Зимние розы. Лето

Его голова словно была набита ватой. Комната вокруг него расплывалась, но ее тепло… Он чувствовал себя дома. Рядом трещал огонь, и женский голос напевал колыбельную. Голос был незнакомый, но не песня — северная колыбельная, которая нравилась Старой Нэн, и была одна из самых любимых песен Айлы. — Тетя? — позвал он заплетающимся языком. Женщина рассмеялась и как будто подошла ближе, колыбельная стала громче. Джон ощутил, как над его лбом нависла рука. — Ты должен проснуться, сынок, — сказала она искаженным, раздающимся словно издалека голосом. Его голова болезненно запульсировала. Сынок. — Мама? Я…? — Конечно, нет, — со смешком сказала она. — Мы встретимся, но еще нескоро, сынок. Удар был неприятный, но с тобой все будет хорошо. Проснись, сынок. Они идут, но Эртур защитит тебя. Его голова была словно набита ватой, даже думать было трудно. — Мама… — Я люблю тебя, мой волчонок. А теперь проснись! Доверься своему оружию и сможешь победить их. Ты знаешь, кто твой настоящий враг, Джон. Бей в ответ. Туман окутал его еще сильнее. Ее лицо скрывали тени, и он не мог увидеть ее, хотя страстно желал видеть ее лицо хотя бы мельком. Сознание снова его покинуло, и, когда он пришел в себя, вокруг не было стен и тепла, и его матери, напевающей колыбельную у очага. Под ним был холодный снег, его руки связаны за спиной, а сам он был прислонен к дереву, и там, куда пришелся удар, голова пульсировала. Он громко застонал. — Джон? Джон, ты в сознании? Джон, ты меня слышишь? — вне себя от паники позвал Эддам. — В сознании, — пробормотал он, откидывая голову назад и пытаясь открыть глаза, не желавшие видеть яркость снега. — Слава богам! — пробормотал Эддам, с облегчением выдыхая. Джон посмотрел в его сторону, и, когда его глаза наконец сфокусировались, он осознал, что рыцарь точно так же связан и прислонен к дереву. Трое дозорных были рядом, лежали на земле, обвязанные веревкой вокруг локтей и лодыжек. Стражи Старлингов тоже сидели, руки и ноги связаны впереди, и все, кроме Эддама, с кляпами. Джон ощутил ярость, увидев, как один из его людей истекает кровью на белоснежный снег. — Ну, посмотрите-ка! Лордик проснулся! Одичалый был лохматым и похожим на медведя. Джон узнал его растрепанные рыжие волосы — именно он вырубил его. — Мы здесь, чтобы поговорить, — сказал он одичалому, зная, что враждебность не поможет. К тому же, сейчас они были беспомощны, нужно было тянуть время. Джон мысленно перебрал все свои органы чувств и сквозь перчатки заметил, что в его руке что-то есть. Он едва мог шевелить пальцами, но все же нащупал острый, похожий на шип конец, и тут же принялся тереть веревку об него. Это будет не просто и не быстро, но веревка должна порваться. Итак, тянуть время. — Если ты привел триста человек для разговора, поговорите между собой, — фыркнул рыжий одичалый. — Это ваша территория, Лорд-Командующий лишь хотел нас защитить. От ночных нападений, не от ваших людей. Он окаменел. — Что ты знаешь о ночных нападениях? — Неужели ты позволишь хорошенькому вороненку тебя заговорить, Тормунд? — пошутил один из одичалых. — Заткнись, кретин. Он не из ворон, неужели не видишь? — Я думал, что мой синий плащ говорит сам за себя, — сказал Джон. Веревка начала поддаваться. — Да мне плевать на цвет твоего траханного плаща! Ты южанин… — Нет, — возразил Джон. — Я с Севера. Одичалые рассмеялись. — Ты с юга от Стены, — сказал Тормунд. — То есть южанин. А это истинный Север. Джон пожал плечами, насколько ему позволяла веревка, воспользовавшись этим, чтобы попробовать ее на прочность. Эддам