Зимние розы. Лето

Элла с нетерпением наблюдала за тем, как мэйстер Уолкан осматривал Сансу. Она позволила девочкам — и себе — поспать подольше, и сразу после завтрака привела старшую падчерицу в лазарет. — Я не вижу ничего снаружи, — нахмурившись, сказал мэйстер. — Говорите, что чувствуете это только во сне? — Санса кивнула. — Когда это началось? — Мне кажется, дня за три до высадки на берег. Мне приснился странный сон, я его плохо помню, но знаю, что я как будто была в лесу, и внезапно раздались громкие голоса. Затем я проснулась. — Она проснулась с криком, — сказала Элла. — Она все еще не пришла в себя, когда я пришла в ее комнату, но она сказала, что почувствовала, словно ей выстрелили в плечо. Я думала, что это всего лишь слишком красочный сон, что утром он развеется. Но это продолжается каждую ночь, ночные кошмары и боль. — Значит, боль связана с кошмарами, а не с ее телом, — сделал вывод мэйстер. — Я могу дать вам что-нибудь для сна, но я не знаю, чем еще помочь. — Снотворные снадобья вызывают привыкание, — запротестовала Элла. — По-моему, это плохая идея. Мэйстер промычал себе под нос. — Можно попробовать пить перед сном какой-нибудь чай с успокаивающим эффектом, но если это не поможет, мы можем попробовать капельку снадобья. Должно помочь без привыкания. — Спасибо, мэйстер, — поблагодарила Элла, все же недовольная. — Мне кажется, у меня где-то здесь были корни валерианы, — сказал он, поворачиваясь к шкафу. — Лаванда-то точно должна быть. В дверь внезапно постучали, и она открылась прежде, чем они успели отреагировать. Нед нахмурился. — Что такое? Что случилось? — он посмотрел на сидевшую на кушетке Сансу. — Дорогая, ты заболела? Девочка покачала головой и покраснела, уставившись в пол. Нед посмотрел на Эллу. — У нее были кошмары, — мягко объяснила она. — Здесь нечего стыдиться, — добавила она, когда Санса покраснела еще сильнее. — Конечно, нет, — согласился Нед, положив руку на плечо Сансы, и та вскрикнула. — Кошмары, от которых у нее болит плечо, — объяснила Элла. Нед нахмурился сильнее. — И что с этим поможет? Снотворное? Элла метнула в него недовольный взгляд. — Ну уж нет. Они вызывают сильную зависимость, мы прибегнем к ним только в самом крайнем случае. Нед кивнул, глядя, как мэйстер Уолкан выдает Элле какие-то корни и листья и просит их вернуться, если Сансе станет хуже или не появится улучшений. Девочка встала и потянулась к мачехе, которая притянула ее в объятия, затем они все вместе вышли из лазарета. — Хочешь полежать перед показом драгоценностей? — спросила Элла. Санса покачала головой. — Я сегодня спала лучше. Тетя Айла сказала, что покажет мне новый шов. Можно я пойду? — Конечно, дорогая. Я загляну к тебе, когда пора будет идти. Санса улыбнулась и ушла. — Я хочу с тобой поговорить, — сказал Нед, когда они остались наедине на пути к его комнатам. — Девочки спали с тобой прошлой ночью, с Арьей все хорошо? Элла кивнула. — Это так странно, Нед. Сансе приснилось, что ей выстрелили в плечо, и она чувствует там боль. Затем Арья, ничего не зная об этом, говорит, что ей приснилось, что в Сансу стреляли. Что-то происходит. Что-то магическое. — Ты же не можешь верить в магию. Цитадель считает… — начал Нед, и Элла бросила на него раздраженный взгляд. — Здесь, может быть, Цитадель и отрицает существование магии. Вестерос не видел настоящей магии с тех пор, как умер последний дракон Таргариенов. Но Эссос — это другое. У них там повсюду колдуны, и люди говорят, что красные жрецы и жрицы видят свои видения в пламени благодаря магии. Но девочки же не вступали в контакт ни с чем волшебным, тогда откуда это взялось? Нед вздохнул. — Я не знаю. Я просто хочу, чтобы с ними все было хорошо. — Так и будет, — уверила его Элла. — Она и так спала прошлой ночью гораздо лучше, что бы это ни было, ей станет лучше. Нед улыбнулся. — Ты пытаешься убедить меня или себя? — И то, и другое, полагаю, — она вздохнула. — Насчет прошлой ночи, я хочу извиниться. Я была не в настроении и сорвалась на тебе. Я