Сказка лета и зимы

— Молодец! Совсем меня загонял, — насмешливо буркнул Рэлф и показательно сунул ножи в ножны. — На сегодня всё. Купаемся, отдыхаем, и домой. Скоро пойдет дождь. — Старший! Я еще… — Сказал, всё, младший! Закончили. Взъерошенный, тяжело дышащий Варр недовольно сверкнул глазами, но все же уселся на траву и хмуро принялся растирать мышцы ног. Рэлф, посмеиваясь, бережно снял боевой пояс, стянул с липкого тела потрепанные в схватке штаны и бесшумно, без малейшего всплеска, нырнул в темную воду… Верхушки деревьев вспыхивали чеканной рыжей медью, облитые тихим закатным светом — солнце будто утомилось за день и, кутаясь в облака, прижималось к покатым гребням Лиловых гор. Ленивое дыханье ветерка утихло совсем, и над зеркальным плесом заводи стремительными тенями заметались вечерники-стрижи. Мелкая лесная живность, распуганная возней оборотней, несмело перекликалась, возвращаясь к привычной жизни. Искупавшись, утомленные бойцы растянулись на теплой прибрежной траве. Вдали, у самой деревни, кто-то из молодых волков завел Песнь Одинокой Любви. Высокий сильный голос, то взлетая, то опускаясь, жаловался уходящему солнцу на холодность любимой, умолял о нежном взгляде, плыл томительными тягучими волнами над гладью реки, тревожил, волновал — и призывал, призывал, призывал… — Любовь… — протянул Варр, склонился над отдыхающим наставником и медленно, то надавливая, то отпуская, заскользил языком по его голой груди. — Любовь… Что скажешь о любви, старший? Серые прозрачные глаза пристально следили за лицом Рэлфа. Но тот даже бровью не повел, лишь прикрыл веки в усталой истоме: — Пустое слово… — Даже так? — странный смешок, и обветренные твердые губы ученика настойчиво обхватили темный круг соска. — А так? — зубы вдруг прикусили его, резко потянули вверх. Рэлф дернулся всем телом, тяжело задышал. — Ммм? — и мокрый обжигающий язык принялся безжалостно теребить зажатый в зубах комочек плоти, заставляя Рэлфа вскрикнуть и вцепиться в волосы мучителя. — А если так? — Варр впился легким тянущим укусом в горло наставника под самой челюстью. — И еще тааак… — выдохнул прямо в подрагивающие губы и прикоснулся к ним нежнейшим невесомым поцелуем, ласково, незаметно, точно вода, проскальзывая языком в горячий рот и всматриваясь в яркие желтые глаза. Рот старшего покорно приоткрылся под легчайшим натиском, позволяя хозяйничать в нем, но в янтарных диких радужках плавились разом и наслаждение, и откровенная насмешка. Это будоражило молодого волка, злило, досадно ломало, и он, жестко обхватив лицо Рэлфа ладонями, накинулся на него жадными короткими поцелуями, чувствуя, как вспугнуто закрываются тонкие солоноватые веки, как касаются губ упругие ресницы — и острое удовольствие стрелой било прямо в пах, заставляя вздрагивать и сдавленно скулить от продирающей насквозь сладкой муки. Рэлф, хрипло дыша, откинул голову, позволив волчонку лизать беззащитное вздрагивающее горло. Острейшие зубы скользнули по коже плеча, осторожно, почти робко прикусили ключицу, принося как раз ту блаженную боль, которая еще приятна. Трепещущий скулеж Варра отдавался колкими отголосками в груди и животе Рэлфа, сердце распирала диковинная смесь восторга-раздражения от ненужной, непривычной нежности ласк. Но, перекрывая все ощущения, в паху уже заворачивался тугой клубок нестерпимого, колючего огня, заставляя тереться задницей о траву, напрягать ноги и выгибаться, когда язык волчонка твердым жалом толкался во впадину пупка или обжигающие губы вдруг прихватывали волоски на бедрах. И едва жесткая от мозолей ладонь Варра, мимоходом огладив налитый член, сгребла поджавшуюся, закаменевшую мошонку и ногти легонько царапнули нежную кожицу, как Рэлфа словно ударило изнутри, заставляя длинно, рвано, с придыханиями застонать, подаваясь бедрами навстречу. — Так кааак? — выдохнул юный оборотень, прикусывая наставнику подбородок, дотягиваясь до его ладоней и переплетаясь пальцами. Быстрый, уже совсем не нежный укус в шею, задыхающийся поцелуй — и Варр полностью придавил собой старшего, навалившись всем телом. Жарко потерся об него, закатывая глаза от бархатной твердости чужого члена, сладко вжимающегося в живот, почувствовал, как ноги любовника раздвинулись, подпуская поближе, прижал ему руки к земле, довольно зарычал — и тут Рэлф сильным рывком сбросил его, толкнул, разворачивая, на колени и навалился сверху, шумно дыша: — А вот так! Дернул Варра за волосы, заставляя прогнуться дугой, куснул за загривок, оттягивая зубами кожу. Твердый, горячий, как головешка, член одним мощным рывком вошел в податливое, жадное отверстие, сразу до конца, заполняя молодого волка так глубоко, что тот взвыл, коротко и восторженно, хватая воздух раскрытым ртом. — И так, щенок… — оборотень впивался поцелуями в жесткие плечи, тянул за волосы, хватал зубами кожу на лопатках, коротко стонал, вбиваясь все сильней и быстрей. Варр извивался под ним, играл мышцами спины, весь блестел от пота, драл пальцами землю и тонко, остро вскрикивал, подаваясь навстречу ударам бедер Рэлфа. — Тааак!!! — привычное жгучее удовольствие выкрутило волка жаркой судорогой, когда Варр пронзительно завыл, выгибаясь и вздрагивая. Последние, отчаянные толчки, рвущий горло вскрик — и мир раскололся под оглушающим ударом безмолвного света… Отдышавшись, Рэлф перевернул безвольное тело волчонка, сильными пальцами ухватил подбородок, заглянул в глаза: — Все понял, младший? Варр облизал губы и широко, нахально улыбнулся: — Понял. И я все-таки буду сверху. — Когда Луна упадет тебе прямо в лапы, щенок, — беззлобно ухмыльнулся Рэлф. ...Усталые и довольные, оборотни едва успели войти в деревню, как к ним метнулись детишки: – Рэлф, Рэлф, ваш Мирэш пропал! Рэлла чуть не разорвала Гаэра, едва успокоили!