Зимние розы. Лето

Джон бросил еще один камешек в воду, глядя, как он скачет по поверхности. Температура упала, трава вокруг начала покрываться инеем, но подземные горячие источники согрели озеро богорощи, и от него исходил пар. Он оглянулся, когда услышал шаги, и улыбнулся, когда увидел, кто это был. — Моя жена послала тебя, чтобы снова притащить меня в замок? Айла хмыкнула. — Она спрашивала, где ты. Опять. — Мне нужно было проветриться. Женщина глубоко вдохнула, кутаясь в плащ, и прислонилась к большому камню, приготовившись к долгому разговору. — Можно я залезу не в свое дело? — Можно я спрошу, почему до сих пор не зову тебя тетей? — в ответ спросил Джон. — Это не… — начала она, покраснев. — Ты же слышала, что мы только одобряем, и, по словам дяди Бенджена, ты с того дня его избегаешь. Она вздохнула. — Я простолюдинка. Нечего мне путаться с лордами. — Я бастард. Кое-какие лорды и леди сказали бы, что я хуже простолюдина, и я женился на принцессе. — Это другое, — пробормотала Айла. — Дядя Бенджен ничего не унаследует. После всех этих лет очень сомнительно, что хоть какой-нибудь дом посчитает его пригодным для брачного альянса, а значит, он может жениться на том, на ком хочет. Он хочет тебя. Не отказывай себе в этом. — Я не за этим начала этот разговор, — сказала Айла. — Ты не сможешь убегать от темы вечно. — Я знаю, — вздохнул Джон, бросив последний камень, который у него был в руке. Он знал, что тянет время, хотя его слова были искренними. — Леди Старлинг говорит, что ты плохо спишь. Она беспокоится, и ей больно, потому что ты с ней не говоришь. Так что ты можешь пойти и поговорить с ней, выговориться своему дяде, или я буду донимать тебя, пока ты не расскажешь. Джон улыбнулся, зная, что это была совсем не пустая угроза. — Я… Наверно, мне… Наверно мне было страшно ей рассказать. — О чем? — Мой отец… Он рассказал мне о матери. Айла замерла. — Что он тебе рассказал? — Что я… — Джон отвел взгляд, чувствуя, как от тоски разрывается сердце. — Убил ее. Это был рефлекс. Пощечина громко прозвенела в тишине богорощи. Айла выпрямилась, дрожа от ярости. Джон просто уставился на нее, шокированный, его щека начала наливаться краснотой. — Не смей! Даже не смей произносить эти слова вновь! Ты плюешь на ее память даже просто так думая! — Почему ты… Подожди, ты… Ты ее знала? — спросил Джон, и Айла осознала, что натворила. Ее глаза распахнулись от паники, хотя она по-прежнему была в ярости. Затем она решила, что полуправда лучше, чем ничего. — Ты всегда знал, что родился на юге. И что я не северянка. — Так ты ее знала? — Я уже говорила, что моя леди была самой доброй душой, какую я только встречала, и это по-прежнему так. Она… Когда она узнала, что ты растешь внутри нее, она улыбнулась ярче солнца. Когда она впервые ощутила, как ты двигаешься, она заплакала от счастья. — Ты пришла на Север, когда она… Или позже? — Когда… Когда она осознала… Она прижала тебя к своей груди со всей силой, что у нее осталась, — начала она, ее глаза заблестели от слез, затуманенные воспоминаниями. Зимние розы, усеивавшие богорощу только воскресили память, их запах почти вернул ее в ту комнату, где произошла трагедия. Джон был полностью сфокусирован на ней, его сердце отчаянно гремело в груди. Все это время он страдал, ничего не зная, а Айла обладала правдой, которая могла исцелить его. Кто-то, кроме его отца знал не только ее имя, но ее саму. Леди, благородную, не шлюху из маленького городка или дочь рыбака, как он всегда боялся, пока рос. — Когда руки начали ее подводить, она подозвала меня и вложила тебя в мои