Зимние розы. Лето

Они оказались в гавани прямо перед тем, как рассвело, так что к тому моменту, как Джон на цыпочках пробрался в спальню, солнце уже выглянуло. Он улыбнулся, от двери увидев лежавшую на боку Дэни — под животом подушка для поддержки, и Призрака, разлегшегося на его половине кровати с высунутым языком. Лютоволк поднял голову, когда услышал, как открывается дверь, но Джон шикнул на него. Призрак посмотрел на Дэни, и Джон почти ощущал, как он отчаянно старается не махать хвостом. Так осторожно, как только мог, волк спрыгнул с кровати и подошел поприветствовать Джона. Глотая смешки, Джон приласкал своего компаньона и затем открыл дверь, выпуская его. Он стянул сапоги и плащ так тихо, как мог, и забрался на кровать, целуя дорожку от лба Дэйенерис до ее живота, уделив особое внимание маленькой пинающейся ножке. Дэни наконец пошевелилась, приоткрыв глаза. — Кажется, вы наконец вспомнили о необходимости вернуться домой, мой лорд и супруг, — пробормотала она. Джон усмехнулся. Похоже, она все еще была обижена за отъезд и долгое отсутствие. — Разве так говорят с рыцарем государства, леди Старлинг? Она что-то промычала, он продолжил гладить то место, откуда их ребенок требовал внимания. Затем, осознав его слова, она замерла. — Рыцарь государства? — спросила она, и Джон с улыбкой кивнул. — Я, должно быть, еще сплю. — Почему? Тебе часто снилось, что ты замужем за галантным рыцарем? — А что, вы ревнуете, лорд Старлинг? — игриво спросила она, когда он задрал ее ночную рубашку, чтобы полюбоваться на неприкрытый живот. Она поморщилась, переворачиваясь на спину и пытаясь удобно устроиться. — Тебе больно? — Ребенок там совсем сжат. И не успокаивается. Пинает меня по ребрам, пихает мочевой пузырь. Чертовски неудобно. — Это нехорошо, маленький, — сказал Джон ее животу. — Давай ты будешь хорошо себя вести и не делать маме больно? — Он хорошо себя вел, пока ждал тебя, — заныла Дэни. — Но сейчас-то уже можно появляться на свет. — Джон снова усмехнулся, целуя маленькую непокорную ножку. — Итак, ты хотел рассказать мне, как стал рыцарем. Джон улыбнулся и, не вставая с колен, рассказал ей, что случилось на последнем поединке турнира. Когда он закончил, она дала ему подзатыльник, и он протестующе вскрикнул. — Это за что? — Ты без доспехов вступил в бой с проклятым Григором Клиганом, Джон! Ты с ума сошел? — Я не мог позволить ему убить сира Лораса! — Сколько там было рыцарей? Тебе не обязательно было вмешиваться! — Я же говорил, я не замети… — Это не повод! Ты что, не помнишь, что он сделал во время Осады? Каково мне было бы узнать, что я потеряла еще одного члена семьи из-за этого монстра? Что я потеряла тебя? Каково мне было бы рассказывать нашему ребенку, что тебя убили, потому что ты был идиотом? Джон вздрогнул. Конечно, он помнил, что случилось с принцессой Рейнис, принцем Эйгоном и Элией Мартелл. Вспомнив, что он сказал своему отцу и сиру Барристану в шатре, он был уверен, что возникшее у него чувство было не страхом за сестер, а страхом из-за того, что случилось с золовкой его жены и племянниками. Еще он вспомнил о кошмаре, который не давал ему покоя с тех пор, как он покинул Королевскую Гавань. Женский смех и расплывающееся, невозможное узнать лицо, северная колыбельная, и слова. Мой малыш. Я люблю тебя. Мой маленький принц. Обещай мне, Нед. Люби его за меня, Нед. Расскажи ему, что я лишь однажды держала его в своих руках, но я так сильно люблю его. Мне страшно, Нед. Я не хочу умирать. — Прости, — смущенно сказал Джон. — Я не подумал. — Конечно, ты не подумал. Джон ощутил, как начинает злиться. — Слушай, я понимаю, что ты