Зимние розы. Лето

Нед шел по коридорам с тяжелым сердцем. Ему пришлось отказаться от четверти слуг, и это в преддверии свадьбы и прибытия северных лордов. Он должен был быть внимательней. Он должен был хоть что-то подозревать, но он предпочел довериться своей жене.  — Я вмешивался там, где мог, мой лорд, — признался Вейон Пуль, замковый стюард. — Я покупал мальчику кое-какую одежду и новые сапоги на деньги из домашнего бюджета, но не мог напрямую идти против моей леди.  — Леди Старк сказала действовать тонко, чтобы вы не заметили, — сказал кастелян, — так что я делал так, чтобы она заметила, и позже отправлял что-нибудь мальчику. Иногда я сам приносил еду в его комнату. Она была особенно недовольна после уроков. Если лорд Джон в чем-то был лучше лорда Робба, она приказывала мне положить в его еду слишком много соли или убедиться, что он не сможет съесть то немногое, что мне было позволено положить в его тарелку, мой лорд. Мальчик быстро научился не быть лучше лорда Робба. Я сказал ему не есть за ужином, чтобы она осталась довольна, и приходить на кухни позже.  — У меня всегда есть для него еда, милорд, — добавила повариха. — Такой добрый мальчик, он плакал, когда пришел в первый раз, бедняжка, совсем малыш, леди Кэйтилин тогда как раз прогнала его кормилицу. Такой стеснительный и добрый, попросил старую краюху хлеба, а его маленький животик рычал громче раскатов грома в облаках. Большая часть слуг держала в секрете от леди Старк то, что мы давали ему еду. Иногда, когда вы рано уходили с завтрака, она запрещала мальчику есть до ужина. И она приказала никогда не давать ему ни десерта, ни деликатесов. После ухода слуг Нед целый час раздумывал, что делать. Приняв решение, он с тяжелым сердцем отправился в комнату сына. Он услышал голоса за дверью и нахмурился. После его стука повисла тишина, и спустя секунду Джон, очевидно встревоженный, открыл дверь.  — Отец! Что… Что-то случилось? Нед нахмурился.  — Нет. Я просто хотел с тобой поговорить. Могу я войти? Джон встревожился еще больше.  — Я, э… Я могу прийти в твой кабинет. Не обязательно говорить здесь. Нед сжал зубы. По тому, как он произнес «здесь» звучало, как будто его комната была самым неудобным местом для разговора.  — Не нужно. Есть… Я хотел с тобой поговорить, и я уже здесь. — Джон был похож на испуганного оленя. — Что такое? Кто там?  — Ч-что?  — Я слышал голоса, когда пришел. Кто там с тобой? Мальчик вздохнул, повесив голову и признавая поражение, он неохотно отступил и впустил отца внутрь. Нед поднял вопросительно брови и ощутил легкое разочарование, увидев серебристые волосы Дэйенерис, сидевшей на узкой кровати. Но затем он увидел рядом с ней Сансу и осознал, что зря беспокоился. Его дочь распахнула глаза, рука с иголкой замерла в воздухе на полпути к лежавшей на ее коленях безрукавке.  — Отец! — запнулась она. — Почему… Ты же не скажешь маме? Он нахмурился.  — Что я должен ей сказать? И что ты делаешь?  — Это моя вина, отец, я попросил Дэйенерис помочь мне…  — Но я ужасно шью, так что я попросила Сансу…  — И я помогаю только тогда, когда… Они начали перебивать друг друга, словно им нужно было прикрыть и защитить друг друга от выговора. Нед поднял руку, останавливая их.  — Насколько я вижу, Санса что-то зашивает. Почему?  — Я был неосторожен на тренировке сегодня, — с заметным смущением признался Джон. — Шов лопнул. Но я правда понятия не имею, как его зашить.  — И я… — Санса была напугана. — Я просто иногда зашиваю их, отец. Джон не просит меня, пока одежду становится невозможно носить. Обычно ко мне приходит Дэйенерис, потому что он не хочет просить нас о помощи. Но если мама… Она не позволила бы мне помочь. Она запретила мне даже говорить с ним! Нед снова сжал зубы. За один день он узнал столько всего неправильного о своем доме. Как будто раньше он был слишком слеп или равнодушен.  — Я ей не скажу, как и не буду тебя ругать. Скорее, ты заслуживаешь похвалы за помощь своему брату. Но тебе больше не нужно зашивать вещи Джона. После его похвалы Санса ожила.  — Но мама не позволит… Понимаешь, отец, больше некому это делать.  — У Джона есть для этого слуга.  — Мама запретила слуге Робба помогать Джону. Я слышала об этом. И слышала, что она приказала наказать Пола за то, что он пытался помочь!  — Теперь у Джона есть свой собственный слуга. Я только что отдал приказ. — Повисла тишина, когда они осознали, что это значило. — Девочки, мне нужно поговорить с сыном. Вы не могли бы нас оставить? Они встали с кровати.  — Я заберу это с собой. Я почти закончила, и, если сейчас остановлюсь, потом придется полностью переделывать, — сказала Санса, забирая безрукавку. Неду пришлось выйти из комнаты, чтобы пропустить девочек, и, войдя внутрь, он закрыл за собой дверь. Джон стоял у сундука, на его лице был написан страх, и, несмотря на то, что он снял безрукавку, на нем по-прежнему был плащ. Казалось, что у него нет второй безрукавки. Нед оглянулся. Кровать была узкой и не выглядела такой удобной, как его. Простыни определенно казались грубыми. Меха были смяты, их как будто долго не проветривали, и кровать не выглядела такой аккуратной, как если бы ее заправила горничная. Еще в комнате был маленький, грубо вырезанный деревянный сундук с лежащими на нем книгами и исполняющий роль прикроватного столика. В такой маленький сундук мало что поместилось бы, и вторая пара сапог, вместо того, чтобы быть внутри сундука, стояла рядом. Очаг не горел, хотя было довольно прохладно. — Почему у тебя не горит огонь? — Мне… Мне не холодно, отец, — пробормотал Джон так тихо, что Нед едва его расслышал. Он непонимающе нахмурился. — Тогда почему ты носишь плащ внутри? Сейчас идут летние снега, но в замке тепло и очага должно быть достаточно. — Джон не ответил. — Сын? Пожалуйста, будь честен. — Дро… Дрова… Мне… Мне не хватило времени заглянуть в сарай на пути сюда, и сейчас леди… Я имею в виду, сейчас уже поздно за ними идти. Так что… У меня не хватит дров на всю ночь, особенно, если я зажгу очаг сейчас. Так что я решил, что сберегу их до того времени, пока не пора будет ложиться спать. Неду пришлось прикусить себя за нижнюю губу, чтобы не начать плакать. Он понимал, что происходило на самом деле. Кэйтилин приказала оставить в его комнате так мало дров, что Джону надо было идти за ними самостоятельно, чтобы не замерзнуть ночью. И если он не брал дрова, значит, Кэйтилин не видела, как он их нес. Боже, как слеп он был? О, Лия, как же я подвел нашего мальчика! Нед тяжело вздохнул, опустив руки на плечи Джона, заставив мальчика посмотреть ему в глаза. — Мне жаль, сын. — Тебе не нужно… Тебе не за что извиняться, отец. Это только моя вина. — Нет. Нет, не твоя, и меня убивает, что ты так думаешь. Что я дал тебе причину так думать. Что тебе пришлось пропускать еду и рассчитывать на доброту слуг. Я не… Я был так слеп прежде, но обещаю тебе, что этого больше не произойдет. — Я не… Я только получал то, чего заслуживаю. — Нет, — яростно ответил Нед. Пора его сыну было это понять. — Кэйтилин не должна была всего этого делать, и мне жаль, что я не пресек это раньше. Я приказал найти тебе новых слуг, этим займётся мой личный слуга. Повариха и кастелян избавлены от этого безумия, им больше не придется давать тебе маленькие порции или несъедобную еду. Ты можешь заходить на кухни, когда тебе захочется, но тебе больше