Зимние розы. Лето

Элла расхохоталась, схватившись за стол, чтобы не потерять равновесие. — Это не смешно, — проворчал Нед, но ей было все равно. — О, ты прав, это не смешно, это просто забавно до одури! — возразила она. Нед фыркнул и сел за стол. — Роберт Баратеон, король, который не знает! — Хватит зубоскалить, — проворчал он. Она наконец справилась со своим смехом, сев на стул напротив него. — Извини, я вижу, что ты расстроен. Но ты должен признать, что это иронично. Нед медленно выдохнул. — Я знаю, что Роберт не очень хороший король. Но это не значит, что я не чувствую вины, строя против него заговор. — В тысячный раз, мы не строим против него заговор. Мы всего лишь обладаем информацией, которая доказывает, что у Роберта нет законных детей, те трое, что считаются его детьми в глазах государства, на самом деле продукт кровосмесительных отношений между его женой и ее братом-близнецом. — Закон наследования… — Давай не будем обсуждать это сегодня? Ты только что узнал, что стал дедушкой, насладись этим. Иди, поговори с дочерьми, повеселись! — сказала Элла, устав спорить об одном и том же. Нед кивнул и начал вставать, прежде чем она вспомнила еще кое о чем. — Ты попросил у Роберта разрешения присутствовать на свадьбе Бенджена? — Да. Он сказал, что я могу поехать, если отправлюсь кораблем, потому что путь по суше займет слишком много времени. — Замечательно, — с улыбкой сказала Элла. — Я так давно не ступала на борт корабля. Я скучаю по морю. Нед не был доволен. Волкам лучше оставаться на сухой земле. *** Серсея медленно вошла в покои Роберта, все еще мысленно гадая, стоит ли это делать. Может быть, он уже напился, и тогда она хотела только держаться от него подальше. Но ее мучило любопытство. Она хотела узнать, что за новости из Крепости Полуночи были такими важными, что потребовали немедленного визита Десницы к королю. Роберт, когда она нашла его, был уже нетрезв, но не веселился и не буйствовал, как обычно. Им владела меланхолия. — По замку прошел слух, что у Неда Старка появились срочные новости для короля. Не похоже, что это были хорошие новости, — сказала она. — Пришла позлорадствовать? — пробормотал Роберт. Серсея подняла брови. — А есть над чем? — Девчонка родила, — ответил Роберт, опустошая кубок. Серсея ждала, что он продолжит, но он просто вновь наполнил кубок. — Ну, ты же знал, что рано или поздно это случится. Жалеешь, что позволил ей выйти замуж? А я говорила, надо было сослать ее в септы. — Я к тому времени уже издал указ о помолвке. — Ничего, уверена, лорд Старк бы понял. Ну так что, в мире появился новый Таргариен? — Старлинг! — воскликнул Роберт ударив по столу. — Таргариены мертвы. И я не позволю замарать ее имя этой грязью. — Ее имя? Роберт опрокинул кубок вновь и икнул, отвечая: — Леди Лианна Старлинг. — И налил еще. Серсея замерла на мгновение. О, сладость иронии. Ребенок от крови Таргариенов по имени Лианна и под гербом зимней розы. — Какой она была? — спросила она наконец. Роберт с любопытством взглянул на нее. — Ты никогда не спрашивала о ней, ни разу. Почему? Она пожала плечами. — Сначала, просто произнося ее имя вслух, даже наедине, мне казалось, словно я снова вдыхаю в нее жизнь. Я думала, что если не буду о ней говорить, она для тебя растает. Когда я поняла, что этого не случится, я отказывалась спрашивать из злости. Я не хотела доставлять тебе удовольствия думать, что мне было настолько не все равно, чтобы спрашивать. И, в конце концов, стало ясно, что моя злость ничего для тебя не значила. Я осознала, что ты ею даже наслаждался. — Так зачем спрашивать сейчас? — Какой вред может нанести нам призрак Лианны Старк, какой мы уже не наносили друг другу сотни раз? — спросила Серсея, и Роберт ощутил, как позвоночнику пробежала дрожь. Внезапно