расстроена, но я в порядке. Я его победил, и меня произвели в рыцари. — Какая же я глупая, тебя посвятили, и все хорошо до тех пор, пока ты играешь в героя! — Я сделал это не ради славы! Дэйенерис собиралась ядовито ему ответить, но тут малыш пнул особенно сильно, и она с гримасой боли упала на подушки. Вся злость оставила Джона, когда он увидел, как ей плохо, и решил закрыть тему. — Чем я могу помочь? Она глубоко вздохнула, решив тоже пока задвинуть гнев подальше. — Малышу нравится, когда ты поешь. — Что за привычка заставлять меня петь… — Мне нравится твой голос, пожалуйста. Он вздохнул, но подчинился. Он ни в чем не мог ей отказать. *** Элла постучала в дверь и вошла в солярий Неда, не дождавшись, когда он даст разрешение войти. — Есть какая-то логическая причина, по которой ты покупаешь ромашковый чай стогами? — спросил Нед, не поднимая взгляда. — Я даже не знал, что он тебе настолько нравится. — Ну, ты же сам ворчал что-то о маскировке. И я не покупаю его стогами. Возможно, чуть больше обычного, но это вполне разумное количество, раз уж у нас нет сада. — Маскировке? — он нахмурился, затем наконец посмотрел на нее. Ее единственной маскировкой, кроме внезапной нелюбви к фиолетовому, были ее посветлевшие волосы цвета легкого меда. — Ты же не о твоих волосах! — воскликнул он, и она кивнула. — Как вообще можно покрасить волосы чаем? — Ты правда хочешь обсудить, что я делаю со своими волосами? Он поднял брови, но тут заметил принесенное ею письмо, и встревожился. — Что он написал? — Что ты упрям, как слепой дикий бык, так же рассудителен, как дверь, и у тебя меньше логики, чем у новорожденного, если ты думал, что сумел похоронить эту историю. Нед был раздражен, хотя он ожидал и худшего. — Ну, твой брат никогда не стеснялся выражать свое мнение на мой счет. Элла хмыкнула. — Он всегда будет раздражен, что ты сумел его разоружить. — Пусть раздражается, сколько угодно, если бы не Хоуленд и крики Лианны, он определенно взял бы верх. — Ты и мой брат слишком похоже думаете, — сказала Элла, закатив глаза. — Оба упрямые, благородные глупцы. — Он дал имена? — перебил ее Нед, не желая больше обсуждать эту тему. Ему не понравилось недовольное лицо Эллы. — Он сказал, что сир Барристан был последним из королевской гвардии, кому Рэйегар бы доверился — Джейме Ланнистер был новичком, и он был в Королевской Гавани, а не сражался на Трезубце, сир Джонотор Дарри и сир Гвейн Гонт были людьми короля, а принц Левин был, конечно, слишком большим риском, потому что Рэйегар еще не успел рассказать Элии. — И? — И, — она вздохнула, — Джон Коннингтон. Он был один из самых близких друзей Рэйегара. Кое-кто говорил, что он даже был влюблен в своего «серебряного принца». — Коннингтон исчез без следа. Ходили слухи, что он допился до смерти. — Это настолько же вероятно, как если бы он принес Роберту клятву верности. И он исчез, забрав Визериса Таргариена. Я не знаю, что думать. Он был таким хорошим другом Рэйегара, так что я понимаю, почему он спас его брата, но затем исчезать? — Сбежать от Роберта. Ты же знаешь, что случилось с Грифоновым Насестом. — Знаю, но не думаю, что он знал правду. Он бы служил сыну Рэйегара, а не испарился бы. — Полагаю, тогда я могу вздохнуть спокойнее, — сказал Нед, прочищая горло. — Как ты и сказала, прошло шестнадцать лет. Элла улыбнулась. — Ты слишком беспокоишься, любимый. — Затем она поймала себя на оговорке и встала, оттолкнувшись от стола. Нед схватил ее за руку, сцепив их пальцы. — Ты все усложняешь, — прошептала она. Нед встал, и она подняла на него взгляд. Он был зачарован ее фиолетовыми глазами — тогда, в