CONTRA OMNES RES

*** Лишать жизни Одина Контромния совершенно не хотела. Она вообще не собиралась с ним встречаться, ни сегодня, ни в ближайшую тысячу лет, но для без пяти минут царицы Асгарда и девяти миров оправдание «так получилось» было оскорбительно жалким. Контромния не собиралась ни сожалеть о случившемся, но, тем более, искать себе оправдание. Всю её взрослую жизнь её учили быть умной, расчётливой, учитывать возможные варианты развития событий и иметь заготовленное решение на самый непредвиденный случай. Учили в совершенстве владеть не только своей магией, но и своим разумом, не поддаваться эмоциям. Учили побеждать противника заведомо более сильного, чем она сама. Учили любую сложившуюся ситуацию обращать себе на пользу. Не научили только держать лицо перед публикой – у псов лиц не было, каждый являлся лишь частью целого, а лика Господина не смел узреть никто – но это она позаимствовала у Локи. Поэтому, выбираясь из душной пыльной ниши и возвращаясь в зал, где собрались первые мужи Ванахейма во главе с князем Огуном – девушка не понимала, почему при каждом взгляде на незнакомого правителя она испытывает чувство сродни тому, что возникает при встрече со старым, почти забытым другом, и изо всех сил пыталась с этим бороться – она наложила на себя лёгкие маскирующие чары, призванные скрыть опухшие веки и нездоровый блеск глаз, и веско оборонила в дверях: - Рэя. Ванахейм. Асгард. При каждом слове, срывавшемся с губ демона, перед глазами напряжённых в ожидании зрителей возникали и беззвучно взрывались крутящиеся сферы, символизирующие миры. - Или Рэя – Асгард, - добавила Контромния, и сферы собрались вновь из перемешавшихся мерцающих точек, красная – дом матери – рассыпалась кровавыми брызгами по залу, за ней последовала синяя – дом отца. И только изумрудно зелёный шар между ними, ограждённый мощным защитным куполом, по-прежнему мерцал в разгоняемом факелами полумраке помещения, напоминая демону взгляд мужчины, недавно призывавшего её. - Я немедленно буду просить Асгард о переговорах, госпожа наследница, - в лёгком поклоне приложил ладонь к сердцу князь, его чёрные глаза, казалось, прожигали девушку насквозь, словно он знал о Контромнии нечто, что было неведомо ей самой, - Не трогайте Рэю. Демон лучезарно улыбнулась, скрывая смятение и тревогу. - Я вернусь через три дня, - объявила она и, пользуясь своим даром, исчезла. Через четверть мгновения Контромния сбежала с дворцового крыльца, щелчком пальцев подозвала странное механического существо, чьи защитные пластины были окрашены в матовый красный цвет, поглощавший и яркие солнечные лучи, и направленные взоры Стража Врат. Оседлала зверя, коснулась сенсорной панели на загривке. Повинуясь ментальному приказу хозяйки, существо трансформировалось в дракона, широко распахнуло красные крылья и бесшумно взмыло в небеса. Набрав достаточную высоту, Контромния распахнула собственные крылья, открыла портал и переместилась в Рэю, мир, который совсем скоро ей предстояло уничтожить, чтобы возродить заново. На исходе третьего дня, когда кроваво-красное солнце в окружении чёрного ореола подползло к самому краю горизонта, внушая оставшимся жителям гибнущего мира суеверный ужас, многие видели в пламени заката силуэт всадницы, летящей верхом на драконе. Старожилы утверждали, что это вернулась легендарная Рэя д,Ора – первый демон, подаривший людям свет, другие полагали её предвестником скорой кончины. В пользу второй версии свидетельствовало то, что крылья всадницы, как и её дракона, были не золотыми, а красными. Когда же крошечный силуэт, почти превратившийся в точку, исчез, многие вздохнули с облегчением. - Это смерть, - говорили люди, – но не наша. Они не знали, что всадница с красными крыльями вернулась в Ванахейм. Контромния миновала охрану в воротах, жестом повелевая тяжёлым створкам раскрыться настежь, на ходу трансформировала свои крылья в плащ с капюшоном, низко надвинутым на лицо, изменила его цвет с красного на чёрный. Увеличила высоту каблуков своих сапог: это улучшало осанку и придавало уверенности. Вздёрнула повыше подбородок, расправила плечи, сделала глубокий вдох. Снисходительно взглянула на вана, пригласившего её следовать за ним: - Госпожа, вас ожидает представитель царской семьи Асгарда. Ладони демона неожиданно вспотели, сердце волнительно забилось, к горлу подкатила тошнота. Контромния с трудом контролировала дыхание, но уверенной походкой шла вперёд. Сомнения в правильности происходящего закопошились где-то