Зимние розы. Лето

Когда восторги после сражения утихли, состоялось состязание лучников. Теон сумел попасть в финальную тройку, но был побежден действующим чемпионом, что сделало его хмурым и опустило его чувство юмора на дно, но эль на пиру помог ему его улучшить. Меле назначили на час спустя после обеда. Робб пригласил Маргери сесть с ним и его семьей, так что за самым громким столом в шатре сидели они двое, Джон и Дэйенерис, Санса, Арья, Бран, Мира, Сэм и Теон. Лорд Берик Дондаррион остался на ногах последним, став победителем меле. На пути в замок Нед повернулся к Элле. — Его оруженосец кажется знакомым. Ты знаешь, кто он? Она улыбнулась и кивнула, вовремя заметив, что они были не одни. — Я слышала, что это лорд Эдрик Дейн. Он наследник Звездопада, и при дворе ходит слух, что его отец очень болен, так что скорее всего он станет лордом еще до совершеннолетия. Его воспитанием занимается лорд Берик, потому что он помолвлен с его тетей, Эллирией Дейн. Нед сочувственно сжал ее руку. Кроме того раза, когда он попросил ее узнать информацию у Эртура, Элла никогда не говорила о своей семье. Он мог это понять — он даже представить не мог, каково быть так близко и все же так далеко. И теперь он видел, почему мальчик казался знакомым. У него был подбородок Эртура, хотя его волосы были светлыми, и у него были такие темно-синие глаза, что они казались фиолетовыми. Но он больше ничего не сказал — разговор о Дейнах мог кого-то натолкнуть не на те мысли. Пир был еще шумней, чем предыдущий, шумнее даже свадебного. Когда Дэйенерис и Джон вошли, все взгляды обратились к ней. На ней было платье глубокого бордового цвета, напоминающем о красном Таргариенов, пояс синего цвета Старлингов, венок из зимних роз — корона, достойная Королевы Любви и Красоты. Ожерелье с зимней розой осталось с ней, но она сменила серьги на пару рубиновых на серебряной нити. Словно воплощение ее семьи и семьи, частью которой она стала после свадьбы. Нед на мгновение погрузил зал в тишину, объявив о своей помолвке с — по крайней мере в глазах публики — простолюдинкой. Робб спас ситуацию, взяв Эллу за руку, поцеловав ее и провозгласив, что принимает ее в дом Старк «без сомнений». Арья тоже его поддержала, Бран хоть и сомневался, но последовал примеру Робба. И хотя у Сансы по-прежнему были сомнения, она не стала этого показывать. Лорд Мандерли ходил, надув грудь, гордо объявив о своем новом титуле вице-адмирала Северного флота. Лорды Севера вновь были шокированы, услышав от Неда о помолвке Брана и Миры Рид, ведь озерники обычно брали супругов из своих людей. Объявление о помолвке Робба и Маргери Тирелл, которые поженятся, когда ей исполнится шестнадцать, тоже вызвало поднятые брови и довольный свист после мысли о преимуществах союза с Простором зимой. Остальные лорды подходили, чтобы попросить руки Сансы и Арьи, но Нед заявил, что подумает об этих союзах позже. Его особенно разозлил Русе Болтон, попросивший руки Сансы для своего сына Домерика, и он был очень рад, что уже сказал, что займется этим позже. Он стоял у стены большого зала, наблюдая, как Элла, смеясь, танцует с Роббом, когда у него появилась компания. — Какая красавица ваша нареченная. Я понимаю вас, даже благородный и могущественный лорд Старк окажется в постели с простолюдинкой, если она так выглядит. Нед сжал зубы. — Принц Оберин, — поприветствовал он. — Некоторые лорды перешептываются, что вы должны жениться на другой леди. Ну и зря, если спросите меня. Вы уже поступили правильно и скучно, женившись из чувства долга, так что я бы сказал, вперед, женитесь на ней. Я вполне уверен, что простолюдинка в постели сделает вас куда счастливее, чем какая-то леди-ханжа. — Вы можете быть принцем Дорна, — процедил Нед сквозь зубы, — но вы не будете говорить о моей будущей жене в таком тоне. В противном