Королева

Eckstein — Eckstein — welcome to my playtime Eckstein — Eckstein — if you peak then you'll die ©* — Восемнадцать есть? — недовольно осведомилась дама в возрасте с кудрявыми короткими волосами жгуче рыжего цвета и вздернутыми линиями выщипанных бровей. Накрашенные яркой розовой помадой и подведенные контуром губы женщины при вопросе чуть скривились. — Да, — так же недовольно соврал Наруто. Он этот вопрос ненавидел больше всего. Как ни крути ему через два месяца восемнадцать, да и выглядит он старше, однако отчего-то все продавщицы спиртного косились на него с подозрением, задавая подобный вопрос. Продавщица чуть прищурилась, но все же поставила перед ним бутылку обычного пива. Расплатившись, Наруто облегченно вздохнул и вышел из маленького придорожного магазина, на ходу открывая бутылку. Не то чтобы он любил выпить, просто в определенные моменты жизни пропустить пару стаканчиков хмельного было необходимо. С каким-то восторженным удовольствием отпив пиво из зеленой бутылки, парень посмотрел на небо, замечая тяжелые серые тучи. Похоже, будет дождь. Сейчас Наруто находился в лесополосе за городом. Шоссе, от которого по обе стороны прорастал старый лес, высокими верхушками елок тыкаясь в небо, было единственной цивилизованной дорогой вне города. Серое небо с быстро плывущими облаками, темно-зеленый лес, шоссе, уходящее вдаль и маленький придорожный магазинчик единственный на много миль вокруг — и больше ничего. Если проехать дальше, лесополоса закончится и шоссе начнет проходить через поле, а еще дальше — через пляж. Можно будет увидеть океан. Синий, свободный, непокорный. Наруто допивает пиво, вспоминая, как мама когда-то говорила, что сам Наруто похож на маленькое солнышко, а его глаза — это маленькие небесные тела. Кушина всегда сравнивала сына с небом, однако самому Наруто больше нравилось сравнение с океаном. Безбрежный, неподвластный, сильный настолько, что способен уничтожить любой, даже самый крепкий камень, потопить самый большой корабль, затопить целый город. Поставив бутылку на асфальт, рядом с шоссе, Наруто вновь сел на мотоцикл и неторопливо набирал скорость. Ветер, забирающийся под белую кофту и играющий с волосами, усилился и в нем все чаще начали чувствоваться холодные порывы. Одинокая капля упала Наруто на макушку, еще одна — на шоссе, оставляя мокрый след. Начинает крупными каплями моросить дождь. Нужно успеть домой до ливня, поэтому Узумаки набирает скорость, сжимая руками руль и напрягая спину. Дождь усиливается и вскоре действительно перерастает в ливень. Не успел. Смысла торопиться больше нет. Наруто сбавляет скорость и выдыхает холодный воздух едва заметным паром изо рта. Одежда вскоре намокает, тяжелеет, неприятно прилипая к телу. А ехать еще действительно долго. В рюкзаке разрывается звонками и сообщениями сенсорный компьютер. Наверняка все от отца… *** Домой Наруто пришел уже ближе к часу ночи. Увлекся парень катанием по городу. Не включая свет, капая на пол каплями дождя с волос и одежды, он разулся и направился в зал. Темная просторная комната дарила ощущение уюта. Тонкая черная плазма прямоугольником словно застряла в стене напротив белого дивана, на котором валялся бежевый плед. Наруто фыркнул, чихнул и растрепал мокрые волосы, достал из ящика комода махровое полотенце белого цвета и наскоро начал вытирать им волосы. — Ты долго… — тихий, мелодичный голос за спиной заставил вздрогнуть всем телом и медленно повернуть голову. Тот самый черноволосый паренек, что был в лаборатории, та самая «Королева», сейчас стоял примерно в двух метрах от Наруто в длинной черной кофте с неплохим вырезом, открывающим острые ключицы и длинную шею и в коротких шортах, которые было почти не видно из-за кофты. Длинные рукава говорили о том, что кофта явно велика Его Величеству. — Какого хрена? — спуская полотенце на шею и холодно глядя в ответ, спросил Наруто, душа в себе малодушный страх и буквально заставляя себя сейчас стоять на месте. — Я не понимаю о чем ты, — совершенно равнодушно, без эмоций ответила Королева. — Какого хрена ты здесь? — повторил свой вопрос Наруто уже более понятно, напрягаясь и настороженно