Зимние розы. Лето

После отъезда септы Мордейн, которая уехала вместе с леди Старк, девочек некому было учить женским искусствам. Айла начала делить эту обязанность с женой Джори Касселя, и сейчас должен был быть урок шитья. К ее удивлению Санса, которая обычно приходила первой и уходила последней, так и не появилась. Когда урок был закончен, и всех девочек отпустили, экономка отправилась в комнаты маленькой леди. Санса была очень расстроена, потому что не понимала, что происходит. — Идем, дитя, вытрем эти слезы. — Почему Робб был так груб с принцем? — Твой брат просто беспокоился о тебе. — Но он сказал…. — Девочка села за свой туалетный столик и повернулась к экономке. — Что он имел в виду, когда сказал, что Джоффри был внимателен к Дэни? — О, милое дитя, — вздохнула Айла. — В ночь пира кое-что случилось, но я не думаю, что мне стоит об этом говорить. — Санса начала плакать, так что она опустилась на колени рядом с девочкой. — О, тише, тш-ш, дитя. Почему ты так расстроена? — Все разваливается на части! Мне сказали, что король хочет выдать меня за принца, но затем отец не позволяет. Затем моя леди и мать и септа уезжают. Почему? Почему мой лорд и отец отослал их? — О, мое милое дитя. Ты доверяешь своему лорду и отцу? — спросила Айла, и Санса кивнула. — Тогда ты знаешь, что он делает то, что считает правильным. — Мама… Мама сказала, что ее отсылают из-за Джона. И… Септа Мордейн всегда говорила, что бастарды злые и жадные. Но они ошибаются, Джон добрый! И хороший! Я… Я знаю, что он не очень любит мою мать, но он бы не стал просить отца отослать ее. Поэтому… Поэтому отец отослал их? Что бы не случилось с Дэни, моя леди и мать плохо обращалась с Джоном из-за его рождения? Айла улыбнулась. — Ты, дитя, намного умнее, чем думают все остальные. — Так я права? — В какой-то мере. Твоя леди и мать действительно плохо обращалась с ним, но она уехала не поэтому. И она никак не причастна к болезни леди Старлинг. Тебе стоит поговорить об этом со своим лордом и отцом. — Потому что ты не думаешь, что можешь мне рассказать? — Да. — А септа Мордейн? Потому что она говорила, что Джон злой? — Давай посмотрим на это с другой стороны: она говорила тебе то, что говорили ей. Поколения и поколения ее предшественников твердили, что это правда. — Но почему Вера считает бастардов злыми и жадными? — Осмелюсь предположить, что это попытка пристыдить лордов, чтобы они не заводили внебрачных детей. Но позволь сказать: на Юге бастардов намного больше, чем на Севере. — Но септа Мордейн знает Джона. Почему она не сомневается? — Потому что намного проще не сомневаться. Ее научили, что бастарды злые, так что в ее голове все так и есть. Единственной правде нет исключений. — Поэтому отец отослал ее? — Если бы ты была твоим лордом и отцом, и у тебя был такой сын, как лорд Старлинг, ты бы позволила называть его злым и плохим и учить этому других своих детей? — Нет. — Ну вот. Санса кивнула, прикусывая нижнюю губу. Прошло несколько секунд, и у нее снова возникли вопросы. — Но что случилось между принцем Джоффри и Дэни? — Я же сказала… — Ты не можешь сказать, — закончила за нее Санса, раздраженно, собирая юбки и поднимаясь. — Хорошо. Она вышла из комнаты, оставив Айлу шокированной на секунду, прежде чем она пришла в себя и последовала за ней. Девочка отправилась прямо к комнатам Джона и Дэни и нашла их разговаривающими. Дэни лежала на кровати, все еще в ночной рубашке, но Джон был полностью одет, хоть и без обуви, и сидел, скрестив ноги, рядом с женой на мехах. — Уходи, Джон, я хочу поговорить с Дэни, — сказала Санса повелительно. Джон усмехнулся. — Меня выкидывают из собственных комнат? Санса недовольно на него уставилась: — Вот позову Арью, и тебя правда выкинут. — Ладно, ладно, — засмеялся он, вставая с кровати и натягивая сапоги. — Идем, Призрак, найдем