За дверью

Вперёд вышел Сиэль, пряча за спиной скомканный фартук. - Эй, послушайте, граф! – начал Бард, собрав всю свою решимость. – Вы это чем занимаетесь? Да как… - У меня есть для всех сообщение, - перебил его Сиэль невозмутимым тоном. – Как вы знаете, скоро у нас Рождество. В этом году я собираюсь устроить праздник и пригласить гостей. Будет два стола, чтобы вы тоже могли отпраздновать с нами. А это… - он облизнул кусочек крема, оставшегося над губой. – Себастьян показывал мне, как он готовит свой фирменный пудинг. И ещё торт. Слуга королевы должен знать что он ест, в мельчайших подробностях. - Не надо скромничать, мой господин, без вас я бы не справился. Бисквитное тесто и этот заварной крем… Вы были восхитительны. - Кхм, - кашлянул тот. – Себастьян, иногда дворецкие выглядят умнее, когда они молчат. - Ура! - воскликнула Мейлин. - Мы с Финни будем украшать дом! - Да-да! Мне так нравятся еловые веточки, а ещё можно будет купить новую золотистую мишуру! Кажется, я видел на чердаке коробку со старыми игрушками. - Ура... - отозвался Бард, проверяя, цела ли голова. Похоже, он позабыл, с кем имеет дело. Финни наклонился к нему: - Ты как, больно? Не сердись на меня, пожалуйста, Бард, я не хотел... - Да и ты прости, - он тяжело вздохнул, опираясь на протянутую руку. - Я тоже сегодня наговорил лишнего. Ну, про нашего господина. - Ничего, со всеми бывает, - улыбнулся парень. - Ты ведь на самом деле так не думаешь, правда? - Конечно же, правда! - согласился тот, решив, что надо высказываться в следующий раз более осторожно. - Ура! У нас будет праздник! - не унималась Мейлин, слегка пританцовывая. Удивительно, как быстро у некоторых девушек может меняться настроение и мысли вылетают из головы. - Да-да! Спасибо, господин Сиэль! - поддержал Финии. - Я обязательно подарю Вам подарок! - Благодарю, - сдержанно улыбнулся граф. - Можешь об этом не беспокоиться. *** Торт, который Сиэль впервые в жизни приготовил сам, не без помощи дворецкого, конечно, не отличался особенной красотой, а вернее, выдавал лёгкую небрежность. Но главное - он был вкусным. Граф и сам не преминул попробовать лакомство. А Себастьян сказал: «Для первого раза вы были очень хороши», и в качестве доказательства облизал его палец, испачканный в креме. Или он что-то другое имел в виду? Сиэль предпочёл не задумываться. Демоны очень лукавы и любят подшучивать над людьми. У них заложено в природе как бы невольно провоцировать своих хозяев, намекая на свою будущую власть над ними. Обычно графа это раздражало, и он старался не показывать виду, чтобы не доставить демону-дворецкому ещё больше удовольствия. Но сегодня он пропускал мимо ушей многие слова Себастьяна. В этот год под Рождество необычное настроение поселилось в душе Сиэля. Время летит так незаметно. Двенадцать лет. Четырнадцать. Шестнадцать. Словно большие напольные часы в гостиной отбивали свой монотонный ритм: восемь часов утра - Себастьян подаёт завтрак, чуть позже - занятия с учителями: история, музыка, фехтование, затем ланч, чай в пять часов вечера. И так далее до полуночи день за днём. А что же такое полночь? Время, когда солнце уже давно закатилось, и, если верить страшным историям, нечисть вступает в свои права, выползая на землю из глубин преисподней. Однажды свершится месть - нет, долг чести дворянина, именно так было для Сиэля, - и наступит его полночь. Себастьян, конечно же, будет рад, или как там его зовут на самом деле, ведь у демонов нет человеческих имён в привычном понимании слова. «Ирония, - думал граф. - Однажды слуга завладеет душой своего господина. Смешно, право слово. Кому расскажи, не поверят. Но это моя цена, мой добровольный выбор...» Возможно, впервые Сиэль остро почувствовал близость своей кончины. Раньше перед ним стояли только долг и возмездие как дьявольская шахматная игра, в которой фигурами были люди. Она стоила свеч. Теперь