Зимние розы. Лето

Джон ворвался в комнату, его кровь все еще кипела, и восторг от унижения самовлюбленного петуха заставил его кровь кипеть от страсти. — Дореа, ты свободна, — сказал он. — Нас с леди Старлинг не беспокоить ни по какому поводу, пока мы не позовем тебя или Патрика. Бывшая работница дома удовольствий только усмехнулась, быстро исчезнув. Дэйенерис встала со своего стула, подняв брови. — Что ты… О! — воскликнула она, когда Джон промчался через комнату и притянул ее к себе для жаркого поцелуя, его руки уже добрались до ее шнуровок и завязок, он рычал от недовольства, разрывая узлы. — Да что с тобой? — спросила она со стоном, не беспокоясь о платье, и принимаясь за шнуровку его безрукавки. — Джоффри приперся на тренировочный двор, — ответил он, задирая ее тяжелые юбки. — И? — спросила она, охнув и дрожащими руками расстегивая его штаны. — Он хотел сразиться, — сказал Джон, покрывая поцелуями ее шею. — Он жив? — хихикнула Дэни. Он укусил ее жилку пульса, заставив ее громко застонать. — Будет синяк. — Как и на его заднице, — ответил Джон, сунув нос в ее декольте. — И на его эго. Даже не знаю, что будет сильнее болеть утром. — Готова поспорить, его эго. — Плевать, — проворчал Джон, усаживая ее на стол, в процессе разрывая ее нижнее белье. — Боги, я люблю тебя! — Я… — Дэни даже не смогла закончить предложение, вскрикнув от удовольствия, когда он скользнул внутрь, наслаждаясь резким ритмом. — Я тоже тебя люблю! Боги! Джон, не останавливайся! — Никогда, — прорычал он. Дэни чувствовала загорающиеся в ее животе вспышки, искры, летящие по венам. И она закрыла глаза, сдаваясь под натиском бури. *** Довольно продолжительное время спустя Дэйенерис наконец смогла перевести дух. Она потеряла счет, сколько раз достигала звезд — на столе в ее кабинете, затем на диване в гостиной, и, наконец, у двери их спальни. Наконец, Джон донес ее до постели, и они легли, обнимаясь, едва находя в себе силы, чтобы укрыться шкурами хотя бы до талии, завязки его рубашки были порваны, а ее нижняя рубашка разорвана по швам до бедер. — Айла будет в ярости, — сказала Дэни со смешком. — Опять. — Я думал штопкой занимаются служанки, — сказал Джон, играя с длинной серебристой прядью. — Обычно. Но Дореа не в лучших отношениях с нитками и иголками, так что этим занимается Айла. Из Патрика тоже так себе помощник. По ее словам, «он шьет, как будто прореха — это мамонт, которого он пытается одолеть», — они оба рассмеялись. — Она сказала, что если мы продолжим рвать столько одежды, она наймет настоящую швею второй горничной. — Хорошая идея, если она не хочет переработать, — сказал Джон. — Вам не стыдно, лорд Старлинг? Так рвать одежду вашей леди и жены? — Ни капельки. Я люблю тебя, и твоя одежда встает на моем пути к поклонению тебе. И не надо делать вид, что ты не рвешь мою одежду так же часто. Она засмеялась, вздыхая и зарываясь лицом в его грудь, позволяя сну взять верх. Улыбаясь, Джон поцеловал ее в лоб и последовал за ней. *** Серсея была в ярости. Она бы швырнула чем-нибудь, но ее гостевую комнату едва можно было назвать даже скучно обставленой, и ваз, способных принять на себя ее гнев, больше не было. Осколки упали на постель, на разорванные ею простыни. Да как он посмел! Ублюдок шлюхи без имени! Поднять меч против его принца! Побить его принца! Унизить ее драгоценного мальчика! Все, чтобы отомстить за его шлюху-жену! Затем ей на ум вновь пришли слова ведьмы «Будешь королевой… Пока не придет другая, моложе и прекрасней, чтобы свергнуть тебя, и все, что тебе дорого». Серсея дрогнула. Моложе и прекрасней. Девчонка пятнадцати лет, бледнокожая, с нежными валирийскими чертами, характерными серебристыми волосами и аметистовыми глазами. Моложе на двадцать лет и куда более красивая, с той самой кровью, которой так хорошо подходит трон. По крайней мере, Роберт ненавидит Таргариенов достаточно, чтобы не думать о том, чтобы упрочить