себе еды на кухнях. Девочки хотят поболтать. Щенок поднял голову, услышав свое имя, и с радостью последовал за Джоном. Санса подождала, пока дверь не закрылась, и села на кровать в ногах у Дэни. — Что такое? — спросила Дэни. — Ты выглядишь неспокойно. Вошла Айла, тихонько прикрыв за собой дверь и тоже подходя к кровати. — Ты сказала, что едва не потеряла ребеночка, — нерешительно начала Санса. — Но не потеряла, Санса. Я в порядке, как и мой ребенок. Санса улыбнулась. — Хорошо. Но… Но почему? Что случилось? — Лорд Робб застал ее за разговором с принцем, миледи, — объяснила Айла. — Когда леди Санса сказала, что принц всего лишь был внимателен, лорд Робб сказал, что хотел бы, чтобы он был не столь внимателен к ней, как к вам. — Понимаю, — сказала Дэни. — Что ж, принц принес публичные извинения, так что вряд ли ты долго пробудешь в неведении. Санса, он… В ночь пира он пытался… Взять меня силой. — Помните, как мы говорили о брачной ночи, миледи? — спросила Айла, когда увидела, что Санса все еще ничего не поняла. — Принц пытался заставить леди Старлинг сделать это. — Но твой муж — Джон, — сказала Санса, еще сильнее нахмурившись от непонимания. — Поэтому я сказала принцу нет, — сказала Дэни. — Он все равно попытался. Он… Он пнул меня, в живот. Поэтому я едва не потеряла ребенка. Санса нахмурилась еще сильнее. — Но… Но зачем ему это делать? — спросила она. — Потому что мужчины делают то, что пожелают, — сказала Айла. — Но он принц! Зачем… Он добрый, и благородный, и сильный. — О, дитя, — снисходительно улыбнулась Айла, приглаживая волосы Сансы. — Мужчины есть мужчины, не важно, какими титулами они себя зовут. Санса смотрела на нее так, словно мир вокруг нее рушился. Она наконец взглянула на Дэни. — Песни… В них не так много правды, да? — Нет, Санса, — ответила Дэни, понимая, что с ней происходило. — В песнях не всегда правда. Мой отец был королем, помнишь? Он не был добрым, благородным или сильным. Он был слабым, трусливым и жестоким. Короли и принцы, они в первую очередь люди, а люди — не песни. Санса кивнула, ее губы дрожали, она была готова разразиться всхлипами. Она резко встала и выбежала. Дэни знала, что она сейчас запрется в комнате и разрыдается. — Это пойдет ей на пользу, миледи, — сказала Айла. — Нам всем однажды приходит время вырасти. Дэйенерис вздохнула, падая на кровать. Санса была всего лишь ребенком. Может быть, не будь она так наивна, ей бы не понадобился такой шок. — Ну, по крайней мере, она не падет жертвой принца, — сказала Дэни. — Надеюсь, миледи, — сказала Айла мрачно. — Иначе пострадает не только маленькая леди, но и лорд Старлинг, и лорд Робб потеряют свои руки. После того, как сделают все, чтобы у принца никогда не было наследников. *** Дэйенерис оставалась в постели пять дней, и если бы она не возмутилась и не настояла, что с ней все в порядке, Джон оставил бы ее там и на месяц. С трудом приняв заявления Айлы и мэйстера Лювина, что худшее осталось позади, и что ребенок в безопасности до тех пор, пока Дэйенерис заботится о себе, Джон согласился перестать нависать над ней и постоянно отсылать в кровать. — Полагаю, у меня есть длинный список тех, кому надо послать благодарности, — сказала Дэни утром, садясь за стол в комнате, наполненной свадебными подарками. Айла и Дореа ходили вокруг, оглядывая свертки и собирая письма. — Этому заданию я не завидую, — сказала служанка, оттягивая ворот своего платья. Дорее очень не нравился закрытый стиль платьев Севера, она привыкла к тонким шелкам Эссоса, хотя они не спасли бы ее от холода. Дэйенерис хмыкнула, открывая неподписанный конверт. — Может, я научу вас, вас обеих. Тогда вы сможете помочь. — О, я бы хотела, — сказала Айла, а Дореа поморщилась. — Мэйстер Лювин и септон Шейли не перестают повторять, какие книги изумительные. Мне