же пришёл страх. Неожиданный. Липкий. Холодный. Диктующий нежелание расставаться с окружающим миром, терять свою жизнь и душу. Граф не знал, зачем ему это всё и никогда не задумывался, для чего живёт. Возможно, чтобы служить Королеве и спасать Англию от преступников, в которых страна погрязла, как кувшин, упавший на дно морское и облепленный тиной и водорослями. Неужели, Сиэль стал слишком сентиментален? Признаться, даже подумать об этом графу казалось немного стыдно. «Почему Себастьян не торопится? - рассуждал он. - А впрочем, я хотел сам вести расследование. Может быть, это я всё тяну и неосознанно откладываю расплату... Нет, надо смотреть трезво и постараться прогнать эти мысли. Всё идёт по плану, как я и хотел. Всему своё время, Сиэль Фантомхайв, имей терпение». Он мог приказать своему демону сейчас же предоставить ему убийцу родителей, но какой в этом смысл? Разыскать и наказать врага для наследника знатного рода являлось делом принципа. Ну, может, от небольших подсказок он бы не отказался. Прошло уже четыре года, наполненных странными событиями и не менее подозрительными людьми. Сиэль словно открыл глаза, обернулся и увидел себя в подвешенном состоянии. Каждый будущий день сулил продолжение пытки. Особенной, изощрённой. Как долго? Кто знает, всё может решиться в любой момент. Граф разлюбил Рождество в тот год, когда сгорело поместье. А теперь вдруг снова захотел разделить этот праздник с людьми, которые были рядом. Но никто не должен об этом знать. Особенно Себастьян. Эту тайну нужно спрятать за семью печатями, семью засовами крепчайших надёжных дверей. Скоро наступит полночь. Поздно вечером, когда основная работа была закончена, слуги собрались на кухне, чтобы выпить чаю с кусочками карамельно-медового торта, которыми их угостил господин Сиэль. Танака пил свой любимый зелёный чай и рассказывал, что раньше в доме часто бывали гости. Граф и графиня любили устраивать вечера и сами с удовольствием посещали приёмы в королевском дворце или у своих знакомых. Маленький Сиэль рассказывал гостям стихи и тайком прятал в карманах подаренные конфеты, пока родители не успели сказать, что их сына не следует баловать сладостями перед ужином. Финни видел семейный портрет Фантомхайвов, но всё равно с трудом представлял, каким тогда был их господин. Он знал его уже серьёзным, юный граф повзрослел слишком рано. - Маленький господин пережил много горя и замкнулся в себе, - старый эконом сделал ещё один глоток и поставил чашку на блюдце. - Видно, сердце его начинает оттаивать. Справедлива поговорка, что когда человек рассуждает о ком-то, он в первую очередь говорит о себе. Танака и вправду повидал много на свете, большую часть своей жизни он провёл в этом доме и заслужил право на отдых. Граф или Себастьян редко тревожили его поручениями, старик только иногда встречал и провожал гостей, а большую часть времени проводил в библиотеке или в своей комнате. Мейлин украдкой поглядывала на Барда, вернувшись к мысли о перспективах служебного романа. Бард же смотрел в пустоту, усталый и хмурый. Он слушал рассказы вполуха и думал о чём-то своём, автоматически засовывая ложкой в рот кусочки торта. - Это же здорово! - воскликнул Финни. - А потом наш граф женится, и по дому будут бегать дети! - А ещё плакать и пачкать пелёнки, - скептически заметил Бард, ему не верилось, что такой момент однажды наступит. Зачем Себастьяну лишние хлопоты. Между графом Фантомхайв и дворецким наверняка есть свой договор, какая-то тайная связь. Только вот какая именно, Бард не знал и даже не мог представить. Откуда взялся Себастьян Михаэлис, почему Сиэль нанял его? Воля случая? Чёрная магия? Когда Танака ушёл спать, Финни стало не по себе. Парень сидел, скрестив ноги под столом, и лениво водил по тарелке вилкой. - Ну что, будешь ещё кусочек, растущий организм? - Нет, спасибо, я вроде уже наелся, - смущенно улыбнулся