не придется вставать из-за моего стола голодным. И это… — он вздохнул, оглядывая комнату. — После свадьбы я собирался отдать вам с Дэйенерис комнаты возле моих. Джон покраснел. — Ты очень добр, отец. — Ты мой сын. Но мне кажется, что ждать не стоит. Я попрошу слуг перенести твои вещи в новую комнату прямо сейчас, как и много дров. А теперь идем, перед ужином нам нужно разобраться с еще одним делом. *** Напряжение Кэйтилин только возросло, когда она подошла к своим комнатам — она все еще волновалась, что Нед уже знает к этому моменту, и как он отреагирует. В комнатах лорда находились спальни лорда и леди, их гардеробные и своего рода гостиная, но ее служанка ждала снаружи, а не в гостиной, как обычно. — Миледи, — сказала женщина очень нервно. — Лорд Старк… Он попросил… Он сказал… Я имею в виду… — Да хватит уже, Гринда, — не выдержала Кэйтилин, поддавшись своей тревоге. — Лорд Старк сказал, что хотел поговорить с вами, как только вы вернетесь в замок. Он ждет вас в своем кабинете. Кэйтилин кивнула, ощутив, как сжался ее желудок. Она ждала, что Нед будет в гневе, и много времени провела вне замка, пытаясь как можно дольше растянуть время до ужина. Похоже, это не сработало. Она быстро пришла к кабинету Неда, получив разрешение войти, как только постучала. — Ты хотел со мной поговорить? Нед не повернулся от окна, хотя было довольно прохладно, чтобы держать его открытым. Прошло несколько минут, прежде чем он повернулся к ней лицом. — Я думал, что могу доверить своей жене управление замком, — сказал он, и его голос был холодным, как лед. — Я не думал, что мои глаза упустят пренебрежение и несправедливость. Еще хуже, жестокость. Как ты могла, Кэйтилин? — Как я могла что? Нед сорвался, впечатав в стол кулак. — Не играй со мной, Кэйтилин, я не в настроении! — Этот мальчишка — символ твоего предательства! — Этот мальчишка — мой сын! — проорал Нед, как будто это была самая большая правда, которую он только говорил в жизни. Кэйтилин сжалась, когда со стола посыпались вещи. — И ты права, раз он мой, но не твой, он представляет собой мои нарушенные клятвы. Но он ни в чем не виноват! Что, думаешь, он внезапно появился и попросил появиться на свет? Это я совершил проступок, Кэйтилин, но не Джон! Никогда Джон. И все же ты наказываешь его, как будто он виновен в тяжком преступлении. — Он бастард. Нед тяжело выдохнул, теряя терпение. — Он мой сын! Ничто никогда этого не изменит. Я надеюсь, ты это понимаешь. Я надеюсь, что мне в последний раз надо произнести тебе вслух. Джон — мой сын, и с ним будут обращаться так же, как с Роббом, Браном и Риконом, — он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. — Я поговорил с Пулем и кастеляном, и я уволил тех слуг, которых ты вознаграждала за ужасное обращение с моим сыном. Я отменил все твои мелочные указы, и, если ты отдашь новые, я приму это как ход против меня. И я приказал, чтобы тебе постелили в твоей спальне. Будет полезно провести какое-то время порознь. — Ты от меня отказываешься? — дрожащим голосом спросила Кэйтилин. — Нет. Но сейчас я в ярости. И я не могу тебе доверять. Не знаю, смогу ли когда-нибудь. Кэйтилин кивнула, не удерживаясь от слез, вышла из его кабинета и кинулась в свою комнату. Гринда, ждавшая ее снаружи, изо всех сил пыталась утешить свою госпожу, но Кэйтилин была безутешна. *** После ужина Джон вошел в свои новые комнаты — огонь в очаге уже пылал. Он улыбнулся сам себе, оглядывая комнату. Больше никакой сажи и пепла на руках, больше не надо самостоятельно зажигать очаг с помощью факела, который Пол оставлял в коридоре возле его комнаты. Он знал, что ни одну комнату в Винтерфелле нельзя было назвать просторной, но