положение Джоффри свадьбой с драконьей шлюхой. Она разорвала последний кусок простыни и уставилась на устроенный ею бардак. Ей нужно наказать ублюдка. Роберт мучился похмельем, и ему было все равно, он наверняка все еще отсыпался после вчерашнего приветственного пира с какой-нибудь шлюхой, согревающей его постель. Еще хуже, он влюбился в маленького хорька, сына его верного друга. Роберт не стал бы ничего делать. Роберт никогда ничего не делал. — Ты! Мальчишка! — позвала она, выйдя в коридор. Мальчик лет десяти поставил свою корзину и снял шляпу, его маленькие ручки были покрыты сажей. Серсея вытащила монету и показала ему золотого дракона. — Хочешь? — Он бешено закивал. — Она твоя, если покажешь мне, где находятся комнаты лорда и леди Старлинг. Ребенок снова кивнул, задвинув корзину за угол коридора, и повел ее. Они пересекли почти весь замок, темные переходы и холодные комнаты, стоявшие веками. Наконец они достигли того, что очевидно было семейным крылом, оно было куда теплее и обставлено куда лучше, чем весь остальной замок. — Ждите здесь, Ваш’Свтлость, — сказал мальчишка. Он заглянул за угол. — Там стражники, Ваш’Свтлость. Я могу показать вам коридоры для слуг, если хочете. Серсея поджала губы. Она была королевой, она определенно могла пройти через стражу. Но в то же время она не хотела устраивать сцену. И ей хотелось увидеть комнаты лорда изнутри без шума. — Это далеко? — спросила она. — Нет, Ваш’Свтлость. Дверь прям здесь, — он указал на гобелен в нескольких шагах от них. — И отсюдова нужно просто дойти до конца коридора. Серсея кивнула, и мальчик откинул голубую занавеску, вовремя вспомнив снять со стены факел и зажечь его. Они прошли по узкому проходу сотню шагов, пока мальчик не остановился перед дверью, которую королева не заметила бы если бы шла в одиночестве. Он прислушался на мгновение, а затем аккуратно ее открыл и сунул голову в комнату. — Пусто, Ваш’Свтлость, — сказал он, и Серсея вошла в комнату. Ее гостевая спальня была холодной и пустой, а эта комната была теплой и приветливой. — Вот эта дверь, — указал мальчик, — это их спальня. Гардеробные и кабинеты по бокам. — Жди здесь, — сказал Серсея, отдавая мальчику монету. Он сжал ее и кивнул, закрывая дверь и исчезая. Она тихо подошла к первой двери от камина. В комнате царила тишина, но она не хотела рисковать, привлекая внимание стражи. Это был кабинет, полностью обставленный. Следующей комнатой была гардеробная лорда. Она вышла и прошла мимо спальни, пробравшись мимо двери в другом конце комнаты. Еще один кабинет, определенно для леди. Затем ее гардеробная, и Серсея выругалась, зайдя в следующую. Эта комната была сделана не из того же черного камня, а из белого мрамора с серыми прожилками. В центре комнаты стояла не просто ванна, там был целый бассейн, вырезанный в мраморе, достаточно большой, чтобы с удобством вместить двух человек. Серсея дрожала от гнева и зависти. Она подошла к двери в последнюю комнату, которая могла быть только спальней. Она замерла, сильно прикусив губу, почти до крови, чтобы не дать себе не произнести ни звука. Там, в огромной кровати с балдахином лежали в объятьях ублюдок и его драконья шлюха, очевидно отсыпаясь после секса. Ее усилия не увенчались успехом, потому что Дэйенерис зашевелилась, застонав и зарываясь в объятья мужа. С ее точки обзора Серсея видела спину Джона, наполовину скрытую мехами и шелковыми балдахином. — Ты слышал? — спросила шлюха. — Тебе показалось, спи, — проворчал ублюдок, притягивая ее к себе. Она, кажется, собралась запротестовать. — Спи, Дэни. Нас разбудят к ужину. Он сладко поцеловал ее в лоб, и они затихли. Серсея тихо отступила назад, так неслышно, как могла, закрыв дверь и почти бегом вылетев из купальни. Ей удалось найти правильный гобелен, и мальчишка все еще был здесь, дожидаясь ее. Она бросила ему еще одну монету. — Приведи меня обратно к моим комнатам. Через эти