Сказка лета и зимы

Рэлф, раздувая ноздри, долго и тщательно обнюхивал сомкнутые зубья капкана, и шерсть на его загривке то вставала дыбом, то медленно опадала. Наконец, глухо рыкнув, он отбросил лапой орудие подлой охоты и помчался вдоль оврага по едва ощутимому запаху, витающему над мокрой прелой листвой. Краем глаза ещё успел увидеть, как Варр брезгливо поднял заднюю лапу над проклятым людским железом… У туго набитого заплечного мешка, висящего на суку, волк остановился. Покружил вокруг, встал свечой, ловя запах, немного постоял в раздумьях и оборотился человеком. Снял с ветки мешок, заглянул в него и приказал ученику: — Не оборачивайся. Веди меня по следу. Мы почти нашли Мирэша. Тот резво порысил вперед, уткнув острую морду в землю. Рэлф повесил находку на плечо и двинулся за ним. От мешка пахло мокрым полотном, свежими кореньями, землей — и сладким мальчишеским телом, вербеной и медом, тонким молодым потом. Волк невольно поворачивал голову набок, поглубже втягивал в себя запах, чувствуя, как по ногам и спине пробегает длинная, томительная дрожь. Недавнее полнолуние все еще будоражило кровь, и он, на мгновенье отрываясь, чтобы осмотреться вокруг, снова и снова невольно принюхивался к своей ноше. У одинокого домика на опушке, защищенного от северных ветров невысоким меловым кряжем, след кончался. Скользнув взглядом по рыжей черепичной крыше, возвышающейся над живой изгородью из колючего держи-дерева, Рэлф отступил под полог леса, знаком подозвал младшего, разрешая ему оборотиться. — Что думаешь, Варр? — Мирэш во дворе, за изгородью. Его нашел человек, живущий здесь. Вытащил из капкана, забрал с собой. Даже мешок свой бросил, с ценными кореньями, — презрительно фыркнул молодой волк. — О чем это говорит? — Люди опасные и подлые существа, Мирэша нужно забрать побыстрее. Думаю, мы сможем выкрасть его и наказать человека. Сейчас я почуял лишь одного, того, кто поймал в свой капкан твоего волчонка. — Или вызволил из чужого и принес к себе в дом, чтобы лечить. Варр холодно прищурился: — Человек? Лечить оборотня? Ты сходишь со следа, старший. — Ничуть. Люди, они разные, как и волки. Хитростью и силой можно переиграть врага, но лучше завести друзей, попробовав прийти с добром. В этом доме живет лекарь, судя по содержимому мешка, а лекари редко бывают глупыми и злыми. Да и капкан ставил не он. — Даже если так, за какими демонами с ним разговаривать! Заскочим, заберем волчонка, и домой! А он пусть думает, что хочет. — Вслушайся, — таким голосом сказал Рэлф, что сразу стало ясно: слушать надо не ушами. Варр прикрыл глаза. Губы его растянулись в кривой гримасе. — Охранка с защитой, мощная, не только на людей настроена, на оборотней тоже. Прозорливый маг ставил, — процедил недовольно. Волк сухо кивнул: — Правильно. Редкая штука. Если кинешься, шарахнет так, что клыков не соберешь. — Он едва заметно поморщился. — А теперь отбрось свои чувства к людям и вспомни, чему я тебя учил. Соберись, младший, — запахи, следы, выводы, предположенья… Ну? Взгляд Варра ушел в себя. — Запахи… Мирэш в людском обличье и человек во дворе, никого больше… Дымок, уличная печка… Варится похлебка и какие-то травы… Кровью не пахнет, Мирэш не плачет… Поют птицы, все спокойно… Рэлф чуть кивнул, подбадривая ученика. — Следы… Из леса ведет только его след… У изгороди чужих следов нет… Сегодня никто не приходил, и он не покидал двор… Живет один, бежать в деревню не спешит, спокойно варит еду… — И что? — поторопил его наставник. — Ты был прав, старший, — неохотно признал Варр. — Он лекарь, живет один, взял Мирэша из капкана, чтоб лечить — узнать