после той комнаты, что у него была, эта казалась огромной. Кровать очевидно предназначалась для двоих (он проигнорировал накатившее при мысли об этом тепло), и тут был стол, за которым он мог бы заниматься письмами. Перед очагом стояло большое кресло, рядом — небольшое одеяло для его лютоволчонка, который уже улегся сверху, у стены стоял обеденный стол, за который поместилось бы четыре человека, на случай, если бы ему и Дэйенерис пришло в голову поужинать в комнатах. По другую сторону от постели была дверь, скорее всего ведущая в гардеробную, соединяющую его и будущую комнату Дэйенерис. Вместо того, чтобы продолжить свои наблюдения, он решил сесть на кровать, и пощупал простыни. Они была намного лучше его старых, совсем не жесткие. — Проверяешь, удобно ли? Джон улыбнулся. — Я должен был догадаться, что ты сюда прокрадешься. Дэйенерис усмехнулась в ответ. — Ну, твой отец переселил тебя в фамильное крыло. Значит, я легко могу прийти к тебе через коридор для слуг. Джон фыркнул: — Как неприлично, принцесса. Что скажут люди? — Мне все равно. Мы поженимся меньше, чем через месяц. Пусть болтают, — сказала она, встав перед ним. Джон, который был отвлечен своим удивлением из-за ее визита, не заметил, что что-то было не так, пока она не сбросила плащ, под которым оказалась только тонкая нижняя рубашка. В свете очага она выглядела, как видение. — Дэни… — Она наклонилась, чтобы поцеловать его, он застонал и стиснул ее талию. — Мы не можем…. — Это ничего не изменит, Джон. Мы и так ждали слишком долго. Он вздохнул, чувствуя, как рушится его сопротивление от ее поцелуев в шею. — Слу… Слуги увидят кровь… — Езда верхом рвет девственную плеву. — Может порвать, так сказал мэйстер Лювин. Она хихикнула. — Что, много об этом спрашивал? Он застонал, когда она нашла чувствительную точку. — Он… Он хотел меня предупредить… Чтобы я… Чтобы я знал, чего ждать в нашу брачную ночь. — Я здесь, Джон, — прошептала она ему в ухо, и по его спине поползли мурашки. — Я здесь, и я твоя. Возьми меня. Он застонал, и его сопротивление лопнуло. Одна его рука запуталась в чужих волосах, заставляя ее откинуть голову, и он впился в рот поцелуем. К тому моменту, как Джон оторвался от ее губ и перешел к шее, Дэйенерис задыхалась, кусая губы, чтобы удержаться от стонов. Он снова схватил ее за талию, толкнув спиной на кровать. На их кровать. На фоне темных мехов ее волосы были словно нимб, и ее глаза сияли, словно аметисты, пока он скидывал с себя верхнюю одежду. — Поцелуй меня, — попросила Дэйенерис, когда он остался в одних штанах. — О, я поцелую, — низко ответил Джон, и она задрожала, когда он наклонился, покрывая поцелуями ее бедра. Она уже собиралась спросить, что он делает, когда его рот накрыл самое ее межножье, полизывая, и покусывая, и посасывая, и все сознательные мысли ее покинули. *** Бенджен спустился в крипту. Он только что въехал во двор и мальчик-конюший, который пришел, чтобы увести его лошадь, сказал, что Нед только что ушел сюда, так что вместо того, чтобы сначала отправиться в замок, Бенджен решил последовать за ним. — Старший брат, — поздоровался он, присоединившись к стоявшему перед статуей Лианны Неду. — Я рад, что ты здесь, младший брат. — Конечно, я здесь. Ты выглядишь встревоженным. Хочешь поговорить? Нед вздохнул. — Я здесь довольно долго. Умолял ее о прощении. Надеюсь, она простит. Я подвел ее, — объяснил он, когда Бенджен нахмурился. — Я подвел ее и подвел Джона, и у меня такое чувство, что я подвел себя. — Что случилось? — Ты был прав. Кэйтилин, она… Я не знаю, почему я так долго этого не видел. Думаю, я не хотел видеть. Но я… Я это остановил. Бенджен стиснул челюсти и помолчал