проходы, — приказала она, и мальчик кивнул, сжимая факел и показывая путь. Он избежал встречи с другим слугами, и они прибыли к ее комнатам, никем не замеченные. На секунду Серсея задумалась, что делать дальше. Она могла бы толкнуть мальчишку с лестницы, и ее маленький секрет остался бы секретом (не то, что бы ей хотелось, но мальчишка знал о ее «экскурсии»). Но она не могла одновременно толкать его и забрать деньги, и мертвый мальчишка с двумя золотыми монетами в карманах так близко от ее комнат привлечет внимание. Она бросила ему третью монету. — За твое молчание. — Спасиба, Ваш’Свтлость! Тут Серсее кое-что пришло в голову. — Я заключу с тобой сделку, мальчик. Мой друг скоро найдет тебя. Если ты расскажешь ему, что происходит в замке, он будет давать тебе сладости и еду, и монетки. Расскажи об этом своим друзьям, тем, кому можешь доверять, и вы все получите сладости. Мальчик кивнул, на его унылом голодном лице появилась огромная улыбка. Серсея вошла в свою комнату, завопив от гнева, когда дверь закрылась. Глупцы! Молодые и влюбленные дураки! Вот почему ее план провалился, драконья шлюха любила своего ублюдочного мужа, и он любил ее. Она разорвала то, что осталось от покрывала и половины подушек. Ее план может сработать. Мальчик принесет ей шепотки. Ей просто нужно найти того, кто будет управлять детьми и отсылать новости ей в Королевскую Гавань. Если у Вариса есть его птички, почему их не может быть у нее? *** Роберт Баратеон был человеком простых вкусов: ему нравилось вино, хотя он не был особенно привередлив в том, что касалось купажа (если время было позднее, он был готов пить и горький эль, только чтобы притупить чувства), ему нравились женщины и нравилось охотиться, и есть свежую дичь, гордясь своими успехами в убийстве. Убийствах и трахе, как за его спиной говорили лорды. Итак, проведя свой первый день на Острове Блаженных, отдыхая после путешествия, на следующий день король устроил охоту, выезд на которую был назначен на рассвете. Джоффри настоял, что поедет, пытаясь стереть оставленное о нем Джоном впечатление («Скорее всего, он собирается вонзить в голову Старлинга копье», — сказал Теон. Робб рявкнул, что принц может попытаться). Бран был в ярости, что его оставляли дома, и пожаловался отцу, что он больше не ребенок, как Рикон, которого оставили в Винтерфелле с его няней и леди Уинафрид, и он не был девчонкой, как Арья и Санса, и принцесса Мирцелла. Нед засмеялся и сказал, что Бран и не заметит, как вырастет. Так что девятилетний мальчик занялся своим любимым занятием: карабканьем по стенам. Он привык к стенам Винтерфелла и его башням, но Крепость Полуночи обеспечила его новыми непокоренными высотами — лорды старой Валирии, которые построили замок, были вдохновлены архитектурой своей родины, что значило наличие нескольких башен. Нед и Бенджен решили придерживаться оригинальной архитектуры, чтобы не пришлось менять все основание. К тому же, если замок веками простоял без ухода и надзора, не рухнув, это значило, что его стоило оставить. Так что Бран отправился изучать одну из дюжины башен замка, в отдалении от внутреннего двора, чтобы его никто не увидел и не прервал его веселье. Он старался быть аккуратным, изучая незнакомые камни, так что он не заметил двух разговаривающих людей, пока не оказался прямо за их окном. — Роберт любит его как брата, — сказала Серсея, хотя Бран пока и не разобрал, кому принадлежал голос. — Роберт терпеть не может своих братьев, — ответил Джейме, поморщившись. — Хотя я его не виню. — Не изображай идиота. Станнис и Ренли это одно, а Эддард Старк — совсем другое. Роберт будет слушать Старка так же, как будет игнорировать Баратеонов. Да будь они оба прокляты. Я должна была настоять, чтобы он выбрал тебя, но я была уверена, что Старк ему откажет. — Так в этом все дело? Ни одна из твоих «идей» не привела ни к чему хорошему с тех пор, как умер Джон Аррен, — поддел