на краю сознания. Сейчас она всё поймёт. Увидит маму – и по одному её взгляду станет ясно, если она где-то ошиблась. И Локи предупреждал её… Сумбурные мысли в голове скатались в запутанный клубок и рухнули в бездну, а сердце пропустило удар, когда демон увидела сидящего в кресле мужчину. Не утруждая себя приветствием, Один грузно повернулся к внучке – его единственный глаз метал молнии – и пророкотал: - Что, дитя, ещё не наигралась? Старый царь – у Контромнии даже в мыслях не получалось назвать его «бывшим» источал вокруг себя пряный аромат ярости с перечными нотками гнева и чем-то сладким, липким и приторным. Демон глубже втянула воздух, подалась навстречу ощущениям и поняла – так пах страх. Она сопоставила привкус карамели на языке от осязания ауры Одина с выбившейся из-под капюшона светлой прядью собственных волос, и на демона приливной волной накатило прозрение. Все эти годы Один боялся её. Отсюда тщательно пестовавшееся в ней недоверие к отцу, её направленно-добровольное решение перейти под покровительство Тиндалоса, изгнание мамы, шрамы на спине Локи. Старик пытался удалить её как можно дальше от Асгарда, полагая, что однажды она станет угрожать ему. Дорога к Бездне вымощена благими помыслами – она вернулась именно для этого. Да, она собиралась угрожать не миру, а его царю, но до времени об этом не обязательно знать никому, тем более такому лжецу, как Один. Контромнии нравился запах страха, исходящий от аса, сдобренный лёгкой горчинкой уважения к её силе, он не казался ей больше таким приторным. Демон желала насладиться этим запахом, напитаться им, сохранить его на своей коже – до того часа, когда встреча с Локи станет желанно неизбежной. Когда она будет готова. И демон проговорила, откидывая капюшон и обжигая собеседника изумрудным взглядом: - Ты мог бы оставить меня в Асгарде, воспитать, мог бы сделать своей наследницей – и теперь имел бы защитника. Но ты отдал меня псам, старик, и получил врага. Может, она переиграла. Может, голос дрогнул в неподходящий момент. Может, покровитель лжи ощутил, что она блефует. А может, он сам блефовал с самого начала. Сладковатый аромат растаял в горечи презрения, в гневном взгляде скользнула усталость. - Ты не посмеешь, - с сожалением вздохнул Один. - Посмею, - улыбнулась через силу демон. – Меня научили добиваться цели любой ценой. Моя главная цель – угодить господину. Он желает Асгард, значит, он его получит. Если он пожелает голову царя, он получит и её. - А если он пожелает голову царицы? – прищурился Один. При мысли о маме болезненно сжалось сердце. Но сердце – только человеческий орган, подверженный влиянию гормонов, Контромнию учили следовать голосу разума. А разум утверждал, что царица Дориан, в силу данной ею при восшествии на престол клятвы, не преминула бы отдать свою жизнь во благо своего мира. И разум нашёптывал, что любящая мать постаралась бы удержать своего ребёнка от безрассудного решения, перевернувшего всю её жизнь, а не говорить ей тогда в саду: «Если ты полагаешь это правильным, иди». Конечно, Контромния ушла бы в любом случае, но такое показное безразличие со стороны мамы не могло не угнетать. А когда она увидела родителей вместе – блаженствующих на вершине плотской любви – она сочла это предательством. Мама предала её, сделав свой выбор в пользу Локи. Отец предал её своей ложью и недосказанностью. Она ничего им не должна. - Если голова царицы принесёт мир землям Иггдрасиля, я сделаю это, - уверенно ответила демон. Один долго пристально её рассматривал. - И чего ты хочешь, дитя? – наконец, разомкнул он уста. Обращение покоробило девушку – не столько подчёркиванием её младшего возраста, сколько пренебрежением, с которым оно прозвучало, но ни один мускул не дрогнул на её лице, а взгляд остался бесстыдно расслабленным. - Поединок. – Заявила демон. Один удивлённо тряхнул головой, проверяя, не ослышался ли он, а затем рассмеялся – хрипло, похоже на карканье воронов. Пряча улыбку в усах, переспросил: - Поединок? Столько шума из-за какого-то поединка? Ты отведала ванахеймского вина? Контромния была готова к оскорблениям, и знала, как на них отвечать: - Ты настолько стар, что подводит тебя не только слух, но и разум? У древних это называлось «суд богов». Я напомню: чтобы не складывать головы своих граждан в междоусобных войнах за власть, правители бились между собой на равных. Победитель получал титул и войско, проигравший – погребальный костёр или позорное бегство. - Предпочитаешь костёр или бегство? – перебил