случае вам придется скрестить со мной меч. Оберин откинул голову назад и расхохотался. — Так яростно защищать честь простолюдинки! — Обстоятельства ее рождения не принижают ее чести, — рявкнул Нед. — Возьмите свои слова назад. — Знаете, столько лет ходил слух, что только редкая женщина могла заставить лорда Эддарда Старка позабыть о его драгоценной чести. Кто бы представил, что вы… — Хватит, Оберин, — вмешалась Элла мягким, сладким тоном, не желая привлекать чужое внимание. — Перестань быть таким несносным. — Но я несносный, — просто ответил он. Элла едва не фыркнула. — Уж об этом я знаю лучше всех. Иди и докучай кому-нибудь другому, — сказала она и улыбнулась, поддерживая видимость. Принц закатил глаза. — Знаешь, я никогда не понимал, но всегда восхищался этим талантом тебя и моей сестры ругать нас с этой сладкой и нежной улыбкой. — Еще слово, и улыбка исчезнет. Все знают о твоем характере, никто не удивится. — Ладно, ладно, я вижу, что шутка затянулась. Я пошел, — он усмехнулся, поклонился напоказ. — Леди Элла. Лорд Старк. Элла продолжала улыбаться, пока он не ушел достаточно далеко. — Надоедливый шут! Прости, Нед, я должна была догадаться, что он что-нибудь сделает, он никогда не мог удержаться от какой-нибудь глупости. Я подошла, едва увидела, что вы разговариваете. — Он знает? — спросил Нед, его гнев медленно уступал место тревоге. Элла кивнула. — Он узнал меня прошлой ночью — мы выросли вместе, я знала, что это вероятно. Я бы сказала тебе, но ты был в богороще всю ночь, и этим утром не было возможности. — Он не расскажет? — Дорану, может быть, но ни один из них не расскажет Роберту или предаст меня. Я… О, проклятый кретин! — выругалась она, и Нед, обернувшись, увидел, куда она смотрела — Оберин оставил их только затем, чтобы отправиться к Джону. — Ты сказал, Джон знает, что его мать мертва, — сказала она таким низким голосом, что он едва ее расслышал. — Да. — И он знает, что я не она, да? — Я рассказал ему и Роббу, они знают, кто ты, и что ты не мать Джона. — Хорошо, — сказала она, обходя его. — Что ты собираешься делать? — окликнул он ее. — Импровизировать! Элла прошла через комнату туда, где Оберин как раз собирался поразить очередную жертву ядом своего языка. — Вы должно быть в полном восторге, лорд Старлинг, увидеть ваших родителей наконец-то вместе, — сказал принц. Джон нахмурился, собираясь возразить, как раз когда подошла Элла. — Что в фразе «перестань быть несносным» ты не понимаешь? — медово поинтересовалась она. — Это очень пугает, знаешь ли, я вижу злость в твоих глазах, но твой голос такой… — Это называется политика, Оберин, и умение держать лицо. — Ты же сама сказала, чтобы я надоедал кому-нибудь другому! Элле хотелось его ударить. Если бы они не были на публике, она бы так и сделала. — Почему бы тебе не найти себе более подходящую компанию? — О, я так и сделаю. Скоро. Сейчас мой язык занят другим. К примеру, я как раз благодарил твоего сына за великолепное поражение детоубийцы и насильника. Уверен, что дядюшка Эрти был бы горд. — Нед великолепный мечник, и Джон сын своего отца. А теперь, если ты закончил, иди прогуляйся. Оберин театрально закатил глаза. — Семнадцать лет спустя, и ты все еще ругаешь меня, как ребенка. — Ведешь себя как ребенок, так не жди, что с тобой будут обращаться как с взрослым. — Она обняла Джона за плечи. — Идем, Джон, он не стоит твоего времени. Джон последовал за ней, с каждой секундой все больше и больше приходя в замешательство. Элла увела их в пустую нишу возле стола с опьяневшими лордами, слишком поглощенными своей игрой, чтобы заметить кого-то другого и уж тем более подслушать. — Отец сказал… — Я не она. Незачем позволять им чернить ее имя. К тому же, эти люди и так считают меня простолюдной шлюхой, пусть говорят, что хотят. До тех пор, пока ты знаешь