Зимние розы. Лето

От раздражения Серсея заорала и швырнула вазу, разбив ее о каменную стену гостевой спальни. — Чуть спокойнее, сестра, если можно, — сказал Тирион, наливая себе вина в кубок, совершенно не тронутый ее гневом. — А ты наслаждаешься этим, да? — с трудом дыша, спросила Серсея. — Напротив, я чрезвычайно огорчен. Хотя должен сказать, что предупреждал тебя, что этот план был глуп и имел больше шансов на провал, чем успех. Как и следовало ожидать, он провалился и привел к грандиозным последствиям. Роберт в полной уверенности, что его добрый друг превратил дракона в домашнего питомца, и что его сын держит ее на короткой привязи. И единственное, что могло бы дать нам преимущество, ребенок, продолжавший династию Таргариен, был отобран в такой жестокой манере, что Роберт больше никогда в жизни и слова не скажет против ребенка Старлингов. — Все должно было быть не так! Джоффри должен был быть аккуратен… — Дорогая сестра, если ты ждала аккуратности, ты выбрала не того мальчика. — Минуту, — вмешался Джейме, прежде чем атмосфера похолодела еще больше. — Мне кто-нибудь может объяснить, что черт побери, произошло? — У нашей дорогой сестры возникла гениальная идея подтолкнуть Джоффри к тому, чтобы взять девчонку в свою постель. Ну, она выразилась не так мягко, но давайте сделаем вид, что мы еще в приличном обществе. — Серсея! — воскликнул Джейме. — Она должна была забеременеть от него или хотя бы подойти к этому достаточно близко, чтобы вызвать подозрения, — объяснила королева. — Тогда мы могли бы сказать Роберту, и он бы ни за что не принял внука-бастарда с драконьей кровью, он обвинил бы ее в попытке приблизиться к трону и убил девчонку прежде, чем она родила, и мы бы избавились от угрозы. — Ты же не думала, что это сработает! — в шоке воскликнул Джейме. — Все вело к тому, чтобы план сработал! — возразила Серсея. — Все вело к тому, чтобы он провалился! — рявкнул Джейме. — Тирион прав, он просто обязан был провалиться, и он провалился! — Серсея, — вмешался Тирион, — по твоему собственному признанию девчонка только притворяется перед Робертом. Она умна, она бы поняла, что Роберт никогда не примет внука с кровью Таргариенов, к тому же, рожденного вне брака. Ну, не в том случае, когда измена была совершена не Джоффри. Она бы выдала ребенка за ребенка мужа. Ты же знаешь, как это работает, так, сестра? — Теперь… — Джейме пришлось физически втиснуться между родственниками. — Теперь Дэйенерис Таргариен практически неприкасаема. Опять. И ты должна была понять, что Роберт не простит изнасилование. После всех этих лет, неужели ты не знаешь, что он воспринимает это так же серьезно, как государственную измену? — Лианна Старк, — прошипела Серсея. — Ебанная Лианна Старк. Она портит мои планы даже из могилы. — И то, что ты запустила свой план здесь — еще большая ошибка, — сказал Тирион. — После того, как твой глупый муж провел все утро, пялясь на статую Лианны Старк и вспоминая их любовь. Джоффри лишил нас не только возможности уничтожить таргариенскую угрозу, но и союза с Севером. Серсея фыркнула. — Нам не нужен союз с Севером. — Нет, нужен, — сказал Тирион, закатив глаза. — Особенно теперь, когда Дэйенерис Таргариен вновь ускользнула из наших рук. Наш единственный путь связать дом Старк и в последствии весь Север с нами, а не с драконом и ее мужем-бастардом, это помолвить Сансу Старк с Джоффри, тем более, что этого хотел Роберт. — Сомневаюсь, что мой муж передумал. Тирион засмеялся, почти подавившись вином. — Ты же не ждешь, что после отвратительной сцены, которую мы только что видели, Нед Старк на это согласится. Ты же видела, как Джофф обошелся с