её Один. Контромния мрачно улыбнулась. Глаза её метали молнии, но голос был ровным и спокойным: - Предпочитаю трон Асгарда. Я хочу, старик, чтобы ты передал своему сыну мой вызов на поединок. Если я одержу победу, я получу власть над Иггдрасилем, как наследница силы. Если он – ты получишь возможность распоряжаться моей жизнью. Демон была уверена, что не проиграет. Бой на равных хорош для дураков, с изощрённым противником всегда нужно иметь запасной козырь. Её козырем были крылья – и время. Магией она владела не хуже Локи, и, помимо этого, обладала арсеналом высокотехнологичных игрушек, какие застывшему в средневековье Асгарду даже не снились. - С чего ты взяла, что Локи станет сражаться с тобой? – задал предсказуемый вопрос дед. Контромния удовлетворённо кивнула: - Если он не примет приглашение, я приду с войной. Я начну издалека: уничтожу Рэю. Сотру с лица земли Ванахейм. Затем Ётунхейм. Мидгард. Вам придётся смотреть, как гибнут один за другим миры, которые ваш царь клялся защищать, смотреть – и бездействовать. Потому что все силы вы бросите на защиту Асгарда. А когда царство вечности потеряет все вассальные планеты, я войду в него вместе со своими братьями. Прошлый опыт показал, что вы бессильны перед псами, те, кто не пожелает подчиниться, умрут. - Они умрут в любом случае, - равнодушно бросил Один. – Смерть воина благороднее смерти раба, асы никогда не подчинятся женщине. – Смерил внучку оценивающим взглядом, приблизился, стиснул пальцами подбородок и заставил её приподнять и повернуть голову. – О, прими мои извинения. Ты не женщина, ты безродный рэйский демон. Щёки Контромнии вспыхнули от стыда и гнева, но наложенные косметические чары скрыли это проявление эмоций. Она соблазнительно облизала губы и томно вздохнула, крылья затрепетали за спиной. - Разве не ты, мой конунг, лишил меня покровительства рода? – её шаловливые пальчики очертили скулу старого царя, попытались запутаться в бороде – но ас болезненно перехватил запястье девушки и отвёл руку от своего лица. – Я не желаю лишних жертв, - продолжала демон, высвободив кисть из стальных тисков деда, - и именно поэтому предлагаю поединок. Ты передашь своему сыну… - Нет. Слово прозвучало, как выстрел. Контромния вопросительно вздёрнула бровь – она знала, что позаимствовала этот жест у отца – и чуть склонила голову на бок. Что именно нет? Не передаст? Или не считает Локи сыном – это многое бы объясняло. Или предложение будет отвергнуто? Один, тем временем, приблизился к висящему на стене факелу, провёл над пламенем ладонью, гася его, через мгновение провёл ещё раз – и огонь вновь разгорелся. Продолжая держать ладонь над пламенем, ас позволил нетерпеливым языкам огня расползтись по руке, охватить пальцы, облизать запястье, Контромния с сомнением наблюдала, как пылает его кисть. Спустя время Один сжал пальцы в кулак, и охватившее руку пламя бесследно исчезло. - Ты полагаешь себя сильнее всех, - наконец, проговорил старик. – Тобой движут пустые мечты о власти, детские обиды на родителей и неоправданная самоуверенность. С таким оружием нельзя выиграть. - Я всё же попробую, - оскорбившись, растянула губы в улыбке Контромния. – Увидишь, что станет с Рэей, и решишь, оправданна ли моя самоуверенность. Резко развернулась на каблуках, взмахнула крыльями и, плавно покачивая бёдрами, направилась к выходу. Она знала, что ей не поверят. Знала, что придётся доказывать: псам – свою преданность, Локи – свою силу, и была готова. Она оказалась неготовой к тому, что её попытаются остановить. Портал уже почти раскрылся, и Контромния ощутила знакомое тянущее чувство под рёбрами, пространственная завеса резко захлопнулась, отрезая её в Ванахейме, мощный толчок отбросил её назад. Стремясь удержать равновесие, демон захлопала крыльями, на которые тотчас была наброшена тонкая магическая сеть из золотистого рунного плетения. Крылья безжизненно поникли, девушка упала на спину. Успела лишь приподняться на локтях, прежде чем невидимая рука сжала ей горло и вздёрнула вверх. Демон задержала дыхание, скатала в ладонях энергетический импульс и наугад запустила им перед собой. Хватка на горле ослабла настолько, что Контромния смогла опустить голову и взглянуть перед собой. Один стоял напротив в расслабленной позе, опираясь ладонью на спинку кресла, но не сводил пристального взгляда с девушки. Второй энергетический импульс, выпущенный вслед за первым, ударился о преграду, не долетев до цели, и рассыпался на тысячи искр. Демона приподняло выше