Зимние розы. Лето

Джон проснулся в очень знакомой ситуации — Дэни крепко спала в его объятиях. Но на этот раз между ними ничего не было, они оба были обнажены, кожа к коже. Не удержавшись, его рука скользнула по ее боку, по шелковистой коже, ниже и ниже, пока она не пошевелилась, просыпаясь и глубже зарываясь в его грудь. — Хорошо, что Айла не придет, чтобы увести меня, — сонно сказала она. Джон усмехнулся. — Очень хорошо, — согласился он, покрывая поцелуями ее шею. — Так хорошо… Дэни охнула, когда Джон подмял ее под себя. — Не надо было ждать… Он только улыбнулся: — Стоит ли спорить на этот счет? Дэйенерис улыбнулась в ответ, застав его врасплох и толкнув на спину. — У споров есть свои преимущества. Джон застонал, когда ее руки начали блуждать. — Да, определенно… *** Кэйтилин пришлось набраться решимости, прежде чем постучать, но она не отступилась. «Хватит», — подумала она вновь. — Я могу вам помочь, леди Старк? — спросил Нед, не поднимая взгляда от бумаг. Она едва не вздрогнула от его холодного тона. — Я надеялась, что мы сможем поговорить, Нед. Он вздохнул, отложив перо и откинувшись на спинку стула. — О чем, Кэйтилин? — Я скучаю по тебе. — По мне? Или по возможности делать то, что пожелаешь? Уязвленная, она отпрянула. — Я скучаю по тому, что у нас было. По тому, что мы построили вместе. — А что мы построили? Ложь? Ты знаешь… — он снова вздохнул. — Я женился не по любви, Кэйтилин, как и ты. Мы поженились, потому что этого требовал долг. Мы провели вместе нашу брачную ночь и расстались на два года, оказавшись на разных концах страны. А когда встретились вновь, я предал тебя, и ты провела еще два года, ненавидя меня за это. Пока однажды ты не позволила нашему браку расцвести. Теперь я не могу удержаться от вопроса, а не простила ли ты меня, перенеся всю вину на Джона. — Ты мой муж… — Я не безупречен. Я отправился на войну и принес домой бастарда. Более того, я принес домой его нареченную, дочь тирана, которого я помог свергнуть. — Дэйенерис — принцесса. Нед моргнул, часть мозаики встала на место. — Ты бы предпочла, чтобы она была обручена с Роббом? Кэйтилин покраснела. — Я просто… Я о том, что зачем награждать бастарда… — выплюнула она, как будто слово было отравленным. Нед не удержался, громко расхохотавшись. — О, Кэйтилин, как мало ты знаешь. Почему ты ни разу не заговорила об этом? Это не награда. Это наказание. Наказание для Дэйенерис и, в глазах Роберта, вознаграждение для меня после того, как я ради тебя отказался от его предложения узаконить Джона. Кэйтилин моргнула, с трудом не давая своему рту открыться. Он…? Но тогда? Прежде чем она сумела оправиться от шока, Нед продолжил. — А еще это был способ уколоть меня за то, что я осудил его за то, что случилось с детьми Рэйегара во время осады. Поверь мне, столица не празднует эту помолвку. Они смеются над бедным мальчиком, которого ждут безумные дети и внуки, и над сверженной принцессой, обреченной носить кровь ублюдка. Этого Роберт и хотел. Он бы никогда не позволил законнорожденному жениться на Дэйенерис. Чего уж говорить о наследнике великого дома. Да он скорее их обоих убьет. И все еще может. Вот почему я провел столько времени, укрепляя их замок. Вполне возможно, что он созовет против них армию в ту же минуту, как Дэйенерис объявит о своей беременности. — Тогда почему ты не отложил свадьбу? — шокированная и пристыженная, спросила Кэйтилин. Нед снова вздохнул. — Потому что при дворе опять начали ходить слухи. Незамужняя, Дэйенерис остается угрозой правлению Роберта, и Тайвин Ланнистер может не постесняться и послать сюда убийцу, даже если бы Роберт не осмелился. Но если они поженятся… Ее кровь замарана. Имени больше нет. Даже лучше, что к прибытию королевского кортежа свадьба уже прошла. — Но почему они не могут просто уехать? Теперь-то они могут остаться на Острове Блаженных. Там больше не руины. После стольких-то лет стройки. Нед был изумлен. Конечно, Кэйтилин была женщиной, и он знал, что женщин не учили политике