правду. — Джон странно на нее посмотрел. — Что? — Ты позволишь им… Но если отец уже любил тебя, он нарушил… — Он мне ни в чем не клялся. — Но он любил тебя и предал эту любовь. — Ему было сказано, что он никогда не сможет на мне жениться. Затем его сестра исчезла без следа, его старший брат отправился на юг и позволил убить себя и отца безумному тирану. Это значило, что ему нужно было жениться на невесте брата, женщине, которую он не знал и не любил, лишь бы сохранить альянс. Он сражался на войне, чтобы отомстить за сестру, чтобы освободить ее, войне, которую он мог и не пережить. Это был момент слабости, который может быть мне ненавистен, но я вижу, как он сожалеет, и потому могу простить. — Кэйтилин так никогда и не смогла, — заметил Джон. «Может быть, она бы простила, если бы знала правду. Может быть, я бы не простила, если бы не знала», подумала Элла. — Я не Кэйтилин. — Нет. И спасибо богам за это. *** Виман Мандерли был умным человеком. Он забеспокоился, когда Нед Старк выбрал Остров Блаженных домом для его бастарда и последней из дома Таргариен, но его уверили, что они будут вассальным домом, подчиненным Белой Гавани. Затем дом Старлинг подняли до благородного дома. Поначалу Виман был в ярости, но, остыв, понял причину. Он опасался, что заселение Острова Блаженных отберет у Белой Гавани основной поток торговли, но этого не случилось — напротив, Остров Блаженных был лишь остановкой в пути, пока Белая Гавань оставалась самым важным портом Севера. И чем больше Джон Старлинг заключал сделок с торговцами Эссоса, тем больше Белая Гавань получала иноземных товаров, и северные лорды больше их покупали. Затем Старлинги обнаружили шахты, и стало казаться, что их порт вот-вот перетянет на себя все влияние, а Белая Гавань зачахнет. До сих пор этого не случилось. Белая Гавань оставалась главным портом Севера, и ничто не меняло этого. К тому же, с их шахтами, Остров Блаженных не мог заниматься торговлей лесом и шерстью, и потому не вмешивался и не мешал. Так что Виман считал, что нет смысла держать обиду, зная, что Нед Старк не пытался оскорбить его, в противном случае, неприятности с торговлей отразились прежде всего на нем самом. Хотя звание адмирала уязвило — дом Мандерли был домом Севера с наибольшим влиянием на море, а дом Старлинг едва выбрался из колыбели, но опять же, лорд Старлинг был сыном Неда Старка, сыном, которого он признал, но до брака не обладавшего никакими правами законнорожденного. И если слухи о причинах, почему бывшую леди Старк отослали, были правдой, значит Нед мог пытаться таким образом возместить его трудное детство. Помолвку с домом Тирелл проглотить было еще труднее, особенно потому, что его внучка управляла Винтерфеллом весь последний год. Но союз с Простором принес бы огромную пользу во время зимы, не говоря уже о том, что Белая Гавань только разбогатеет, когда оборот увеличится. Виман был недоволен, но он видел логику. Тем утром он отдыхал после двух дней впечатлений от турнира, готовясь к выставке драгоценностей на следующий день, когда оруженосец принес сообщение от Неда Старка, который попросил его о встрече в богороще, когда появится время. Виман отослал оруженосца, сказав, что время есть прямо сейчас. В конце концов, когда тебя зовет твой лорд, ты отзываешься. Он нашел Неда на скамейке у озера. — Я, конечно, не следую Старым Богам, — сказал он, приблизившись, — но я должен признать, это очень мирное место. — Я не хотел проявить неуважение к вашей вере, мой лорд. Я лишь хотел место, где мы могли бы поговорить без лишних ушей. Виман ощутил, что разговор будет серьёзным. — Что бы вам не было нужно, мой лорд, я к вашим услугам. Нед мягко улыбнулся. — Дому Старк несказанно повезло заслужить верность и дружбу дома Мандерли. — Он сделал паузу, Виман ждал, пока Нед соберется с