должна была… — Эшара, — позвал он нежно, подняв ее подбородок, чтобы она взглянула на него. — У нас… У нас никогда не было времени оплакать ее. И не было времени поговорить об этом. Я тоже по ней скучаю, хоть я никогда и не… Я знаю лишь то, что рассказала мне ты. Я не могу представить, каково было носить ее… — Лиарра, — прошептала она. — Я назвала ее Лиарра. Я не… Тогда мне казалось, что ты и без того достаточно опечален, чтобы знать об этом. Нед ощутил, как его глаза наполняются слезами, которые тут же потекли по щекам. — Даже когда… Даже когда я предал данное тебе слово, ты… Ты оказала мне такую честь? — Ты сделал то, что должен был. Может, я… Может, я и попроклинала тебя немного, когда услышала… Ладно, проклятий и ругани было много. Мой брат даже начал волноваться, что я заболею от всех этих воплей. Но, когда я успокоилась, остались только печаль и сочувствие. Ты потерял большую часть своей семьи. Я не могла поставить тебе в вину то, что ты исполнил свой долг. Его слезы потекли с новой силой, и он стиснул Эллу в объятиях. *** Джон и Дэни шли по залу, легко улыбаясь и приветствуя всех гостей. Мастер-ювелир гордо рассказывал о своей работе всем, кто хоть немного интересовался, и два его подмастерья то и дело мелькали то тут, то там, записывая заказы. На зимний бриллиант поступило больше всего заказов — именно поэтому они решили изготовить лишь некоторое количество украшений. Дэни, сегодня надевшая пурпурное платье и аметисты, подчеркивавшие ее глаза, остановилась поболтать с Маргери, так что Джон продолжил свою прогулку в одиночестве. Его нашел Робб, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их не подслушивают. — Думаешь, мне стоит что-нибудь подарить моей невесте? Джон улыбнулся. — Боги, ты безнадежен. — Я лишь пытаюсь быть вежливым! — Ну да, конечно, — саркастично ответил Джон. — А отца ты спрашивал? Робб покраснел. — Он сказал, что это должно быть мое решение, и что я сам должен выбрать ей подарок. — Идем, братец, по-моему, у меня есть кое-что, что тебе понравится. — Джон провел его к столу. — Вот, смотри, эти более неформальные, на каждый день. — О! Да, да, вот эта лучше всего подходит. Меньше давления. Джон засмеялся. — Знаешь, я помню время, когда ты хвастался своими похождениями, пока я — как Теон называл это? О, «держал себя в чистоте для моей нареченной». Роббу хватило стыда покраснеть. — Ладно, ладно, я теперь понимаю разницу. Трахаться – это тебе не ухаживать. Джон посерьезнел. — Робб, не… Просто не заводи бастарда. Ты не… Ты не знаешь, каково это. Ни один ребенок этого не заслуживает. И ты не хочешь, чтобы твоему ребенку пришлось страдать от реакции твоей жены. Робб потрогал одно из ожерелий. — Нет. Я бы не хотел такого разочарования. Давящая тишина накрыла их, так что Джон ощутил облегчение, когда лорд Ройс подошел к ним с разговором и, к счастью, отвлек их. — Это и правда была гениальная идея, моя леди и супруга, — прошептал Джон Дэйенерис на ухо часом позже, после того как он увидел составленный ювелиром список заказов. Она ярко улыбнулась. — О, спасибо, мой милый лорд и супруг. Значит ли это…? Джон закатил глаза. — Нам нужно поговорить с Сэмом, помнишь? — он хмыкнул, когда она надулась. Их внимание неожиданно привлекло происходящее в центре зала, где леди Оленна и принц Оберин сошлись в битве остроумия за одно и то же ожерелье. — Не думаю, что было мудро позволить им находиться в одной комнате, — пробормотал себе под нос Джон. Дэни усмехнулась. — Пусть продолжают пикироваться — а тот, кто заявит самую высокую цену, получит ожерелье. Пусть это будет страшной раной на их гордости, но плюсом для нашей казны. Джон засмеялся. — Леди Старлинг, как коварно! Как можно назвать такое поведение? — Политикой, лорд Старлинг. Исследование возможностей, которые приведут к другим возможностям, ведущим к благу всех. Джон усмехнулся и поцеловал тыльную сторону ее ладони, прежде чем они отправились разбираться с этой ситуацией. *** Бран был в таком восторге, что дрожал в своем