Зимние розы. Лето

Оберин все еще худший в мире смотрящий! — подумал Эддам, услышав громкие голоса и приближающиеся по коридору шаги, сопровождающиеся клацаньем доспехов. Он сумел спрятаться за шторой общего зала Башни Белого Меча, так что видно его не было, но тайный проход, который позволил бы ему скрыться, находился на противоположной стороне комнаты. Башня в общем-то не изменилась, и никто не распечатал его старую комнату, но он по-прежнему не мог позволить себе быть пойманным здесь. Как объяснить, что низкородный брат леди Старк не только знал путь к штаб-квартире королевской гвардии, но и не имел никаких странных намерений? Две пары ног вошли в общий зал и удалились в сторону лестницы к жилым комнатам. Третья пара шла в ту же сторону, когда обладатель четвертой окликнул его. — Сир Джейме, на два слова, — попросил сир Барристан. Эддам закрыл глаза и мысленно выругался. Это был тон, которым старый рыцарь обычно ругал своих младших товарищей, и ему совсем не хотелось слушать о последних проступках Цареубийцы. — Я могу вам чем-то помочь, сир Барристан? — спросил Джейме. — Да. Соберитесь, сир Джейме. Уже третий день подряд вы опаздываете, не говоря уже о патруле, который вы просто пропустили неделю назад. Я не знаю, что не так, и если это не касается королевской гвардии или короля, я не хочу знать. Но у вас есть обязанности. — Прошу прощения. Этого не повторится, сир. — Я уже слышал это, сир Джейме. Не заставляйте меня повторять предупреждение. Мгновение молчания продлилось, пока шаги Джейме не удалились в сторону жилых помещений. Сир Барристан не пошевелился, и Эддаму вновь захотелось выругаться. Если он собирался следовать своим привычкам, то сейчас он сядет у очага и начнет чистить и полировать свой меч, и прервет это занятие только к ужину. Элла убьёт меня, если я опоздаю! Он услышал, как Лорд-Командующий подходит ближе к месту его укрытия, и затаил дыхание, пытаясь оставаться таким неподвижным, как только мог. — Мой меч направлен на тебя. Выходи, подняв руки, или я поражу тебя на месте. Эддам выругался. Должно быть, его ноги были видны — проклятье, я растерял все навыки! При нем были только кинжалы, и хотя он мог попытаться метнуть один из них, ему совсем не хотелось причинить вред сиру Барристану. И хотя Лорд-Командующий вряд ли убил бы его на месте, это того не стоило. К тому же, по словам Эллы, он и так знал куда больший секрет. Так что он развязал браслет на своем запястье и вышел из-за шторы. Барристан нахмурился, продолжая держать перед собой меч. — Ты… Вы брат леди Старк, — сказал он. Эддам поднял голову и стянул капюшон, полностью открыв лицо. Старый рыцарь охнул, его меч дрогнул и опустился. — Не может… Иные меня побери! Эртур? *** Джейме, навалившись спиной, закрыл дверь и долго выдохнул, пытаясь избавиться от усталости. У него не очень получилось. Его настроение было слишком мрачным, а мысли спутанными, и ему начало казаться, что это тянется годами. Что ж, с тех пор, как он начал сомневаться в каждом своем выборе, и правда прошел уже год. После Восстания он много лет носил маску высокомерия и беспечности, потому что не знал, как иначе пережить шепотки и прозвище «Цареубийца». О той ночи у него осталось два сожаления: что он заколол Эйриса в спину, и что не успел к Элии и детям вовремя. Уезжая, Рэйегар оставил последний приказ, и хотя Джейме знал, что драконий принц был мертв уже как полмесяца, он все равно собирался выполнить этот приказ. Я оставляю под вашим присмотром половину моей семьи, сир Джейме. Позаботьтесь о них. Но Джейме не сумел. Он поверил, что у его отца ещё осталась честь, но осада Королевской Гавани доказала, что ничто