в комнате похолодало, словно упомянутый призрак прошел мимо. Он поставил кубок на стол и глубоко вздохнул, позволив утомлению завладеть собой, слишком уставший, чтобы притворяться. — Хочешь знать ужасную правду? Я не помню, даже как она выглядела. Я только знаю, что она была единственным, что я хотел. Ее отобрали у меня, и Семь Королевств не смогли заполнить пустоту, которую она оставила после себя. Серсея сжала зубы. «Я не помню даже как она выглядела». Она хотела ударить Роберта. «Высокомерный, вспыльчивый мужлан! — мысленно прокричала она. — Ты никогда ее не любил! Ты любил идею о ней! И когда ее забрали у тебя, ты зациклился. Потому что у тебя осмелились отобрать что-то. Как ребенок, которому не дали игрушку!» — У меня когда-то были к тебе чувства, ты знал? — призналась она, устав притворяться. — Да, — тихо сказал Роберт. — Даже после того, как мы потеряли нашего первого мальчика — довольно долго даже после этого. Был ли у нас хотя бы шанс? Было ли время, когда… Хотя бы мгновение? — Нет, — честно ответил Роберт. — Тебе от этого лучше или хуже? — Ни лучше, ни хуже, — сухо ответила она — просто воплощение равнодушия, поставив кубок на стол и двигаясь к двери. Внутри она кричала. *** Джон стоял на балконе детской, держа дочь в руках и показывая ей остров и океан, растянувшиеся перед ними. Солнце как раз садилось, и небо было раскрашено в цвета заката. — Ты показываешь ей мир? — спросила Дэйенерис, присоединяясь к ним. — Она очарована им, — ответил Джон с улыбкой. — А я очарован ею. Дэни улыбнулась. — Как кто-то такой маленький может изменить наш мир так сильно? Джон пожал плечами. — Тебе лучше? — Хватит нависать. Я в полном порядке! — Прошло только несколько дней, Дэни, ты должна… — Айла сказала, что мне нужно расхаживаться, просто не переутомляться. — Я ненавидел, что тебе было так больно… Она улыбнулась, нежно лаская детскую головку. — Оно того стоило. — Стоило, чтобы повторить это вновь? — Стоило, чтобы повторить это столько раз, сколько боги сочтут нужным нас благословить. Бережно прижимая Лианну к себе одной рукой, Джон обвил второй плечи Дэйенерис и, любяще поцеловав ее в лоб, заключил свою семью в объятия, наблюдая, как день становился ночью. *** Служанки Серсеи давно усвоили, что лучше не находиться рядом с королевой во время одного из ее приступов ярости. Они увидели ее искаженное лицо после визита к королю и, убедившись, что ей ничего не было нужно, так быстро, как это было возможно, удалились. Королева по старой привычке закричала, бросаясь вазами и разрывая ткани. «Я не помню даже как она выглядела. Я только знаю, что она была единственным, что я хотел. Ее отобрали у меня, и Семь Королевств не смогли заполнить пустоту, которую она оставила после себя», прозвучал у нее в ушах голос Роберта. Она помнила, словно это было вчера, день, когда увяли все улыбки. Как Рэйегар снял свой шлем, как его серебристые волосы каскадом рассыпались по спине. Он был прекрасен, самый красивый мужчина на свете, и он был бы ее, если бы его отец не был безумен. Он отказался от всех предложений, предпочтя брак и клятвы Элии Мартелл, а когда выиграл тот турнир, то назвал королевой красоты и любви ее. Розу Винтерфелла. Как и Роберта, хорошенькая маленькая сучка заколдовала и Рэйегара. Когда они сбежали — Серсея ни на секунду не поверила, что Рэйегар Таргариен мог похитить и изнасиловать девчонку (не то, чтобы Лианне Старк нужно было быть похищенной, чтобы уйти вместе с принцем), но, когда они сбежали, ее серебряный принц тут же забыл о жене, клятвах Элии Мартелл, собственных детях. Какой магией обладала Лианна Старк, чтобы вскружить всем этим мужчинам головы? Почему Роберт был так на ней зациклен даже спустя двадцать лет? — Ты мертва, — прошептала она. — Ты