кресле. И Лето смотрел на своего хозяина с неким любопытством. Хотя мэйстер Уолкан навещал его каждый день, и они делали упражнения, мальчик все еще не мог стоять самостоятельно, так что кресло по-прежнему было необходимо. Джон, зная, как сильно Брану нравились рыцари и сир Барристан, расчистил место в тренировочном дворе, чтобы у его брата был лучший вид. Дядя Бенджен и Айла прибыли первыми и теперь стояли рядом с Браном, и Айла накрыла его ноги одеялом — дрожь частично угасла. Вскоре пришел Нед, печальный, но все же улыбающийся. С ним пришли Элла и Санса, и только затем появилась Арья — платье в беспорядке и коса, держащаяся на честном слове. — Арья! — тихо возмутилась Элла. — Что мы говорили о пунктуальности и внешнем виде на публике? — Я и так уже видела все эти украшения вместе с Джоном, я не хотела идти! — И что ты должна была сделать? — напомнила ей Элла. Арья раздраженно закатила глаза: — Я должна была сказать тебе, что не приду, чтобы ты не волновалась. Элла слегка похлопала ее по плечам, заставив выпрямиться. — Ты нарушила правило, а теперь грубишь — никогда не закатывай глаза перед взрослыми. Ты воспитанная юная леди, не какой-то уличный беспризорник, пользуйся манерами. — Извини, Элла. Но лошадь потеряла подкову. — О, бедняжка. По крайней мере, у нее будет время отдохнуть, раз уж ты не будешь ездить завтра верхом. — Но Элла! — заныла Арья. Элла только подняла брови, пытаясь привести в порядок ее волосы. К ним присоединились Робб и Маргери, за ним притащился Теон. Затем на тренировочный двор пришел сир Барристан, остановившийся, чтобы поговорить с какими-то рыцарями о том, откуда они прибыли. Собралась большая толпа, двор казался переполненным почти до духоты. Несколько минут спустя пришли и Джон и Сэм. — Тетя Айла, — позвал Джон, — ты случаем не знаешь, где моя леди и супруга и что она задумала? Она усмехнулась. — О, мой дорогой племянник, откуда же мне знать? Джон закатил глаза и вскоре получил ответ на свой вопрос, когда Дэйенерис пришла во двор. Призрак и Серый Ветер шли перед ней, охраняя, и по крайней мере четыре стражника, ведомые Реллосом и Орисом шли за ней, несущей в своих руках Лианну. Малышка была в вельветовом платье цвета инея, а вокруг ее маленькой головы был обернут сдерживающий темные кудряшки серый шелковый платок с булавкой с зимним бриллиантом. К платью была приколота серебряная брошь в виде розы. — Она пришла пожелать папе удачи, — объявила Дэйенерис, подойдя к семье, и Джон широко улыбнулся и потянулся к дочери. Свидетели этого заулыбались, некоторые леди восторженно завздыхали. Лианна агукнула и захлопала в ладоши, в восторге от объятий отца. — Я и так чувствую себя самым удачливым человеком на земле, — так тихо сказал Джон, что его услышали лишь члены семьи. Он пощекотал Лианну, получив в ответ хихиканье, затем к ее величайшему веселью, поцеловал ее в щеку. В ответ она боднула его щеку лбом в собственной версии поцелуя, и Джон ухмыльнулся. — Я подержу ее, если ты не против, Дэйенерис, — нетерпеливо сказал Нед. Лианна взвизгнула, поворачиваясь на голос и неловко качнулась вперед, протягивая руки к дедушке. Смеясь, Джон поддержал ее спинку и аккуратно передал ее отцу. Присоединившись к смеху мужа, Дэйенерис сняла с ее запястья обернутый на манер браслета шелковый синий шарфик. Джон поднял руку, чтобы Дэни обмотала его вокруг запястья, кто-то восторженно охнул. Он поцеловал тыльную часть ладони Дэни, еще раз погладил Лианну и повернулся к их импровизированной арене. Сир Барристан улыбнулся, глядя на малышку. — Какое нечестное у вас преимущество, мой лорд, — сказал он, но было видно, что он не всерьез. — Вам выпало сражаться с благосклонностью прекраснейшей юной леди во всех королевствах. — Люди заждались, мои добрые сиры, — сказал Бенджен, который исполнял роль судьи. — Ты прав, дядя. Давайте начнем? И на Джоне, и на сире Барристане была простая вареная кожа, никто из них не стал надевать доспехи, ведь у обоих были затупленные турнирные мечи. Они заняли