смотря на него. В конце концов, не известно, что этот монстр из себя представляет, и на что он способен. Осторожность не помешает. Рационализм помогал глушить страх так же хорошо, как и злость. — Я же уже сказал. Ты, — делая шаг в сторону Наруто, — мой, — властно сказал монстр. — Нет. Я не твой, — усмехнувшись, насмешливо сказал Наруто. — И ты не ответил… не ответилО на вопрос. Каким хреном ты здесь? — он прищурился. — Я так захотел… — он задумался на секунду и поправил себя в манере Наруто: — Захотело? — склонив голову на бок. — Да, монстр. Ты — оно, — Узумаки снял с себя кофту, усмехнувшись. — Нет, — опасно сужая глаза, уронила Королева. — Я Саске, — словно вообще не понимая значения слова «монстр». — Оу, — наигранно удивился Наруто и закинул футболку в автоматическую сушилку рядом со шкафом. — Не знал, что монстрам дают имя, — ядовито произнес он. — Я монстр? Наруто удивленно вскинул брови. — Да. Ты монстр. — А ты? — А я нет. Я человек, — сложив руки на груди, презрительно ответил Наруто, всмотревшись в того, кто назвал себя «Саске». Кубики пресса Узумаки чуть напряглись, словно ожидая удара или чего-то в этом роде. Саске застывает, словно переваривая полученную информацию, а затем резко шагает вперед, оказываясь в опасной близости к Узумаки. Наруто хмурится, глядя сверху вниз на, кажется, потерянного парня. А Саске осторожно и медленно, стараясь не напугать, кладет руку на левую сторону его груди, заставляя Наруто вздрогнуть и напрячься. Саске естественно это замечает и поднимает голову, встречаясь непроницаемыми черными глазами с удивленно расширенными голубыми глазами Наруто. — Твое сердце бьется, — констатирует Саске, и Наруто настораживается сильнее. — У меня тоже есть сердце. Смотри, — он берет парня за руку и прижимает к своей груди с левой стороны. — Чувствуешь? Мы одинаковые, — тихо говорит он, склоняя голову набок, из-за чего черные волосы падают на щеку. И Наруто некоторое время стоит и смотрит на это существо, оценивая его слова и чувствуя тепло его ладони на своей груди. И вправду, в груди Королевы билось живое сердце, а тепло его ладоней успокаивало, вот только… Наруто усмехается, вырывает руку из пальцев Саске и отходит на шаг. — Ты действительно монстр, — со всем холодом и презрением заявляет он. — Физическое сходство не значит, что мы одинаковые. То, что ты похож на человека, еще не делает тебя им. Ты знаешь, что такое родители? Ты знаешь, что такое милосердие, любовь, понимание, солидарность, сочувствие? У тебя есть любимая музыка? Есть ли хоть кто-то, кто дорог тебе? Ты — бесчувственное чудовище, искусственно созданное людьми, не более. Ты не способен чувствовать и творить то, что может лишь человек. Ты не способен понять то, что не заложено в твоей программе или где там. В этом твое отличие от людей, — отворачиваясь и зло сверля взглядом открытое окно, цедит Наруто. — Ты прав, Наруто, — тихо соглашается Саске, и Узумаки вновь вздрагивает. Слишком уж… странно этот парень произнес его имя. Совсем не так, как обычные слова. Осторожно, не спеша и словно боясь говорить. У Саске нет эмоций, но тогда откуда в голосе такая дикая почти умоляющая боль? — У меня действительно нет эмоций, я не умею чувствовать и я не знаю, что такое родители, — отрешенно продолжает он. — Но… у меня есть ты, — Саске склоняет голову на бок и говорит с такой уверенностью, что страх пробирает. — Вряд ли, — фыркает Наруто, просто не находя более подходящих слов. Узумаки подходит к окну и закрывает его, а затем включает свет. Саске не щурится, не дергается, но неотрывно следит за каждым движением Наруто. И от этого не по себе. Слишком не по себе. Это существо… Оно создано искусственно, его лицо не искажается эмоциями, он не способен чувствовать, а значит, у него нет никаких моральных принципов. Значит, он способен сделать что-то, из-за чего обычный человек будет мучиться с совестью, но у этого существа совести нет, мучиться он не будет точно. Он не человек. И даже не подобие человека. Только внешняя схожесть делает его чуть человечным, но Наруто знает, что внутри Саске наверняка не человеческие органы. Потому что ни одни человеческие