Харренхолле, он влюбился в них окончательно и бесповоротно, и семнадцать лет и целую жизнь спустя они по-прежнему были такими же завораживающими. Он был зависим. — Я всего лишь человек, — сказал он тихо. Их губы встретились на полпути, отчаянные и ищущие. *** Бенджен прошел через кухни, пытаясь вести себя как можно менее подозрительно. Он знал, что если повариха его снова поймает, начнет размахивать своим половником. Он наконец нашел Айлу на дворе для слуг, сидящую под солнцем и вышивающую зимнюю розу Старлингов на очередном детском одеяльце. — У этого ребенка одеял будет больше, чем ему понадобится. Айла хмыкнула. — Этот ребенок появится на свет в сезон летних снегов, — сказала она, поднимая глаза от своей работы. — И, по-моему, вы недооцениваете, как медленно сохнут вещи при плохой погоде, и сколько одежды нужно новорожденному каждый день. Он протянул ей простой букет. Она мягко улыбнулась, откладывая одеяло и принимая цветы. Они были оранжево-красными, как огонь, и походили на колокольчики. — Это что-то новенькое, — сказала Айла, вдыхая их аромат. — Огнецветы, — сказал Бенджен с довольной улыбкой. — Мальчики в деревне сказали, что они растут у подножия вулкана. — Они очень красивые, спасибо, — сказала она, покраснев. Бенджен нахмурился. — Что такое? Айла посмотрела на него. — Что мы делаем? Вопрос его встревожил, затем он покраснел, раздумывая над ответом. — Я… Зазвенел кухонный колокол. Айла взяла цветы и одеяло и встала. — Мне пора. Вам тоже, скоро они спустятся в Большой Зал. Прежде чем Бенджен сумел отреагировать, она исчезла на кухне, оставив его стоять, растерянного и озадаченного. *** — Шахты! У них есть шахты! Киван Ланнистер вздрогнул от вопля старшего брата, когда тот швырнул письмо на стол, так резко вставая, что стул упал. — Из того, что нам известно, в этих шахтах есть только один значимый камень. Не о чем беспокоиться, — сказал он, пытаясь сгладить углы. Тайвин был в ярости. — Камень, который привлек к себе небывалый интерес. Лансель сказал, что ювелиры возносят его, говорят, что он прочный, красивый и драгоценный. Не говоря уже о том, какое впечатление на публику произвел мальчишка. Честное слово, Клиган должно быть был пьян! Сначала он проигрывает, затем обезглавливает собственную херову лошадь прямо у всех на глазах, затем совершает глупость, напав на мальчишку Тирелла, в результате — повержен бастардом такого возраста, что он держался бы за юбку своей матери-шлюхи, будь она рядом! — Разумеется. Если королева не станет носить этот камень… — Похоже, Серсея это уже поняла, — сказал Тайвин, недовольно поджав губы. — После того, что принц сделал в Винтерфелле, люди начали жалеть бастарда и драконьего последыша. А это именно то, чего нам нужно избежать. Я должен был послать за ней убийцу много лет назад. Теперь идиотия мальчишки снова ее прикрыла, а Роберт влюбился в бастарда. — Роберт глупец. Он свел их, чтобы ослабить Дэйенерис Таргариен, а теперь осыпает бастарда подарками и титулами при каждом удобном случае. — Да, он глупец. Но и корону носит тоже он. Это ужасно, Киван. У них есть шахты, а наши шахты на исходе. — Мы продержимся еще несколько лет. — Да, но сколько? Если мы начнем опускать наши стандарты, люди заметят, и мы не можем начать экономить. Если мы потребуем у короны долг, это снова сделает нас богатыми, но люди начнут задавать вопросы. Нам нужно что-то другое. — Мы могли бы сделать так, чтобы шахты стали привилегией Западных земель. Найти способ законно запретить мальчишке добычу, — сказал Киван. Тайвин помолчал с минуту. — Это не совсем глупая идея. Если я разыграю карты верно, Нед Старк даже