бы, с какой целью… Никому об этом сообщать не торопится, хотя и должен понять, кого нашел в лесу. Кроме того, Мирэш ранен, нам с ним будет тяжело убегать… — И в ответ на ожидающе поднятые брови учителя добавил: — Согласен, с человеком нужно попытаться договориться мирно. Рэлф удовлетворенно кивнул и расстегнул боевой пояс: — Все верно. И лучше оставить ножи здесь — никого не стоит пугать лишний раз. «Успокойся, лекарь. Тебе же облегчение, не нужно искать оборотней в лесной глухомани, чтобы отдать малыша. Немедленно возьми себя в руки, трус. Отцу было бы стыдно за тебя». Ленни стоял у калитки, ладонью прижимая колотящееся сердце. Почему-то он нисколько не сомневался, что знает, кто ходит за его подворьем. Бросил настороженный взгляд на маленького оборотня, тот мирно посапывал, чуть покачиваясь в люльке. По-прежнему ласково шепталась листва и текла птичья песенка — но негромкий стук в ворота прозвучал так оглушительно, будто во всем мире стояла полнейшая тишина. Решительно мотнув головой, одним коротким словом лекарь возбудил охранное заклятье до уровня опасности и распахнул дубовую дверку. У старшего из мужчин, стоящих перед ним, — крупного, высокого, с гривой черных волос и твердым широким подбородком — были удивительные глаза: чуть раскосые, густо-желтые, как лучший летний мед, яркие и пронзительные. Ленни на несколько мгновений перестал дышать, всматриваясь в них напряженно и пытливо, и даже показалось, увидел вспышку внезапного интереса и удивления, но оборотень моргнул, и во взгляде не осталось ничего, кроме сдержанной доброжелательности. Второй пришелец, совсем юный, сероглазый, с резкими чертами лица и упрямым ртом, был помельче, и казался подростком рядом с рослым собратом. У ног его стоял очень знакомый Ленни мешок. На обоих были лишь свободные штаны и сапоги — и никакого видимого оружия. От оборотней не веяло враждебностью, они стояли спокойно, расслабленно, словно готовые ждать бесконечно долго, и Ленни задышалось легче. Он даже позволил бы себе залюбоваться ими, если бы не догадывался об их звериной сущности: оба были по-настоящему красивы вольной, естественной красотой хорошо развитого, здорового, сильного тела. Больший оборотень еле заметно шевельнул мощным плечом. «Проверяет охранку», — понял Ленни. Он знал, что сейчас ощущают его «гости» — любое движение требует нешуточных усилий, словно идешь по горло в воде. — Солнца, добра и удачи тебе, уважаемый хозяин, — первым, как и положено, учтиво поздоровался здоровяк, дождался ответного настороженного кивка и не стал тянуть кота за хвост: — Ты приютил ребенка, заблудившегося вчера в лесу. Он мой племянник, и мы хотим забрать его домой. А если подумываешь о выкупе, готовы обговорить условия. — Я не знаю тебя, потому не могу понять, правду ли ты говоришь о вашем родстве, — сдержанно сказал Ленни. — У меня и мысли не было о выкупе, но я отдам малыша только в том случае, если он по своей воле захочет уйти с вами… — Так спроси у него. — И только когда он выздоровеет окончательно, — закончил лекарь, добавляя в голос холодка. Взгляды человека и волка ненадолго схлестнулись, затем оборотень медленно кивнул: — Хорошо. Что ты предлагаешь? — Пока не знаю, — отрезал Ленни. Спина у него вспотела от напряжения. В самом деле, что? Пожить двум взрослым оборотням рядом с ним, пока кости у малыша срастутся до конца? Отправить в лес, велев прийти через время? Но кто поручится, что они согласятся и спокойно уйдут? Положение спас проснувшийся Мирэш, увидевший пришлых через открытую калитку. — Рэлф! Варр! — закричал он, неловко пытаясь выбраться из люльки. — Ленни, они