Джейме, заслужив этим гневный взгляд. Они говорят об отце, понял Бран. Он хотел услышать больше. Еще пару футов… Но эти камни были ему незнакомы, и он внезапно испугался довериться им. В нескольких футах под ним бродил, поскуливая, Лето. Бран хотел отослать лютоволка — сейчас ему больше, чем прежде, нужно было остаться незамеченным. Если Лето продолжит скулить, люди в башне подойдут к окну и увидят висевшего на стене Брана. — Мы должны внимательно за ним следить, — настояла Серсея. — Тебе стоит внимательно за ним следить вне зависимости от моего мнения, — сказал Джейме скучающим тоном. — Нам пора. — Нед Старк никогда не интересовался ничем, что происходило южнее Перешейка, — продолжила она. — Никогда. Я тебе говорю, он собирается вступить против нас. Зачем еще ему покидать место, где его власть почти абсолютна? — Тысяча причин. Долг. Честь. Он хочет вписать свое имя в книгу истории, сбежать от жены, или и то, и другое. Ну, полагаю, он избавился от своей жены, отослав ее в Риверран. Или, возможно, он хочет согреться хоть раз в своей жизни. — Его жена — сестра леди Лизы Аррен. Удивительно, что Лиза не приветствует нас тут своими обвинениями. — Может быть, поэтому Кэйтилин и уехала, чтобы встретиться с сестрой. Утешить ее. Серсея засмеялась. — Лиза Аррен не такая женщина, чтобы оплакивать своего мужа. Она скорее отпразднует его смерть. Она сбежала вместе с мальчишкой в Орлиное Гнездо, и это само по себе проблема. Она забрала этого болезненного ребенка в тот же момент, как отец согласился взять его на воспитание. Что, если они строят планы против нас? — У тебя паранойя. У Неда Старка мозгов не хватит на заговор. — Неужели? — Ты опять о девчонке Таргариен? — со вздохом спросил Джейме. — Она притворяется! — возразила Серсея. — Я же тебе говорила… — И я говорил тебе, что твоя идея в очередной раз прикрыла девчонку. Стоит ли вновь возвращаться к этому спору? — Попомни мои слова, она обратится против нас с новой яростью. — Ну, ты вложила в голову своего сына идею напасть на нее, и это едва не отобрало у нее ее ребенка, — процедил Джейме. — Ты оскорбила ее как женщину и как мать, — затем он фыркнул. — Матери, — он произнес это слово, словно ругательство. — По-моему, наличие матки что-то делает с вашими мозгами. Вы все чокнутые, — он горько рассмеялся. — Позволь маленькой ящерице ее притворство. Что она вообще может? — У нее есть дом и армия. — Тысяча мечей, которые им дал жирный дурак. Тысяча мечей, которые не нужны другим армиям. Да это даже армией не назовешь. Бран опустил взгляд на карниз под ним. Падать было слишком высоко, и он не доверял этим камням. Это не были серые камни Винтерфелла. Они были черными и незнакомыми, и не такими старыми. И он не был уверен, что понимал то, что слышал, но это не предназначалось его ушам, а значит, ему только сильнее хотелось все расслышать. — Ты слеп, как и Роберт, — продолжила королева их разговор, не зная о том, что у них есть аудитория. — Если ты имеешь в виду, что я вижу то же, что и он, то да, — ответил Джейме. — Я вижу человека, который скорее умрет, чем предаст своего короля. — Одного он уже предал, забыл? О, я не отрицаю, что он верен Роберту, это понятно. Но что случится, когда Роберт умрет, и Джоффри взойдет на трон? Что, если Нед Старк решит, что он был верен Роберту, а затем сменит его на дракона, на котором женил своего бастарда? Мой муж теряет покой с каждым днем. И Старк рядом с ним сделает все только хуже. Он все еще влюблен в его сестру, пресную мертвую шестнадцатилетку. Сколько времени пройдет, прежде чем он решит заменить меня на новую Лианну? — Ты говоришь о Лианне Старк, и забываешь, что ее убил дракон. Еще один убил их отца и брата. Нед Старк никогда не присягнет дому Таргариен. — А его сын? Я поспрашивала в Винтерфелле — лорд Старк никогда не говорит о его сестре. Дети знают, что она была похищена и изнасилована, и это привело к восстанию, но