает? Магия внутри была подобна крепкому вину, которое подвигает на безрассудства и лишает разума. Держать себя в руках. Один взгляд её господина усмирит её, и как бы ей хотелось быть сейчас рядом с ним! Чтобы отвлечься от нарастающего чувства магического голода, и загасить бушующий внутри пожар, Дориан легла на холодную землю и принялась считать звёзды. Она сбивалась, начинала с начала, сбивалась снова. Мысли её сумбурно блуждали по ветвям Иггдрасиля, взгляд всё чаще задерживался на знакомых планетах. Голубая звезда Мидгарда, далёкая и безупречная, если смотреть отсюда, кажется, что там царит рай. Зелёный Ванахейм, поблёкший, как выжженная на солнце трава, в нём так много бед сейчас. А где же серебристая Рэя? Дориан поискала глазами по небу, внутренне усмехаясь над собственной глупостью: как можно не увидеть на небе Рэю? Или тучи закрыли её от взгляда демона, или она смотрит не туда. А потом осознание происходящего вырвало из груди суккуба судорожный вздох: на месте серебристого диска родного мира клубилось кроваво-красное облако. - Что же с тобой происходит? – одними губами прошептала царица. От размышлений её отвлекли приближающиеся шаги. - Ваше величество! – произнёс незнакомый мужской голос совсем рядом. Дориан поспешно поднялась на ноги, оправляя платье и пряча сложенные крылья, и выступила на освещённый участок сада. - Моя царица! – согнулся в низком поклоне средних лет ас в простой одежде прислуги. – Мне велено передать вам послание. Дориан взяла из почтительно протянутой руки конверт, внутри которого оказалась короткая лаконичная записка, выведенная строгим каллиграфическим почерком: «Следуй за подателем». Это была манера её мужа – отправлять письменные приказы с самыми неожиданными людьми. Дориан улыбнулась одними губами, выбросила мысли о Рэе из головы и промолвила: - Идёмте, милейший. Следуя за проводником по плохо освещённым аллеям сада, царица попала в подземный грот, оттуда, через старый переход – в нежилую часть дворца. Слуга миновал несколько переходов и галерей, спустился по крутой лестнице вниз, почтительно предложив Дориан руку для опоры. Прикосновение пальцев к запястью слуги, где под кожей заполошно бился пульс, заставило демона вновь потерять голову. Она затрепетала в предвкушении и принялась осторожно, исподволь активировать свои чары, чтобы завлечь аса в тот самый миг, когда он приведёт её к цели. Он простой слуга, один из многих, вряд ли его быстро хватятся. А к утру очнётся и будет гадать, где же так перебрал накануне. Дориан облизнула вмиг пересохшие губы, томно вздохнула. Замедлила шаг. Изящно споткнулась, наступив на край платья, упала точно в объятия сопровождающего. - Осторожнее, моя царица, - проговорил ас, отводя взгляд и помогая демону подняться. – Этот проход приведёт вас к цели. Будьте внимательны, там ступеньки. Дориан мельком взглянула на указанную приоткрытую дверь, а слуга уже исчез, словно растворился в воздухе. Суккуб огорчённо цокнула языком – добыча сбежала от неё – и, проигнорировав висящий на стене факел, начала спускаться в темноту прохода. Лестница оказалась бесконечной. Дориан потеряла счёт времени и ступеням, несколько раз пожалела о том, что не взяла с собой освещение, но возвращаться обратно казалось ей куда большим безумием, чем дойти до конца. Чем глубже она спускалась, тем гуще становился мрак. Холодный и влажный, он окутывал тело, пролезал под кожу, растекался по сосудам, заставляя жар в крови окончательно угаснуть. Если бы Дориан не знала наверняка, где находится Хельхейм, она подумала бы, что спускается туда. Но вместо госпожи мёртвых её приветствовал царь живых. Внезапно внизу забрезжил свет. Демон прибавила шаг, поставила ногу мимо ступени, потеряла равновесие и полетела вниз. Попробовала расправить крылья, но в узком проходе это оказалось невозможным, кожистые складки оцарапались о стены и слегка замедлили падение. Лестница неожиданно закончилась широкой ровной площадкой, на которую царица приземлилась на колени. Не представляя, видит ли кто-нибудь её эффектное появление, демон гордо подняла голову, расправила плечи и, помогая себе крыльями, поднялась на ноги. Завернулась в крылья, как в плащ, с удовольствием отметила, что в полумраке по ним пробегают золотистые искорки – знак полной силы – и огляделась по сторонам. Зал, где она очутилась, был не просто огромным – бесконечным. Тут и там стены прорезали ярко светящиеся панели, их ослепительный