пришли меня забрать! Мальчишка спрыгнул в траву и растерянно пискнул от тугих объятий охранки. Ленни и старший оборотень одновременно вскинули ладони в запрещающем жесте, приказывая остановиться. — Умерь защиту, хозяин, не бойся, мы чтим законы гостеприимства, — негромко попросил желтоглазый. — Я хочу подойти к нему. Ленни думал долго, целых десять ударов танцующего сердца, потом неслышно шепнул нужное заклинание. Юный оборотень остался на месте, пристально и холодно рассматривая целителя, желтоглазый же легко, будто ничего не весил, скользнул мимо Ленни к ребенку. Опустился на одно колено, быстро ощупал малыша, что-то тихо спрашивая, оглядел перевязанные руки. Поднялся и велел, глядя сверху вниз: — Жди здесь, с тобой еще будет разговор. Варр! — он повернулся к напарнику. — Ты возвращаешься в деревню. Тот дернулся, словно его укололи. В прозрачных серых глазах вспыхнул и погас огонь. — Сообщишь, что мы нашли Мирэша, пусть прекращают поиски. Успокоишь Рэллу, скажешь, как есть. Мы будем дома через день. — Через два, — подал голос Ленни. Рэлф остро взглянул на него, прищурился, затем кивнул ученику: — Ты слышал? И предупреди ее, пусть не вздумает примчаться сюда. Иди, не медли. Варр раздраженно приподнял верхнюю губу, но ослушаться старшего не посмел. Скользнув сузившимися глазами с Рэлфа на лекаря и обратно, без разговоров начал резкими рывками перетягивать ремни на сапогах. Напоследок исподлобья полоснул сумрачным взглядом по Ленни и умчался, не оборачиваясь. Рэлф посмотрел ему вслед, затем плавным неуловимым движением ступил к лекарю. — Ты ведь знаешь, кто мы? Ленни словно пригоршню снега растёрли между лопаток и ледяные капли потекли к пояснице, но он кивнул, держась как можно увереннее. — Боишься? — голос оборотня стал низким, густым, мягко урчащим. Сочно-желтые глаза пронизывали насквозь, и лекарь, поймав себя на желании сделать шаг назад, упрямо вздернул подбородок: — Боюсь. Но надеюсь на твою порядочность. — Правильно надеешься, — с теплой хрипотцой шепнул Рэлф, склоняясь к Ленни и подрагивая тонкими ноздрями. — Не стоит опасаться. Мы не дикие звери. — Он неожиданно улыбнулся, широко, легко, открыто, как старому другу, неторопливо отстранился и пошел к волчонку: — Поговорим, будущий воин? Малыш повесил голову и тяжело вздохнул. Ленни удалился подальше, не желая смущать оборотней своим присутствием. Вытряхнул из мешка злосчастную вчерашнюю добычу, натаскал в чан дождевой воды из просмоленной бочки под скатом крыши и принялся обмывать и чистить коренья, складывая обработанные в корзину-плетенку и изредка бросая взгляд в сторону оборотней. Вдали от желтоглазого верзилы он чувствовал себя гораздо спокойней, хотя тот и показался ему рассудительным, не способным напасть по-подлому. Да и то, что он отослал напарника, внушало доверие — вдвоем у них было гораздо больше возможностей навредить. Поразмыслив, целитель снизил защиту до малого — пока не было посылок держать ее выше, и слишком уж неприятно она звякала в ушах. Руки сами делали привычную работу, не мешая мыслям течь своим странным путем, завивающемся вокруг необычных «гостей». Маленькое любопытное созданье, хохочущее, плачущее и беспрестанно болтающее — и нипочем не отличить его от обычных детишек… Мускулистые мужчины, сильные и вроде бы опасные, но опасностью обычной, воинской, ждущей в готовности, а не атакующей… «Они не знают жалости и состраданья…» — и огромный могучий оборотень, кончиками пальцев бережно ощупывающий ребенка, с бесконечным облегчением на лице… «Даже смеются и шутят, как мы…» — и яркая улыбка человека-волка, нежданная, открытая, светлая… и