позиции, и Бенджен объявил начало боя. Они кружили вокруг друг друга, изучая оппонента и не собираясь начинать первыми. Наконец, Джон потерял терпение и атаковал. Сир Барристан успешно парировал, и они обменялись ударами, пока гвардеец не отступил. На этот раз ударил он, и хотя он был на полвека старше, бой совсем не казался Джону простым. Каким бы старым он не был, сир Барристан успешно доказывал, что не просто так занимает место среди величайших воинов Вестероса. За каждой атакой следовало парирование, и шаг за шагом Джон все больше проигрывал. Он видел, что сир Барристан устает, но это было нечестное преимущество. И это ничего не меняло. После сложного обмена ударами они сцепили мечи, и в конце концов бой был объявлен ничьей. Старший рыцарь только рассмеялся. — Ваша семья должна вами гордиться, лорд Старлинг, — сказал рыцарь. — Вы верны своей крови! Джон склонил голову. Зрители восхищенно переговаривались. И Джон знал, что мэйстеру Уолкану и его воронам придется туго, когда все они начнут просить отослать их письма домой. — Хотите еще раунд, чтобы разобраться с ничьей? — спросил Бенджен, широко улыбаясь. — Нет, спасибо, дядя. Это тот вопрос, который я предпочту оставить без ответа. Все трое рассмеялись. К ним подошел сир Лорас. — Добрые сиры. Лорд Старк. Меня прислали как представителя тотализатора. Сир Барристан закатил глаза, но он участвовал в стольких турнирах, что хорошо знал, что пари просто были частью человеческой природы. — И кто выиграл приз? — После небольшого обсуждения мы решили, что раз никто не победил, выигрыш отойдет соперникам. — Конечно, за исключением «комиссии» для каждого участника совета, — сказал гвардеец, с недовольством оглядывая кожаный мешочек, когда к ним присоединился Сэм. — У меня возникла идея получше, — сказал Джон, взяв у Лораса мешочек и бросив его Сэму, который с трудом его поймал. — Лорд Тарли, будьте добры послать в деревню весть, пусть попируют за мой счет. Пусть таверны дадут им хорошего эля. Сир Барристан, охваченный ностальгией, улыбнулся и проглотил так и рвущийся из горла комментарий. Свой мешочек он тоже отдал Сэму. — А теперь, если вы не против, я должен… — начал Джон. — Лорд Старлинг, раз уж мы оба победители, — сказал сир Барристан, все еще улыбаясь, — думаю, что мы оба должны короновать наших Королев Любви и Красоты. Джон улыбнулся и кивнул. И все пятеро мужчин вернулись к Старкам и Старлингам. Айла — будучи Айлой — уже приготовила веночек из зимних роз, который Джон с улыбкой опустил на голову Лианны, и она захихикала в руках Неда. Сир Барристан принял от сира Лораса огнецвет и повернулся к Арье. — Мой добрый друг Сирио Форель рассказывал мне интересные истории о вас, моя леди. Считайте это будущей просьбой о сражении. Арья с улыбкой приняла цветок. — Спасибо, сир Барристан. Это честь для меня. — И для меня будет честью сразиться с Волчицей Винтерфелла, — сказал он, слегка поклонившись. — Лорд Бран, ваш отец говорил, что вы хотели со мной встретиться. — Бран был в таком восторге, что потерял дар речи, и только и смог кивнуть. — Это честь для меня, мой лорд. — Встретить такого почитателя это большая честь. Улыбнувшись и кивнув хихикающей Лианне, Лорд-Командующий королевской гвардии ушел. Малышка снова захлопала в ладоши, вновь обращая на себя внимание ее большой семьи. *** Дэйенерис улыбнулась сиру Барристану, присоединившемуся к ней на стене, смотрящей на вулкан и Узкое море. — Спасибо, что присоединились ко мне. — Ваше желание для меня закон, моя принцесса. Что за чудесный вид! Дэни вздохнула, глядя на море. — Это опасные слова, сир. — Да и времена опасные, Ваша Светлость. — Джон не станет восставать против Роберта Баратеона, да я и не стану его просить о таком. Не когда это подвергнет риску нашу семью. — Я это знаю. И я никогда не стану поддерживать решение, которое подвергнет вас риску. Я поклялся перед троном, принцесса, и я неохотно держу эту клятву, но я знаю, кто истинный наследник трона. — Я слышала, что вы хорошо послужили моей