интересно. Дэйенерис снова усмехнулась, читая письмо. Ничего интересного, но она нашла внутри еще один кусок пергамента и охнула, прочитав его. — Где Джон? — спросила она, покончив с письмом и дрожа. — Они поймали одичалого в нескольких милях на Север, миледи, — сказала Айла, обеспокоенная ее реакцией. — Они отправились за ним. — Лорд Старк? — Разумеется, возглавляет группу. Дэни встала, заметавшись по комнате и собираясь с мыслями. — А король? — В его кабинете, — сказала Айла, очень смущенная поведением своей госпожи. — По пути сюда я видела несшего ему чай оруженосца. — Хорошо. Больше Дэйенерис ничего не сказала, практически бегом отправившись по коридору к комнате, которую король использовал, как своей кабинет. — Мне очень жаль беспокоить вас, Ваша Светлость, — сказала она, когда ей разрешили войти, ее маска слабости и подчинения с легкостью скользнула на место, во многом благодаря вызванной письмом бледности. — Должен сказать, что я удивлен, — сказал Роберт, на его лице был шок. — Я бы никогда не подумал, что ты попросишь аудиенции. — Я… Я просто… Я не знаю, что делать, Ваша Светлость. И я подумала, что должна отдать вам это. Я просто… Пожалуйста, Ваша Светлость, поверьте, я не знаю, как оно ко мне попало или почему он его послал. Как и мой муж и лорд. — Что, завела от мужа тайны? — Дэйенерис вздрогнула. Роберт сказал это с такой интонацией, словно имел в виду не «муж», а «хозяин». — Я только получила его, мой король. Я… Я не знаю, что это точно значит, но я знаю, что это угроза. Я не хочу даже касаться ее. Поэтому отдаю его вам. Прежде чем кто-то скажет, что я получила его и оставила себе, чтобы устроить против вас заговор. Роберт нахмурился, взяв письмо и быстро его прочитав. Его лицо покраснело, как спелое яблоко. — Когда ты получила это, девчонка? — Только что, Ваша Светлость. Лорд Старк и мой муж и лорд отправлялись разобраться с одичалым, и я решила принести его вам. Ведь это вам он угрожает в конце. — Оно первое? — Первое, какое вообще коснулось моих рук, Ваша Светлость. Хотя я сомневаюсь, что лорд Старк оставил бы в секрете от вас другие, мой король. Не когда он очень высоко отзывается о вашей дружбе и верности вам. — Ну, в это я могу поверить, — сказал Роберт, ударив по столу. — Ты сделала правильную вещь, девочка. Я этого не забуду. Постучал герольд и объявил приход Неда и Джона, которых король тут же приказал впустить. Дэйенерис тут же состроила испуганное лицо. — Мне так жаль, мой король, — сказал Джон, гневно глядя на Дэни, но она видела в его глазах тревогу. — Что ты здесь делаешь? — Она поступила правильно и помогла своему королю, мальчик, не волнуйся, — сказал Роберт. — В любом случае, она не должна была приходить к вам, не поговорив сначала со мной. Иди в свои комнаты. Сейчас же, — сказал Джон, Дэйенерис поклонилась королю и ушла, взмахнув юбками. — Еще раз, Ваша Светлость, прошу прощения. — Не за это, — все еще с красным лицом сказал Роберт. — Хорошо, что она пришла. Вы двое, садитесь, нам нужно поговорить. *** Дэйенерис вошла в свои комнаты, дрожа, как осиновый лист. Ее брат, ее последний родственник по крови, наконец связался с ней, но самым худшим из всех способом. Она не испытывала никакой привязанности к Роберту Баратеону, и, если он лишится трона, она горевать не станет. Она только порадуется, и если ее брат, ее семья займет его место, она только отпразднует. Но… Действительно ли он хотел защитить свою сестру? Это моя обязанность и долг найти тебе истинного нареченного, который принесет нам преимущество, а не ослабит нас… Как он может найти нареченного сестре, которую еще никогда не видел? Рэйла все еще была в родах, когда флот Станниса Баратеона подошел к заливу Черноводной, и мэйстеры не могли сказать точно, сколько еще продлятся роды. Затем лоялисты, считая, что королева