девчонкой, швырнул ее на пол и пнул на глазах у всех, и она потеряла ребенка на руках у своего мужа. И все потому, что обычно грязную работу за него делает кто-то другой. Кто может быть уверен, что за дверями спальни он не сотворит подобное с собственной женой? Нед Старк никогда не подвергнет свою дочь такому. Не важно, что она станет королевой. — Я все исправлю, — сказала наконец Серсея. — Я поговорю с Робертом. Или отец… — Даже отец не настолько смел, чтобы после произошедшего послать сюда человека, — сказал Тирион, предугадав идею сестры. — Мы должны принять тот факт, что Дэйенерис Таргариен, в очередной раз, недостижима. — Всегда возможен несчастный случай, она могла бы просто… — Хватит! — воскликнул Джейме, обрубая бесполезный спор. — На сегодня хватит. Тирион прав, девчонка недостижима. И этот отвратительный спектакль будет аукаться нам еще многие годы. Как будто между домами Старк и Ланнистер недостаточно дрязг. А теперь, младший брат, ты бы не оставил нас на минуту? — Тебе не нужно просить дважды, — сказал Тирион, поставив кубок и вставая на ноги. — Просто помните, что нам не нужен второй скандал за день. Он быстро ушел, и Серсея зло уставилась ему в спину. И как только дверь закрылась, Джейме запер ее и повернулся к сестре. — Как ты могла, Серсея? — спросил он тихо. — Дэйенерис Таргариен — угроза нашей семье. — Но изнасилование? Сбрось ее с лестницы, с лошади, все равно, но не изнасилование, Серсея. Это просто… — Тебе не хватает смелости… — Нет, — твердо заявил Джейме, даже спустя пятнадцать несчастных лет в его ушах все еще звучали слабые крики доброй королевы, которую он должен был защитить. — Мне много на что хватает смелости, но не на изнасилование. — Девчонка… — Всего лишь ребенок. И даже если нет, как можешь ты, женщина, даже думать о таком? — Сколько раз меня насиловали? Сколько раз Роберт брал меня против воли? В конце концов, к этому привыкаешь. Джейме сжал зубы. — Просто потому, что ты перенесла ужасные страдания, ты навлекаешь их на других? Знаешь, я даже не могу говорить об этом. Мне нужно найти твоего идиота мужа и молиться, чтобы мне не пришлось охранять его дверь. Сказав это, Джейме ушел. Серсея разбила еще три вазы, затем сползла на пол, трясясь от ярости. *** Нед бродил по своему опустевшему кабинету от стены к стене. Этот день был слишком долог. Чему Роберт научил своего сына? Похоже, ничему. Он закрыл глаза, момент, когда белобрысый мальчишка отшвырнул Джона и напал на Дэйенерис, все никак не желал стираться из его воображения… Он был слишком шокирован, чтобы отреагировать, но сейчас он понимал, что было удивительно, что его сын — его сыновья, Робб стоял рядом с братом — не отреагировали сильнее. Хотя ударить принца один раз и больше волноваться о жене было в характере Джона. Это, и Нед и Бенджен провели с ними обоими беседу об абсолютной необходимости быть осторожными с Ланнистерами. Он должен был вмешаться раньше. Он должен был сказать… Сказать, что действия Джоффри повторяли то, что однажды привело Роберта к войне… Нет, лучше держать имя Лианны настолько далеко от Джона, насколько это было возможно. Гербовой зимней розы было достаточно. Но с другой стороны, если бы Нед вмешался раньше, Джоффри бы не… Мэйстер Лювин наконец вернулся в кабинет. — Ребенок? И Дэйенерис? — спросил Нед. — Я не могу быть уверен, но похоже, что все будет в порядке. Хотя с этого момента она должна находиться в изоляции, мой лорд. — Конечно, я прикажу выставить стражу… — Лорд Старлинг уже выставил у их дверей неотлучную стражу. И Айла, и служанка по очереди составляют компанию леди Старлинг. Нед кивнул, вновь садясь за стол. — О чем