не имело такого значения для Тайвина Ланнистера, как власть, даже честь и жизни невинных. Джейме нарушил свою клятву и убил Эйриса, его короля, чтобы спасти весь город, в то время как его отец приказал убить детей, потому что они были угрозой его амбициям. Сама мысль об этом обескураживала. Но ничто из этого, конечно, не являлось достойной причиной для Неда Старка, воплощения добродетели и чести, лицемера, который имел наглость судить других, а сам завел бастарда. Джейме раздумывал, не крикнуть ли ему о диком огне, но к тому моменту тронный зал уже наполнился людьми, и это только вызвало бы панику. И вот так он стал Цареубийцей, Клятвопреступником и так далее. Джейме сумел все это пережить, много лет игнорируя весь свет. Это выматывало, но он мог игнорировать остальных. До того судьбоносного путешествия на Север. Он увидел Дэйенерис Таргариен — Старлинг! Дэйенерис Старлинг! — увидел ее, и его словно пыльным мешком огрело. Не из-за безумца, которого звали ее отцом, нет, этот человек должен был умереть, но из-за ее матери и брата. Она была просто копией Рэйеллы, нежной королевы с добрыми глазами, у которой всегда находилась улыбка для сына подруги. Тем днем, задремав, Джейме увидел очередной кошмар о его королеве: кричащей и плачущей, рыдающей, пока монстр, за которого ее принудили выйти, брал ее силой и ранил. Джейме все еще считал, что это было его величайшим провалом, как белого плаща. И тем же вечером Серсея и Джоффри собирались подвергнуть дочь Рэйеллы тому же, от чего Джейме все пытался и пытался и никак не мог спасти ее мать. Ещё никогда его кошмары не были так ужасны, как той ночью. Путешествие на Остров Блаженных ничем не помогло. Кошмары все еще отравляли его жизнь, когда Бран Старк увидел его и Серсею. И чтобы защитить его семью Джейме пришлось столкнуть мальчика, что должно было привести к верной смерти. Убийство было намеренным. То, что мальчик выжил, было чудом северных лесных богов, доказательством упрямства их крови. И даже зная, что мальчик был жив и теперь даже ходил, вина все равно ела его. Он едва не убил невинного ребенка из-за собственной глупости. Потому что не мог отказаться от любви к Серсее. С тех пор проклятые кошмары вовсе лишили его сна. Что за человеком я стал? — спросил себя Джейме. Он вырос на историях о рыцарях, чести, защите невинных. Его посвятил в рыцари Эртур Дейн, и он поклялся защищать слабых, следовать за своим героем и наставником, величайшим из королевских гвардейцев Эйриса. Если бы Меч Зари увидел его сейчас, Джейме был уверен, что он был бы глубоко разочарован. А как разочарован был бы Рэйегар? Джейме не выполнил его последний приказ, позволил Горе хладнокровно убить его жену и детей. Джейме заколол его отца в спину. Ревущие ветра перемен придут в столицу, когда я вернусь, сир Джейме,  — сказал Рэйегар. Даже когда надежды почти не осталось, Джейме продолжал верить, что принц Драконьего Камня перестанет откладывать и свергнет своего отца. Но Рэйегар так и не вернулся. Грудь Рэйегара размозжил боевой молот Роберта, и только потому, что новоявленный король был ранен, Джон Аррен из уважения сумел принести тело принца в Королевскую Гавань, а не оставил реке. И только ужасная смерть Элии, Рэйнис и Эйгона заставила Эддарда Старка рвать и метать, и толкать речи о чести и уважении к другим, даже врагу, так громко и публично, что ему было позволено похоронить насильника и убийцу его сестры с полными таргариенскими регалиями. В конце концов, честью Неда Старка все-таки можно было восхищаться — как Роберт мог отказать ему, не показавшись мелочным посреди всего этого хаоса? Джейме улыбнулся, когда Серсея сказала ему, что