руки, — продолжила Айла. — Я только… Моя девочка покинула меня за два дня до этого, так что она умоляла меня кормить тебя и заботиться о тебе вместо нее. Она успокоилась, только когда я согласилась. Несколько минут спустя прибыл твой отец, и она умоляла его защитить тебя, держать в безопасности. Я положила тебя в его руки, и она… Она дала тебе имя, и, когда она ушла, она тебе улыбалась. — По лицам их обоих текли слезы. — Она так, так сильно любила тебя, — прошептала Айла. — Не… Не отравляй эту любовь. Джон кивнул, принимая ее объятия, его слезы потекли сильнее. — Я в ужасе, — признался он, когда наконец перестал всхлипывать. — Она умерла, рожая меня, и королева Рэйелла умерла, рожая Дэни. Что если…? — Я знаю, — сказала Айла. — И я могла бы сказать, что все будет хорошо, но я не могу — никто не может этого пообещать. — Айла, Айла, ты должна вернуться, сейчас же! — прибежала Дореа, едва дыша, вся покрасневшая. — Пора! — Полотенца, — ответила она. — Много, много полотенец, сколько найдешь. И горячую воду. Я иду. Служанка кивнула и убежала. Джон нахмурился, ничего не понимая. — Пора? Пора что? Айла повернулась к нему с мягкой улыбкой. — Пора тебе стать отцом. *** Закат превратился в вечер, затем ночь, затем рассвет, затем утро. Дореа пыталась удержать Джона, но как бы страшно ему не было, он отказывался покидать Дэни. Когда служанка заспорила с ним, он потерял терпение. — И как ты собираешься удержать меня? — спросил он. Девушка сдалась, и он ворвался в комнату, запаниковав, когда увидел, как Дэйенерис ходит туда-сюда. Он похолодел от ужаса, когда Айла сказала, что пора тужиться, и был уверен, что его рука не скоро придет в норму, так сильно Дэни сжимала ее, но отказался жаловаться. Не тогда, когда ей было так больно. Наконец, когда солнце было в самой высокой точке неба, Дэйенерис упала в объятия Джона, и в комнате прозвучал громкий плач. Айла вытерла и закутала ребенка в одеяла. Джон аккуратно положил свою утомленную жену на постель, встал и, ошеломленный, подошел к Айле. — У вас дочь, мой лорд, — широко улыбаясь, сказала Айла. — Маленькая принцесса. Джон взял ее в руки, трепеща, словно она была самым драгоценным и хрупким предметом в мире. У нее были мягкие тонкие волосики на макушке крошечной головки, такие же темные, как у него, и было заметно, что они вьются. Затем она моргнула, открывая свои глазки, и Джон ощутил, как в его груди стало пусто, ведь его сердце только что было украдено. У нее были ярко-фиолетовые глаза. Он улыбнулся, по его лицу, словно река, текли слезы, и вернулся к кровати Дэйенерис. Он сел на кровать и положил их малышку ей на грудь. Дэни слабо подняла руку, и Джон помог ей поддержать ребенка. — У нас дочка, Дэни. — Она прекрасна, — прохрипела она, потеряв голос после всех криков. Джон улыбнулся. — Это у нее от матери. *** Айла умылась и отправилась в семейную гостиную. Бенджен, Сэм и Бран сидели, с разной степенью тревоги и волнения ожидая новостей. — Итак? — как самый встревоженный, спросил Бенджен. — Маленькая девочка, — сказала Айла, и все с облегчением вздохнули. — Нам можно ее увидеть? — с любопытством спросил Бран. — Не прямо сейчас, — с улыбкой ответила Айла. — Им нужно отдохнуть, прежде чем они смогут принимать гостей. Они кивнули, и Сэм вывез Брана из комнаты, мальчик попросился на улицу. Айла подошла к Бенджену. — Да, — прошептала она, нервно кусая губы. — Ты говоришь, что…? — Да, я выйду за тебя! Она взвизгнула, когда он поднял ее в воздух, закружил, прежде чем впился поцелуем в губы и поставил на ноги. — И кого мне благодарить за этот чудесную перемену