так, как мужчин, но боги, чему Хостер Талли научил свою дочь? Вопрос еще лучше, чему Кэйтилин учила его дочерей? Как быть идеально пустоголовыми? Как их может ждать удачный брак, если они будут трофеями своих мужей? Может быть, он был предвзят, помня, какой была Лианна, проницательной и любопытной, ей было дело до всего. Но… Его головная боль вернулась. — Кэйтилин, если я отошлю их, сразу же после своего выступления на тему, как она оскорблена, Серсея Ланнистер заявит, что я скрываю их, потому что строю планы по возведению Дэйенерис на трон. Роберт ей не поверит, но это вызовет достаточно бед. Пусть они придут, пусть увидят Дэйенерис идеальной смиренной северной женой, и все вздохнут с облегчением. Кэйтилин фыркнула, затем укорила себя за неподобающее леди поведение. — Это девчонка не понимает, что значит смиренная. Неду захотелось снова засмеяться. В каком мирке жила его жена? — Она прекрасно понимает, что это значит. Просто она не такая. Но, когда на кону ее жизнь, она может притвориться какой угодно. Неприятная мысль промелькнула в его голове. Дэйенерис всегда отказывалась от уроков септы Мордейн («Со всем уважением, лорд Старк, — сказала шестилетняя девочка, — но драконы не отвечают никаким богам». Ее няня засмеялась и гордо улыбнулась, и Нед не нашел причины отказать ей). Но Санса и Арья… Он позволил Кэйтилин заниматься ими. Он позволил Кэйтилин заниматься обучением их детей. Седьмое пекло, еще одна вещь, которую он упустил из виду! Он не мог позволить своим дочерям быть безучастными пешками, племенными кобылами, чье единственное предназначение — рожать мужу детей. Они должны понимать основные законы мира, хотя, конечно, он не собирался делать из них дипломатических экспертов. Арья, которая была похожа на свою тетю не только внешним видом, определенно будет больше расположена к урокам с мэйстером Лювином, чем к урокам септы Мордейн. Но Санса была идеальной леди. Она мечтала о принцах, рыцарях и песнях. Нед вздохнул. Он не мог позволить их головам оставаться сосредоточенными на ерунде. Как они смогут управлять замком? Как смогут обращаться с вассалами и слугами, никого не оскорбляя? Ему нужно поговорить с мэйстером, посмотреть, что можно сделать с уроками девочек. *** Гора бумаг обескуражила Джона. — А это обязательно? — заныл он. — Да, обязательно, лорд Старлинг, — со смехом сказал Сэм. Джон закатил глаза. — Я же говорил, называй меня Джон. — Ладно, ладно. Прости, я знаю, что ты сейчас предпочел бы оказаться на тренировочном дворе, но ты же не можешь просить отца, чтобы он продолжал управлять твоими землями? Джон вздохнул. — Я думал, что плачу за это тебе. — А, так в моем блестящем спасении от судьбы черного плаща был припрятан корыстный мотив. — Я не это имел в виду, — проворчал Джон, садясь за стол. — Я знаю, — усмехнулся Сэм. — И я взял на себя основную работу, но ты должен подписать бумаги, и к тому же, я не могу поступать, как вздумается, без согласия моего лорда. — Хотелось бы мне снова стать ребенком. — Неужели? Джон улыбнулся. — Не лучшая фраза в день после моей свадьбы? Сэм засмеялся. — Не дай Дэни тебя услышать. Разве что ты хочешь, чтобы она воспользовалась собственной кроватью. — Нет, спасибо, эта кровать несет только декоративную функцию. Они засмеялись, и Джон придвинул к себе первую стопку бумаг. *** Кэйтилин вошла в комнату для шитья — септа Мордейн сидела с очень хмурым лицом, то и дело косясь на сбившихся в один угол Сансу, Арью и Дэйенерис. — Что вы там втроем делаете? Санса подпрыгнула, на ее лице появилась паника, а Арья, прежде чем повернуться, вздохнула. Дэйенерис подняла взгляд, совершенно не обеспокоенная. — Я работаю над новой одеждой для себя, леди Старк. Санса и Арья выражали свое мнение. Кэйтилин уставилась на ткань в руках девчонки. — Для себя? Это кожаные штаны. — Да. Штаны для верховой езды. Кэйтилин была в шоке. — Ты леди! — Когда в последний раз смотрелась в зеркало, да, была ею, — сказала Дэни, и Арья едва удержалась от смешка. — Ты не можешь