нахмурился, видя, что он что-то задумал, ведь это было повторением разговора с Крастером. — Разве мы не можем сойтись на том, что откуда бы мы ни были, все мы люди и хотим жить? Победить монстров, нападающих на ваши деревни по ночам? — спросил Джон. — Да какое тебе дело до наших деревень? — спросил второй одичалый. Но Джон видел, что Тормунд заинтересовался. — Ну, мне есть дело до смертей невинных людей. И я бы предпочел этого избежать. Я не знаю вашего народа. Ты прав, особого дела до ваших деревень мне нет. Но Иные не удовлетворятся вашей смертью и смертью ваших семей. Они захотят перейти Стену. И мне есть до этого дело, потому что за Стеной у меня любимая жена, дочь и сын, не говоря уже о братьях, сестрах, отце, мачехе и множестве людей, которых я люблю и очень хочу защитить. Тормунд прищурился. — Скажем, мы тебе верим — только предположим — но допустим, я тебе верю. Чего ты хочешь? Джон уставился на него, чувствуя, что веревка наполовину ослабла. — Ты сказал, что в Дозоре триста человек. Я не знаю, сколько у тебя одичалых, но должно быть больше. Я и мой брат хотим устроить переговоры между вами и нами, Лордом-Командующим Мормонтом и вашим королем, Мансом Райдером. — Переговоры? — Да. Обсудить, как нам всем выжить. — Ты сошел с ума, если думаешь, что мы впустим вас в нашу деревню, — пробормотал второй одичалый. — Я на это и не рассчитывал. Назовите место, встретимся там. Вы знаете, сколько у нас людей и знаете здешние места. У вас преимущество. Джон вздрогнул. Солнце только что село, но внезапно температура резко упала куда ниже, чем стоило ожидать. — Что-то у меня пропало настроение слушать болтовню этого… — Заткнись, Орелл! — рявкнул Тормунд, сжимая топор. — Слишком холодно. Они здесь. Готовьтесь. Одичалые напряглись, все вытащили свое оружие. Джон удвоил усилия над веревкой, заметив, как обмяк Лидс, сидевший рядом с Эддамом. Он увидел металлический блеск, и страж внезапно пошевелил руками. Аккуратно, беззвучно пробормотал ему Джон, понимая, что он освободился. Страж едва заметно кивнул и медленно пододвинулся к Эддаму, передавая ему кинжал. Воздух загустел. Одичалые были так заняты подготовкой к приходу врага, что не заметили, как их узники освободились. Джон ощутил, как наконец лопнула веревка, и в этот момент из теней на поляну выпрыгнул десяток вихтов. Помня о его опыте с Отором, Джон не стал тратить время на поиски Длинного Когтя, протянув руку за горящей веткой. Вихт, который только собирался обезглавить Тормунда, занялся пламенем, словно облитый маслом. Одичалый вытащил свой топор из рухнувшего трупа. — Неплохо, — сказал он. — Сталь не поможет, — только и ответил Джон, разворачиваясь к другому вихту и пытаясь добраться до Эддама и остальных. Но он уже освободился сам, уже не таясь, и передал кинжал другому стражу. — Ты в порядке? — крикнул он, хватаясь за горящий сук, и зацепившись взглядом за Джона. — Моя голова гудит, как колокол, — ответил Джон, расправляясь с очередным вихтом. Холод усилился. Теперь, когда все были вооружены факелами, последний вихт пал, и они оглянулись. Погибло два одичалых, одного черного брата затоптали. Но остальные были на ногах. Они повернулись к просвету между деревьями, и по спине Джона пробежала дрожь. — Блять, — выругался Тормунд, как и все, не отрывая глаз от идущей к ним белой фигуры. Джон не мог с ним не согласиться. Это должен быть Белый Ходок. Высокий, словно сделанный изо льда, с длинными белыми волосами, шевелящимися в воздухе, и явно ничего не чувствующий. Джон перехватил свою горящую палку и швырнул в него, как