семье, сир Барристан. Вы говорили о моей матери, но я бы хотела услышать больше о них всех, если вы не против рассказать. — Это будет честью и удовольствием для меня, Ваша Светлость. Но мне кажется, что у вас есть конкретный вопрос. — Да, есть, — Дэни улыбнулась. — Я хочу узнать о Джейме Ланнистере. Я хочу узнать, почему он не выказывает раскаяния за убийство моего отца — и я не виню его за это — но один мой вид глубоко тревожит его из-за сходства с моей матерью. Сир Барристан глубоко вдохнул, не отрывая взгляда наблюдая за тем, как чайка метнулась в воду за рыбой. О, но это уничтожит ваше виденье мира, моя королева… Рассказать вам, почему Джейме Ланнистер считает, что подвел вашу мать, рассказать что вы, такая же добрая и прекрасная, как она, продукт насилия… — Я тогда не был Лордом-Командующим, — наконец сказал сир Барристан, — эта честь принадлежала сиру Герольду Хайтауэру. Сир Джейме тогда был семнадцатилетним мальчишкой, самым юным гвардейцем. — Почему мой отец сделал это? — Чтобы получить заложника лорда Тайвина. Говорю вам, король видел врагов повсюду. Он хотел заполучить преимущество над Тайвином, и, что еще лучше, забрать у него наследника. — Но Тайвин Ланнистер посмеялся последним. — Да, Ваша Светлость. Джейме Ланнистер был в тронном зале наедине с королем Эйрисом и его новым Десницей, пиромантом, когда люди Тайвина прибыли к воротам. Что бы ни приказал король, но это заставило Джейме убить его. Позже его нашел лорд Старк — он сидел на Железном Троне над телом короля, люди говорили, что он нес какой-то бред. Все это я знаю из слухов, ведь Джейме единственный оставался в Королевской Гавани. — Рэйегар забрал остальных шестерых на Трезубец? — нахмурившись, спросила Дэйенерис. — Нет, нет. Рэйегар взял с собой троих из нас, включая меня. Остальные остались у Башни Радости. — Охраняя леди Лианну? Почему? Почему она…? — Дэни замерла. — Почему принц Драконьего Камня оставил трех лучших воинов Семи Королевств чтобы охранять женщину, чье местонахождение было никому не известно, пока половина страны восстала против трона? Сир Барристан не отводил от моря глаз. — У вашего брата должны были быть причины. — Лорд Старк сказал, что она не была изнасилована, так что логично сделать вывод, что и похищена не была. Из всего, что я слышала о ней, какой сильной была ее воля и дух, логично, что ее не сумели бы похитить. Но, думаю, она могла бы сбежать по собственному желанию. То, как северяне говорят о ней… Рэйегар назвал ее Королевой Любви и Красоты вместо своей жены. Так они…? — Это опасные слова, Ваша Светлость, — сказал сир Барристан, поворачиваясь к ней лицом. — И время, память о котором опасно ворошить. — Есть что-то еще, да? Должно быть. В противном случае вся эта история не имеет смысла! — История всегда пишется победителями, принцесса. Роберт Баратеон победил. И в его глазах Лианна Старк любила его и никогда бы от него не сбежала. — Но это ведь не все. Исчезновение Лианны… — Было основной причиной убийства лорда Рикарда и лорда Брандона Старков, как и лорда Элберта, наследника Долины. Король Эйрис убил их жестоко и беспощадно, и потребовал, чтобы Джон Аррен доставил Неда Старка и Роберта Баратеона поклясться в верности и предстать перед судом. Вот почему они восстали именно тогда, но не раньше. — Но… — Ваша мать была доброй душой, Ваша Светлость, — вклинился рыцарь, сожалея о том, куда ушел разговор. — Она была самой жизнью замка. Сир Джейме, как и все, любил ее. Может быть, он сожалеет, что не смог помочь ей так, как она помогала остальным. Дэйенерис понимала, что в истории скрывается куда больше, но тон рыцаря давал понять, что он не ответит на ее вопросы. — А Рэйегар? Я не верю, что он был плохим человеком. Сир Барристан улыбнулся, открыто и ностальгирующе. — Рэйегар тоже был доброй душой. Не воин, хотя, начав учиться, он превратился в грозного противника, не говоря уже о хорошем турнирном сопернике. Нет, Рэйегар не любил войну и битвы. Рэйегар никогда не любил убивать, он любил