он, - всё было вкусно, только вот аппетит пропал. «Могут ли мои друзья думать такое всерьёз? - Финни не давали покоя слова о распущенности господина. - Как мне теперь говорить с Мейлин? Наверное, я чего-то не понимаю. Они странные. Но я всё-таки прав, без веских причин нельзя думать о людях плохо!» - А давайте устроим небольшое представление! – предложила горничная. - Представление? - переспросил Финни. - Это как с леди Элизабет, где мне придётся надевать женскую одежду? - Совсем необязательно. Например, разыграем сценку из «Рождественской песни», - пояснила она. - Всё равно мы не сможем купить достойный подарок. Давайте отблагодарим господина Сиэля, порадуем его представлением. - И как ты себе это представляешь? – лениво выдохнул Бард. - Не, вещь хорошая, но слишком уж непрозрачный намёк. Там, кстати, наоборот, в мужчин переодеваться придётся. Скрудж, духи, племянник и всё такое. - Одни мужчины - как... эти? Ну, ты понимаешь... - Ха-ха! Просто мужчины, самые обычные! - смутился тот. - Намёк? - переспросила Мейлин. - Ну да, жадный хмурый Скрудж и наш лорд... - Разве господин Сиэль жадный? - удивился Финни. - По-моему он просто грустный. - Мда, платит он сносно, да и продукты съеденные не считает, мы тут на полном пайке. И посуду разбитую тоже... - На кого это ты намекаешь! - возмутилась горничная. - Я давно уже ничего не роняла! Ну, разве что на прошлой неделе поднос... так это же на ковёр, ничего не сломалось. Даже не поцарапалось! - Ага, только варенье потом долго пришлось оттирать. - Но не тебе же, я всё сама. Давайте лучше поставим спектакль про духов Рождества! - Слушай, ну как ты себе это представляешь. Нас всего трое, ну, четверо. Персонажей гораздо больше. - Можно переодеваться, а сцены, которые показывают духи, просто на бумаге нарисовать. - А ты рисовать-то умеешь? - Так это история о привидениях? - насторожился Финни, а в голову почему-то пришло совсем не то, что они мертвецы, ведь по поверьям духи летают ночами в длинных полуистлевших рубахах. - Что, уже страшно? - Нужно попросить Себастьяна, он всё может, - обрадовалась Мейлин. - Заодно будет ещё один актёр. - Ага, станет он тебе такой ерундой заниматься. И всё же намеки, намёки! Лучше не дразнить графа, он только начал приходить в себя, праздник устраивает. - Тогда... Что, если показать, как к младенцу Иисусу приходили волхвы? - предложил Финни. - Это будет весело! Страшный царь Ирод, звезда в небе. И про Рождество как раз. - И кошку в пелёнки завернуть, - скептически заметил Бард. - Не кощунствуй! - Кукла тоже не лучший вариант, всё одно как идолище. - Но почему! Это же только намёк, прообраз... - Да я ж понимаю, Мейлин. На нашей улице все ходили в церковь. И место про младенца я хорошо помню. И про волхвов-мудрецов, пришедших с Востока. - Тогда в чём проблема? - Нас слишком мало для целого спектакля. Считай, одновременно: три волхва, младенец в яслях, Мария, Иосиф... а хотя, можно и Танаку подрядить. Но всё равно, не нравится мне эта затея. - Почему? Будет весело! - возразил Финни. - Можно разыграть просто какую-нибудь смешную сценку. - Эх, не люблю я всю эту театральщину. Несерьёзно как-то... - А Скрудж - это от слова скряга? - спросил Финни. - Как, ты не знаешь? - удивилась Мейлин, собирая со стола пустые тарелки. - Сэр Диккенс написал «Рождественскую песнь» ещё много лет назад. Он же очень известен! - Тогда давайте её споём, по-моему, хорошая идея! Рождественские песни это так здорово! - Финни, её не поют, это только так называется «песня». На самом деле она в прозе. - А-а-а... Понятно. - Что, тоже не читал? - Ну... - Так её даже в газете публиковали. Отрывками. Финни потупил глаза, стесняясь собственной неосведомлённости. - Может быть, и читал. Я не помню… - Ладно, - улыбнулась Мейлин и села на стул, приготовившись рассказывать. - Дело было так. Жили-были старый Скрудж и его деловой партнёр