думал мальчишка? — Возможно, принц считал, что недостижим для королевского суда. А может быть, его подтолкнули к действиям против леди Старлинг. Нед вздохнул. — Я не скучал по южным политическим играм. Они даже не знают, как сказать что-то напрямую, сплошные политические махинации. — Полагаю, король сделал свое предложение. — Да. — Вы думали над ответом? — Теперь я еще меньше готов его принимать, — сказал Нед с тяжелым вздохом. — И я не позволю свершиться помолвке Сансы и принца. Мальчишка может и будущий король и сын друга, но я не допущу его к моей дочери и на арбалетный выстрел. — Очень мудро, мой лорд. Если вы позволите, мне нужно заняться делами. Нед отпустил мэйстера и несколько минут молчал, пока не пришла Кэйтилин. — Люди начали интересоваться, где ты, — сказала она. — Мне нужна была минута после этой сцены. — Мэйстер Лювин что-то сказал? — Да. Похоже, ребенок выживет. Кэйтилин удержалась от недовольной гримасы. — Пока мы одни, король сделал свое предложение? — спросила она, и Нед кивнул. — И он попросил руки Сансы. — О! — Кэйтилин была в восторге. — Я отказал, — заявил Нед, и ее лицо упало. — Но Нед, она же будет королевой! — После того, чему мы только что были свидетелями, как ты можешь желать подобного для нашей дочери? — О, но он будет обращаться со своей леди и супругой по-другому. Он принц. Нед в шоке уставился на нее. — Серьезно, Кэйтилин, кое-что из того, что ты говоришь, приводит меня в ступор. Природа человека не определяется титулом, прилагающимся к его имени. — «Что я должен был понять, когда Лианна сказала об этом. Если бы я только принял ее сторону в конфликте с помолвкой… — подумал он, затем остановил себя. — Все кончено,  — добавил он. — Нечего ворошить прошлое». — Как ты можешь не желать нашей дочери стать королевой? — ошеломленная, спросила Кэйтилин. — Потому что я хочу, чтобы она была в безопасности и счастлива, — горько ответил Нед. Я усвоил свой урок. Я знаю, что случается, когда девушек толкают к браку с неподходящим мужем.  — Нам нужно вернуться на пир, — сказал он, вставая, встревоженный разговором. Он слишком хорошо помнил, что случилось, когда Старк в последний раз отправилась на юг. Он слишком хорошо помнил, что стало с последней Старк, которая хотела выйти замуж за принца. «Обещай мне, Нед», — молила она, пока Джон ерзал в его руках, а она лежала на пропитанной кровью кровати, покрытая лепестками зимних роз. Он не позволит этому стать судьбой его старшей дочери. *** Айла положила в протянутую руку статуи зимнюю розу, забрав перо, которое, она знала, не вызвало бы у ее леди положительной реакции. Она была так отвлечена, что не услышала шагов. — Что ты здесь делаешь? — в замешательстве спросил Нед. — Милорд! — Айла подпрыгнула от неожиданности. — Я просто… Я… Но Нед моргнул, его накрыла волна понимания. — Я знал, что ты выглядела знакомой не потому, что годами работала здесь прачкой. Ты кормилица, не так ли? Кормилица, которую я привез из Дорна? Айла заколебалась, зная, что не сможет солгать. — Пожалуйста, милорд, я не желаю маленькому лорду зла. Я… Я пообещала ей. Я вернулась, только чтобы позаботиться о мальчике. — Вернулась? — заторможенно спросил Нед. — Что ты… Тебя выгнали, — понял он. — Вы не знали, — Айла тоже кое-что осознала. — Она вам так и не сказала. Нед покраснел. — За домашних слуг отвечала леди Старк. — Она оставила в моей комнате кольцо и посередине ночи заставила уйти, пригрозив смертью, если не уберусь. — Чем ты занималась? — нахмурившись, спросил Нед. — Доставала для него еду, заботилась о нем. Не давала ей заморить его голодом. Ему было всего три, когда она прогнала меня, я просто