сердца? — Свою внучатую племянницу, — ответила Айла, заставив его нахмуриться. — Взять ее на руки, помочь ей появиться на свет напомнило мне, что жизнь коротка. И я устала проживать ее в одиночестве. Бенджен улыбнулся. — Чудо рождения. Ее улыбка дрогнула. — Я не могу… Может быть, я уже слишком стара. Я не могу обещать, что подарю тебе детей. — Я буду счастлив, если у нас будут дети, но я не за этим на тебе женюсь. Ты первая женщина, на которой я за все эти годы хочу жениться. Я… Я всегда хотел жениться, всегда хотел семью, но до тебя я не нашел никого, с кем хотел бы провести всю свою жизнь. Айла засмеялась. — Я напомню тебе об этом, когда ты будешь на меня злиться. Бенджен присоединился к ее смеху. *** Хотя Айла заглядывала несколько раз, чтобы проверить Дэйенерис, она и Бенджен только на следующее утро объявили о помолвке официально. Новоявленные родители были в восторге от новости. — А как ее зовут? — спросил Бенджен, качая свою двоюродную племянницу. Джон обменялся с Дэйенерис взглядом, прежде чем повернулся к Айле. Она замерла, верно поняв его умоляющий взгляд. — Это вопрос для твоего отца. — Он мне не расскажет, — возразил Джон, почувствовав себя виноватым, когда увидел ее расстроенное лицо. — Почему? Почему ее имя так опасно? — Айла закрыла глаза, отвернувшись. Джон видел, что она разрывается. Она хотела ему рассказать. — Ты поклялась молчать? Она кивнула, и, когда она вновь повернулась, ее глаза были наполнены слезами. — Лорду Старку и ей, я поклялась памятью дочери, что я не скажу ни одной живой душе. Не проси меня рассказать. Пожалуйста, — взмолилась она, и Джон кивнул. — Полагаю, что вы не хотите рисковать, назвав ее в честь второй бабушки, — сказал Бенджен, возвращая малышку матери. — После всего, на что пошел Роберт Баратеон, чтобы уничтожить само имя Таргариен? Нет, будет безопаснее, если мы не станем этого делать, — сказала Дэйенерис. — Ну, если вы так думаете, и если вы все равно хотите назвать ее в честь члена семьи, у меня есть сестра, — сказал Бенджен, а Айла улыбнулась его гениальной идее. — Уверен, что все одобрят. Дэни тоже улыбнулась. — Лианна Старлинг. Мне нравится. Джон тоже улыбнулся, чувствуя, как потеплело на сердце. — Теперь она настоящая зимняя роза. *** Мой дорогой отец, С величайшим счастьем я объявляю о рождении твоей первой внучки, леди Лианны из дома Старлинг. Я знаю, что работа держит тебя в столице, но мы были бы счастливы принять тебя, Арью и Сансу, и познакомить вас с нашей дочерью. Еще я с большим удовольствием объявляю о помолвке между дядей Бендженом и Айлой. Свадьба состоится через три луны, потому что невеста настаивает, что, если устроить свадьбу раньше, это потревожит здоровье ее будущей племянницы. С любовью, Сир Джон из дома Старлинг, лорд Крепости Полуночи и Острова Блаженных Элла прикусила губу, наблюдая, как Нед сначала побелел, затем покраснел и наконец приобрел приятный фиолетовый оттенок. Они обедали в башне Десницы, когда сир Барристан принес письмо, переданное Великим Мэйстером. Наконец ее любопытство победило. — Что там? — Я… Я стал дедушкой, — пробормотал он неверяще. — О! — воскликнула Санса. — Леди Лианна Старлинг, — прочитал Нед, глядя на Эллу. — Он назвал ее Лианна. — Женщина улыбнулась, но удержалась от комментария, помня о том, что они не одни. — Что там еще? — требовательно спросила Арья. — Когда мы уезжаем? — Твой дядя женится на Айле, так что мы поедем на свадьбу. Ну, вы точно поедете. А я надеюсь, что король меня отпустит. Девочки скоро покинули Малый Зал, оживленно обсуждая подарки для малышки и жениха, и невесты, пообещав