петь. — Петь? — О, да. Он любил петь и играть на арфе. Он брал свою арфу и отправлялся в город, и, конечно, я отправлялся вместе с ним. Он любил ходить среди людей, петь им. — Он пел людям? — улыбаясь, спросила Дэйенерис. — Да. Рэйегар выбирал место на Крюке, на улице Сестер и пел, как и остальные менестрели. — А что делали вы? — Я следил за тем, чтобы его никто не убил… — усмехнулся он. — И собирал деньги. — Он улыбнулся шокированному выражению Дэйенерис. — Что, ему нравилось знать, на сколько он напел! — Он был хорош? — О, очень хорош! — И что он делал с деньгами? — с любопытством спросила Дэни. — Ну, один раз он отдал их своему соседу-менестрелю, один раз отдал сиротскому приюту на Блошином Дне, один раз… — сир Барристан снова усмехнулся. — Мы ужасно напились. Дэни улыбнулась. Реальная личность, — подумала она, — мой брат был реальной личностью, он был добрым и не любил насилия. Он не был монстром. В этот момент она перестала ненавидеть свою семью. Безумный Король был всего лишь одним человеком, он не был всем домом Таргариен. Он не все наследие моей семьи, просто один гнилой плод. Я не он. И я не позволю ему стать тем, за что помнят наш дом. *** Джон, державший Лианну, Нед, Элла, Санса, Арья, Бран, Робб, Маргери, Бенджен и Айла покинули тренировочный двор и отправились в сады. Теперь они сидели возле фонтана, Лианна лежала на одеяле, показывая, как она научилась переворачиваться со спины на животик и обратно. По указанию Айлы был накрыт пикник, и они находились в прекрасном расслабленном настроении, когда Призрак, Серый Ветер и Лето внезапно перестали играть и обернулись в одну сторону. Белый волк посмотрел на Реллоса и Ориса и, убедившись, что люди защищены, все три волка в мгновение ока выбежали из садов. Очень серьезный лорд Мандерли пришел к фонтану несколько минут спустя. — Мои лорды, мои леди, — сказал он после того, как стражи пропустили его к семье. — Лорд Старк, лорд Старлинг, мои люди взяли на себя смелость послать сюда неких… Гостей, которые прибыли в Белую Гавань. Корабль только что пришел к причалу, и мне послали пажа, чтобы предупредить о том, что телега пересекла деревню. Расстроенная, что на нее перестали обращать внимание, Лианна подползла к Сансе и начала взбираться на колени к своей тете. Девочка улыбнулась и подняла племянницу, вскрикнула, когда малышка налегла на ее плечо. Элла взяла Лианну, нахмурившись, и лорд Мандерли остро взглянул на Сансу, подозрительно прищурив глаза. — Я не знаю, что случилось, лорд Старк, — сказал лорд Белой Гавани, — но вам стоит отправиться с нами. Думаю, об этом не стоит распространяться. Айла и Маргери остались с Лианной и недовольным Браном. Джон, Нед, Элла, Бенджен, Робб, Санса и Арья присоединились к лорду Мандерли на пути к замку. Сэм присоединился к ним на входе. — Я приказал отправить телегу к сараю, чтобы никто не подглядел, — сказал он. — К чему такая секретность? — требовательно спросил Нед. — Лучше вам это видеть собственными глазами, мой лорд, — настоял лорд Мандерли, и все они последовали за Сэмом. Дверь в сарай была закрыта, и открылась со скрипом и визгом. Внутри было несколько стражей, и Старлингов, и Мандерли, но они стояли в отдалении от стаи лютоволков в середине комнаты. Арья охнула. Рядом с Призраком стояла Нимерия, ее мех был перепачкан, спутан, и запятнан высохшей кровью. Она осторожно уставилась на Арью, словно боялась вновь быть закиданной камнями. Но сделав это, Арья разбила свое сердце, и она ни за что не сделала бы этого вновь. По ее лицу текли слезы. Она подбежала к своей компаньонке, обнимая ее мохнатую шею. Санса оттолкнула Робба с дороги и подошла к телеге, чувствуя, как месяцы одиночества и страдания исчезают из ее тела. Серый Ветер вылизывал едва поднявшую голову Леди, ее хвост завилял, но и только. Из ее левого плеча торчала стрела. Санса коснулась собственного плеча там, где эхом отдавалась боль. Элла неверяще уставилась на это, затем повернулась к Неду и прошептала: — А ты говоришь, что не веришь в магию.