носить штаны! Тем более штаны для верховой езды! Зачем они тебе? — По-моему, это вполне очевидно, леди Старк. Разумеется, для того, чтобы ездить верхом. — Леди не ездят верхом! Что подумают люди? — Мне все равно. — Я не позволю! — закричала Кэйтилин. Остальные леди, которые прежде притворялись, что заняты своей работой, отложили иголки и подняли головы. Дэйенерис расправила плечи, готовая к стычке. — Я вечно буду благодарна лорду Старку за то, что он вырастил меня. — Кэйтилин едва не встала на дыбы от скрытого за ее словами смысла. — Но я больше не воспитанница дома Старк. Я леди Старлинг и буду управлять моим домом как считаю нужным. — Можешь хоть сравнять свой дом с землей, меня это не волнует, — низко сказала Кэйтилин, — в тот же момент, как окажешься на Острове Блаженных. Но сейчас ты в Винтерфелле, и будешь делать как я скажу и когда я скажу! — Она выдернула из рук Дэни незаконченные штаны. — Это будет переделано для одного из мальчиков или разорвано на части! Дэйенерис встала, слегка поморщившись. — Вы не моя хозяйка, леди Старк. Я не обязана исполнять ваши приказы. — Ты в моем доме! — Я гость в вашем доме, но я не понимаю, почему я не могу носить то, что считаю нужным до тех пор, пока я не проявляю неуважение. — Носить штаны — это проявлять неуважение! Неуважение к твоим хозяевам и твоим богам. Дэйенерис фыркнула. — У богов есть дела поважнее, чем беспокоиться о том, что я ношу, а что нет. — Ты не имеешь права осуждать богов, несносная девчонка! — Осуждать? — Дэйенерис была ошеломлена. — Я никого не осуждала! Разве что ваше отсутствие здравомыслия! — Ах ты…! — Кэйтилин была готова шагнуть вперед и ударить Дэйенерис, как все изменилось, потому что дверь распахнулась. — Что здесь происходит? — спросил Нед, оглядывая комнату. — Ваши крики слышно на тренировочном дворе! — Девчонка дерзит! Ой, да что вообще можно ожидать от той, кого выдали за ублюдка! — Хватит! — рявкнул Нед, видя, что Дэйенерис готова дать Кэйтилин пощечину. — Я больше никогда не услышу, что ты называешь этим словом моего сына, в противном случае делай это на свой страх и риск. Не важно, кто сделает это, я сочту это оскорблением против себя и моего дома. А теперь я хочу знать, что происходит. Вы высокородные леди, а не торговки, перекрикивающие друг друга из-за последней рыбки в сачке. — Я шила для себя новую одежду, лорд Старк, — начала Дэйенерис, хотя и ее голос, и руки дрожали от гнева. — Пришла леди Старк, обвинила меня в неподобающем поведении и запретила мне носить эту одежду, потому что я была неуважительна к богам. Нед моргнул. Он, должно быть, ослышался. — Неуважительна к богам? — переспросил он, и Дэни кивнула. — И какое, во имя старых и новых богов, им дело до того, кто и что носит? Речь идет о какой-то неприличной одежде, леди Старлинг? — Она шьет штаны! — заорала Кэйтилин, потрясая кожей перед собой. — Штаны, Нед! Чтобы ездить на лошади верхом! Нед перевел взгляд от лица Кэйтилин к штанам. — Я не понимаю, где проблема. Кэйтилин была на грани удара. — Она леди! Она не может ездить верхом! Только шлюхи… Все в комнате охнули. Подобное слово не каждый день услышишь в компании высокородных леди. Лицо Неда было мрачным. — Учитывая, что моя собственная сестра только и ездила на лошадях верхом и всем Севером считалась очень хорошей наездницей, я бы на твоем месте очень аккуратно подбирал слова, — предупредил он, и Кэйтилин, внезапно пристыженная и тихая, сдулась. — Если леди Старлинг желает носить штаны и ездить верхом, это дело дома Старлинг и обсуждается между лордом и леди Старлинг. Твое слово здесь не учитывается, Кэйтилин. — Оно должно учитываться, когда она отравляет разум моих дочерей. Это грех, Нед! — Не понимаю, каким образом. И не собираюсь понимать, как и осуждать своего лорда и отца и леди и сестру, не говоря уже о поколениях Старков до меня. Таков порядок на Севере, леди Старк. — Мои дочери не будут… — Мои дочери, — сказал Нед низким и внушительным голосом, — дочери Севера и будут делать то, что