не заметит, на что согласился, пока не станет поздно. — И на что он будет соглашаться? — На монополию. Каждый регион будет заниматься экспортом только лучшего своего товара. — Мы больше не сможем продавать еду, — возразил Киван. — Мы будем продавать еду между собой, брат. Простор самый большой экспортер, я смогу получить поддержку Тиреллов. Если я отдам Долине пшеницу и кукурузу, я смогу переманить Лизу Аррен. Если я представлю это Старку так, что отдаю Северу шерсть и дерево, он может согласиться. — И если Западные Земли провозгласят монополию на золотодобычу… — сделал вывод Киван. — Тогда мальчишке придется платить налог, чтобы разрабатывать свои шахты. Это убивает двух птиц одним камнем — мы получаем доход, а он лишится части денег. — Но если Нед Старк заметит… — Я буду осторожен, — отмахнулся Тайвин. Он мог это сделать. Он сможет революционизировать экономику, в процессе вернув себе богатство. В конце концов, чего стоит имя Ланнистер без золота за ним? *** Джон и Дэни присоединились к Бенджену, Брану и Сэму в Большом Зале на завтрак. Улыбка Брана согревала сердце, ведь он вновь стал собой, миновав фазу маленького озлобленного мальчика, которым проснулся. Роббу пришлось уехать в Винтерфелл, раз действующий лорд Старк был так далеко от дома, но Бран попросил остаться ненадолго, чтобы познакомиться со своим будущим племянником или племянницей, и ему, конечно, не смогли отказать. Теон, очевидно, уехал с Роббом. — Ты видел много рыцарей? — оживленно спросил Бран. — Как прошел турнир? Кто выиграл? — Насчет этого… — Джон покраснел, и Дэни недовольно поджала губы. — Только не говори, что ты участвовал! — воскликнул Бенджен. — Ты выиграл? — Вроде того. Решил не участвовать в меле после того, как меня назвали победителем поединка на копьях. — Ты сошел с ума? — воскликнул Бенджен. — Ты же так хорош с мечом! Ты что, побоялся рыцарей? — Но не так уж хорош с копьем, — поддела Дэни с улыбкой. — Как ты смог победить всех этих опытных рыцарей? — восхищенно спросил Бран. Джон, покраснев еще сильнее, рассказал о спасении сира Лораса от сира Григора. — Ты правда победил Гору? — с трепетом спросил Бран. Джон робко улыбнулся. — Да. Сир Лорас настоял, чтобы меня назвали победителем вместо него, раз уж я спас его жизнь. — А еще? — спросил Бран. Джон посмотрел на Дэйенерис, которая кусала губы, чтобы не вставить реплику. — Король сказал мне опуститься на колени, — сказал он, и Бран охнул, — и прямо там посвятил меня в рыцари. — Посмотрите-ка на него! — засмеялся Бенджен. — Сир Джон Старлинг, лорд Острова Блаженных! — А как дела у вас? — спросил Джон, оглядываясь по сторонам. Его попытка сменить тему не обманула Дэйенерис. — Я попросила их уехать, — ядовито сказала она. — Мама вела себя немного грубо, — сказал Бран. — Но дядя Эдмур, вот кто действительно раздражал. — Дядя Бенджен нашел себе даму сердца, — сказала Дэни, меняя тему. Бенджен малиново покраснел. — Правда! — воскликнул Джон. — Кто она? — Дэйенерис преувеличивает. — Садовники видели, как он собирал цветы, — выдала его Дэни. — А я поймала его поющим. — Кем бы она не была, дядя, я одобряю. — Ты даже не знаешь, кто она, — пробормотал Бенджен, уголком глаза наблюдая, как Айла входит в комнату. Он проглотил улыбку, когда увидел вплетенные в ее волосы огнецветы. — Она делает тебя счастливым! — сказал Джон. — Вот почему я одобряю. Разве что она пытается от тебя что-то получить, тогда мы не одобряем. — Нет, не пытается, — сказала Дэйенерис, пытаясь не рассмеяться от того, как покраснела Айла, и Бенджен изо всех сил пытался смотреть куда угодно, но не на нее. — Я полностью и бесповоротно