очень добрая. Мысли путались и бились о запруду непонимания, пока еще не находя выхода, и целитель вздохнул, не зная, что и думать. Бросил последний корень в плетенку, отложил ножик, потянулся, с удовольствием прогибаясь в спине. И с невнятным возгласом отскочил, краем глаза заметив стоящего сзади Рэлфа. — Чтоб тебя! Не смей ко мне подкрадываться, вылетишь со двора! Жесткие обветренные губы оборотня растерянно дрогнули. «Бальзамом нужно смазать», — поймал странную мысль Ленни и тут же рассердился на себя за глупость и позорный детский испуг. С досадой рванул корзину, ругаясь под нос, потащил ее в дальний уголок сада, где в прозрачной пестрой тени раскидистых яблонь были сооружены особые сушилки для трав. Рэлф тоже подошел, нарочито громко отводя ветки, постоял, рассматривая хлопочущего хозяина, и принялся помогать выкладывать коренья на добротно сплетенные из лозы решетки. — Он с перепугу попытался оборотиться человеком, когда лапками в капкан попал, — наконец сообщил хмуро. — И не смог, конечно. И назад не смог, застрял в полуобороте. Ленни покосился на большие крепкие руки с выпуклыми венами, аккуратно укладывающие корни рядком: — Ты будешь мстить тому, кто поставил капкан? — Нет, — буркнул волк. — Он в своем праве. А Мирэшу будет урок, нечего нестись сломя голову,— уже громко добавил он, явно для того, чтоб его услышали в подвесной люльке. — Этому учат с младенчества, да кое-кто, похоже, так и не вырос. — Он просто любознательный, потому и неслух, — тихо возразил Ленни. — И большой молодец, очень мужественно держался. — Немного строгости не повредит, — Рэлф устроил последний корень на край сушилки, поднял голову, в упор посмотрел на юного лекаря. Медленно, чтобы не напугать, шагнул ближе. В древнем жесте благодарности дотронулся до его плеча, потом прижал ладонь к груди и поклонился. — Даже не знаю, какие слова будут самыми правильными. Спасибо тебе, добрый целитель, от двух сердец сразу, моего и сестры. Мирэш у нее единственный, и если бы… — он мрачно сдвинул широкие брови. — Я рад, что смог помочь. Но никто, думаю, не прошел бы мимо. Оборотень криво усмехнулся и промолчал. — Там похлебка стынет, — вдруг вспомнил Ленни. — А Мирэшу настой давать пора. Если ешь вареные овощи, приглашаю к столу. — Мы такие же люди, как вы, — мягко произнес Рэлф, глядя ему в глаза. — Почти. И едим то же самое, так что спасибо еще раз. — И подбодрил напряженного хозяина шуткой: — Похлебка так пахнет на весь двор, что я готов сам съесть ее всю, причем вместе с горшком. — Потому ты и напарника отправил с глаз долой? — хмыкнул лекарь. — В лесу еду найдёт. Нечего ему здесь делать, — проворчал волк. Отнес корзину на солнце, чтоб та просохла, осторожно вытащил из люльки Мирэша, уселся с ним у стола на широкий чурбак, покрытый толстым вязаным ковриком. Принюхался к человеческой одежде малыша, пахнущей травами, поудобней устроил его на коленях и суровым голосом спросил: — Ну, много ты успел рассказать о нас человеку? — Совсем ничего, — сообщил Ленни, нацеживая в чашку травяное зелье, как раз в меру настоявшееся на горячем краешке печи. — Просто не позволил втиснуть мои вопросы промеж своих. Видно, в кого-то очень хитрого пошел. — Пододвинул чашку Рэлфу, с намеком кивнул на малыша. — Зато о людях чего только не выпытал, пострелёнок. — Наша кровь! — похвалил оборотень волчонка. Твердой рукой понемногу выпоил ему парующий отвар, ловя вкусные запахи еды, которую юный хозяин сноровисто выставлял на стол, и задумчиво сказал: — Пожалуй, после обеда и я в лес пробегусь, свежатины принесу — негоже нам у тебя на шее сидеть, мой лекарь.