копье. Белый Ходок улыбнулся, ухватившись за пылающий конец палки, своим ледяным прикосновением гася огонь. — Согласен, — пробормотал Эддам. — Блять. Белый Ходок шагнул вперед, так гладко и беззвучно, словно парил. Один из черных братьев на его пути прыгнул на него, но создание лишь отмахнулось, и тот отлетел через поляну, разбив голову о дерево. Трех оставшихся в живых стражей Старлингов постигла та же участь. Джон поднял с земли меч и напал, чувствуя, что Эддам прикрывает его с правой стороны, Тормунд слева. Ходоку явно было плевать. Несколько раз закрывшись своим ледяным копьем, он оттолкнул Тормунда и Эддама, уничтожив их факелы, и поймал на копье лезвие меча Джона. Сталь мгновенно заледенела и разлетелась в пыль. Джон взглянул в синие, ледяные, неестественные глаза. — Лордик! — крикнул Тормунд. Джон краем глаза увидел, что в него что-то летит, и отшатнувшись, сумел поймать. Это оказался Длинный Коготь. Поднятый им с земли меч обратился в пыль, так что он сомневался, что это поможет, но все равно предпочел бы умереть с оружием в руке. Ходок улыбнулся вновь и замахнулся копьем. Джон парировал, и на этот раз касание не уничтожило лезвие. Они оба уставились на Длинный Коготь с изумлением. Джон воспользовался заминкой и вонзил валирийскую сталь в сердце существа. Белый Ходок замер, распахнув глаза, и завыл от боли, рассыпавшись на ледяную крошку. Джон тяжело дышал, в ушах ревела кровь, рука с мечом тряслась, голова все еще пульсировала, пытаясь осознать случившееся. Эддам в панике подбежал к нему. — Ты в порядке? Ты ранен? — В порядке, — прошептал Джон. — Он… Он просто… Рассыпался. — Валирийская сталь, — сказал Эддам, глядя на меч Джона. — Обычная сталь не выдержала, но Длинный Коготь… Он убил его. Джон кивнул, все еще ошеломленный, и его колени обмякли, ноги подкосились. Они идут, сказала она. Эддам поймал его и прислонил к дереву. К ним подошел Тормунд, предлагая свою кожаную флягу. — Тебе надо выпить, лордик. Твой первый труп? Джон помотал головой, все еще в тумане, и сделал глоток. Это было не первое его убийство, но есть большая разница между казнью человека, который напал на его семью, и убийством кого-то — чего-то — в битве. Напиток обжег его горло. — Что это? — прохрипел он. — Перебродившее кобылиное молоко. Намного лучше той дерьмовой виноградной воды, которую пьете вы, южане. А теперь… Этот меч. Что это за сталь? — Валирийская, — ответил Эддам, зная, что на название одичалому плевать, главное — свойства. Джон вздрогнул. Доверься своему оружию и сможешь победить их. — Как ее делать? — спросил Тормунд. — В том-то и проблема, никто не знает, — выдохнул Эддам, оглядываясь на разрушения вокруг. — Валирия пала, и секрет пропал вместе с ней. Тормунд буркнул что-то, забрав флягу и делая большой глоток. — Первый убитый Белый Ходок за несколько веков, — сказал он, салютуя Джону. Тот фыркнул, все еще в шоке, и, когда Тормунд снова протянул ему флягу, сделал новый глоток. — Ладно, тебе хватит, — сказал Эддам, забирая у него флягу и возвращая ее Тормунду. — Нечего напиваться на вражеской территории. — Как ты освободился? — спросил Тормунд. — Я не то чтобы не рад, просто интересно. Эддам только бросил на него раздраженный взгляд, одичалый дернул плечами и пошел к своим. Рыцарь повернулся к все еще смотревшему в никуда Джону. — Эй, в чем дело? Ты такой ведь не только из-за нападения. — Я… — Джон наконец посмотрел на него. — Я не понимаю… — Не понимаешь чего? Он нахмурился Эддаму, словно пытался разгадать загадку. — Откуда она знала? Откуда она знала, что… Длинный Коготь… — Она? Кто