Зимние розы. Лето

Джон довольно долго сидел у полузамерзшего водопада — если судить по солнцу, то не меньше часа. Но полдень еще даже не подошел, и раз уж это был его день рождения, мэйстер Лювин и сир Родерик не ждали его на уроки, так что он мог подождать и дольше. Лишь через несколько мгновений он осознал, что снежную тишину вокруг него нарушил стук копыт. Зимний Шторм поднял голову от замерзшего мертвого кустика, который он пытался съесть, заржал и сдался, сунув нос в мешок с морковкой, который Джон приготовил для него и второй лошади. Дэйенерис неловко, из-за пышных юбок, спешилась, и направила своего коня, чтобы он присоединился к Зимнему Шторму и моркови. — Ненавижу в них ездить, — пожаловалась Дэни. — Извини, что опоздала. Леди Старк не давала вздохнуть, сплошные глупые задания. Думаю, она как-то узнала и пыталась удержать меня. Но Арья помогла мне сбежать. — Ничего, я недолго жду. А ты не можешь надеть штаны? Дэйенерис засмеялась. — Леди Старк никогда бы не позволила. Да она скорее найдет способ утопить меня, не вызывая подозрений. Или сбросить меня с крепостной стены. — Отец бы ей не позволил, — сказал Джон, начиная волноваться из-за ее прихода. Впервые они оказались совершенно наедине, никакого буфера в виде братьев и сестер. Но Дэйенерис попросила его встретиться, и он согласился прежде, чем успел это обдумать. Неловкая тишина все длилась и длилась. — Я… — начала она, затем прочистила горло и начала вновь. — Я хотела с тобой поговорить. Без лишних ушей. — О! О чем… — он прокашлялся. — О чем ты хотела поговорить? Дэйенерис заколебалась, но затем глубоко вздохнула и собралась с храбростью. — О нас. — О нас? — Да. Мы поженимся. — Я знаю, — проворчал Джон, бурно покраснев. — Мне нужно знать, что ты хочешь этого. — Король… — Ой, забудь об этом проклятом короле, — воскликнула она. — Я не говорю, что нам в конце концов не придется через все это проходить, раз уж этот чертов дурак издал свой указ, но я просто… — она прикусила нижнюю губу, и Джон увидел на ее лице уязвимость. И тут же возненавидел это. Она не была слабой и хрупкой. Она была драконом. — Мне нужно знать, чувствуешь ли… Чувствуешь ли ты что-нибудь ко мне. Или между нами будет только этот указ. — Я… Я просто… — Джон запутался в словах, не зная, что сказать. — Ты мне не безразлична. — Но? — Я просто… Я тебя не стою, Дэни. В смысле, Дэйенерис, я… — Дэни, — возразила она. — И почему ты вдруг меня не достоин? Он покраснел. — Я бастард. А ты принцесса. Она горько хмыкнула. — А, посмотри сколько хорошего это мне принесло. Я была рождена дочерью безумца, убитого за его тиранию еще до моего рождения. Моя мать умерла, как сотни женщин до нее и сотня после, и не важно что она была королевой. И если бы твой отец не вмешался и не назвал это бесчестием, моя корона обратилась бы моим саваном. Нет, мне нет дела до титулов. Я смотрю на человека и его дела. Я знаю тебя, Джон. Ты добрый и честный, вне зависимости от обстоятельств твоего рождения. Куда добрее и благородней многих знатных людей. Определено добрее и благородней Безумного Короля. Мне все равно, что ты бастард, это совсем не важно. Мне важен ты. Я думаю, что мы могли бы быть счастливы вместе. Потому что хотим этого, не потому что так приказал какой-то глупец с юга. Джон улыбнулся, очень тронутый. Это был его величайший страх. Они выросли в одном замке, конечно, они говорили прежде, и она всегда была добра и хорошо с ним обращалась. Но глубоко в душе он всегда боялся, что когда она поймет, что он не просто ее приемный брат, а ее нареченный, все изменится. Что ей придется нести вес и стыд его рождения вне брака. — Ты правда не против? — снова спросил он, отчаянно нуждаясь услышать это от нее. Звание «бастарда Винтерфелла» определяло его всю его жизнь. Единственной причиной, по которой его вообще обручили с Дэйенерис, был