одобряю. Этому замку срочно нужно стать местом свадьбы. Бенджен подавился сосиской, и на другом конце комнаты Айла уронила кружку пива, и та громко разбилась о пол. Джон оглянулся на звук, затем заметил, как его жена пыталась удержаться от хохота. Он сжал ее руку, кивнув в сторону экономки, распахнув глаза. Дэни улыбнулась и кивнула… Джон засмеялся. — Что ж, я тоже полностью и бесповоротно одобряю! — он слегка повернулся, и Дэни увидела, что он собирался сделать, и сжала его руку, покачав головой. Он нахмурился, но послушался, откинувшись на спинку стула. *** Варис крался по тайным проходам, избегая приставленного к нему Мизинцем соглядатая и нескольких шпионов, наблюдавших за Недом Старком. — Чем я могу вам помочь, лорд Варис? — спросил Нед, прочищая горло, едва его собеседник вошел в солярий и закрыл все окна и обе двери. Варис улыбнулся. И Нед, и гувернантка могли похвастаться алыми губами и слегка задыхались. Паук решил, что комментарий на эту тему повернет разговор не в ту сторону, и проигнорировал это. — Скорее, чем я могу помочь вам, мой лорд. Есть то, что вы должны знать. Вы Десница короля, и король глупец. Ваш друг, я знаю, но все же глупец… Обреченный глупец, если вы его не спасете. — Обреченный? — в тревоге замер Нед. — Он говорит о Серсее, — сказала Элла, не понимая, почему Варис не попросил ее, незнакомку, удалиться, прежде чем начал разговор. Варис улыбнулся. — Да. — Я не верю. Не Серсея. Он ее муж, — возразил Нед. — Вы помните, что случилось на меле, мой лорд? — Серсея сказала ему не участвовать! — сказал Нед. — Она запретила ему участвовать прямо перед его младшим братом, его рыцарями и половиной двора, — подметила Элла. — Ты знаешь еще более верный способ заставить этого толстого глупца участвовать в меле? — Нед распахнул глаза, предупреждая, но Элла только закатила глаза. — Ой, да пожалуйста, я же не настолько глупа, чтобы думать, что лорд Варис не знает, кто я. — Должен сказать, что до того момента, как я открыл сейчас дверь, у меня были лишь подозрения, моя леди. — Я не леди, лорд Варис. Больше нет. Но я вас знаю. Вы никому не расскажете. По крайней мере, сейчас. — Как мы можем быть в этом уверены? — спросил Нед с тревогой на лице. — Потому что это будет стоить мне головы, тебе, скорее всего, твоей должности, но это не поможет Роберту или Варису, — объяснила Элла. — И это откроет Ланнистерам путь к месту Десницы, что, скорее всего, последнее, что нужно государству. Паук работает не так. — Проницательна как всегда, моя леди, — снисходительно улыбнулся Варис. — Но мы отвлеклись. Ланнистеры устали от Роберта, лорд Старк. Вскоре они попытаются вновь — Джоффри достаточно взрослый, чтобы быть наследником, если Серсея правит как регент. — Почему вы не пришли ко мне раньше? Прошло две недели с турнира. — Я хотел увидеть, что вы будете делать, честно говоря. Разумеется, следил, чтобы не было других попыток, и их не было. Я не знал, могу ли вам доверять, мой лорд. Захотите ли вы помочь Роберту, когда увидите, какой он на самом деле? — Вы обвиняете меня в измене? — в ярости спросил Нед. — У него такая же сильная воля, как у его матери, не так ли? Я о лорде Старлинге. Хотя он, несомненно, унаследовал умение обращаться с мечом от отца. Нед побледнел, его лицо потеряло весь цвет. — Я не… — Пожалуйста, лорд Старк, вы же не думаете, что принц Драконьего Камня может исчезнуть, и Мастер над Шептунами не узнает, куда? С этими заметными волосами и глазами цвета индиго, и никто не заметил что имеют дело с Рэйегаром Таргариеном, не важно, как он себя называет? Что он отослал трех королевских гвардейцев на юг, и я не