они не ненавидят драконов, не когда эта маленькая сучка выросла с ними, как сестра, и вышла за их любимого брата-бастарда, — она фыркнула. — Кэйтилин Старк была дурой, позволив бастарду ее мужа расти у нее под носом. — Роберт издал указ о помолвке, она ничего не могла сделать, чтобы избавиться от мальчишки. На тебя это не распространялось. И он бы не посмел. — Он однажды пригрозил этим. Я сказала ему, что девчонке было бы опасно в городе. Она далеко, в безопасности Гнезда. И добраться до мальчишки в Штормовом Пределе мне бы не удалось. Как бы мне не хотелось, чтобы их разбитые головы принесли в тронный зал. Джейме вздрогнул, вновь подавленный плохими воспоминаниями. Маленькая Рэйнис, окровавленная, завернутая в знамя Ланнистеров, лежащая перед Железным Троном. Малыш Эйгон, неузнаваемый после того, как Гора разбил его головку о стену, бесформенная масса плоти вместо лица, алая, как и ткань, в которой его принесли. И между ними, избитые останки принцессы Элии. Ни одна женщина такого не заслуживает, снова подумал он. Сначала Бран внезапно испугался. Теперь ему больше всего хотелось спуститься так же, как он поднялся, найти остальных, надеясь, что они уже вернулись. Но что он им скажет? Он должен был подобраться ближе, понял Бран. Он должен увидеть, кто говорит. Внутри башни Джейме вздохнул. — Нам стоит вернуться, пока нас не начали искать. — Прекрати! — рявкнула Серсея. — Ты избегаешь меня с ночи первого пира в Винтерфелле. Джейме пробормотал что-то, что Бран не разобрал, и он подтянулся, забрался на гаргулью и с нее на карниз, и к следующей горгулье, которая стояла прямо рядом с окном, за которым шел разговор. — Я скучала по тебе, брат, — сказала женщина. — Иди сюда и тихо. Бран оседлал горгулью, спрыгнул с нее с другой стороны и осторожно подобрался к окну. Он оглянулся вниз, где в двух десятках футов встревоженный Лето все еще ходил туда-сюда по мокрому после дождя двору. Затем он заглянул в окно. Внутри, в комнате, боролись мужчина и женщина, или, по крайней мере, девятилетнему мальчику так показалось. Они оба были голыми, но Бран по-прежнему не мог сказать, кто это был. Они издавали мягкие, влажные звуки, которые он уже слышал, когда однажды застал Джона и Дэни в богороще. Бран понял, что они целовались. Он, широко распахнув глаза, испуганный, смотрел, его дыхание сперло. Джон и Дэни отпрыгнули друг от друга, ошеломленные, когда Бран им помешал. Но они были одеты. Эти двое пока не поняли, что у них была компания, и действия Джона и Дэни казались куда более невинными. Затем Бран увидел лицо женщины. Ее глаза были закрыты, а рот открыт, застыв в стоне. Ее золотые волосы качались из стороны в сторону, ее голова двигалась взад-вперед, но он все равно узнал королеву. Он, должно быть, издал какой-то звук, потому что она открыла глаза и уставилась на него. И закричала. Все случилось так быстро. Серсея оттолкнула Джейме, крича и указывая на Брана. Он пытался дотянуться до горгульи, согнувшись в три погибели, но он слишком торопился: его рука царапнула по гладкому камню, и он запаниковал, его ноги соскользнули, и внезапно он начал падать. У него закружилась голова, мимо пролетело окно. Он выбросил руку, схватившись за край, не удержался, снова поймал его другой рукой. Он впечатался в башню, сильно. От удара у него выбило дыхание. Бран дернулся, держась одной рукой, задыхаясь и соскальзывая. В окне над ним появились лица. Королева, и теперь Бран узнал мужчину с ней: Джейме Ланнистер. — Он нас видел, — провизжала Серсея, бледная и задыхающаяся. — Видел, — сказал Джейме, и в его голове одновременно закружились миллионы мыслей. Пальцы Брана начали соскальзывать, и он схватился за карниз второй рукой. — Возьми меня за руку, — сказал Джейме, — прежде чем упадешь. Бран схватил его руку и вцепился в нее изо всех сил. Джейме поднял его на карниз, не понимая, что делать. Если люди узнают о нем и Серсее, если