тот факт, что он был бастардом, ведь король хотел ее опозорить. Джон считал, что ей будет противно. Он едва мог поверить, что для нее это было не важно. Дэйенерис улыбнулась, покусывая нижнюю губу. Затем она сократила дистанцию между ними, положив руку на его плечо, поднялась на цыпочки и мягко прижалась к его губам. Джон застыл на мгновение, ошеломленный ее решительностью, прежде чем расслабился и обнял ее. Он знал, что им не стоило это делать, они еще не были женаты. Но ничто в его жизни еще не казалось таким правильным. Теперь решал не его ум, а сердце, и Джон взял инициативу на себя. Начал падать снег, крошечные снежинки, кружась вокруг них превратили лес в снежную сказочную страну. Когда она вздрогнула, он вернулся к реальности. — Прости. Мне стоило надеть что-нибудь потеплее, — сказала она, прижимаясь еще ближе к его теплу. Джон нахмурился, глядя на нее сверху вниз. На ней было по крайней мере на два слоя больше одежды, чем на нем. — Сейчас не настолько холодно. — Я же южанка, — сказала она. — Как и я, — сказал он горько. — Но мы оба выросли на Севере. — Я — кровь дракона. Мне нужно тепло, огонь, а не лед. — Джон хмыкнул, крепче обвивая ее руками. Она прижалась лицом к его шее. — Почему ты не мерзнешь? — спросила она. — Здесь холодно, а ты такой теплый. — Ну, как по мне, сейчас лишь слегка прохладно, — сказал Джон, пожав плечами. — Наверно, я просто привык. Но давай вернемся. Тебе нехорошо. — Конкретно сейчас мне очень хорошо, — сказала Дэни, держась за отвороты его плаща Джон улыбнулся, прижав ее к себе и вдыхая ее запах. Она пахла как летняя буря: буйной, долгожданной свежестью. Они простояли так еще несколько минут, пока она снова не задрожала. — Ладно, идем. А то ты превратишься в ледяную статую. — Ой, но я же еще не подарила тебе подарок! — сказала Дэни, неохотно поднимая голову. — Мой подарок? — ничего не понимая, переспросил Джон. — Разве сегодня не твой день рождения? Я из-за этого и попросила о встрече, потому что хотела отдать тебе подарок наедине. Это, и мне хотелось узнать друг друга получше. Без младших братьев и сестер, септы Мордейн или леди Старк. — О! Ты не… Ты не должна была. Она засмеялась. — Я знаю, что не должна, глупый. Но я захотела. — Она прикусила нижнюю губу. — Он… Он довольно простой… Я просто… Я просто хотела… — Я знаю, что он мне понравится. Она улыбнулась, вернулась к своей лошади и сняла с седла длинный сверток. Она положила его на высокий камень рядом, и Джон с нетерпением к нему подошел. Он развернул его и охнул. Это были ножны и пояс для них. — Какой красивый. — Тебе правда нравится? — Да, — ответил он, гладя кожу. — Я думала, над тем, не вышить ли волков, но… — Я не могу носить геральдику Старков, — сказал Джон, вновь с горечью. — Твой отец разрешил бы. — Думаешь? Но почему он тогда не говорит… — Джон помотал головой. — Это не важно. — Мне кажется, что важно, — сказала Дэйенерис. — И ты знаешь, почему он не может попросить короля узаконить тебя. Роберт Баратеон хочет, чтобы я стала женой бастарда. — Я знаю, — со вздохом сказал Джон. — Так что я решила оставить его свободным. Когда ты выберешь свой дом и герб, его можно будет вышить. — Я? — спросил он, вновь нахмурившись. — Это будет наш дом. — Ну да, — сказала Дэни, слегка запнувшись. — Я просто… Я имею в виду… Ты будешь главой нашего дома. — И ты будешь моей женой, а не племенной кобылой, которая нужна только ради наследников, — пылко заявил Джон. — Мы… Я видел несколько слабых леди, который живут только чтобы служить своим лордам и супругам. Но ты не такая, Дэни. Ты обладаешь силой, которую я нахожу прекрасной, — сказал он, покраснев. — Это будет наш дом. Наш выбор. Вместе. — Вместе, — согласилась она с улыбкой. Как по команде тихий снегопад превратился в сплошную стену снега, и Джон притянул ее к себе еще для одного поцелуя.