не могла позволить ей мучить мальчика. Так что я отправилась на север и стала помогать повитухе на Медвежьем Острове. Пять лет спустя я решила, что Залив Льда стер с моей кожи достаточно дорнийского солнца, чтобы я могла вернуться. Получила работу прачки и издалека заботилась о нем, насколько могла. — Все ради нее? — спросил Нед, кивнув на статую сестры. — Она позаботилась о моей девочке, когда всем остальным было все равно, и доверила мне заботу и кормление своего сына, когда не могла сама. Да, милорд, это было, есть для нее. И для него. — Боги были правы, когда подсказали мне назвать тебя их экономкой. — Честно, милорд, я в любом случае нашла бы путь на Остров Блаженных, — заявила она, и Нед улыбнулся. — Она бы не держала на вас зла, милорд. Для этого она была слишком любящей. — Но она все равно бы накричала на меня, — с печальной улыбкой сказал Нед. — Ну, такой она была, любящей и яростной, — согласилась Айла и повернулась, чтобы уйти. — Если я могу быть откровенной, милорд. Она много говорила о вас, и мне кажется, что, потеряв ее, вы потеряли свое сердце. Оно начало к вам возвращаться. Не останавливайтесь. Айла быстро ушла, не дав Неду шанса ответить. Он остался стоять, глядя на статую и пытаясь привести свои потревоженные мысли в порядок. *** Окаменев, Джон сидел в кресле, пока Дэйенерис спала, хотя было позднее утро. Он все еще был в штанах и рубашке, в которых собирался на пир, на который они так и не попали, и не сомкнул глаза и на мгновение: кошмары об окровавленных младенцах заполонили его зрение, едва он попытался заснуть. Пришла Кэйтилин, усмехнувшись и разглядывая его напряженную фигуру, и скривилась, взглянув на Дэйенерис. — Конечно, она не потеряла бы ребенка. Ублюдки упрямо стремятся к рождению, чтобы принести позор своим родителям. Твой будет таким же. Джон ощутил как от гнева вскипает кровь. Но вместо того чтобы закричать и устроить сцену, что, как ему показалось позднее, Кэйтилин и хотела, он сказал ей уйти. Она ядовито улыбнулась. — У меня нет никакого желания оставаться здесь и наблюдать, как низкородный ублюдок разрушает жизнь принцессы, — мрачно сказала Кэйтилин. Почему мальчишка и его маленькая жена все разрушают? Сначала бастард женился на принцессе (и она все еще была не убеждена, что Нед сказал правду о наказании), а теперь девчонка очаровала принца и уничтожила все шансы Сансы стать королевой. Его терпение лопнуло, Джон схватил свою мачеху за руку и вытащил ее из комнаты, сжимая не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы она заскрипела зубами от гнева. К ее несчастью, она выбрала крайне неудачное время, и ее слова прозвучали как раз в тот момент, как Нед пришел навестить Дэйенерис. — Я проклинаю тот день, когда твоя шлюха-мать раздвинула свои ноги перед моим мужем. Я молила богов, чтобы ты сдох во младенчестве, но никто из них не услышал. Я молилась, чтобы Дэйенерис не пришлось вынести позора быть твоей женой, но они не услышали. Я молилась, чтобы она не смогла носить твоих детей, и даже когда я молилась, чтобы твое отродье не выжило… — Кэйтилин! — воскликнул в ужасе Нед. Она побелела, пойманная на месте своего преступления. Как раз в тот момент, когда они начали восстанавливать свой брак. Джон дрожал от ярости, его кровь кипела от гнева. — Не могу поверить собственным ушам, — полностью шокированный, пробормотал Нед. — Она не сказала ничего, что не говорила прежде, отец, — Джон специально назвал его так, зная, что это только больше ее разозлит. — Я больше не маленький наивный мальчик, над которым вы можете издеваться, леди Старк. Ваши слова не могут причинить мне боль, и не могли уже несколько