встретиться с Эллой для их ежедневной прогулки верхом через три часа. Сир Барристан прочистил горло — он широко улыбался. — Вы бы хотели, чтобы я проинформировал Его Светлость, лорд Старк? — Нет! Я… Я сам это сделаю. Так будет лучше. — Великий Мэйстер прочитал письмо или, по крайней мере, знает, что вы его получили. Чем дольше вы откладываете, тем больше подозрений появится у Серсеи. — Король в его покоях? — Да, мой лорд. По крайней мере, он был там, когда я оставил его, оставив пост сиру Мерину. — Хорошо. Я пойду туда прямо сейчас. Сир Барристан кивнул и покинул комнату. Нед уставился на письмо, прежде чем поднял взгляд на Эллу. Она очевидно пыталась удержаться от ухмылки, но ей это не слишком удавалось — кончики ее губ упрямо стремились вверх. — Не… — начал он. — Я молчала! Нед вздохнул, закатив глаза. — Это опасно! — Ты даешь этому слишком много силы, — отмахнулась она. — У Джона нет матери, а Дэйенерис не осмелилась бы почтить свою мать. Так что они выбрали ближайшего члена семьи — тетю Джона, которая так трагически умерла. — Как у тебя получается выдумывать эти истории так легко? Она улыбнулась. — Проведи несколько лет в Королевской Гавани и тоже научишься. — Сомневаюсь. Я не гожусь для политических игр. — Тогда тебе не стоило становиться игроком. Нед ее проигнорировал. — Бенджен должен был… — Ты сказал, что Бенджен не один раз просил тебя рассказать правду. По-моему, скорее всего Бенджен и Айла дали подсказку. Кстати, ты разрешишь им пожениться? Он твой младший брат, и в отсутствие вашего отца Бенджену потребуется разрешение. — Конечно, я разрешу. Айла достойна доверия, Ли… — он прочистил горло. — Иначе я бы ей не доверял. И если это то, чего хочет Бенджен, он должен это получить. — Ты все еще винишь Брандона? Нед вздохнул. — Да. Он был моим братом, и я любил его и ужасно по нему скучаю. Но я никогда не смогу до конца простить его за то, что он пообещал поговорить с отцом и не позволил мне жениться на тебе. — Ты знаешь, почему Брандон это сделал. Потому что его принудили к браку по расчету, и он не желал страдать в одиночестве. — Мой отец был тем, кто поставил на кон все ради своих амбиций и… — Ну хватит, я тебя на этом остановлю. Это в прошлом, мы не можем его изменить, и бесполезно плакать над пролитым вином, — заявила Элла. — Мне это не нравится, — пожаловался он, вставая. — Ненавижу политику и ненавижу лгать. — Тогда ты явно приехал не туда. — Я нужен Роберту, — подавленно сказал Нед. — Забудь о Роберте хоть на минуту и… — Он мой король. Элла начала злиться. — Ты усадил его на проклятый трон и удержал его там, хотя знал, что есть лучший кандидат. — А теперь мы строим заговор… — Мы не планируем его свергать, и ты это знаешь. Ты отправился на войну, чтобы отомстить за отца и брата и защитить государство от безумия короля. Мы делаем это вновь. Просто на этот раз в наших руках не мечи, и мы строим планы, чтобы не допустить на трон того, кто не имеет на это права. — Это бесчестно. — Неужели? — спросила она с сарказмом. — Потому что как мне кажется, у Джоффри нет никаких прав на трон. Станнис может и получит корону, но он будет непопулярным, нелюбимым, ужасным королем. Ренли может и справится с финансами и правлением лучше, чем Роберт, но ему не хватит духа удержать королевство. И давай даже не упоминать о длинной череде бастардов Роберта. Он вдохнул. — Что, если Джон не хочет быть королем? — Он был рожден королем. Он был рожден Эйгоном Таргариеном, шестым его имени. Он просто пока об этом не знает. — Это… Это движение в тенях, это неправильно, Эшара! — Нед, пожалуйста, ты