Дэйенерис родила. Леди Лианна Старлинг. Внучка Рэйеллы. Королева так любила своих детей, что было так легко представить, в какой восторг она пришла бы, узнав о внучке. Хотя, конечно, будь жива Рэйелла, будь дом Таргариен жив, Дэйенерис никогда бы не стала женой бастарда Севера. Она наверняка стала бы женой сына Рэйегара, подумал Джейме, и вернула чистую кровь Таргариенов в королевскую династию после того, как Рэйегару пришлось жениться вне семьи. Но дом Таргариен был мертв, уничтожен, лишен трона и власти. Дэйенерис была его последним потомком, а мятежный победитель принудил ее стать женой бастарда и носить его детей. Детей, которые принадлежали к дому Старлинг, и кровь дракона будет все мельчать и мельчать, пока не исчезнет совсем. И Рэйеллу будут помнить лишь как несчастную жену Безумного Короля, слабую и ничего не значащую, не способную родить дочь в жены старшему сыну. Что за ужасная, ужасная судьба для столь милой королевы. Джейме, как и весь двор, стал свидетелем этого жалкого спектакля во время представления девочки Старлинг. Роберт, как всегда, плевал на то, к чему могли привести его действия или как они выглядели. Ебаный Трант едва не начал войну с Севером, угрожая гостям, которые всего лишь следовали приказу короля. И Джейме Ланнистер не был дураком — его не обмануло устроенное Дэйенерис и ее бастардом представление, убедившее, впрочем, Роберта в том, что она полностью и бесповоротно во всем подчинялась мужу. Джейме был свидетелем тому, как Рэйелла справлялась со своим братом, и он вполне был способен отличить настоящую женскую покорность от игры. Дэйенерис Старлинг была истинным драконом, каким был Рэйегар, Джейме стал тому свидетелем в Крепости Полуночи. И он видел как ее муж-бастард смотрел на нее: вместо того, чтобы командовать женой, Джон Старлинг был заворожен и очарован ее силой. Роберт считал, что опозорил последнюю из дома Таргариен, заставив ее стать женой бастарда и навсегда запятнать себя обстоятельствами его рождения. Но последней над этой шуткой посмеялась сама Дэйенерис, а король был слишком слеп, чтобы увидеть это: Джон Старлинг был новым любимцем столицы, благородным рыцарем, и куда не посмотри, девицы только и вздыхали, что упустили такого холостяка (но никто не спешил вспоминать, что до того, как он получил титул и земли, никто из них не стал бы здороваться с ним, не говоря уже о желании породниться). Что работало в пользу Роберта, так это то, что Дэйенерис, как и ее мать, была готова на все, чтобы защитить свою семью. Она ставила своего мужа — мужа, которого любила — и дочь превыше всего, даже желания потенциального трона. И Джон Старлинг, как и его отец, был благородным глупцом, природе которого была противна жажда власти, которой страдали многие обитатели Красного Замка. Джейме чувствовал себя потерянным. Он чувствовал одиночество и вину даже когда Серсея была в Королевской Гавани, и он мог искать утешение в ее объятиях. Но даже его сестра, его родственная душа, его партнер, не могла понять царившего внутри него хаоса. Она отмахнулась, когда он озвучил свою вину перед Браном Старком, сказала, что это было необходимо, и «Что нам до волчонка»? Джейме пытался спорить, но она подошла ближе, поцеловала его, и вскоре он позабыл о своих чувствах, предпочтя дарившее ее тело удовольствие. Но сейчас, когда его единственное отвлечение исчезло, Джейме был потерян и лишен всех точек отсчета. Что я за человек? Что я за рыцарь? *** Джон вошел в свои комнаты и нахмурился, увидев заполнившие проход коробки. — Дэни, — позвал он. — Ты здесь? — Я тут, — отозвалась она от дамского столика, снимая с себя темный парик. — Что это? — А? А, коробки? — Она