блеск бил в глаза – но не мог прогнать сумрак, клубившийся в нескольких шагах. Потолок располагался высоко, в десятках футов, но из-за большого объёма помещения казалось, что он давит своей тяжестью, грозя вот-вот обрушиться. Впечатление усиливалось тем, что ни одной опорной колонны Дориан так и не увидела. Она сделала несколько осторожных шагов вперёд, и ощутила волны энергии, пронизывающие тело. Магия была чужой, незнакомой, она не влияла на демона, но создавала дополнительное сопротивление в воздухе, словно приходилось идти против сильного ветра или в толще воды. - Мы всё ещё в Асгарде? – наугад спросила Дориан, не чувствуя присутствия мужа, но интуитивно полагая, что он где-то здесь. - Более чем, - раздался за спиной бархатный шёпот. Мурашки побежали вдоль позвоночника суккуба, ей захотелось обернуться и прижаться к этим истекающим сладким ядом губам, но она лишь плотнее запахнулась в крылья. - И где же мы? – пытаясь сдержать волнение в голосе, продолжила демон. Она ощутила тепло руки царя – совсем рядом с плечом, в миге от прикосновения, и невольно подалась назад, стремясь получить порцию ласки. Протянутая ладонь исчезла, голос Локи сообщил: - Золотой дворец прямо над нашими головами. - Не знала, что он висит в воздухе, - с сожалением вздохнула Дориан. От присутствия рядом её господина – такого близкого, и такого недоступного – внутри всё трепетало, мысли сбивались и путались, уступая место растущему вожделению, и поддерживать светскую беседу с каждым словом становилось всё труднее. Тем не менее, она пыталась уловить смысл произносимых Локи фраз. И даже реагировать на них. - Не висит. Иногда поднимается. - Магия? - О, нет. Физика. Всего лишь магниты с переменными полюсами. Одноимённые заряды отталкиваются, этого хватает, чтобы удержать дворец. Он мог бы сейчас поведать ей об устройстве Биврёста или управлении космическим кораблём, демон не понимала ни слова. Она голодна, ей хочется обладать своим господином, хочется насытиться им – а приходится выслушивать лекции по физике. Дориан с тоской окинула взглядом бесконечный зал и прошептала: - А как такой огромный магнит вообще сумели создать? Пауза. Негромкий смешок. И ответ: - А вот это уже магия. Суккуб обернулась – за её спиной уже никого не было. Сделала шаг, что-то мелкое оглушительно хрустнуло под каблуком, заставляя невольно вздрогнуть. - Ты уверен, что сюда никто не придёт? – спросила она, и голос эхом разнёсся по залу, отражаясь от стен. - В здравом уме здесь делать нечего, а безумцы нам не страшны, Дора. Локи опять стоял за её спиной, но теперь ещё ближе. Его ладони опустились на плечи жены, слегка сжимая их, кончики отросших волос защекотали обнажённую шею демона, на смену им пришли зубы, оставляя в основании шеи не то укус, не то метку поцелуя. Дориан затрепетала, откинулась назад, укладывая голову на плечо своего мужчины. - А как насчёт заговорщиков и любовников? – проворковала она. - Для заговорщиков здесь слишком тихо, для любовников – слишком холодно. К тому же питание этих магнитов подрывает энергию дворца, и не может быть незамеченным. Локи продолжал ласкать шею царицы, украшая её следами своих зубов. - И? – окончательно растеклась от удовольствия демон. Обнимавшие её руки внезапно разжались, промозглый воздух пролез под одежду, заставляя поёжиться. Любовное опьянение стремительно исчезало. - Дора, ещё час будет проводиться тестирование новых кристаллов. Возможны сбои. - Значит, у нас не так много времени, - с сожалением констатировала демон. - Верно, - усмехнулся за спиной муж. - Сделай ещё три шага вперёд. Влево. Обернись. Умница. Повинуясь мановению руки, ослепительно ярко вспыхнули вокруг суккуба языки пламени, образуя витиеватый рисунок замкнутого рунного кольца, окружавшего пентаграмму с именем демона. Рэя Д,ора, ничья дочь, оказалась пойманной в огненную ловушку. Страх. Ничто не завораживает демонов так, как огонь, ничто не бушует так ярко в крови суккубов, как пламя разжигаемой ими страсти. И ничто так не страшит даже сильного демона, как горящие в пентаграмме руны имени. Среди языков пламени Дориан стало холодно, озноб пробежал по телу, а в лёгких закончился воздух. Животный ужас отравляющим дымом проник в сознание, мешая внятно мыслить, отчаянно хотелось бежать прочь – но бежать было некуда, и демон из последних сил боролась с желанием разбить кулаки в кровь о невидимую преграду, отделившую её от мира. Она подняла