захотят. И разве что ты предпочтешь, чтобы они задирали свои юбки и открывали всем на обозрение свои бедра, я предлагаю позволить им носить штаны. Для верховой езды, — подчеркнул он, глядя прямо на Арью, но ее счастье не могло притушить ничто. Кэйтилин швырнула кожаные штаны на стол и в праведной ярости покинула комнату. Арья прыгнула к отцу и обняла его. — Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! Нед усмехнулся, обнимая ее в ответ. — Я серьезно, Арья. Штаны только для поездок, и только. Ты все еще леди. — Хорошо, хорошо. Я пойду, попрошу Айлу найти ещё кожи. И она убежала. — Мне жаль, лорд Старк, — сказала Дэйенерис, — я не хотела устраивать сцену. — Нечего прощать, Дэйенерис. Ты была права, и Кэйтилин нужно было это услышать. А теперь иди, закончи со своей одеждой. — Нед? — позвал Бенджен от двери. — Что такое? — Зима. Она больна. И, ощутив, как вновь сжимается его сердце, Нед последовал за братом к конюшням. *** — Что с ней не так? — спросил Нед, когда они вошли внутрь. Зима лежала на земле, покрытой соломой, и Джон гладил ее шею. Сердце лорда болезненно сжалось. — Старость, милорд, — сказал Джосет, тренер лошадей. — Что сказал Халлен? — спросил Нед, оглядываясь и не видя в конюшнях мастера лошадей. Джосет пожал плечами. — Он пошел к мэйстеру Лювину спросить про лекарства, но сказал, что она долго не проживет. Она здесь самая старая. Нрав от старости еще больше подурнел, милорд. Теперь только лорд Старлинг может ее успокоить. Рот Неда скривился в горькой полуулыбке. Конечно, только Джон может справиться с самой упрямой кобылой, которую только видел Винтерфелл. До него на это был способен только один человек. — Она успокаивается и со своими жеребятами, — сказал Бенджен. — Но только Джон может успокоить ее до конца, даже когда Халлен и Джосет рядом. Нед вздохнул, отпуская конюшего. — Я привез ее из Дорна, — сказал он тихо брату. — Хотел, чтобы хотя бы последняя ее частичка жила. Бенджен улыбнулся. — Как же Лианна любила эту кобылу. Настолько они подходили друг другу, словно части целого… — Нед бросил на него неодобрительный взгляд, и Бенджен затих. — Знаешь, в чем ирония? Нед нахмурился: — Какая ирония? Бенджен усмехнулся. — Ты говорил, что, покидая Королевскую Гавань, тебе не хватало лошадей, и ты пошел в конюшни и забрал его любимого коня, и тем самым спас его от «чистки» Роберта. — Я знаю. Это было жестоко по отношению к лошади, которая не выбирала своего хозяина. Бенджен снова засмеялся. — Каждый жеребчик и кобылка, которых произвела на свет Зима, были рождены от него. И, когда он умер, она отказалась спариваться и больше не родила ни одного жеребенка. Она отвечает лишь Джону, только он способен утешить ее, и ее жеребята — упрямые, дикие и дерзкие, и только Джон может их укротить. — В забавном мире мы живем, брат, — со смешком сказал Нед. — Да. И магия его еще не покинула. — Мы больше не будем обсуждать это, Бенджен, — сказал Нед со вздохом, ожидая старый спор, в котором они оба знали, чего хотел другой. — Старший брат, — возразил Бенджен, — он достаточно взрослый… — Нет, не взрослый, — сухо отрезал Нед, и его плохое настроение взяло верх. — Они могут быть женаты, но они еще дети. И я не… — он глубоко вдохнул. — Я не стану говорить об этом, когда Роберт на пути на Север. Нед повернулся, чтобы уйти, но слова Бенджена все равно его достигли. — Ты боишься Роберта или боишься, что он тебя не простит? Что больше не назовет отцом? Нед вылетел из конюшен, не ответив. *** — Как Зима? — спросила Дэйенерис, когда Джон вошел в комнату. Он вздохнул. — Плохо. Халлен сказал, что она больше не сможет бегать, не с такой ногой. Ей будет больно стоять, так что она скорее всего будет ложиться так часто, как может. А лошади не предназначены для лежания на земле, так что она… — Она уже старая, Джон. Она прожила долгую и счастливую жизнь. — Я знаю. Я просто… Я не знаю, почему так ее люблю. — Не думаю, что мы получим ответ на этот вопрос. Она мать твоего коня, маленького жеребенка, с