с мгновение. — Ты отослал ее обратно в Риверран? — Нет, — Нед вздохнул. — Я не… У меня пятеро детей, Бенджен, и им нужна мать. Я остановил ее безумие и наказал ее. — Это единственная причина? Нед задумался на минуту. — Я не знаю. Я… Я думал, что любил ее. Может я просто… Мне казалось, что я сумел ее полюбить, Бенджен. Я не могу… Я не могу принять, что она вела себя так ужасно по отношению к моему сыну, но достаточно ли этого, чтобы разрушить наш брак? Достаточно ли этого, чтобы отослать без надежды на примирение? Если она… Если она изменится, я бы надеялся… Сейчас я просто не знаю. Пятнадцать лет — это слишком долго. — А Джон? — Теперь он будет в порядке. Теперь у него есть все, что должно было быть всегда. — Она бы простила тебя, — сказал Бенджен, кивнув на статую Лианны. — Дала бы тебе подзатыльник и наорала бы, но она бы тебя простила. Но, что бы ни случилось после нашей смерти, Кэйтилин Талли лучше надеяться, что она никогда не встретится с Лией. Она даже не поймет, откуда ей прилетело. Нед фыркнул и печально улыбнулся. Если в чем-то и можно было быть уверенным, так это в том, что Бенджен был прав. Если в посмертии Кэйтилин встретится с Лианной, она предстанет перед волчицей в ярости, которая всегда оберегала своих любимых, и, будь у нее шанс, окружила бы своего волчонка заботой и любовью. Только дурак поставил бы против Лианны Старк. *** Опустив взгляд, Джон улыбнулся. Дэйенерис мирно спала в его объятиях, ее лицо было спокойным и расслабленным, а ее серебристые волосы сияли в проникающем сквозь окна свете. Он услышал шум в коридоре для слуг и с сожалением поцеловал ее в лоб, позвав по имени. — Еще немного, — пробормотала она, зарываясь лицом в его грудь. Он усмехнулся. — Солнце уже встало, Дэни. Тебе пора в твою комнату, прежде чем кто-то заметит. Она вздохнула. — Служанки всегда будят меня последней. Арья — ранняя пташка, а Санса слишком ответственна, это меня трудно поднять. Джон улыбнулся. — Спасибо за предупреждение. Давай, Дэни, ты же знаешь, тебе нельзя попасться здесь. Она улыбнулась, открывая глаза: — Волнуешься о своей добродетели? — Ты же знаешь, они осыпят меня комплиментами, а тебя — осуждением. Ты не должна была оставаться. — Это твоя вина. От твоих поцелуев мои ноги превратились в желе. Как бы я сумела вернуться в свою комнату? Джон усмехнулся, чувствуя всплеск мужской гордости. Прежде чем они смогли сказать что-то еще, раздался стук в дверь для слуг. — Милорд? — оба нахмурились. Голос был женским. — Что такое? — спросил Джон, Дэни встала и накинула халат. — Я бы хотела отвлечь вас на минуту. Он выругался себе под нос. — Я еще не одет. — Прошу прощения, милорд, я принесла сообщение от вашей нареченной. Я только что из ее комнаты. Они замерли, глядя друг на друга. Затем Джон накинул рубашку и открыл дверь. — Ты не моя служанка, — сказала Дэни. Женщина мягко улыбнулась, начиная поднимать с пола разбросанную ими накануне одежду Джона. — Нет, миледи, — сказал она. — Я Айла. Лорд Старк вчера назначил меня вашей экономкой, сказал, что я буду с вами работать над деталями церемонии возведения в лорды и свадьбы. Пока кухни… В беспорядке, я подумала, что приду, представлюсь и помогу вам одеться. Илу перевели на другую работу. — Откуда ты знала, что меня нужно искать здесь? — спросила Дэни. Женщина снисходительно улыбнулась. — Назовите это удачной догадкой, миледи. — Я должен сказать, что… — начал Джон. — О, не волнуйтесь, милорд, я знаю, что ничего неподобающего не случилось. Лорд Старк слишком хорошо вас для этого воспитал. К тому же, скоро вы будете женаты, так что какая разница? Дэйенерис улыбнулась. — Айла, по-моему, мы замечательно сработаемся.