помотала головой, распуская свои серебристые волосы по плечам. — Кое-что, что я купила, и что поможет со стройкой деревни. Плюс, Джон, ты не поверишь, я нашла маленькую лавку, где продавали книги, и у них нашлись книги из Старой Валирии! Я их только пролистала, но они очень интересные! Уверена, что Сэм уведет их у меня, едва увидит. Джон нахмурился. — Ты купила валирийские книги? — спросил он, встревожившись. — Да, — ответила она, закатив глаза. — Но я знаю, что ты собираешься сказать, что будет ужасно, если меня заметят покупающей хоть что-то, имеющее общее с моим валирийским наследием. Я пошла в лавку, замаскировавшись, и это было два дня назад, так что они не знают, что это была я, и я просмотрела все книги, так что они не могут связать меня только с валирийскими. А затем леди Оленна и Маргери пошли туда сегодня и купили их. Это слишком сложный план, чтобы Роберт Баратеон что-то заподозрил из-за нескольких книг. — Вы с Маргери и правда подружились, — с улыбкой сказал он. — Ну, скоро она выйдет за Робба, и мы официально станем сестрами. — Она повернулась к нему, отложив гребешок. — Что случилось? У тебя такой вид, словно тебя распирает. — Этим утром меня нашел хозяин самой большой ювелирной лавки в городе. Он хочет заключить договор на наши драгоценные камни и, особенно, зимний бриллиант. Дэни подняла брови. — Я думала, что мы придержим его для себя. — Да. Но его предложение было очень хорошим — по крайней мере, на первый взгляд — и он хочет устраивать ежегодные показы драгоценностей здесь, в столице. Твоя идея ювелирного показа во время турнира была гениальной, благодаря этому мы получили самую большую выручку, думаю, это стоит обдумать. — Что ты ему сказал? — Что я подумаю об этом и просмотрю расчеты, когда доберусь до Острова Блаженных. — Ну, так я… Джон протянул ей свиток. — Я поговорю с Сэмом, но ювелирный показ был твоей идеей и организовывала все тоже ты. Так ты не против? Дэни улыбнулась. — Конечно, нет. — Она начала разворачивать свиток, но Джон остановил ее. — У нас ещё есть несколько дней до отъезда и ещё две недели на саму дорогу. Куча времени. Она засмеялась, он поднял ее со стула, и они, целуясь и стягивая друг с друга одежду, вслепую двинулись к кровати. *** Эддам улыбался, наблюдая, как Барристан туда-сюда ходит по комнате. Они ушли в его покои, чтобы им не помешали, ведь в общий зал мог войти кто угодно, а этот разговор был не для чужих ушей. — Так ты не умер? — вновь спросил Лорд-Командующий. — Нет. Это все было уловкой. — Эддам заставил себя не закатывать глаза. — Если бы он умер, то как бы он сейчас сидел здесь? — Зачем? — Затем, что я никогда не стал бы служить Роберту Баратеону, и потому, что мы не могли сказать ему, что я не сторожил пленницу, а охранял принцессу Лианну, пока она носила наследника Рэйегара, законного короля. Барристан склонил голову на бок, обдумывая его слова. — Но зачем прятаться и внезап… О! О, о, о! Ты брат леди Старк! Как я… Как я не узнал ее? И если вдуматься, как я мог не узнать тебя? — Она покрасила волосы, и прошло семнадцать лет. И это, — Эддам поднял запястье, показывая браслет, который он вернул на место, — это гламур. Люди видят меня, но не могут связать мое лицо с именем. Я снял его, когда вышел из-за шторы. — Так ты вернулся на свадьбу сестры? — Я соскучился по ней, — пожал плечами Эддам. — К тому же, я устал прятаться, словно крыса. Барристан выдохнул, опускаясь на стул. — По-моему, ты последний человек, который решился бы спрятаться. Он глубоко вдохнул. — Семнадцать лет назад мне не оставалось ничего, кроме как умереть. Но сейчас… Сейчас я хотя бы издалека могу защищать его. Барристан