За любовь

Первые дни после отъезда Эммы были самыми трудными. Для Крюка они были даже хуже, чем после смерти Милы. Тогда, по крайней мере, можно было заглушить боль ромом, а в этот раз приходилось держаться ради Авы. Ещё тяжелее было осознавать, что в переезде Эммы виноват именно он, Киллиан. Мила была убита, а то, что произошло с Эммой, он мог предотвратить. Боже, он почти мечтал, чтобы Эмма была мертва. Тогда хотя бы твёрдо можно было знать, что это конец, а сейчас было совершенно непонятно, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем Эмма вернётся. Ночи были ужасными для обоих - Киллиана и Авы. У Генри была Реджина, и теперь он постоянно оставался у неё. А что насчёт них? Ава не понимала, почему мама ушла, плакала каждую ночь и звала её. Эмма в таких случаях укрывала дочь её любимым одеялом, гладила по волосам, приносила плюшевого мишку и читала сказку. Киллиан перепробовал всё, что только возможно, но Ава не успокаивалась. Наконец, он отбросил мысли о том, чтобы продолжать попытки успокоить дочь и просто дожидался, пока та слишком устанет, чтобы продолжать плакать, и уснёт. Что касается самого Киллиана, то каждую ночь, когда он засыпал, в мыслях возникал такой знакомый и такой далёкий образ Эммы. Ему снилось, как она умирает и возвращается к жизни только для того, чтобы снова уйти. Иногда, просыпаясь, Крюк машинально протягивал руку к другой половине кровати, которая теперь пустовала.

***

Медленно и тяжело, но они привыкали. Чтобы дни казались не такими длинными и одинокими, Киллиан устроился на работу заместителем нового шерифа - должность теперь занимал Дэвид. Эти двое проводили много времени вместе, смеялись и шутили. В некотором смысле, у Киллиана иногда возникало ощущение, будто это Лиам вернулся. Даже его сны приносили меньше боли. Теперь Киллиан мог не просыпаться всю ночь, хотя иногда ему требовалось протянуть руку к прикроватному столику посреди ночи и сделать пару глотков из стоявшей там фляги. Много раз, проснувшись, он обнаруживал, что мёртвой хваткой вцепился в подушку. Но, по крайней мере, Киллиан теперь мог спать нормально. Аве исполнилось три года спустя пару месяцев после того, как Эмма уехала. Теперь она проводила немало времени с другими детьми в Сторибруке. Она постоянно была чем-то занята, играя с ними, а потому по возвращении домой была слишком уставшей, чтобы скучать по маме. Они приспосабливались к этой новой жизни, что было неизбежно, хотя от этого не менее печально. Эмма достаточно часто звонила Мэри Маргарет, и от неё Киллиан узнал, что Эмма вернулась на старую работу и поселилась в своей старой квартире в Бруклине. К огромному облегчению Крюка, она ни с кем не встречалась. Когда Эмма приехала в Сторибрук, чтобы навестить Генри, то часто бывала в кафе "У бабушки", на пляже или ещё где-то. Крюк созванивался с Генри, чтобы избегать тех мест, где они будут. Киллиан не был уверен, что у него хватит самообладания держаться в стороне, если он увидит её. Часто он испытывал соблазн приехать или просто украдкой взглянуть на неё откуда-нибудь издалека, но ему всё-таки удалось сдержаться. Это слишком больно - быть так близко и не иметь возможности встретиться с ней.