лет. Говорите, вы молились своим богам? Видно, настолько вы им дороги, раз они так никогда и не ответили на ваши молитвы. Но я никогда не стал бы молиться о вашей смерти. Вы мать моих братьев и сестер, хоть они и заслуживают лучшего. И если по воле богов вам суждено дать мне еще братьев и сестер, я бы молился за их здоровье, хотя я бы не сказал, что такая мать их достойна. А теперь убирайтесь из моих комнат и не возвращайтесь. Вы больше никогда не подойдете к моей жене. Она не обязана слушать ваши ядовитые речи. — Ты смеешь выгонять меня из комнаты в моем собственном замке! — Замке моего отца, а после этого — замке брата, но никогда вашем. И не волнуйтесь, как только леди Старлинг будет достаточно здорова для путешествия, мы уедем. Всю свою жизнь я терпел, когда вы называли меня бастардом и словами похуже. Я не подпущу вас к моему ребенку и на арбалетный выстрел. — Он шагнул к двери, чтобы вернуться в комнату, как обернулся к бессердечной женщине. — Я знаю, что являю собой нарушенные клятвы отца, и из-за этого не надеялся, что вы сможете меня полюбить. Но вы возненавидели меня. Я не понимал, пока не вырос, пока не появился Бран. Вы любите Робба, никто не поспорит с этим, но вы никогда не пытались скрыть, что Бран ваш любимчик. Но он второй сын, он ничего не унаследует. Он всегда будет вторым сыном. И вы не можете надеяться, что он станет наследником, не надеясь на смерть вашего старшего сына. В то время как я, бастард, чья мать неизвестна, я получил титул, замок, земли и жену-принцессу. Если это результат ваших молитв, то, по-моему, это многое говорит о том, что ваши любимые боги думают о ваших действиях. Джон захлопнул дверь перед лицом Кэйтилин, и вздохнул. Конечно, он чувствовал облегчение от того, что наконец выговорился, да еще и перед отцом, но в то же время слова Кэйтилин все равно оставили на его сердце свой глубокий след. *** — Иди в мой кабинет. — Нед… — Кэйтилин…. — сказал он низко, — иди в мой кабинет и жди меня там. Мне нужно успокоиться, а иначе, клянусь богами, я не удержусь и ударю тебя. Она дрогнула и быстро ушла. Нед прислонился к стене, тяжело дыша. Одно дело, когда его жена не позволяет его сыну-бастарду иметь хорошую одежду, даже наказывает лишением еды, когда ей кажется, что он совершил проступок. Но это, это… Пожелать смерти ребенку, пожелать, чтобы малыш… Он начал плакать, дрожа всем телом от всхлипов. Он даже не слышал, как вновь открылась дверь, пока Джон не положил на его плечо свою ладонь. — Мне жаль, отец, я не должен был… Но Нед повернулся и крепко его обнял. — Это мне жаль, сын! Я никогда… Я никогда не смогу перестать просить прощения! Я подвел тебя! Я подвел тебя и подвел ее! — Джон замер. Он говорил о…? — Я пообещал ей, что позабочусь о тебе, что защищу тебя, и я подвел тебя. Все, чего она хотела, все, о чем она меня умоляла, было твоя безопасность, и я подвел тебя! Ты жив, но ты…! Мне так жаль! Сердце Джона быстро застучало. Он говорил о его матери. Прежде он всегда отказывался. Но сейчас его отец был слишком расстроен, чтобы отвечать на вопросы. К тому же, он только что признался, что его мать хотела, чтобы он был в безопасности, защищен. Кем бы она не была, ей было не все равно, она любила своего маленького сына. Джон мог бы прожить всю свою жизнь на одном только этом знании. — Отец, я серьезно, ты не должен извиняться. Ее молитвы никогда не приносили ей ничего хорошего. Она просто холодная, злая женщина. — Да, — сказал Нед, оправившись, оживленный чем-то. — Вы никуда не едете. — Отец… — Вы никуда не едете. Тем более, что Дэйенерис нужен отдых, а твой дом не подходит для беременной женщины и