голову, чтобы взглянуть в лицо мужа, и обрести в нём поддержку. Голос Локи доносился откуда-то издалека, хотя он сам стоял совсем рядом, в паре шагов. Он что-то проговаривал снова и снова, пристально следя за реакцией демона, и Дориан слышала слова, но не понимала их смысл. Зато видела, как в ответ на каждую фразу мужа то взвиваются вверх, то опадают языки пламени. Снова. И снова. Танец огня завораживал, манил, хотелось протянуть руку вперёд и коснуться алых, как свежая кровь, и чёрных, как рэйская ночь, всполохов. Дориан, повинуясь безотчётному желанию, подняла руку. Мелко дрожащие пальцы коснулись обжигающе холодной невидимой преграды, и вдруг неизвестные слова её господина приобрели смысл. Дориан слушала – и каждая произносимая Локи на древнем языке фраза заставляла её всё глубже падать в пучину предательства. В бесстрастный зев Бездны. Её возлюбленный супруг проводил над нею обряд изгнания. *** Последние несколько дней Локи посвятил не только возрождению силы своего демона, но и подготовке обряда. Как он справедливо предполагал, в скептически настроенном к магии Асгарде информация по изгнанию демонов была только самая общая, а подробно описанные алгоритмы действий приводили в результате не столько к изгнанию, сколько к уничтожению демонической сущности. Уничтожать же Дору совершенно не входило в планы мага. И он обратил свой взор на другой источник знаний о демонах – на Рэю. Разумеется, потерявшая тело в результате подобного ритуала наперсница Доры Хельга не могла не собрать большую подборку материалов на эту тему. И, разумеется, будучи Хранителем мира, он не мог покинуть Асгард, чтобы лично наведаться в тайники рэйского дома жены. Локи отправил туда Сиф – как назойливо мельтешившую перед глазами и знающую путь на основной уровень реальности рэйского поместья. Воительница справилась быстро, вернулась через несколько часов с отличнейшей подборкой информации, но, судя по её качеству, а также по настороженным взглядам, украдкой бросаемым Сиф в сторону царя, выводы она сделала правильные. Чтобы слухи не добрались до ушей царицы и не смутили прежде времени её доверия к мужу, Локи пришлось подправить Сиф память. Нельзя сказать, что он делал это без удовольствия: события, связанные с пребыванием в рэйском доме, он заменил другими, менее важными, но гораздо более пикантными. Пусть вспомнит, что она тоже женщина. Судя по холодности, с которой Сиф общалась в последующие дни со своими подчинёнными, она вспомнила. Итак, вся возможная информация была в полном распоряжении Локи. Оставалось только заманить демона в ловушку и провести обряд. Читая слова заклинания и пристально следя за реакцией жены, маг с удовольствием наблюдал, как сменяются выражения на лице Доры. Удивление – страх – паника – разочарование – горечь предательства – отрицание – ярость – отчаяние. Не то отчаяние, что заставляет опустить руки и смириться с судьбой, а то, что зубами цепляется за жизнь. Дора ненавидела его в этот момент – за то, что он делает, за то, что лишает её самой себя – а он отвечал ей удовлетворённой улыбкой. Демон цеплялась за собственное тело с рьяностью утопающего, все силы вкладывая в борьбу, адреналин застил ей глаза и лишал возможности связно мыслить – и она не заметила, как паутина магии оплетает её тело и её сознание. Локи создал мощную связь между разделёнными частями суккуба, не позволяя им распасться. Когда последнее слово было произнесено, и сильная волна подхватила Дору, унося прочь, ни непробиваемый внешний купол, ни магическая связь, которую усиливала жена своим сопротивлением, не дали изгнанию осуществиться полностью. Дора оказалась привязанной к собственному телу мощной пуповиной, как младенец в утробе матери. Это позволяло материальной оболочке сохранить магическую силу суккуба, а самому демону обеспечивало возможность вернуться обратно. Если бы Дора однажды спросила, что для Локи было в тот момент важнее: прочный магический сосуд или спасение жены, он, разумеется, ответил бы: первое. Потому что именно это она захотела бы услышать. Прочный магический сосуд. Чтобы призвать сильного демона, нужен сильный маг. И нужно знать правильное написание имени демона, то имя, что демон выбирает под крылом Древней матери и называет добровольно. Ни Дора, присутствовавшая при инициации дочери, ни Локи этого имени не знали. Контромния выбрала его много позже, после того, как покинула Асгард. Призывать же демона, не