Джон Марли... - Они были не просто друзьями, поэтому тебе нравится?.. – неожиданно ляпнул Финни и покраснел. Мейлин растерялась. Неужели, стоит дать волю фантазиям, и ты уже навсегда заштампован? Как многие самые обычные девушки, она не отказалась бы выйти замуж и завести детей. Ей нравились святочные рассказы Диккенса, пьесы Шекспира и стихи о любви. Что с того, если мечты о романтике пошли чуть-чуть дальше. Да и Финни был добрым парнем, он это не со зла, просто чувствовал себя неуютно, и слова сами вырвались. - Эти джентльмены только работали вместе, - переведя дух, сказала она. - У Скруджа не было ни друзей, ни семьи, потому что он стал бесчувственным сухарём. И Мейлин стала рассказывать историю старого скупердяя, которому однажды в конце декабря довелось увидеть всю свою жизнь со стороны. За дверью в полумраке коридора стоял граф Фантомхайв. Он прислонился к стене и слушал всё то, что происходило на кухне. Свет, тепло и весёлые голоса манили его, но Сиэль не мог себе позволить войти просто так, попросить чашку чая и сказать, что Мейлин опять всё напутала, ведь покойного компаньона Скруджа звали Джейкоб Марли. Граф не очень любил эту историю, да и самого сэра Диккенса. Сказка о путешествиях Гулливера нравилась ему куда больше. Скоро Рождество, а в такие дни Сиэлю становилось особенно грустно, поэтому он предпочитал не выезжать в город. На улицах пели песни и звенели колокольчиками, в витринах выставляли красивые открытки, подарки и сладости, несмотря на то, что был пост. Мама разрешала Сиэлю за ужином только невкусный морковный пирог и отправляла рано ложиться спать, приговаривая, чем быстрее заснёшь, тем скорее наступит праздник. Фантомхайвы обычно устраивали большой рождественский обед. Когда все гости уже сидели за столом, слуги плотно закрывали шторы и зажигали свечи на ёлке. Зелёная красавица в огоньках, увешанная мишурой и блестящими игрушками, казалась маленькому Сиэлю просто огромной. Он хорошо помнил фигурки ангелов, морозный узор на окнах и запах свежей хвои. А потом всё пропало. Теперь прошлое казалось прекрасным сном, сказкой, которую выдумал какой-нибудь добрый волшебник. Но Сиэль знал, что это страшная сказка, а Себастьян вовсе не дух Рождества. Там, по ту сторону двери, Бард, Мейлин и Финни пьют чай с остатками торта. Сегодня утром Сиэль под чутким руководством Себастьяна готовил к нему сладкую карамель, тянущуюся вслед за ложкой. С чего вдруг он решил помогать? Граф назвал это прихотью. «Мне интересно, чем ты меня кормишь. Халтуришь, небось. Весь день болтался где-нибудь, а потом купил пирог в ближайшей кондитерской». Дворецкий улыбнулся и с поклоном сказал, как изволите. И Сиэль изволил. Может быть, по той же причине, что стоит сейчас у порога и прислушивается к голосам. Слуги оживлённо болтали, подшучивая друг над другом, и обсуждали грядущий праздник, как будто настоящая семья. Старший брат, взрослый, суровый, весёлая сестра и младший светловолосый братишка. Было так тепло и уютно на сердце, Сиэлю показалось, что и ему может найтись место там, вместе с ними. - Что-то случилось, мой господин? Голос Себастьяна заставил его вздрогнуть. - А? Нет. Нет, я просто спустился попить. - Вы могли бы позвать меня. - Вот ещё. - Не стоило себя утруждать. В последнее время... - У меня нет желания вдаваться в подобные мелочи. - Как скажете, мой господин. Сиэль кашлянул и повернулся спиной к дворецкому. - Тогда принеси в мою комнату стакан воды, не пристало графу ходить в помещения для прислуги. И ещё, захвати из библиотеки какую-нибудь книжку и почитай мне перед сном. Только не слишком занудную, а то будут сниться кошмары. - Желаете «Пир» Платона? - Нет, спасибо, предпочитаю что-нибудь посовременнее, - хмыкнул тот. - «Макбета», например. Также я хотел бы сказать тебе пару слов о предстоящем званом обеде. Себастьян смиренно выслушивал указания касательно праздничных