малыша. Винтерфелл — твой дом, твое право по крови и рождению. Я разберусь с Кэйтилин. Нед вытер слезы по дороге к кабинету. «Она бы простила тебя, — сказал Бенджен. —  Дала бы тебе подзатыльник и наорала бы, но она бы тебя простила». «Мне кажется, что, потеряв ее, вы потеряли свое сердце, — только что сказала ему Айла в крипте. —  Оно начало к вам возвращаться. Не останавливайтесь». Кэйтилин металась по кабинету. Он сел за стол и таким ровным голосом, каким мог, сказал: — Ты тихо соберешь свои вещи и утром отправишься в Ривверан. Ты не вернешься в Винтерфелл, пока я не скажу обратного. Если скажу. — Но Нед… — Это мое решение, и решение окончательное. Я мог закрыть глаза на твою мелочность, на то, что ты отказала Джону в одежде и еде, даже дровах, но это слишком. Ты признала, что молилась о его смерти в младенчестве. Мальчика, которого я перед тобой назвал своим сыном и которого люблю. И ты молилась о его смерти, и молилась против его брака, а когда он свершился, молилась о том, чтобы его жена была бесплодна. И даже когда это не свершилось, ты молилась, чтобы она потеряла ребенка. Малыша, Кэйтилин, невинного малыша. Я забрал Дэйенерис и позволил этот брак, потому что она была ребенком, невиновным в преступлениях ее семьи. А теперь ты говоришь, что прокляла моего внука. Этого… Этого я простить не могу. Ты отправишься в Ривверан, и если твой отец осмелится собрать против меня армию, лучше бы тебе рассказать ему, почему я отправил тебя обратно. — Я люблю тебя, Нед. Все что я сделала, я сделала, потому что люблю тебя и наших детей. — Нет, Кэйтилин, ты сделала все, что сделала, потому что ты была слишком жестока к ребенку, не ответственному за ошибки его родителей. Жестока. Потому что она была жестокой. Жестокость, замаскированная как защита их детей. Как любовь к их детям. «Да, милорд, это было, есть для нее. И для него». Любовь была неэгоистична. Любовь — отдать свою жизнь другому. То, что сделала Кэйтилин, было не любовью. — И ты рушишь наш брак из-за него? — дрожа, спросила она. — Ты разрушила наш брак в тот день, когда пожелала зла моему сыну. — Нед, я люблю тебя! — Я думал, что люблю тебя. Я думал, пусть наш брак и был по расчету, я научился любить тебя. Я ошибался. Я любил иллюзию. Женщину, которая не существовала. Женщина, которую я любил, была бы неспособна пожелать зла ребенку. Или молиться о смерти ребенка. На глаза Кэйтилин навернулись слезы. — Нед, пожалуйста. Я… Я больше никогда не заговорю с мальчишкой или его женой, обещаю. — Утром ты отправишься в Ривверан, Кэйтилин, и можешь сказать людям, что делаешь это, потому что тебя призвал отец или еще по какой причине. Воспротивься мне, и я лично притащу тебя к карете, и весь Север узнает, что я от тебя отказываюсь. Она дрожала. — Это… Это из-за нее, да? Его матери. Ты любишь ее больше, чем любишь меня. — Я уже сказал, я любил лишь иллюзию тебя, — сказал Нед так ровно, как мог. — Но ты любишь ее больше? Нед сорвался. — Да! Да, я люблю ее больше, чем когда-либо любил тебя. И до своего последнего вздоха я буду любить мать Джона больше, чем я любил — чем я мог полюбить тебя. Никто и никогда не займет ее место в моем сердце. — Она вообще жива? — Уходи, Кэйтилин. Не испытывай мое терпение, если не хочешь, чтобы я отправил тебя в Ривверан прямо сейчас. Она всхлипнула и, зарыдав, выбежала из комнаты. Нед вздохнул, обессиленный. Он не лгал, но он знал, что Кэйтилин совсем не так поняла его слова. Он никогда не смог бы полюбить ни одну женщину так, как любил сестру, и хотя фиолетовые глаза по-прежнему преследовали его во снах, никто не смог бы занять место Лианны в его сердце. Место любимой сестры.