мальчик расскажет отцу… Роберт тут же обезглавит Джейме и Серсею, это точно. Как скоро люди начнут подозревать что-то еще? Приглядятся к Джоффри, Томмену и Мирцелле? — Что ты делаешь? — зарычала Серсея, прижимая к колотящемуся сердцу руку. — Сколько тебе лет, мальчик? — спросил Джейме, притягивая Брана к подоконнику. — Девять, — дрожа от облегчения, ответил Бран. Джейме обернулся к сестре. — Что ни сделаешь ради любви, — сказал он с ненавистью, приняв решение. Маленький Старк на одной чаше весов, на другой он сам, Серсея, Джоффри, Томмен и Мирцелла. Второй сын против целой семьи Джейме. Он толкнул Брана. Крича, мальчик спиной вперед выпал изо окна в пустой воздух. Ему было не за что ухватиться. И черные камни двора поспешили встретить его. Где-то далеко завыл волк. *** Джон был совсем не в настроении, чтобы терпеть высокомерие Джоффри, и разве он не отомстил принцу, насколько это было вообще возможно? Что-то еще, и король может перестать его игнорировать. А уж королева точно прикажет отрубить Джону и/или Дэйенерис голову. Так что он специально отстал от основной группы, скорее, просто изучая свою землю — он впервые ехал через этот лес, и ему приходилось следовать за королем и его свитой и убивать кабанов. Ну, с этим ничего не поделаешь. За несколько миль до моста Джон и Робб затеяли гонки, как это обычно бывало. Их лютоволки бежали следом, наслаждаясь тем же дружеским соревнованием. Они проезжали мимо скалы, когда Призрак исчез в одной из пещер. Джон дважды позвал его, прежде чем слез с лошади и пошел за ним, отдав поводья одному из оруженосцев, следовавших с отрядом. — Призрак! Призрак! Пойдем, мальчик! — позвал Джон, следуя за отпечатками лап к пещере, слыша, что Робб и Серый Ветер следуют за ним. — Джон, ты не можешь туда идти, у тебя же нет огня, — сказал Робб. Джон заколебался. Это была правда, а у него не было волчьих глаз. Он не мог пойти за Призраком в похожую на лабиринт пещеру, затопленную темнотой. — Милорды? — позвал оруженосец. — Я слышал, волк убежал внутрь. Вам нужен огонь? — Да, спасибо! — ответил Джон, быстро забирая у него факел. Робб взял второй, и они прошли примерно милю вглубь пещеры, пока Джон не увидел отблеск пламени. Сначала ему показалось, что это глаза Призрака. — Это…? — в шоке прошептал Робб. — Джон? Ты тоже это видишь? Джон опустился на колени. Призрак подошел к нему. Его алые глаза сияли в свете факелов, и Призрак уронил в его руки камень, который нес в пасти. А затем, где-то далеко завыл волк. — Лето! — одновременно воскликнули Джон и Робб. Сунув камень в карман, Джон вывел их наружу, где собирался их отряд, привлеченный их исчезновением. — Что такое? — спросил Бенджен. Он подошел ближе всех и тоже слез с лошади, последовав примеру племянников. — Это Лето, — сказал Джон, взбираясь на лошадь. — Что-то случилось с Браном, — сказал Робб, тоже садясь в седло. — Это просто волк, — сказал Тирек Ланнистер. — Волки воют. — Удачи на охоте, мой лорд, — ответил Джон, разворачивая коня к замку. Призрак и Серый Ветер уже отбежали на несколько ярдов, видимо встревоженные. Он и Робб отправились назад, и вскоре услышали, как за ними следует отец, дядя Бенджен и еще несколько человек. Джон погнал Зимнего Шторма в быстрый галоп, выехав вперед, он и его лошадь были таким тандемом, которую никто не мог нагнать, даже Робб, который ехал на одном из братьев Зимнего Шторма. Жители деревни, завидев мчащихся лютоволков — два огромных размытых пятна, серое и белое, едва видимые глазу, отпрыгивали с дороги, и копыта Зимнего Шторма громко ударяли о мощеную дорогу, когда за ними следовал Джон. Он ворвался в ворота, направив лошадь туда, где собирался народ, от паники не разбирая голосов. Толпа дала ему дорогу, и Джон остановил своего коня, когда кровь в его венах обратилась в лед. В центре толпы Призрак и Серый Ветер присоединись к Лето, охраняя неподвижно лежащее на земле тело Брана.