свечей и приобретения ёлки. Откровенно говоря, вся эта затея ему не очень-то нравилась. Гораздо лучше и спокойнее было в прошлые годы. Никакой лишней суеты, необходимости покупать или получать бесполезные открытки и подарки, которые ровным счётом ничего не значили, только формальный символ. Их без того каждый раз приходило немало от деловых партнёров, знакомых и дальних родственников. Себастьян пытался уговорить графа не приглашать лишних людей, а также не праздновать вместе со слугами. Гораздо лучше поехать в гости к Мидлфордам, тем более, они приглашали, а потом отдельно встретиться с принцем Сомой. Хотя маловероятно, что принц или китаец Лау признают английские праздники. - Не уверен, что следует поступить именно так, - сдержанно заметил дворецкий. - У всех есть свои дела, зачем беспокоить понапрасну. К тому же, что подумают люди, если узнают, кого приглашает в гости сам граф Фантомхайв. Но Сиэль сделал вид, что не слышал этого. По всему виду слуги, от едва поморщившегося носа до кончиков пальцев в белых перчатках, читалось трудно скрываемое недовольство. Дворецкий не понимал, зачем вдруг понадобились все эти излишества. Так долго готовить огромный пир только для того, чтобы повеселиться несколько часов и разойтись восвояси. И что за повод? Ерунда. Демоны не понимают восторгов по поводу рождения, так называемого, спасителя. Вот Пасха - это да, которая Воскресение Христово. Себастьян считал, что это было шоу высшего класса. Правда, чем-то похоже на историю египетского Осириса – культ умирающего и воскресающего бога. Так что Иисус всё же не был оригинален. А над утверждением «все грехи взял на себя и от этого чист» демоны откровенно смеялись. Абсурд, разве такое возможно! Люди не собираются даже думать о том, чтобы на самом деле расстаться со своими мелкими радостями. Умер за них Христос, значит, ничего больше делать не надо. Кинешь монетку нищему, свечку поставишь – и всё, билетик в рай. Отбыл службу в церкви, почувствовал себя праведником, а дальше делай, что хочешь: пьянствуй, грабь, предавайся разврату, богохульствуй. Жили себе преспокойненько много столетий, так нет же, понадобились эти глупые ритуалы и самооправдание. Неужели люди настолько безумны, чтобы направить свою жестокость против себя самих? Посты, целомудрие, самоистязание. Себастьян не понимал, зачем столь ущербным существам отнимать у себя последнюю радость – ту, которую даёт физическое тело, заменяя её фальшивыми обещаниями посмертного непонятного рая на туче. Ведь облака это всего лишь пар. Небо не твердь, а воздух, через который преломляются лучи солнца. Одно развлечение христианского мира нельзя было не оценить - инквизицию. Такая чума веселее других эпидемий. Даже делать ничего не надо, людишки сами стараются оклеветать друг друга или казнить учёных и знахарок из мракобесия. Попадались и настоящие ведьмы, но это сущие мелочи по сравнению с масштабом полыхающих костров. «Сплошная суета и несовершенство», - думал демон, свысока поглядывая на копошащихся внизу человечков. А тут ему предлагают ни много ни мало кормить и развлекать прислугу. - Считай это благотворительностью, - небрежно заметил хозяин. - К сожалению, некоторые воспитаны не так, как благородные господа. Может случиться конфуз. Но, если вы настаиваете на подобном эксперименте, осмелюсь порекомендовать вам отдельно накрыть скромный стол на кухне или просто выдать небольшие премии слугам в качестве рождественского подарка. Поверьте, такое будет оценено больше. - Не говори глупостей, Себастьян. Я уже обещал и не пойду против данного слова. Доставь завтра утром всем приглашения, мы и так непозволительно припозднились. Мидлфорды звали меня к себе ещё два месяца назад. - Слушаюсь, мой господин. Себастьян поклонился, досадуя про себя. Уж очень не хотелось организовывать этот бессмысленный званый обед. Но приказы хозяина не обсуждаются.