не в себе! Не важно, с доказательствами или нет, если ты прямо сейчас пойдешь к Роберту и расскажешь ему о том, кто настоящий отец детей, он поверит и потребует их головы — он любит и доверяет тебе и ненавидит Серсею. Плюс, люди годами шептались, что дети короля не имеют ни одной черты Баратеонов. И Джоффри может быть злым и жестоким, но даже он не заслуживает быть убитым за это. — Я бы мог сказать Серсее… Элла неверяще посмотрела на него. — Мы уже знаем об одной попытке Серсеи убить Роберта, и у нас есть достаточно причин верить, что они спланировали убийство Джона Аррена. Ты скажешь ей, что знаешь о ее неверности, что ты собираешься рассказать Роберту, и она не сбежит из столицы в безопасность Утеса Кастерли. Она убьет Роберта прямо у тебя под носом, усядется на трон как регент, одновременно подставив тебя под арест за измену. — Она не посмеет. — Ты очень недооцениваешь, на что пойдет мать, чтобы защитить свою семью, и на что пойдут Ланнистеры, чтобы защитить свою власть. Они строили заговоры с тех пор, как Тайвин был Десницей Эйриса. И хотя ему не удалось выдать Серсею за Рэйегара, ему удалось сделать ее королевой. Нельзя — и пожалуйста, услышь меня — нельзя идти против Ланнистеров, ожидая, что хоть кто-то в этом городе поддержит тебя только потому, что это правильно. Ты только потеряешь голову и подвергнешь дочерей опасности. — Я устал. Устал от ударов в спину и сделок за чужой спиной. — Вот что случается, когда на троне сидит глупец, а государством правят Ланнистеры. Ты уверен, что строить заговор против них это не благородное дело? Неду нечего было на это ответить. *** Нед с растущей тревогой ждал, пока пять женщин, которых он нашел в покоях короля оденутся хотя бы до какой-то степени приличия и уйдут. Роберт был в благодушном настроении, смеясь и совершенно не волнуясь об непристойности своего поведения. — И что привело моего лучшего друга в это крыло замка? — Я не знал, что ты был занят, — сказал Нед, отказавшись от охлажденного вина. — Я только что получил ворона и подумал, что пойду и поделюсь своим счастьем. — Я никогда не занят для тебя, Нед, ты же знаешь! И судя по твоей кривой улыбке… Или тебе не нравится моя компания? Последняя женщина наконец ушла, и дверь за ней закрылась. — Честно, Роберт, тебе обязательно оскорблять свою жену так открыто? Король фыркнул. — Серсея — фригидная ханжа, Нед. Мы друг друга не выносим. — Нед поморщился от его безразличия. — Все было бы по-другому, если бы… Если бы я женился на той, кого любил, и кто любил меня. «О, бедный, слепой дурак…», подумал Нед. «Роберт неспособен удержаться в одной кровати», — вспомнил он слова Лианны в ту самую ночь, когда она кричала и ругалась, и проклинала их отца, за то, что тот согласился на помолвку. «Как только новизна спадет, он оставит меня в замке быть настоящей леди, а сам в первую же ночь помчится к той шлюхе, что первая раскроет перед ним свои ноги». — Но скажи мне, — продолжил король, не подозревая о мыслях своего друга. — Какими новостями ты хотел поделиться? Ворон из Винтерфелла? — Из Крепости Полуночи. Я стал дедушкой. На лице Роберта мелькнули несколько эмоций, затем он, наконец, искренне улыбнулся. — Поздравляю, друг мой! Джон — отличный молодой человек, и он этого заслуживает! Итак, драконье отродье дало ему сына? — Роберт, пожалуйста. Я вырастил девочку, как собственную дочь. Называя ее драконьим отродьем, ты возвращаешь к жизни те чувства, что лучше позабыть. Она дочь Севера, а имя Таргариен мертво. Роберт поморщился, но прислушался. — Хорошо, я постараюсь об этом помнить. Но скажи же