зная его имени – всё равно, что играться с бурей. Стихия времени, которой управляла дочь, была самой непредсказуемой из всех, поэтому требовался прочный сосуд для её изоляции. Разумеется, любой сосуд можно разрушить, любую магию можно обратить в свою пользу, и никакие искусственно созданные ловушки не смогли бы удержать Контромнию. Запереть дочь в Асгарде насильно – не лучший способ для начала доверительных отношений. А, судя по тому, как она блокировала все попытки ментального контакта, у Локи был шанс убедить её вернуться добровольно. Маг не сомневался в собственном красноречии, ему было, что предложить дочери, но требовалось хотя бы несколько минут, пара фраз, чтобы заинтересовать её и заставить задержаться. Лучший сосуд для удерживания демона времени, который она не попытается немедленно разрушить – тело её матери. Поэтому сейчас Дора тщетно пыталась вернуться в собственную оболочку, а Локи начинал творить призыв. *** Контромния внезапно ощутила резкий рывок в груди, тянущее чувство под рёбрами, на грани физической боли, словно её пронзили кинжалом. Девушка вцепилась дрожащими пальцами в край стола, силясь удержаться на месте. Голова закружилась, на лбу выступил холодный пот, а ощущение, что её тянут куда-то, становилось всё сильнее. Пульсирующий болью в ушах голос снова и снова повторял на древнем языке её имя. Контромния. Контромния. Контромния Рэя. Хотелось отозваться на этот голос, пойти на его зов, забыть обо всём – но на неё было направлено слишком много глаз. Это призыв, несомненно, но как не вовремя! Контромния только что добралась до кульминации своей проникновенной речи, прервала её на акт демонстрации силы, задействовала свою магию – и вот, пожалуйста! Кто-то успел перехватить её магический след и теперь тянул за собой. Сопротивляться, в первый раз, не имея опыта – безрассудство. Может, она и справится, но образ всесильного демона, так тщательно ею выстроенный перед этими людьми, будет безнадёжно разрушен. И весь план её потерпит крах. Поддаться зову – показать, что есть кто-то сильнее её, и дать этим напуганным измотанным внутренними распрями людям нежелательную надежду. Игнорируя усиливающуюся пульсацию головной боли, Контромния из последних сил вздёрнула подбородок, расправила плечи и, холодно бросив: - Это всё, - развернулась и стремительно вышла из зала. Убедившись, что её никто не видит, юркнула в полускрытую гобеленом тёмную нишу, прижалась спиной к стене, медленно осела вниз на дрожащих ногах, и поддалась призыву. Её сущность, оставив изнемогшее в неравной борьбе тело, пронеслась сквозь ткань бытия, чтобы оказаться в ином мире. Первое, что вернулось из ощущений – это осязание. Контромния почувствовала прикосновение любящих материнских рук, тепло объятий, холод подземелья и почему-то жар пламени. Затем услышала знакомый голос, вновь и вновь повторяющий её имя. Голос глубокий, бархатистый, ласкающий слух – и острым ножом пронзающий сердце. Голос, принадлежащий тому, с кем она так жаждала встретиться – и оказалась не готовой. Контромния подняла глаза, взглянула на Локи. Он протянул руку вперёд в приглашающем жесте, спокойно произнёс: - Контромния. Девушка недобро усмехнулась. Она поймала себя на мысли, что больше не называет стоящего напротив мужчину отцом. Он – Локи. Её соперник. Её будущая жертва. И он не заставит её играть по своим правилам. - Зачем ты призвал меня, маг? – процедила сквозь зубы демон, и разделявшие их языки пламени поникли под силой ненависти, полыхнувшей в её взгляде. - Попросить тебя не делать глупостей, - внезапно вырвалось у Локи, эти слова шли не от разума, а от сердца. Изумрудные глаза мага так пристально всматривались в дочь, словно видели её насквозь. Контромния невольно повела плечами, и вмиг вся её уверенность испарилась, обнажая маленькую испуганную девочку, собирающуюся совершить непоправимый шаг. Внутри всё затрепетало, она готова была коснуться руки Локи – уверенная, что он поможет справиться с той непосильной ношей, что взвалила на себя демон. И вдруг вспомнила, что делает это ради высшей цели. - Нет, - решительно выдохнула она, закрыла глаза, оттолкнулась посильнее – и мощный рывок забросил её обратно в полутёмную нишу за гобеленом. Контромния вытерла откуда-то взявшиеся слёзы, привычно отключила эмоции и сосредоточилась на доводах разума. Несколько прошедших минут должно было быть достаточно правителю Ванахейма, чтобы принять верное решение.