кивнул, не нуждаясь в пояснении, кем был этот «он». — Рэйегар был бы благодарен. — Я сделал это ради него. Ради него и ради нее. — Он говорил, что она была необыкновенной женщиной, — с улыбкой припомнил Барристан. — Как влюбленный глупец, он строил планы, говорил, что положит конец безумию и привезет ее и их дитя домой, и они вернут мир в Королевства. — Он и был влюбленным глупцом, — фыркнул Эддам. — Хотя, думаю, ее легко было любить. Красивая и волевая, если кто и мог вывести Рэйегара из его меланхолии, то только она. Он уходил в свои мрачные мысли, она входила в комнату и тут его улыбка начинала слепить. — Он вздохнул. — Я не один раз говорил ему, что им нужно объявить о своем браке, чтобы остановить проклятое Восстание или хотя бы лишить узурпатора поддержки Старков. Но Рэйегар сказал, что несмотря на то, что он все равно собирался занять трон, он не мог так унизить отца, и ситуация с Дорном требовала деликатности. — Ну, он не ошибался. Хотя мы оба знаем, чего хотела Элия. — Элия хотела вернуться в Дорн, чтобы поговорить с Дораном и остановить Оберина от глупостей, подобных сделанной Брандоном Старком. Этого хотел и Рэйегар, но Безумный Король не желал и слушать. — Столько всего пошло не так, — с сожалением пробормотал Барристан. — Когда я вернулся после битвы…. Рэйегар заставил меня пообещать, что я защищу его семью. Но к тому времени, как я пришел в сознание, Варис сказал мне, что Нед Старк уже должен был достигнуть Башни Радости. Я ничего не мог сделать. Я преклонил колено перед Железным Троном и поклялся в верности истинному королю Семи Королевств, и Роберт Баратеон поверил, что я говорил о нем. — Умный ход, — восхитился Эддам. — Скорее, момент отчаяния. Когда Нед Старк вернулся… В то мгновение, как он сошел с корабля, все внимание Роберта было приковано к гробу принцессы, но я видел кормилицу и ребенка. Я знал, кем был этот ребенок. И затем… Затем я осознал, что если останусь и буду служить Роберту, то буду знать обо всех его планах. — Барристан хмыкнул. — А на следующий день Роберт издал указ о помолвке, и я не мог перестать смеяться. — Помню, мы как раз добрались до Эссоса, когда услышали новости. Я так хохотал, что не мог дышать. — Роберт собственными руками посадил семя своего падения и даже этого не понял. — Так и есть, — согласился Эддам. — Но Нед Старк этого не позволит. Он не расскажет правду Джону, потому что боится попасть под перекрестный огонь. — Я могу его понять. Лорд Старк поклялся в верности своему другу, другу, ради царствования которого он поднял восстание. Я могу понять его нежелание нарушить эту клятву. — Клятвы перед семьей важнее. — Да. Но опять же, разве мы сейчас готовы к реставрации? Не начиная кровавую войну, которая, как и прошлая, унесет сотни тысяч жизней? Эддам вздохнул. — Полагаю, что нет. — Рано или поздно, но Роберт совершит непростительную ошибку. — Или его тело восстанет против того количества вина, которое он потребляет каждый день. Барристан усмехнулся, оценив игру слов. — В любом случае, ждать нам недолго. — Что ты будешь делать сейчас? — спросил Лорд-Командующий. — Ты вернешься туда, где был? Ты… — Я не знаю… — ответил Эддам. Они помолчали. — А что ты вообще здесь делал? Он улыбнулся. — Кое-что, — ответил он, получив недовольный взгляд. — Что ты знаешь о выходках Транта? Барристан поморщился от отвращения. — Больше, чем хотелось бы. Я пытался его вразумить, но у меня не было доказательств, и королева приказала мне заткнуться. — Ну, больше их не будет, — сказал Эддам, очень довольный собой. Он усмехнулся, когда Барристан поднял брови. — Пожалуйста, скажи, что ничего ему не отрезал. Ты же знаешь, мне