мне. Леди Старлинг подарила мужу сына? — Дочь, — сказал Нед, готовясь к взрыву. — Леди Лианну Старлинг. Роберт не заставил долго ждать, раздавив в кулаке золотой кубок, словно тот был сделан из масла, и побурев, как помидор. — Почему? — спросил он, и гнев был физически ощутим в его глубоком и мертвом голосе. — У моего сына нет матери. Но он хотел оказать честь своей тетке, потому что знает, как сильно я люблю ее. Мои дети знают, как она была любима, Роберт, и об окружающей ее смерть трагедии. Король кипел еще несколько мгновений, прежде чем обмяк на стуле. — Маленькая зимняя роза. В конце концов, может, так суждено. Наверно, я позволил этому монстру запятнать для меня цветок, но я должен был помнить, что они не просто так были ее любимыми цветами. — Нед предпочел промолчать. — Она была самой прекрасной девушкой, и она должна была быть моей. И я бы подарил ей весь мир! У него был трон, долбанная жена, и он все равно влюбился в нее. «День, когда улыбки увяли», однажды спел один идиот при дворе. Он больше не ступит и шагу в Королевскую Гавань, я даже сломал его идиотскую арфу. Да как он посмел прийти сюда, осмеять меня, ко всему прочему играя на арфе, — Роберт глубоко вздохнул. — В конце концов, я получил только его трон. Но в чем смысл, если я не смог спасти ее? Если я не смог назвать ее моей королевой? Чертово кресло не приносит мне счастья, только головную боль. Я убил его, Нед. Я убил его, и все равно он победил. — Роберт глубоко вздохнул, и его лицо было лицом уставшего, печального человека, который не видел для себя будущего. Нед продолжал молчать. «Ты даже не представляешь, как он победил, друг мой», подумал он. — Даже мой сын! — воскликнул Роберт. — Мой первенец, мой наследник, и он тоже гребанный монстр! «Я проклинаю его, — Нед вспомнил шепот Лианны, силы покидали ее, она едва могла сжать маленькую ручку Джона в своей. — Он забрал у меня мужа, он обрекает моего сына на жизнь сироты, вечно в опасности, и я проклинаю его. Роберт Баратеон никогда не увидит, как растет его сын, никогда не будет гордиться своим сыном по крови. Его жизнь будет лишена счастья и цели, и он возненавидит трон, который украл!» «Ты недооцениваешь, на что пойдет мать, чтобы защитить свою семью», — только что сказала ему Элла. Нед не знал, что ответить. — Ты сам сказал в Винтерфелле, Роберт: они еще дети. Мы можем наставить Джоффри. Но король только поморщился, его настроение упало еще ниже. — Нет, этот гнилой плод нельзя спасти. Ты знал, что, когда он был ребенком, он убил кота? Какой-то придурок на кухнях сказал ему, что кошка была беременна, наверно, думал, что принц возьмет котенка в питомцы. Но Джоффри не имел терпения ждать. Он нашел нож и вспорол бедное животное. «Увидеть, что было внутри, мой царственный отец», — сказал маленький гаденыш, когда принес мне окровавленного мертвого котенка. Я сказал ему, что это неправильно, но мальчишка ничего не понял. Сказал, что он принц, а я король, и мы можем делать то, что пожелаем, потому что тупые животные заслуживают жить, только если мы им это позволяем. Я ударил его так сильно, что выбил ему два молочных зуба. Серсея даже начала мне угрожать. Я едва мог смотреть на мальчишку. А затем он сделал эту… Эту мерзость в Винтерфелле, и вновь он не понимает, что так нельзя. Потому что леди Старлинг его подданная, и он может сделать с ней то, что пожелает, как он сказал. Нет, его нельзя ничему научить. Он ничему не научится. Нед ощутил, как по его позвоночнику пробежала дрожь. — Роберт, о чем ты говоришь? — Я не знаю, — несчастно сказал Роберт. — Я больше ничего не знаю.