мыслями. — Мой лорд, вы старше и опытней, чем я. Мы многое видели последние несколько лет, и я не обманываюсь вашим размером, посчитав, что это делает вас трусом. Вы умный человек, и в этом деле вы нужны мне на моей стороне. — Всегда, лорд Старк, всегда. Дом Мандерли никогда не забудет долг, который мы обязаны Старкам. Что бы вам не было нужно, вам нужно только приказать. — Королевская Гавань стала львиным логовом, лорд Мандерли. Ланнистеры управляют всем во всём, кроме имени, и они всегда хотят больше власти, наплевав на законы и людей. В то же время король устал от своей жены и наследника, а казна страдает от кредитов и долгов. — Вы же не хотите сказать, что король может отказаться от Серсеи Ланнистер? — Я не знаю наверняка, но боюсь этого. В этом случае Тайвин Ланнистер объявит войну. — Так вот почему вы строите Северный флот, лорд Старк? — Да. Я сделал вас вице-адмиралом не затем, чтобы задеть, а по практической причине. Джон молод, он может вести корабли на море. Но мне нужен опытный человек, управляющий силами Севера на берегу. Вы правили Белой Гаванью десятки лет, и я знаю, что могу доверить это вам. Виман улыбнулся, склонив голову. — Определенно можете, мой лорд. Ни корабль Ланнистеров, ни иного врага не причалит к нашим берегам целым и невредимым. — Уверен в этом. Мои союзы с югом происходят из желания защитить Север, мой лорд, а не забыть наши корни. Я знаю, Первые Люди держали Север до прихода драконов, но сейчас мы одно государство, мы должны быть его частью, иначе они закроются от нас, и мы будем страдать от голода, когда придет зима. — Очень мудро, лорд Старк, очень мудро. — Люди говорят «Север помнит». Но никто не вспомнит об истории, если ее замалчивать. Иногда это к лучшему. В других случаях, к лучшему будет если люди — люди, которым можно доверять — знают некие тайны, и если понадобятся, вспомнят за тех, кто говорить не может. — Я бы никогда не предал ваше доверие, лорд Старк. — Я знаю. Поэтому и выбрал вас, чтобы разделить этот секрет. Возможно, настанет день, когда понадобится послать за помощью, и мне нужно, чтобы кто-то знал, как это сделать. — Нед вздохнул. — Я знаю, что люди говорят о моей невесте. — Языки без костей, мой лорд. Леди кажется приятной, и мы все знаем, что женская улыбка вас не одурачит. — Они зовут ее простолюдинкой, даже шлюхой. Что ж, насколько им известно, она простолюдинка. — Насколько им известно, мой лорд? — Я говорю вам это в уверенности, что это не уйдет дальше вас, лорд Мандерли. Я не пытаюсь манипулировать вашей верностью. Я мог бы приказать вам быть наготове, но ничего не объяснять, напирая на вашу верность вашему лорду. Я говорю это, чтобы, когда придет время, когда случится немыслимое, кто-то не из нашей семьи смог прийти нам на помощь. Тот, кто увидит знамя Дейнов и корабль из Звездопада и поймет, что это кровь леди Старк. Виман потерял дар речи. Этого он не ждал. Конечно, ходили слухи, что Эшара Дейн была матерью Джона Старлинга, и для тех, кто видел, как Нед Старк и она смотрели друг на друга в Харренхолле, несомненно, правдивые. Эти же слухи принесли печальную историю о ее самоубийстве. — Но я думал… Вестерос считает ее мертвой, мой лорд! — Да. Думаете, наш король простил бы одного из самых близких друзей Рэйегара Таргариена и одну из самых преданных сторонников Таргариенов? Они оба были очень близки с драконами. Чтобы убедиться, что их дом будет в безопасности, Семь Королевств должны считать ее мертвой. Виман видел в истории трещины. Эшара Дейн была придворной дамой принцессы Элии Мартелл, которая должна была стать следующей таргариенской королевой, и ее верность драконам была очевидна, особенно учитывая, что Роберт Баратеон смолчал после жестокого и ужасающего убийства жены и детей Рэйегара. Сир Эртур Дейн был яростным сторонником династии Таргариенов, не