придется это расследовать. Эддам расхохотался. — Нет, не отрезал. Хотя хотелось, я знал, что это привлечет слишком большое внимание, и с небольшой помощью нашел лучший способ. Трант остался при своей игрушке, он просто больше не сможет ее поднять. Барристан был шокирован, но затем рассмеялся, поняв смысл. — Как тебе это удалось? — Всего лишь маленькое зелье, — пожал плечами Эддам. — Я пришел к осознанию, что иногда смерть это слишком легкий выход. После того, что мне рассказала Элла… Этот мудак заслуживает страдать за свои поступки. Надеюсь, что я вернусь и лишу его головы за его преступления, но пока что пусть мается. — Что ж, за подобное преступление, я считаю, вполне соответствующее наказание. Но Эддам уже переключился на другую тему. — Эй, а я могу одолжить у тебя Книгу Братьев? Барристан вздохнул. — Что ты задумал, Эртур? Он ухмыльнулся. — Игру. Лорд-Командующий закатил глаза. — Если бы ты не был в них мастером, я сейчас был бы очень зол. Барристан снял книгу с полки, пока Эддам торопливо набросал записку. — Сделаешь так, чтобы она исчезла к утру? — спросил он, пока Барристан читал ее. Лорд-Командующий поднял брови и улыбнулся, заметив, какую страницу открывает Эддам. — Да, думаю, смогу. Вот это хорошая игра, кстати. И у меня есть кое-что, что может помочь. — Он открыл нижний ящик стола и принялся в нем рыться, наконец вытащив кольцо. Эддам улыбнулся, взяв его. — Думал, что потерял его в дороге. — Я нашел его в комнате Рэйегара в то утро, когда вы уехали. Эйрис вопил, что не позволял ему уезжать и требовал его присутствия при дворе. — Да, нам пришлось ехать в спешке как раз перед тем, как король собрал двор, — заметил Эддам, покачав головой и оглядываясь в поисках белой свечи. Барристан подал ему ее, чтобы он мог скрепить записку с помощью личной печати. — Ты ещё помнишь, что такое диверсия? — А ты ещё помнишь путь через коридоры для слуг? Эддам закатил глаза. — Ой, да пожалуйста. Я оскорблен, что ты спрашиваешь. Позже тем же вечером, когда Джейме вернулся в свою комнату после ужина, он нашел на своем столе открытую Книгу Братьев. Он нахмурился и подошел поближе, чтобы взглянуть. Она была открыта на его странице. Сир Джейме из дома Ланнистер. Рядом с книгой лежал кусок пергамента. Он поднял его и побледнел, заметив, какой печатью он был скреплен: меч и падающая звезда дома Дейн, но на белом поле, напоминающем белый плащ Королевской Гвардии. Личная печать Эртура Дейна. Всегда есть, к чему стремиться. Сообщение было коротким, простым и прямым, как сам Эртур. Это была одна из его любимых фраз: Не важно, что люди говорят о моих навыках, Джейме, не важно, что я Меч Зари. Когда дело касается искусства меча, всегда есть, к чему стремиться. Джейме ощутил ещё большую волну вины. Той ночью его сон был беспокойным и не принес отдыха. Когда он проснулся утром, и книга и пергамент исчезли, но сообщение осталось. *** Эддам засмеялся, из угла наблюдая, как Робб и Джон по очереди сражаются с Арьей. Его сердце сбилось с ритма, когда он впервые увидел ее, и все в ней лишь говорило, что она была такой же волчицей, как и ее тетя, начиная от ее внешности и заканчивая раздраженными взглядами, когда они считали, что ты ведешь себя глупо. Поединок закончился, и Джон сел рядом с ним, а Робб занял его место — и в отличие от своего младшего брата, наследник Севера все ещё считал Арью маленькой девочкой, которой впору было играть с куклами. — Она его уничтожит, — сказал Эддам, когда Джон сел рядом. — Ну все не так плохо… — начал Джон и умолк, когда Арья парой быстрых движений обезоружила Робба — меньше, чем за минуту. Эддам рассмеялся. — Очень хорошо, маленькая волчица! — похвалил