***

Шесть месяцев спустя. Киллиан держал Аву за руку, направляясь вместе с ней в кафе "У бабушки". Это была ясная и солнечная суббота, и они решили пойти прогуляться в парк после обеда. - Жа-йеный сыл! - захлопала в ладоши Ава, когда заняла своё место за столиком рядом с папой. - Конечно, - засмеялся он. Нахлынула ностальгия; Эмма всегда любила начинать еду с жареного сыра. Киллиан поспешно опустил взгляд, как делал всегда, когда вспоминал об Эмме. Хвататься за прошлое и жалеть о нём - это ни к чему не приведёт. - Привет, - произнёс знакомый голос, и Киллиан поднял взгляд. К столику подошла Динь-Динь, держа в руках ручку и блокнот. - Могу я принять ваш заказ? - Привет, - удивлённо кивнул Киллиан. - Ты работаешь здесь? - Да, - ответила она. - Если ты не заметил, я не просто обычная фея. - Верно, - согласился Крюк. - Так что? Ох, подождите, позвольте мне угадать, - Динь повернулась к Аве. - Наверное, Ава хочет жареный сыр. - Ага! - кивнула Ава, широко улыбаясь. - Я знала! - рассмеялась Динь. - Как тебе в садике? - Весело, - ответила Ава. - Я налисовала много калтинок! - Ох, звучит здорово! - воскликнула Динь. - Уверена, у тебя получилось очень хорошо. Когда-нибудь ты обязательно должна будешь мне их показать. - Ага! - подтвердила Ава, соскакивая со своего места и садясь обратно. Сразу после этого звонок на двери забренчал, сообщая о том, что кто-то пришёл. Динь посмотрела на входящих толпой людей, так как было время обеда. - Мне нужно идти. Жареный сыр для Авы и?.. - она повернулась к Киллиану. - То же самое для меня, - ответил он. - Скоро будет готово, - кивнула Динь, пряча блокнот обратно в фартук. - Папа, она мне нлавится, - сказала Ава после того, как Динь ушла. - Она хо-йошая. Крюк усмехнулся, вспоминая, что Динь-Динь была не так хороша, когда угрожала ему кинжалом. Но вернувшись в Сторибрук и получив назад свои крылья, она снова стала старой-доброй и чрезвычайно милой Динь-Динь. - Да, верно. - Она моя мама? Крюк замер. Эм-м, что? Он всё правильно расслышал? Киллиан повернулся к Аве, которая внимательно смотрела на него. - Н-нет, Ава, она не твоя мама. Почему Ава вообще спрашивает такие вещи? - Но она похожа на мою маму, - склонив голову набок, возразила Ава. Ох. Киллиан должен был признать, что между Эммой и Динь-Динь были некоторые схожести. Например, стройная фигура и светлые волосы. Необычайно грустно было для него думать о том, что Ава забыла свою маму. Что же, ей было уже три года. Но повсюду в квартире стояли фотографии Эммы, а также они часто просматривали старые фотоальбомы. Киллиан хотел, чтобы Ава помнила свою маму, а когда та вернётся, они смогли бы понять, где остановились, и снова стать семьёй. - Да, она похожа на маму, - ответил Крюк. - Но ты знаешь, как выглядит твоя мама. Ава пожала плечами, на некоторое время забыла о разговоре и увлеклась книжкой-раскраской, старательно раскрашивая лицо единорога, а после неожиданно спросила: - Она может быть моей мамой? Киллиан едва не подавился кофе. - Ава, милая, у тебя уже есть мама, - терпеливо объяснил он. - Тогда почему она не здесь? - Ну... - У всех в садике есть мамы. Я тоже хочу. К счастью, еда подоспела как раз вовремя, и Ава тут же была отвлечена дымящейся тарелкой перед собой. Но эти слова прочно засели в голове Киллиана. Поздно вечером, после того, как они вернулись с прогулки в парке, и Киллиан уложил Аву спать, поправив одеяло и принеся медведя, он уселся в спальне с флягой в руках, а слова дочери эхом отдавались в голове. "У всех в садике есть мамы. Я тоже хочу". Ава начала забывать Эмму, и как бы Киллиан ни пытался предотвратить этот процесс, он ничего не мог сделать. А что произойдёт, когда Ава повзрослеет? Образ матери постепенно сотрётся из головы и будет заменён безликими образами других блондинок. Это уже происходит! Скоро Эмма станет для неё просто незнакомкой, чьи фотографии почему-то развешаны по дому. Киллиан надеялся на то, что воспоминания вернутся к Эмме. Пытался жить старой жизнью, как будто ничего не произошло. Ждал, когда Эмма приедет к ним. Но, откровенно говоря, он больше не мог продолжать делать это. Пора посмотреть правде в лицо: Эмма не вернулась, как и её воспоминания. Аве нужна мать. Если Эмма не возвращается к ним, то, может, пришло время самим вернуться к ней.