говоря уже о всем известном факте, что он был близким другом павшего принца Драконьего Камня. Их исчезновение ради защиты дома теперь казалось совсем неудивительным. История гласила, что когда Нед Старк отправился спасать сестру, чтобы добраться до нее, ему пришлось убить Меч Зари. Вне зависимости от его благородных причин, сомнительно, что женщина, подделавшая свою смерть, чтобы защитить свой дом, рискнула бы вернуться ко двору, чтобы выйти замуж за убийцу брата. Если сестра сфабриковала смерть, то мог и брат. И если замешан Нед Старк, друг Роберта Баратеона… Возможно история о том, что случилось в дорнийской башне — всего лишь история. *** Мой дорогой брат, Надеюсь, ты там не умираешь от скуки. Я скучаю по тебе, Эрти. Вчера я смотрела турнир и скучала по тебе еще больше. Как бы мне хотелось, чтобы ты был здесь. Ты бы уронил в грязь всех этих шутов, я уверена. Джон был великолепен, Эрти, истинный сын своего отца. Его никто не мог остановить, я знаю, что даже ты бы с этим согласился. Или, может быть, если бы ты всегда был здесь, направляя его все эти годы, он был даже больше, чем… Это было бы не великолепно. Это было бы эпично. У остальных не было бы и шанса. А когда он выиграл, он подъехал к своей жене и объявил ее Королевой Любви и Красоты, короновав ее венком из зимних роз. Это было удивительно. Я кое о чем тебе не говорила, но только потому что: во-первых, я знаю, как ты отреагируешь, и во-вторых, я бы хотела, чтобы ты был здесь. Но сейчас все официально и известно публике. Наверно, мне пора бы перестать расстраиваться. Кэйтилин присоединилась к Вере, и это расторгло их брачные клятвы. Нед и я женимся. Я знаю, что это невозможно, но мне бы так хотелось, чтобы меня отдал ты. Пусть старший брат меня простит, но если бы вы оба были здесь, я все равно выбрала бы тебя. Но он болен, Эрти. Я видела его меньше года назад, и подагра приковала его к постели. Мэйстер сказал, что он не проживет долго, и хотя он пережил этот год, я в любой момент жду ворона с вестью о том, что Эдрик стал лордом Дейном. Ты бы гордился и нашим племянником, Эрти. Он молод, но очень ответственен. Я верю, что наш дом в надежных руках. Я считаю дни до встречи с тобой. У Роберта проблемы, государство тонет в долгах, Эрти. Надеюсь, Эйрис мерзнет в специально предназначенном для него аду вдали от его дорогого огня, но он по крайней мере знал, как сводить бюджет. По крайней мере, он позволял это успешно делать Тайвину. Роберт, как капризный ребенок, выбрасывает деньги на турниры и шлюх, и вино, оставив управление страной Деснице — но он никогда не слушал Джона Аррена, и Неду с трудом удается переубедить его даже в мелочах. Неду не нравится об этом говорить, он считает это изменой, но мне кажется, что к разжиревшему оленю и львам скоро придет зима. Серсея теряет контроль, рано или поздно Роберт не выдержит и сделает что-то критичное, что заставит Тайвина Ланнистера призвать знаменосцев. И пока они пожирают друг друга, брат мой, думаю, мы можем заняться Реставрацией. Я знаю, что ты приедешь так скоро, как это будет возможно, конечно, я напишу тебе, когда пойдут первые слухи. Скучаю, братик. Очень скучаю. Люблю, Леди Эшара из дома Дейн. *** Арья нахмурилась, уставившись на колыбель, в которой гулила и улыбалась Лианна в своем новом фиолетовом платье, так подходившем ее глазам. — Но что она может? Дэйенерис усмехнулась. — Есть и спать. — Это скучно. Она что, даже не может отсюда выбраться? — Ты так говоришь, как будто она узница, бедняжка, — сказала Маргери. Улыбаясь, Дэни наклонилась и взяла дочь на руки. — Хочешь подержать ее? — Нет, спасибо, — сказала Арья, поморщив нос, глядя на свою племянницу, словно та была пришельцем. — Я хочу, — с восторгом воскликнула Санса. Дэни снова усмехнулась, передав Лианну Сансе. — Я была слишком маленькой, когда