органы не способны выдерживать температуру от –273,15 до +2600. Этот хрупкий мальчик на деле настоящее чудовище, которое при желании можно превратить в великолепную машину для убийств. — Наруто? — тихо зовет будущая машина для убийств. И Узумаки вздрагивает, выныривая из своих мыслей. Ему надо выпить. И поесть. Да, точно. Где там этот чертов холодильник? Наруто уверенно направляется на кухню, стараясь не думать, что Саске, шаги которого почти бесшумны, следует за ним. Оно что, так и будет за ним ходить? Узумаки включает свет, и просторная кухня со встроенным минибаром, бежевым гарнитуром, широким обеденным столом из белой древесины и огромным окном во всю стену, из которого открывается потрясающий вид на город, реку и проведенные через нее мосты, освещается маленькими встроенными в потолок лампочками. Свет именно белый, не желтый электрический, а белый с розоватой подсветкой над столом. Наруто открывает холодильник, на дверце которого в сенсорном экране отражается список продуктов обновляющийся раз в день, и достает две упаковки быстрорастворимой лапши. Зачем держать ее в холодильнике еще тот вопрос. Саске же лишь подходит к окну и без страха и вообще каких-либо эмоций смотрит на сверкающий ночными огнями город. Отсюда видно школу, стройный ряд магазинов, высокий заброшенный хлебозавод с выбитыми стеклами, многоэтажки, три длинных моста через реку, парк и название города большими белыми буквами. Вид завораживает и пугает, однако… — Высоко, — сухо констатирует Саске. Ни на восхищение, ни на страх, ни на другие сложные эмоции он, кажется, не способен. — Хватит там стоять, — недовольный голос Наруто заставляет обернуться. — И только рискни сказать, что ты не ешь рамен! — хмуро говорит он, кивая на чашку на другом конце стола. — Я могу не есть 336 часов. Мне не надо, — пожимая плечами и искренне не понимая чего-то важного, отвечает Саске. — Будь добр, сделай вид, что в тебе от человека не только оболочка, — хмурясь и уже наматывая лапшу на вилку, бубнит Наруто. Саске пару секунд обдумывает сказанное, а потом неуверенно садится за стол. Точнее не неуверенно, а осторожно. У Королевы не было чувств, зато были инстинкты. Хищные, отработанные, призывающие к осторожности и иногда переходящие в паранойю. Саске не чувствовал страха, но на подсознательном, инстинктивном уровне знал, что может ему в действительности навредить. Больше животное, нежели человек. Быстрорастворимая еда оказывается горячей, а на вкус чуть пересоленной. Саске тыкает в лапшу вилкой, с явным непониманием, почему он должен это есть, если ему достаточно есть один раз в две недели? — Я не хочу есть, — поднимая взгляд на Наруто и откладывая вилку, спокойно говорит он. — Мне все равно, — пожимает плечами Узумаки и кивает на тарелку: — Ешь, — говорит он тоном, не требующим возражений. И Саске послушно вновь берет вилку и ест. Раз так говорит Наруто… *** — Господин Минато, вы уверены? — молодой работник в очках суетится, нервно перебирая пальцами бумаги в папке и заглядывая в окно машины. — Да, — кивая, сжимая руль и жестко глядя на дорогу впереди, отвечает мужчина. — Но вдруг Королева что-то сделает с Вашим сыном? — Я больше переживаю, чтобы мой сын ничего такого не сделал… — нервно барабаня пальцами по рулю в ожидании открывающихся ворот, слабо улыбается Минато. — Нет, как же так! Господин Минато, Наруто подросток, а Королева… — переходя на шепот, продолжает сотрудник. — Не человек. Он ведь и вправду чудовище, с огромной неконтролируемой силой. — Он не чудовище, — устало вздыхает профессор. — Но… — С моим сыном ничего не случится! — срываясь, наконец, повышает голос Минато. — Хватит уже нести чушь, — уже тише просит он, вдавливая по газам и выезжая в открывшиеся ворота. Минато не просто переживал. Намикадзе жутко нервничал. Проект «Королева» еще в зародыше убил трех их сотрудников и, спровоцировав несчастный случай, забрал жизнь Кушины. Для Минато Королева был чем-то вроде детища, которое он любил и считал прекрасным, но которое ненавидел так, как еще никого в своей жизни. И если эта тварь что-то сделает с его сыном… Минато точно убьет его. Несмотря ни на что.