над полом и с силой впечатало в стену. Посыпалась каменная крошка и куски штукатурки. Контромния тряхнула головой, возвращая ясность сознания, и попыталась дотянуться до висевшего на поясе оружия. Прежде, чем она это сделала, её ладонь пронзила ослепительная вспышка боли. Демон повернула голову, и увидела кинжал, пригвоздивший её кисть к стене. Невидимая сила, сжимавшая горло, исчезла, Контромния позволила себе слабый всхлип, когда её тело, лишённое поддержки, рухнуло вниз, остановившись в нескольких сантиметрах над полом. Падение отозвалось новой вспышкой боли в проколотой ладони. Демон попыталась вытащить кинжал свободной рукой, но, едва её пальцы коснулись рукояти, они получили сильнейший ожог. Контромния невольно отдёрнула руку, встряхнула кистью, неожиданно для себя услышала, как трещат кости запястья. Призвала ледяную стихию прежде, чем тело успело среагировать на боль, заморозила обе ладони, рванула приколотую руку вниз, разрезая кисть надвое, но высвобождаясь из плена. Тяжело прислонилась к стене, переводя дыхание, машинально хотела поправить упавшие на лицо волосы. Взглянула на собственные руки: одну – почти отсечённую, и вторую, вывернутую под неестественным углом, с обширными ожогами, с отвращением и ужасом. Подняла взгляд на снисходительно усмехающегося Одина, покорно кивнула. - Ты прав, конунг. Я признаю поражение. Спрятав искалеченные руки за спину, словно сам вид их причинял дополнительные страдания, демон медленно подошла к асу, осторожно поклонилась. Она склонялась всё ниже и ниже, пока её лицо не оказалось на уровне небрежно опущенной руки старого царя. Контромния облизнула губы и припала к кисти, призывая свой дар управления временем. Она была не в силах ускориться сама, но смогла замедлить существование Одина. Всего на несколько секунд, которых хватило, чтобы разогнуться и оставить на лбу аса магический поцелуй. Контромния хотела напугать его, лишить сил, унизить, как он принизил её – и вернуть в Асгард. Она не собиралась никого убивать. Но, то ли под действием выплеснувшегося в кровь адреналина она не почувствовала, что пора остановиться, то ли измученное схваткой тело требовало больше энергии, чем мог дать Один, но, когда демон оторвалась от лба аса, на сухой, как пергамент, коже, сияла руна времени, а сам старик был мёртв. Контромния ахнула в ужасе, её охватила дрожь, она попыталась закрыть лицо руками – и замерла, наблюдая, как медленно сходят ожоги, затягиваются раны, срастается перелом. Ощутила, как силой наполняется тело, как спадает рунная сеть с крыльев. Почувствовала приближение посторонних, обмакнула палец в собственную не засохшую кровь, вывела на лбу старика поверх блекнущей руны времени на общем языке: «Рэя д,Ора». Открыла портал и вернулась в рэйское поместье, где, в тишине и одиночестве долечивая раны, она мечтала о маминых объятиях. Прощении и понимании. И с тоской думала, что пути назад больше нет. *** - Я ждал тебя, мой царь, - проговорил Хеймдалль, едва повелитель магии переступил порог Обсерватории. – Размышлял, что могу поведать тебе. Золотые глаза хранителя пристально вглядывались в бесконечную даль, взгляд хаотично перепрыгивал от одной мерцающей точки к другой, но сам страж не пошевелился. Локи медленно приблизился, встал рядом, плечом к плечу, усмехнулся: - Ничего. - Рэя скрыта от моего взора, - продолжил после паузы Хеймдалль. – Я не знаю, что там происходит. - Я знаю, - эхом отозвался Локи. – Рагнарёк, который устраивает моя дочь. - Она не считает себя твоей дочерью. - Это я тоже знаю. - Она сейчас в Ванахейме, с твоим демоном. - Иначе и быть не могло. Вновь молчание. - Жаль, что я не вижу их. - Увидишь, - губы царя исказились в болезненной усмешке. – Скорее, чем полагаешь. Когда Контромния призовёт тебя, ты откроешь для неё мост. Немедленно. - Даже если она придёт с войной? – в ровном голосе Хеймдалля мелькнули нотки удивления. - Особенно если придёт с войной. Это приказ, страж. Золотоглазый ас повернулся-таки к государю, кивком головы подтвердил, что готов подчиниться, но пальцы, сложившиеся в кулак над сердцем, нетерпеливо дрогнули. - Это безумие, Локи! – возразил он. - Верно, - лучезарно улыбнулся царь. – Вся моя жизнь – безумие. Хеймдалль, проводив царя немигающим взглядом, обратил взор вновь к Ванахейму. Он видел, как царица, превозмогая дрожь, возвращала Одину прежнее величие, как металась между желанием немедленно покинуть опасный мир и увидеть после долгой разлуки дочь. Как сделала шаг навстречу – и исчезла.