которым ты вырос. Джон усмехнулся. — Дядя Бенджен раньше звал меня кентавром. Когда я был младше, помнишь? Дэни улыбнулась. — Помню. Ты оказался на спине этого жеребенка в тот же миг, как вы оба начали ходить. Вы выросли вместе. Вы связаны. Как ты и Призрак, — она засмеялась. — Знаешь, когда мы были детьми, и леди Старк говорила мне, что ты плохой и безнравственный, я вспоминала, как ты с няней играл с Зимним Штормом и думала, «Как он может быть плохим, если он такой добрый?». Джон улыбнулся. — Я люблю этого коня. Кстати об этом. Ты сшила себе штаны? Дэйенерис закатила глаза. — Да. Хотя пришла она, и мы начали спорить. Твой отец вмешался. Джон нахмурился, и она рассказала ему, что случилось утром. Он хмыкнул. — Что ж, по крайней мере, как только Арья начнет разъезжать по округе, ей будет стыдно перед ее любимыми богами. — Ты бы видел ее лицо, когда твой отец разрешил носить штаны, сказав, что иначе Арья начала бы показывать всем свои бедра, — Дэни засмеялась. — Я думала, что у нее из ушей пар пойдет. Джон тоже засмеялся, обвивая руками свою жену. — Скажешь, когда твоя одежда для поездок верхом будет готова. У меня есть для тебя сюрприз. Она улыбнулась, но ни поддразнивания, ни умасливания не заставили его раскрыть секрет. Разговор иссяк сам собой, когда Джон перекатился, подминая ее под себя, и накрыл губами ее губы. *** Бенджен ждал брата в его кабинете. Нед вздохнул, входя внутрь, видя целеустремленность на лице брата и зная, что будет дальше. — Я не в настроении для этого разговора, младший брат. — Но мы все равно поговорим, — сказал Бенджен, не заботясь о плохом настроении брата. — Ты так и не ответил, чего ты боишься? Нед виновато уставился на пламя в очаге, прежде чем повернуться к Бенджену. — Роберта. Нет ничего важнее безопасности Джона. Если… Если его ненависть — это та цена, которую я должен заплатить за его жизнь, значит, я ее уплачу, и не важно, как горько мне будет. — Я бы никогда не стал оспаривать твое место как его отца, но… — Ты все время это делаешь. — Нед, пожалуйста… — Все, что стоит до слова «но» — дерьмо, Бенджен. — Джон заслуживает знать, Нед, — возразил Бенджен. — Это его жизнь. — Вот именно. Это его жизнь. Я не позволю ей стать его смертью! — Он заслуживает знать, откуда он! Он заслуживает знать, кем была его мать! — Он заслуживает жить! — проорал в ответ Нед. — Я пообещал ей, что защищу его, — он опустил голос, помня, что у стен бывают уши. — Сомневаюсь, что она бы хотела… — Она больше не может сказать, чего бы хотела, потому что ее нет. Бенджен серьезно посмотрел на брата. — Ты когда-нибудь простишь ее за побег? — спросил он, и Нед сжал зубы, отводя взгляд. — Ты когда-нибудь простишь себя? — Если бы я был там… — Это ничего бы не изменило, старший брат. Ты же знаешь это. Глубоко внутри ты знаешь, — Бенджен умолк и вздохнул, закончив свое предложение шепотом. — Лианна была импульсивной, но это Брандон хотел отложить свою свадьбу, сглупил, и, не придав значения письму Лии, поехал в Королевскую Гавань, и это все уничтожило. И, по-моему, тебе пора бы принять это. — Она любила тебя больше всех, — так тихо, как мог, сказал Нед. Бенджен вздохнул, взявшись за ручку двери. — Может быть. А может быть, ей просто больше нравилось играть со мной, чем мрачно бродить с тобой. И если уж быть честными, если бы я стоял рядом с тобой, когда она делала свой выбор, Джон все равно звал бы отцом тебя. Бенджен ушел, хлопнув дверью. Нед не отрывал взгляда от очага. Он слишком стар для этого. И хотя ему было больно это признавать, Бенджен был прав. Нед был слишком взрослым, чтобы бояться призраков. *** За Узким морем, сир Джорах Мормонт нашел корабль, идущий на запад. Дотракийка, которая принесла ему информацию, что позволит ему вернуться домой, шла по гавани, обменивая новую одежду и еду для их путешествия. Насколько ценной, подумал он, сочтет Роберт Баратеон его информацию? Что ж, он скоро узнает, нужно только добраться до Королевской Гавани и найти птичку, чтобы передать песнь.