и ее нерожденный ребенок обречены, посреди ночи увезли Визериса из Драконьего Камня. Она осознала ужасную правду: Визериса не интересовала его сестра. Он хотел разменную монету. Скорее всего, эта помолвка, которую он собирался устроить, дала бы ему армию, чтобы наводнить Вестерос и отвоевать трон. Она бы никогда не оставила безопасность Винтерфелла ради этого. Она бы никогда не оставила Джона. Она вспомнила свой сон, пустой и холодный тронный зал в Красном Замке, знамена над Железным Троном. «Что ты выберешь?» — спросили у нее во сне. Дэйенерис знала, что каким бы не был ее выбор, уход от Джона и путь через Узкое море не был его частью. Чтобы быть проданной, словно племенная кобыла, братом, которого она не знает и к которому ничего не чувствует? Джон открыл дверь, судя по виду, все еще в гневе. Он не закрыл дверь до конца, так что она поняла, что они все еще играют свои роли. — О чем ты думала? — строго спросил он, хотя она видела раздражение на его лице. — Беспокоить короля! — Я должна была отдать ему письмо, — сказала она, и дрожь в ее голосе была ненаигранной. — Он… — Ты должна была дождаться моего возвращения. — Я не могла. Он угрожал королю. Я должна была отдать письмо. — Да, письмо должно было попасть к Его Светлости, но если бы ты дождалась, я бы отдал его сам. В следующий раз ты дождешься меня. — Я просто хотела помочь… — Женщине не место в политике, — сказал Джон, и поморщился от привкуса горечи во рту, оставленной этими словами. — Если вновь случится нечто подобное, ты дождешься меня и, что бы это ни было, отдашь мне, чтобы я предпринял необходимые шаги. Ты меня поняла? — Да, мой лорд и супруг. Я поняла. — Хорошо. Они стояли лицом друг к другу, тяжело дыша, пока несколько секунд спустя в комнату не вошла Айла и не заперла за собой дверь. — Мальчик ушел, — тихо сказала она. Джон притянул Дэйенерис и крепко обнял. — Ты в порядке? — спросил он, и она кивнула ему в грудь, все еще потрясенная. — Мое сердце едва не остановилось. Мы въехали в ворота, пришла Айла, сказала, что ты говоришь с королём. Я подумал… Я боялся…. — пробормотал он, пытаясь собрать мысли в порядок. — Я не знала, что делать. Что если… Что если это Серсея проверяла меня? — Не похоже. Король говорил со мной и отцом. Он не углублялся в детали, но сказал, что до него уже дошли слухи о том, что твой брат планирует выдать тебя за лорда дотракийских кочевников. Он хотел, чтобы я был начеку. Дэйенерис в ужасе отшатнулась, вспомнив свои уроки. — Дотракийцы? — Да. Похоже, он ведет за собой сотню тысяч всадников. Если они пересекут Узкое море… — Зачем? Зачем им пересекать Узкое море, положившись на слово человека, у которого ничего нет, ради женщины, которую они никогда не видели? Джон пожал плечами. — Это важно? — Нет, — Дэни вздохнула. — Я никуда не собираюсь. Ты мой муж. Нам суждено быть вместе. Я верю, что нас поэтому обручили во младенчестве, а не по воле этого проклятого короля. — Джон улыбнулся, целуя ее в лоб, и притянул к себе вновь. Ноги Дэйенерис подкосились, но он удержал ее. — Пора обратно в кровать, миледи, — сказала Айла. — Слишком много волнений для маленького и слишком скоро. Дэни не запротестовала, даже когда Джон поднял ее на руки. — Останься, — попросила она, поймав его руку, когда он собрался уйти. — Обними меня. Джон улыбнулся, кивая, и потянулся к сапогам. — Я принесу ужин в комнату, милорд, — сказала Айла, тихо прикрывая дверь за собой. *** Дэни плохо спала той ночью. Куда бы она не повернулась, перед ней стоял высокий мужчина с серебристо-белыми волосами и бледно-лиловыми глазами, и он бежал за ней, крича угрозы. Она знала, кем он был. В конце, сон стал еще хуже. Визерис бил ее, делал больно. Она была совсем голой, неловкой от ужаса. Она бежала от него, но ее тело казалось вялым и непослушным. Он снова ее ударил. Она