мертва, Лианна. Я победила. Ты попыталась завоевать Рэйегара, и это убило вас обоих. Ты мертва, а я жива, я королева. Серсея посмотрела на осколки ваз, на рассыпанные по всему полу цветы. — Бернадетт! — позвала она, и спустя мгновение служанка вошла. — Скажи садовникам сжечь все розы. Особенно, все зимние розы. Никто в этом замке больше не увидит роз. Девушка кивнула и ушла, даже не моргнув, хотя приказ был странным. — Больше никаких роз, — пробормотала Серсея. — Из Винтерфелла или еще откуда. Лианна Старк мертва. *** Кэйтилин расправила плечи и в последний раз вдохнула, прежде чем войти в отцовский солярий. Она и Эдмур прибыли в Риверран накануне, но Хостер отослал ее в комнату отдохнуть, чтобы они смогли поговорить утром на свежую голову. Она догадалась, что он все еще был недоволен ее побегом, потому что теперь ее комнату охраняли два стража, следя за каждым ее шагом. — Присядь, Кэйтилин, — сказал лорд Риверрана, едва она вошла. — Нам есть что обсудить. — Она подчинилась, сев на стул рядом с Эдмуром напротив стола. Дядя Бринден стоял у окна, глядя на реку внизу. — У меня был крайне интересный разговор с Недом Старком. — О! — воскликнула она. — Ты был в Королевской Гавани. — Да. Мне нужно было узнать, почему он отослал тебя, ведь ты не сочла нужным сообщить об этом. Теперь я знаю причину. — Кэйтилин продолжала молчать. — Твой дядя две недели с моего возвращения не давал мне покоя, требуя все рассказать, твой брат также ничего не знает. Почему бы тебе не рассказать нам, проверим, насколько правдив твой муж? — Проведя три месяца в Крепости Полуночи, не нужно быть гением, чтобы понять, что это касается Старлингов, — сказал Эдмур. — Они ее ненавидят, даже Робб был не рад увидеть собственную мать. — Да, полагаю, — недовольно заключил Хостер. — Итак, Кэйтилин. Признай свои грехи. — Мой муж привез бастарда с войны и дочь тирана, которого сверг, и попросил меня их воспитывать. Вы же не ждали, что я этому обрадуюсь. — Никто не ждал бы от тебя радости, — сказал Хостер. — Но, когда король объявил о помолвке, у твоего мужа не осталось выбора, и ты должна была с достоинством исполнить свой долг. — Он все равно бы привез мальчишку и заставил бы меня смотреть на него каждый день. — Возможно. Это все равно было оскорблением, признать бастарда, которого он завел во время войны, пока ты оставалась дома, нося его наследника. — А завести бастарда это не оскорбление? — в ярости спросила Кэйтилин. — Мужчины заводят бастардов, моя дорогая дочь, таков этот мир. Половина леди проходят через подобное, вторая половина лишь притворяется, что с ними это не случилось. Но ты не прошла через это с достоинством, ведь так? — Ты же не ждал, что я буду любить мальчишку! — Приди в себя, Кэйтилин! — рявкнул Хостер. — Ты должна была игнорировать его, позволить слугам заботиться о нем, оставить ему небольшое содержание, разумеется, следить, чтобы он не получал столько же привилегий, как Робб, но ты опустилась ниже дозволенного! — Он ничего из этого не заслуживал! — Как только король издал указ о помолвке, — наконец заговорил Бринден, — ты должна была осознать, что однажды мальчишка станет знаменосцем Робба. Ты должна была развивать между ним братскую любовь, убедиться, что мальчишка следует за своим будущим лордом во всем. Судя по всему, ты сделала совсем не это. — Скажи своему дяде, что ты делала последние пятнадцать лет, Кэйтилин, — приказал Хостер. — Он ублюдок. Почему ему можно жениться на принцессе? Дочери безумца, но она — королевской крови и… — Свергнутой королевской крови, — сказал Черная Рыба, — и она жива только потому, что Роберт Баратеон решил опозорить ее, выдав за бастарда. Ты не слышала, что случилось с остальными Таргариенами? Ты правда думала, что наш новый король позволит ей выйти за