За любовь

Эмма наблюдала за Авой, которая разговаривала с игрушечной уткой и корчила ей рожицы. Киллиан и Генри ушли за едой, которая на вид была слишком привлекательной, чтобы её не попробовать. - А вот и мы, - сказал Киллиан и поставил на стол для пикника три тарелки с так называемым "тортом из мясорубки". - Это просто потрясающая еда. - Отлично, - кивнула Эмма, протягивая руку к кусочку, который лежал ближе всего. - Хотите что-нибудь выпить? Кто-то подал ей пластиковый стаканчик. - Вот, - чуть застенчиво произнёс Генри. Взглянув на содержимое стаканчика, Эмма убедилась, что это горячий шоколад с корицей. - Спасибо, - она поднесла стаканчик к губам. - Генри позаботился о специальном заказе для тебя, - сообщил Киллиан. - Серьёзно? - может, Генри и правда оттаивает. - Хочешь пойти на колесо обозрения потом? - кивнув, предложил он. - Звучит отлично, - вставил Киллиан прежде, чем Эмма успела что-нибудь ответить. - Мы с Авой сходим на эти "чайные чашки".

***

Эмма всегда любила кататься на колесе обозрения. Есть что-то особенное в том, чтобы находиться высоко над землёй и над теми проблемами, которые остались на этой самой земле. Их первый поцелуй с Нилом произошёл тоже на колесе обозрения, где они застряли. Как выяснилось, Нил специально всё это подстроил. Воспоминание об этом было одним из любимых воспоминаний Эммы, пока копы не арестовали её по вине того, кого она любила. Эмма наблюдала безмятежным выражением лица Генри, барабанившего пальцами по столику в кабинке, и молила Бога о том, чтобы всё это ей не снилось. - Наслаждаешься поездкой, малыш? - Да, - широко улыбнулся Генри. - Никогда ещё не был так высоко. - Великолепно, не правда ли? Если только ты не боишься высоты. - Ага. Ладно, хватит ходить вокруг да около. - Послушай, - начала Эмма. - Прости, - одновременно с ней выпалил Генри. - Давай ты, - улыбнулась Эмма, уступив сыну место того, кто начинает разговор. - Прости, - повторил Генри. - За... ну, ты знаешь. - Почему ты извиняешься? - Я был очень груб, а ты этого не заслуживаешь. Киллиан. Должно быть, он всё-таки поговорил с Генри. Или накричал на него. - Киллиан разговаривал с тобой и сказал извиниться? Генри даже не пытался это отрицать. - Да, но он прав, мама. Я был груб, и я сожалею об этом. Всё произошедшее не твоя вина. Ты потеряла память, и... - Я знаю, что случилось, - перебила Эмма. - Но с чего такие резкие перемены? Не то чтобы я не рада. Я очень рада. Но почему вдруг? - Я скучал по тебе, - признался Генри. - И мы не сможем двигаться дальше, если я и продолжу отталкивать тебя. - Но ты имеешь на это полное право. - Я знаю. Но я не хочу. Это не поможет, и я не хочу делать кого-то несчастным. - Мне тоже очень жаль, - сказала Эмма. - Правда. Я знаю, мне не следовало уезжать и находиться вдали от тебя так долго. - Всё в порядке. - Нет, не в порядке. - Ты права. Но мы ведь сможем пройти через это? - Когда ты успел стать таким взрослым? - Эмма потянулась вперёд и сжала его в объятиях. - Мам, - задыхаясь, произнёс Генри. - Слишком... сильно. - Извини. Генри. Её сын, её первенец. Он напоминал ей Нила и одновременно не напоминал. В нём было немного от Эммы, немного от Реджины, а также лучшие качества Нила Кэссиди. - Я люблю тебя, знаешь? - Да. Я тоже тебя люблю.