ее Эддам. — Перестань недооценивать своего соперника, Робб. Иначе она быстро уложит тебя на лопатки. — Робб что-то пробурчал себе под нос, но поднял свой меч и снова встал в стойку. Эддам хмыкнул. — Если он не начнет воспринимать ее всерьез, он близко познакомится с полом. — И это тебя веселит? — спросил Джон с любопытством. — Большинство южан считают женщин хрупкими цветочками. Эддам фыркнул, и когда меч Робба снова вылетел из его руки, громко расхохотался. — Да, меня это веселит, — ответил он, отдышавшись. — В чем-то, конечно, женщины деликатнее нас, мужланов, но, когда они хотят, они могут быть весьма изобретательными. К тому же, я не настолько глуп, чтобы сомневаться в дочери Винтерфелла. — Имеешь в виду тетю Лианну? — спросил Джон, с таким же вниманием наблюдая, как Арья избегает удара Робба с такой скоростью, которая была ему недоступна. — Отец сказал, что ты был с ней, когда… Когда она умерла. Эддам сглотнул пересохшим горлом. Это была опасная тема. — Да, был. Она была очень жизнелюбивой. — Отец никогда не говорит о ней, — пожаловался Джон. — Думаю, ему слишком больно. Он однажды рассказал Дэйенерис, что Рэйегар не похищал ее, но отказался говорить дальше. Эддам вздохнул. Проклятый упрямый северный глупец, подумал он. — В Харренхолле они звали ее Розой Винтерфелла, самой прекрасной женщиной в стране. Но ее настоящая красота скрывалась внутри. Она была сильной, упрямой, волевой, и, если она чего-то хотела, она этого добивалась. Она никогда не позволяла собой помыкать, а в ее словаре развлечение значило вскочить на лошадь и умчаться быстрее ветра. — Зима, — с улыбкой сказал Джон, получив в ответ непонимающий взгляд. — Имя ее лошади, ее звали Зима. Отец привез ее обратно в Винтерфелл. — Она ещё жива? — Нет. Она умерла накануне нашего отъезда. От старости, хотя наш мастер лошадей говорил, что всегда считал ее слишком упрямой, чтобы умереть. — Какая всадница, такая и лошадь. Джон усмехнулся. — Она была матерью моего коня, — вскользь бросил он, и Эддам замер, уставившись на следившего за сражением Джона. — Что? Почему ты так на меня смотришь? — Ничего. Значит, тебе нравятся лошади. Джон кивнул. — Ну, я неплохо с ними справляюсь. Зимний Шторм так же упрям, как его мать. — Почему вы, Старки, не можете обойтись другими именами? — закатив глаза, спросил Эддам. — О, сир Барристан на турнире сказал то же самое. — Джон ухмыльнулся. — Мне было десять, кобылу звали Зимой, жеребца — Штормом, по-моему, все логично. Эддам подавился чаем со льдом, который как раз пил. — Я в порядке, я в порядке, — успокоил он остальных. — Давай же, маленькая волчица, покажи ему, как это делается. — Проклятая ирония! — подумал он. — Вообще, я хотел кое о чем тебя спросить, — сказал Джон, заставив Эддама перевести внимание с сражения на него вновь. — Что ты теперь будешь делать? Останешься здесь или вернешься туда, где жил? Эддам вздохнул. — Я не могу остаться в Королевской Гавани, не когда здесь правит Роберт. Даже ради сестры не могу. Я не… Я не знаю, что буду делать или куда отправлюсь. Может быть, попутешествую по Дорну, навещу знакомые места. — Я просто… — нервничая, Джон прикусил губу. — Ты можешь отказаться. Но если хочешь, мы будем рады тебе в Крепости Полуночи. Сердце Эддама замерло. — Что? — Я просто… Я хотел… За последние несколько дней ты столькому меня научил, и, как ты сказал, всегда есть, куда стремиться. И… Если хочешь… Или нет… Ты всегда можешь приехать к нам. Это приглашение без сро… — Думаю, я буду очень рад его принять, — сказал Эддам, усилием воли сдерживая слезы. — Иначе ты никогда не научишься держать свой проклятый локоть, — уколол он, и Джон рассмеялся.