наследника великого дома? Кэйтилин покраснела. Почему никто из них не понимал? — У мальчишки есть дом, высокородная жена, добротные земли, я слышала, он нашел шахты… — Да, — сказал Хостер. — Люди в столице совершенно в восторге от нового зимнего бриллианта. И мальчишка произвел фантастическое первое впечатление, спас сира Лораса Тирелла от сира Григора Клигана. Получил звание рыцаря. — Видите! Это именно то, о чем я говорю! — Кэйтилин дрожала от гнева. — Он восстанет против… — Забудь о бастарде, Кэйтилин! — оборвал ее Хостер. — Истинная природа мужчины проявляется в его действиях. Мальчишка может мне не нравится, и само его существование это оскорбление для тебя и нашего дома, в большей степени потому, как Нед Старк любит его и гордится, называя своим сыном. Но он не похож на человека, который предаст своего сводного брата. — Должен согласиться, — сказал Эдмур. — Я видел, как бастард и его жена вели себя с Роббом и Браном. Каким бы он ни был, он верен Роббу. — Но ничто из этого не объясняет, почему Кэйтилин сейчас не в Винтерфелле, — сказал Бринден, не видя смысла продолжать тему. Хостер вновь повторил свой приказ, и его дочь наконец рассказала, как оказалась в изгнании. — Нед Старк умолчал о нескольких деталях там и там, но в остальном он сказал чистую правду. Как я могу спорить с ним, Кэйтилин? После всего этого, как я могу возражать его решению отослать тебя? — Я лишь заботилась о моей семье. — Правда? — переспросил Хостер. — Тебе это не удалось. Твой муж узрел твою испорченность и изгнал тебя. И из слов твоего брата выходит, что ты сделала все, чтобы тебя изгнали и с Острова Блаженных. Кэйтилин, о чем ты думала? — Девчонка моя воспитанница, а еду подавали моему больному сыну. — Девчонка была твоей воспитанницей до того момента, пока они не поженились. Больше нет, — сказал Черная Рыба. — Твои действия непростительны, дочь моя, особенно после того, что ты уже устроила. — Что со мной будет? — требовательно спросила Кэйтилин. — Что, я всю жизнь проживу здесь, в изгнании от того места, что по праву мое? Я леди Старк, я леди Винтерфелла. — Твой муж тебя изгнал, не толкай его на то, чтобы полностью забыть свои клятвы и полностью от тебя отказаться. Что касается твоего будущего, я еще не решил. И на этом разговор закончился. *** Мейс Тирелл нерешительно постучал в дверь солярий его матери. — Матушка? Ворон от Лораса. — Что-то о нашем плане? — Да, матушка. Он говорит, что Ренли не удалось убедить короля. Он спрашивает, стоит ли продолжать пытаться. Оленна откинулась на спинку стула, на мгновение глубоко задумавшись. — Нет. Не нужно. В любом случае это была авантюра. К тому же, даже если Роберт откажется от Серсеи, остаются три маленьких золотых олененка — если они, конечно, оленята — и я не вижу, как нам от них избавиться. Нет, Маргери в этом случае будет лишь узаконенной любовницей, пока дети Серсеи будут оставаться наследниками. — Но нет такого же выгодного союза, — сказал Мейс. — Да, конечно, ведь есть только один король… Но есть еще один вариант, почти настолько же хороший. Это не даст нам корону. Но поставит в очень выгодное положение. — Что ты имеешь в виду? Не Джоффри же. — Нет, нет, конечно, нет. Джоффри напал на Дэйенерис Таргариен под крышей Винтерфелла, пока их обоих ждали на пире. Он вновь совершит какой-нибудь варварский поступок, это только дело времени, и будет исключен из линии престолонаследования. — Тогда Томмен? — Слишком молод. К тому же, если Серсея проиграет, это станет уязвимостью. — Проиграет? Проиграет что? — Войну. Ланнистеры разбудили дракона, и мои шпионы в Утесе говорят, что Тайвин что-то планирует против Старлингов. Если начнется война, Тиреллы встанут там, где стояли всегда. — Но никто не слышал о Визерисе Таргариене годами! И если