узнаю? Я молчал шестнадцать лет. И не собираюсь открывать рот сейчас. — Чего вы хотите? — Визерис Таргариен готов к действиям. — Я думал, что мальчишка скрывается в Эссосе. — Как и я, как бы это не удивляло. И он больше не мальчишка — ему двадцать один. Но меня волнует не это. Он не законный король. Нед вздохнул. — Вы собираетесь рассказать Роберту? Варис улыбнулся. — Я мог бы рассказать ему эту маленькую истину пятнадцать лет назад, лорд Старк. Но не сделал этого. — Почему? — А зачем позволять ослепленному ревностью человеку убить невинного ребенка? — пожав плечами, сказал Варис. — Я знаю, что вы мне не доверяете, лорд Старк, и вы правы. Красный Замок содержит в себе людей двух сортов, лорд Старк. Тех, кто верны государству, и тех, кто верны себе. До последнего времени не мог сказать, к какому сорту относитесь вы, и теперь я знаю наверняка. Я начинаю понимать, почему королева так вас боится. Да, понимаю. — Похоже, ей стоит бояться и вас, — сказал Нед. Варис улыбнулся шире. — О, меня она не боится, потому что если она скажет «убей его», Роберт не станет задавать вопросов, а позовет Илина Пейна и лишит меня головы. Но вы правы, ей бы стоило. Я не служу Роберту или иному королю. Я служу государству, потому что кто-то должен. Обычным людям, тем, кто страдает под пятой деспотов и процветает под властью добрых королей. Роберт не деспот, это я скажу с уверенностью, и по сравнению с Безумным Королем он кажется несравненным улучшением, но его не интересует быть королем. И мы оба знаем, что бастард Джейме Ланнистера будет тираном, возможно, еще хуже Безумного Короля. Нед охнул. — Так это правда? Варис снисходительно улыбнулся. — Маленькие истины, лорд Старк, я работаю с маленькими истинами. Я мог бы раскрыть эту тайну и покончить с Ланнистерами годы назад, но Роберт потребовал бы их головы и потерял бы поддержку Тайвина Ланнистера. Вы знаете, что мы зависим от золота Ланнистеров, чтобы государство не голодало. — Как умер Джон Аррен? — спросил Нед. — Слезы Лиса, так называется этот яд. — Редкий, — сказала Элла, затем подняла брови. — И очень дорогой. Его почти невозможно определить, но чтобы Великий Мэйстер не стал даже подозревать… — Я рад, что дорнийское образование держит свои стандарты, моя леди. Элла даже не стала делать вид, что польщена. — Но почему? Пицель ест с руки Тайвина Ланнистера, нет нужды устраивать спектакль. Варис пожал плечами. — Это тайна даже для меня. Заметил ли Пицель и скрыл это или и правда не заметил? Были ли это Ланнистеры? Я не могу сказать точно. — А кто еще кроме них? — спросил Нед. — О, несомненно, кто-то из «друзей», но кто? Их у лорда Аррена было столько… Я распознал действие яда, это все, что я могу сказать. Лорд Аррен начал задавать вопросы, и привлек Станниса Баратеона. Меньше чем три луны спустя лорд Аррен мертв, а наш мастер кораблей исчез на Драконьем Камне, едва король покинул город через врата Богов. — Чего вы хотите, лорд Варис? — потребовал ответа Нед. — Мы оба знаем, кто истинный король Семи Королевств. — Роберт — король, — заявил Нед, и Элла поморщилась. Варис снова улыбнулся. — Я не предлагаю его свергать. Нет, это едва ли поможет людям, кровавая война, которая убьет тысячи тысяч. Я предлагаю привести государство в порядок, разобраться с королевской сокровищницей — вы сможете внушить королю больше разума, чем Джон Аррен когда-либо мог. И я не собираюсь смотреть, как Джоффри садится на трон. — Осмелюсь сказать, что едва это случится, Джоффри начнет снимать головы, — сказала Элла. Нед глубоко вдохнул. — Как мне защитить сына и невестку? Варис улыбнулся. — Я очень рад, что вы спросили.