Рикон появился на свет, — сказала Санса. — Ой, какая же она хорошенькая! — А когда она сможет делать что-нибудь кроме как лежать? — спросила Арья. — Арья! Не надоедай! — воскликнула Санса. — Она начнет ходить где-то в годик, — сказала Дэйенерис. — Она похожа на тебя, Дэни, — добавила Санса. — Правда? Мне кажется, что она похожа на Джона. На Старка. — Не знаю, хорошо ли это, — пробормотала Арья. — Все говорят, что я выгляжу как Старк, и по словам Сансы и ее подружек, у меня лошадиное лицо. Санса покраснела от стыда, но Маргери засмеялась. — Одна из моих кузин все время дразнила меня, звала меня свининой. Говорила, что у меня нос, как свиное рыло, и каждый раз, проходя мимо меня, хрюкала. — Ты ни капли не похожа на свинью, — сказала Арья. — Спасибо, это приятно слышать, — ответила Маргери. — Но это не значит, что засранка не звала меня так годами. Я научилась ее игнорировать. Тебе тоже стоит. По-моему, ты красивая. Арья улыбнулась. Может быть, не все южане были занудами. *** Когда Нед вошел в комнату, он нашел Эллу на балконе, уставившуюся в темное небо. — Что такое? — мягко спросил он. — Просто глупости, ничего такого, — просто ответила она. — Не похоже. — Как твой разговор с лордом Мандерли? — По-моему, неплохо. Мне все еще кажется, что это рискованно. — Нед, тебе нужна поддержка твоих знаменосцев, и Мандерли — могущественные союзники, чрезвычайно тебе верные. Но после визита Роберта они испытывают удар за ударом. Может, они ничего и не станут предпринимать, но ты должен остановить ростки обиды. Если они так верны, ты должен показать, что так же бескомпромиссно веришь им. Он вздохнув, сев на диван у не зажженого очага. — Мне не нравятся политические игры. Она улыбнулась, отойдя с балкона и присоединившись к нему. — Ты уже не такой безнадежный игрок. — Это только твоя вина. — Она прижалась к нему, положив голову ему на грудь. — Что не так? — Ничего, — пробормотала она ему в рубашку. — Говорю же, глупости. — Если тебя это так расстроило, это не глупости. — Это… Ничего не значит. Я просто… — Эшара, — прошептал Нед. — Пожалуйста, скажи. Она вздохнула, села, выпрямившись, но не подняв головы. — Ко мне пришла лунная кровь, — призналась она, и он ощутил, как печаль сжала сердце. — Я же говорю, это глупо, мы не… Мы даже не знаем, может ли это случиться… — Мы знаем, что может, Эш. — Я не… Просто потому, что мне удалось забеременеть один раз… Это даже не… Даже один раз-то не вышло. Конечно, это было… — Это не было к лучшему, Эш, ты же не серьезно. Ничто не могло бы быть важнее нашей девочки, даже все слухи и шепотки мира. — Я… Но что, если я не могу? Если я вообще не смогу забеременеть? — Я уже говорил, я не поэтому женюсь на тебе. Я люблю тебя. — Но если мне нужны дети? Нужно ощутить, как в моем животе вновь растет наш ребенок? Если больше всего на свете я хочу взять на руки нашего ребенка и увидеть, как он проживет больше, чем несколько дней? Нед не знал, что сказать. — Ты не можешь так себя мучить, — сказал он после нескольких минут молчания. — Я не мэйстер, но весь этот стресс не принесет ничего хорошего. — Тебе легко говорить, — пробормотала она. — У тебя уже есть дети. — Может быть, — ответил он, уязвленный. — Или может быть я просто люблю тебя достаточно, чтобы быть счастливым просто от того, что мы наконец вместе. Думаешь, я не хочу этого, Эшара? Увидеть, как ты носишь моего ребенка, как наша любовь вот так цветет, гордиться нашим ребенком, видеть, как он растет? Я хочу этого, конечно, хочу. Но я не стану мучить себя этим. Тогда, в Харренхолле, ты сказала мне проживать каждый день, словно он особенный, помнишь? Словно каждый день был важен. Я забыл об этом на долгие годы, но сейчас вспомнил. Вот только, кажется, теперь забыла ты. Он встал и вышел. Эшара упала на диван в еще худшем настроении, чем была.