***

Ничего удивительного, что Ава уснула в машине по дороге домой. Как и Генри. Он выглядел таким умиротворённым, что Эмме хотелось оставить его спать в машине, но она знала, что Реджина ей за такое голову открутит, поэтому отвезла Генри к ней. Они поработают над тем, когда Эмма снова сможет забрать сына, немного позже. Помахав сонному Генри на прощание, Эмма не смогла сдержать приглушённый смех, представляя, что устроит завтра Реджина, когда узнает, сколько сладкого она ему позволила сегодня. Но ладно. Это того стоило. Киллиан тащил гигантскую утку, а Эмма несла Аву, прижимая к себе, пока они поднимались в свою квартиру. Утка устроилась на диване, а Аву отнесли и уложили в её спальню. Оба были настолько вымотаны, что просто рухнули в постель. Эмма надела футболку на несколько размеров больше; она покупала её для Киллиана вскоре после того, как они вернулись из Неверленда. Какое-то время он носил её, а после Эмма присвоила вещь себе. Эта футболка заменила ей любимую пижаму, Эмма надевала её даже в Бостоне, задаваясь вопросом, откуда же она взялась. Тогда она решила, что это, должно быть, вещь Нила. Хорошо, что Эмма её не выбросила. Мягкая постель - то, что нужно для ноющих мышц. Эмма почувствовала, как Киллиан обнимает её, только она легла в постель. - Сегодня был чертовски хороший день, - прошептал он ей на ухо. - Да, - согласилась она. - Лучший за последнее время. Засыпая, Эмма видела перед глазами яркие картинки карнавала: как она катается на лошадях с Авой, как делает три круга на колесе обозрения с Генри, как ест сладости и наблюдает за танцами. Чертовски хороший день, действительно. Покой был нарушен несколько часов спустя, когда Эмма оказалась резко вырвана из своего сна. Мгновение спустя она поняла, в чём дело, когда услышала громкий плач из соседней комнаты. Эмма могла чувствовать завозившегося в постели Киллиана. Хотя он, спящий на редкость крепко, редко просыпался от плача Авы, сейчас Киллиан потирал глаза. Эмма решила, что это вошло в привычку после того, как она уехала. - Это Ава, - заявил Киллиан, хотя и так было понятно. - Да, знаю, - Эмма поборола желание закатить глаза. - Хочешь, чтобы я пошёл? - предложил Киллиан. - Нет, - ответила Эмма, надевая тапки. - Я должна. Она направилась к выходу из комнаты, в очередной раз ощущая дежавю. В последний раз, когда она выходила ночью из этой комнаты, больше не вернулась сюда, будучи подстреленной каким-то психом. Ночь, которая разрушила всё. Избавляясь от этой навязчивой мысли, Эмма скользнула в комнату Авы, где девочка сидела на кровати, прижимая ладони к глазам. - Эй, милая, - мягко произнесла Эмма. - Что случилось? Она села на край кровати и включила лампу. Ава плакала слишком сильно, чтобы разговаривать, поэтому Эмма, обнимая дочь, дожидалась, пока та немного успокоится. - Хочешь рассказать мне? - спросила Эмма, продолжая обнимать Аву. - Плохой сон, - сказала она. - Да, я поняла. О чём он? Ава схватила своего медведя с кровати, прежде чем ответить. - Ты ушла. Сердце Эммы упало, когда она услышала слова Авы. После того удивительного дня, что они провели вместе, она предположила, что Аве станет намного лучше. Ясно, что это не так. - Ты ушла и не велнулась, - продолжила Ава. - Сказала... сказала... что не любишь меня. Слова Авы были сокрушительными ударами в сердце. - Опять этот сон, - глубоко вздохнула Эмма. - Ава, я знаю, что моих извинений никогда не будет достаточно, но мне жаль. Жаль, что я оставила тебя и папу. Жаль, что заставила думать, будто не люблю тебя. Жаль, что пропустила твой день рождения и твой первый день в детском саду. Знаю, что никакие мои слова и действия не вернут этого. Я знаю, потому что прошла то же самое. Но это не изменит того, что я люблю тебя. Ты радовала меня каждый день после того, как появилась на свет, и ещё до того, как родилась. Никто и ничто не заставит меня перестать любить тебя. Возникла лишь секундная пауза, прежде чем Ава сказала: - Я тоже люблю тебя, мама. - Теперь ты заснёшь? - Эмма снова обняла дочь. Ава кивнула, Эмма укрыла её одеялом и выключила свет. - Спокойной ночи. Что-то удержало её за руку. Эмма посмотрела вниз и увидела, как Ава держит её за запястье со смущённым выражением лица. - Останешься со мной? - Конечно, - Эмма устроилась в маленькой кроватке Авы. - Давай спать, принцесса. Нужно хорошо отдохнуть и набраться сил для всех развлечений, которые папа приготовил на завтра. - Ага, - пробормотала Ава, и вскоре её лицо снова стало совершенно безмятежным. Только сейчас Эмма понимала, что это была не её вина. Ну, почти. Когда воспоминания только вернулись, какая-то часть её понимала, что она не виновата. Виноват тот ненормальный ублюдок, чьё появление в их доме повлекло за собой цепь трагических событий. Ему просто повезло, что он в тюрьме, так как, находясь на свободе в одном городе с ней, Киллианом и Дэвидом, у него явно не получилось бы прожить долгую жизнь. Но только от признания того, что это не её вина, легче не становилось, ведь она пропустила немаловажную часть жизни своей дочери. Даже если это всего несколько месяцев. Когда-то давно Эмма пообещала себе, что не упустит ни один момент из жизни Авы, как упустила десять лет жизни Генри. И это уже ничем нельзя компенсировать. Кроме как двигаться дальше. Это было единственное, что можно сделать. И Эмма знала, что они смогут. Они были сильны даже в своих маленьких слабостях, сильнее, чем кто-либо мог представить. И она была даже немного благодарна тому подонку. Он заставил Эмму понять, что их семью ничто не способно сломить. Даже без своих воспоминаний у неё возникла связь с Киллианом и Авой, которая помогла им заново стать родными друг другу. Если они смогли пройти через это, то смогут пройти через всё остальное.