она? Джон, о чем ты? — Я… Когда меня вырубили… Мне приснилось… Или это было видение… — Видение? — Эддам распахнул глаза. Видения шли от драконьей крови. Неужели Джон наконец перестал сдерживать эту часть себя? Или это был зеленый сон? — Моя… Она сказала мне проснуться, что они идут. Сказала довериться моему оружию, и что… — он нахмурился. — Она сказала, что ты защитишь меня. Но она знала, кто… Она назвала твое настоящее имя. — Джон, глубоко вдохни, — посоветовал Эддам. — Ты несешь чушь. Кто и что тебе сказал? — Моя мама, — выпалил он, и рыцарь остолбенел. — Она сказала мне проснуться, сказала «они идут». Она знала, что Иные близко, и что Длинный Коготь с ними справится. Она сказала довериться моему оружию. По позвоночнику Эддама пробежала дрожь. — Ты ее видел? — спросил он, зная, что это маловероятно, и все же надеясь, что секрет наконец раскрыт. — Нет, — пробормотал Джон, печально помотав головой, — ее лицо было скрыто тенями. Но она назвала меня сыном и ответила, когда я назвал ее мамой. Она назвала меня «ее волчонком». Эддам улыбнулся. — Как ты освободился? — спросил он тихо, оглянувшись на брошенные на снегу веревки. — Я не… У меня что-то было. Не знаю, что, но острое и… — он утих, когда Эддам наклонился и вытащил из обрывков… — О. Он был довольно острый. Эддам усмехнулся, пробуя пальцем острие и морща нос от боли. — Да, очень острый. — Он хмыкнул. Удивлен, что ты не послала ему волчьи когти, Лия,  — подумал он. Хотя так даже поэтичнее. — Идем, Робб и остальные будут волноваться. Пора возвращаться. Он отправился к стражам и черным братьям, отдав то, что держал в руке, Джону. Лорд Крепости Полуночи мог только смотреть, ошеломленный случившимся. Его не удивило, что шипы сумели справиться с веревкой, такими острыми они были. Из-за облака вынырнула луна, и цвет лепестков засиял еще ярче. Но откуда в его руках взялась зимняя роза? *** Они сложили все пять тел на ветки, собранные одичалыми, и Тормунд пожертвовал своим напитком, чтобы огонь разгорелся быстрее. — Зряшная трата, — пожаловался он. — Это нужно сделать, — возразил Эддам. — Мы должны… — начал Джон, но тут вспыхнула его связь с Призраком, и ужас лютоволка был так силен, что он интуитивно нырнул в него. Лес был холодным и молчаливым, и волчьи уши легко услышали хруст снега. С севера пахнуло гнилью, и Джона охватило желание сбежать. Он ощутил, как дрожит Призрак, как охвачен был его разум страхом, и затем связь разорвалась. — Призрак! — выкрикнул он, вернувшись в свое тело. — Где он? — в тревоге спросил Эддам. — Идут еще! — воскликнул Джон. — Я должен его найти! Они схватят Призрака! — Ты варг? — удивленный, спросил Орелл. — Джон, стой! — крикнул Эддам. — Ты не можешь просто вслепую бежать за ним по лесу. Сначала узнай, где Призрак. Джон кивнул, соглашаясь с рыцарем, и сфокусировался на Призраке, вновь цепляясь за связь. Путь ему преграждала паника, самая настоящая паника, но он рванулся вперед, и они стали одним. Через глаза лютоволка человек увидел белые пятна снега и деревья, мелькающие по сторонам. Джон попытался сделать себя маяком — с таким большим костром у них было достаточно факелов, чтобы сразиться с вихтами, и Длинный Коготь справится с Белыми Ходоками. Он ощутил, как разум Призрака медленно успокоился, паника утихла, едва он удалился от угрозы и ощутил, что Джон близко. Он увидел размытое теплое пятно, которым людей видели волки, и огромный костер за деревьями. Джон вернулся в себя, мотая головой. Одичалые завопили от страха, кто-то начал размахивать оружием. — Нет! Нет, стойте! Хватит! Он не