начнется война… — Мой дорогой сын, иногда я боюсь, что уронила тебя, когда ты был ребенком. Мы заключаем союзы, и свадьба Маргери это возможность заключить самый могущественный альянс, а значит, если я не могу получить корону, я обращусь к великим домам. А теперь, извини, мне нужно найти мою служанку, надо начать приготовления. Я хочу уехать как можно скорее. Мейс посмотрел вслед Оленне, ничего не понимая. Что? *** Несколько дней спустя Кэйтилин меланхолично смотрела в окно, когда к ней пришел дядя. — Я пришел попрощаться, — сказал Бринден. — Я уезжаю утром. — Ты правда должен ехать? — Должен. Я приехал потому, что семья нуждалась во мне, но теперь, когда все устроилось, я должен вернуться на свой пост. Твой отец и я в одном замке это рецепт катастрофы. — Я буду скучать, дядя. — Я тоже буду скучать, моя самая дорогая племянница. Но не говори своей сестре. Кэйтилин хмыкнула. — Я боялась, что потеряла первое место. Бринден вздохнул и сел рядом с ней. — Ты всегда будешь моей любимицей, Кэт. Лиза… С Лизой все сложно. Но я не стану скрывать, что глубоко разочарован. — Я только пыталась защитить мою семью. — «Семья, долг, честь», — процитировал он. — Ты сконцентрировалась на первом и позабыла остальные два слова. Только потому, что твой муж не сумел исполнить свой долг и сдержать свои клятвы тебе, не давало тебе права забыть о твоем долге и твоей чести. Она вздохнула, пытаясь сморгнуть слезы. — Я не могу… Я не могу жить в изгнании остаток своей жизни. Мое место в Винтерфелле. Бринден выглянул в окно, видя прекрасный пейзаж, глядя на который выросли они оба. — Есть и худшие места для ссылки, Кэт. По крайней мере, ты дома. *** После завтрака Кэйтилин проводила взглядом лошадь дяди и его небольшой отряд, пока они не скрылись за воротами. Никто не мог выжить в дороге в одиночку, даже самый умелый воин. Днем Хостер Талли позвал дочь в свой солярий и рассказал, что собирается с ней делать. Затем она поняла, почему он ждал, пока не уедет его брат. — Ты не можешь так поступить! — закричала Кэйтилин, ее глаза наполнились слезами. — Могу и поступлю. Твой муж дал ясно понять, что никогда не позволит тебе вернуться в Винтерфелл, особенно, после твоей последней выходки, побега на Остров Блаженных. Моя дочь не станет посмешищем. Нед Старк — Десница короля. Живет в столице и вскоре он найдет себе простолюдную шлюху, чтобы грела его постель и родила ему еще одного бастарда на горе тебе. Тебе будет лучше в септе. — А мои дети? А моя жизнь? — Твоя жизнь? Ты выбросила свою жизнь на ветер, когда позволила твоему мужу увидеть твою испорченность! Он сказал, что ты не признала собственные преступления и это только укрепило его решение, что он никогда не позволит тебе вернуться к нему и в его дом. Твоя жизнь окончена, Кэйтилин. — А мои дети? Что будет с ними? — С ними все будет в порядке. Робб остается наследником Винтерфелла, никто не сможет забрать это у него. — Не делай этого, отец, я умоляю! — Твои мольбы не принесут ничего хорошего. Я все подготовил в столице. Ты уедешь с первым лучом солнца. — Мой дядя никогда… — Твой дядя отправился в Гнездо. К тому моменту, как он доберется туда, услышит новости и вернется, тебя здесь уже не будет. И он не успеет добраться до тебя до того, как ты дашь клятвы богам. — Отец, пожалуйста! — Кэйтилин всхлипывала. — Я не позволю тебе обременять меня и позорить! Я принял решение! Пало! Проводи леди Кэйтилин в ее комнату! Лучше собери свои вещи, Кэйтилин, или я притащу тебя к карете с пустыми руками! *** Джон думал, не устроить ли турнир, чтобы пригласить лордов государства и познакомить их с зимним бриллиантом и украшениями, которые они теперь производили. Бенджен спросил Айлу и она тут же заявила, что и турнир и свадьба должны случиться одновременно. — Твоя