запнулась и упала. — Ты разбудила дракона! — закричал он, пиная ее. — Ты разбудила дракона, ты разбудила дракона! Ее бедра были скользкими от крови, живот горел от боли. Она закрыла глаза и всхлипнула. И словно ответив на ее всхлип, раздался хруст и треск огромного костра. Когда она вновь открыла глаза, Визерис исчез. Вокруг нее огромными колоннами взвилось пламя, в центре которого стоял черный дракон. Он медленно повернул к ней свою огромную голову. Когда его глаза — как расплавленная лава — нашли ее, она охнула, трясясь, мокрая от пота. Дэни подпрыгнула в постели, все еще не оправившись ото сна. — Что? — спросил Джон сонно, резко садясь. — Что такое? Тебе больно? Малыш? — Дэни только замотала головой, кидаясь в его объятия и всхлипывая. Джон крепко обнял ее. — Все хорошо, Дэни, все хорошо. Он тебя не тронет. Обещаю. Дэни только сильнее заплакала. *** Следующие две недели пролетели быстрее, чем можно было представить. Отсутствие Кэйтилин было заметно, но Санса и Дэйенерис приложили все усилия, им помогала Айла, а затем из Белой Гавани приехала Уинафрид Мандерли, чтобы управлять замком и заботиться о Риконе. Она была молода, но хорошо обучена, и приняла свое место с достоинством. Все понимали, что Нед предложил ей это место в качестве компенсации после приказа короля об изменившемся статусе дома Старлинг, и лорд Мандерли видел в том возможность приблизить свою внучку к наследнику Винтерфелла. Несколько дней спустя после письма Визериса, Роберт объявил, что хочет побывать на Острове Блаженных. Зная, что отказать было невозможно, расстроенный Джон отправился рассказать об этом Дэйенерис. — Ну, пусть первые гости из них так себе, мы же не можем отказаться, — сказала она, глубоко вздохнув. — Айла, полагаю, нам пора заняться сборами. Времени немного, но думаю, мы справимся. — Подожди, ты не расстроена? — спросил Джон. — Я не в восторге. Но с чего мне расстраиваться? — Мы решили, что поедем только вместе. Увидим его в первый раз вместе. — Ну да, — согласилась Дэни. — Так в чем проблема? — В карете с ней все будет порядке, милорд, — сказала Айла, уже открывая шкафы и проверяя их содержимое. — О! — воскликнула Дэни, понимая. — Ты думал, что поедешь один. — Я поеду один. Дэни, ты почти… — Если Айла говорит, что все будет в порядке, значит, все будет в порядке. Перестань трястись надо мной, Джон. Никакой спор не мог ее переубедить. Слуги, по-видимому, использовали магию, потому что все было готово к назначенной дате. Все собирались в Великом Чертоге, королевская семья, двор, дом Старк и дом Старлинг. Посреди пира в зал влетела Айла, подошла к главному столу и прошептала что-то Джону. Он тут же встал и подошел к сидевшему рядом с королем Неду. — Отец, Зима. Она умерла. — Нед замер с кубком в воздухе, его желудок словно наполнился жидким свинцом. — Боюсь, что должен уйти, Ваша Светлость. Моя экономка присмотрит за леди Старлинг. Он даже не дождался от Роберта ответа и исчез среди празднующих. — Я тоже должен уйти, Роберт, — сказал Нед. — Когда дело касается лошадей, Джон — наш лучший человек, — добавил он, оправдывая спешку сына в конюшни, и не давая связать с этим прежнюю владелицу кобылы. — Но я… Роберт побледнел. — Ты не… Это ведь не может быть она… Не ее любимая лошадь? Нед кивнул. Хорошо, подумал он. Роберт будет слишком отвлечен, чтобы заметить что-то подозрительное. — Я иду с тобой, — объявил король, вставая. — Не говори глупостей. Это же пир, твоя последняя ночь в Винтерфелле. Тебе незачем смотреть на мертвых лошадей. — Это была ее любимая лошадь, Нед. Она любила ее больше, чем меня, — возразил Роберт. — Конечно, я пойду. И он тоже исчез в толпе. «Несчастный дурак, — подумал Нед, меланхолично следуя за своим другом. — Она столько всего любила больше, чем тебя. Или скорее… Тебя она никогда не любила».