свадьба важнее, — сказала Дэйенерис. — Ну да, — согласилась невеста, — но лорды уже будут здесь, и не имеет смысла заставлять их путешествовать дважды. К тому же, два этих события по отдельности слишком дорого обойдутся, это лишнее. Так что решение было принято, и они попросили мэйстера Уолкана отослать воронов во все великие и благородные дома и всем, у кого было достаточно денег, чтобы их потратить. Джон, Сэм, Бенджен тут же занялись планированием мер безопасности. Особенно, касательно шахт. Тем утром Джон отложил дела и взял последнюю посылку, отправляясь в детскую. Дэйенерис была внутри, закончив кормить Лианну и уже переодетая для уроков верховой езды. — Что это? — спросила она, глядя на сверток в руках Джона. — Кукла, — сказал он, снимая бумагу. — Одна женщина из деревни приехала из Королевской Гавани, сказала, что ее бабка раньше делала таких. Она послала ее как подарок для Лии, как спасибо за возможность найти лучшую работу. Айла изучила каждый ее дюйм и решила, что это безопасно. Дэни улыбнулась. — Иногда Айла ведет себя как наседка. Джон прикусил губу, отдав куклу дочери. Лианна крепко схватила игрушку. Наконец он решил, что откладывал слишком долго, что прошло достаточно времени после рождения. Что Дэйенерис полностью в порядке, и больше нет причин беспокоиться, что он накличет беду. — Айла держит слово. Она пообещала, что позаботится обо мне, думаю, теперь это распространяется и на тебя, и Лианну. Дэйенерис нахмурилась. — О чем ты? — Когда я… Я не хотел говорить тебе, потому что… Потому что я боялся, что могу накаркать… — Это то, из-за чего ты так тревожился после возвращения из Королевской Гавани? — Да, — признался Джон. — В день, когда Лия появилась на свет, Айла пришла ко мне в богорощу и клевала, пока я не рассказал. Дэни потянулась к его руке. — Если Айла дала такое обещание, а затем последовала за тобой из Дорна в Винтерфелл, и ты так боялся рассказать мне, значит… Джон кивнул. — Она умерла в родильной постели. Она попросила Айлу заботиться обо мне, и, так как ее дочь умерла несколько дней до этого, быть моей кормилицей. Затем она умоляла моего отца защитить меня, и, по их словам, она умерла, говоря, как сильно любила меня. — Конечно, любила. По его щеке скатилась слеза. — Я не могу перестать думать, что я ее у… — Ш-ш-ш! Не говори так, любовь моя. Я… Много лет я считала, что убила мою мать, и что она, должно быть, ненавидит меня за это. Но затем… Затем я ощутила, как Лия растет внутри меня. Ты сказал, что она открыла глаза и украла твое сердце, но представь, каково было чувствовать ее внутри, знать, что мы создали ее вместе, что мое тело готовит ее к самостоятельной жизни. Если бы смерть стала ценой за ее рождение, это был бы равноценный обмен. Лианна булькнула, требуя их внимания и ломая напряжение. Спустя несколько минут Дэйенерис вздохнула. — Ты будешь в порядке? Я могу остаться. — Нет. Нет, все хорошо. Я останусь с Лианной, она отвлечет меня. Как тебе твоя новая служанка? Она улыбнулась. — Хорошо. Спасибо. Она отличный всадник и учит меня дотракийскому. Джону это не нравилось, он слишком хорошо помнил, что привело Ирри в Семь Королевств и позже на Остров Блаженных. — Зачем тебе его учить? — Незачем, — ответила Дэйенерис, глядя на него тем взглядом, словно она точно знала, о чем он думает. — Мне никогда не понадобится дотракийский. Но мне нравится его учить. — Одновременно с валирийским? — О, да, они очень разные. Но мне это даже нравится. Джон хмыкнул. Пару минут спустя пришла Дореа и сказала, что Ирри уже ждет Дэйенерис вместе с лошадьми, так что она взяла дочь на руки, поцеловала ее в лобик, в щечки и ушла. Джон занял ее место в кресле, качая малышку в его руках, позволив ее прекрасным фиолетовым глазам успокоить его тревоги.