нападет! — крикнул Джон. Тормунд и Орелл повернулись к нему в шоке, и рыжебородый одичалый отозвал своих людей. Джон охнул: Призрак был не один. С ним были еще два лютоволка. Он перебежал поляну и замер у ног Джона. Одичалые ошеломленно наблюдали за человеком и лютоволком. — Если волки прибежали сюда, они последуют, — сказал Тормунд. — Мы должны вернуться к нашему отряду, — сказал Эддам. — Знаю, вы не доверяете Дозору, и я вас не виню. Но сейчас, чем нас больше, тем безопаснее. — Дозор ставит лагерь без охраны. Возьми арбалет, и все, — сказал кто-то из одичалых. — Думаешь, наш враг станет отвлекаться на арбалеты? — сказал Лидс, и Джон подумал, что он, должно быть, очень разозлился, раз заговорил — обычно он молча наблюдал, не участвуя в обсуждении. — Южане правы. — Но Тормунд… — Заткнитесь. Я вас веду, я и отдаю приказы. Если придут Белые Ходоки, нашим лучшим выходом будет прыгнуть в костер и надеяться, что не превратимся в вихтов. А с ними у нас есть шанс. — Пока они не воткнут нам нож в спину! — пожаловался Орелл. — Ну хоть умрем по-человечески, — сказал Тормунд, закрывая тему. Джон и Призрак окаменели, услышав громкий вой. — Это зов, — сказала одна из копьеносиц. — Так волки зовут свою стаю домой. — Все повернулись к Джону. — Это Серый Ветер, — сказал он. — Она права, он зовет стаю, значит он или чует опасность, или лорду Роббу нужно, чтобы мы вернулись. Все, берите факелы! — он опустил взгляд на Призрака. Волк сел на задние лапы и завыл, так же громко, отвечая брату. — Вперед, Робб знает, что мы идем. Мужчины и женщины последовали его примеру, зажигая факелы в погребальном костре и медленно двигаясь в темный лес. Оррел и Тормунд остановились слева от Джона. — Варг с юга — не знал, что они там бывают, — сказал Орелл. — Я и мои братья и сестры тоже это умеют, и болотники этим известны, — ответил Джон. — Вы все владеете лютоволками? — спросил Тормунд, наблюдая за тем, как прыгает по снегу Призрак. — Они не собственность, чтобы ими владеть. Но да, у нас у каждого есть компаньон-лютоволк. — Ты совсем другой, лордик, — сказал Тормунд со смехом. — Может быть, мы и сработаемся. Джон вздохнул. — Меня зовут Джон Старлинг. — Я думал, ты Старк. Из-за волка, — ответил рыжий одичалый. — Мой отец — лорд Эддард Старк. Я его второй сын. Но король дал мне собственный дом и замок. Тормунд фыркнул. — Король. Король, которого ты не выбирал. Вы, южане, все гнете спину. — Король, которого мой отец посадил на трон. — И ты ему кланяешься. Скажи, ты его выбрал? Ты сражался за него? — спросил Тормунд, и Джон не смог ответить. — И когда он умрет, ты выберешь его сына? Нет, не выберешь. Но все равно смиришься с ним. Одичалый отошел. Подумав о Джоффри, Джон разозлился. Тормунд был прав: он никогда не выберет белобрысого мудака, он никогда не склонится перед ним, но ему придется. Прогулка обратно к лагерю заняла час посреди ночи, и караульные не были рады их видеть, хотя благодаря факелам было видно, что они не представляют угрозы. На пути к шатру Джон послал Лидса и оставшихся в живых черных братьев позвать Лорда-Командующего. Увидев его, Серый Ветер нырнул туда за Роббом. — Наконец-то! — крикнул он. — Я думал, что вы потерялись в лесу! — он нахмурился, увидев с ними одичалых. — Хотел бы я, что все было так просто, — сказал Джон, возвращаясь к саням, где лежали их сумки, и копаясь в них. Он вытащил свой меч и протянул его заколебавшемуся Эддаму. — Не глупи, — сказал он, закатив глаза, — здесь нет кузнеца, а он просто пылится. Возьми. — Дэйенерис… — Она не будет против. Но она разозлится, если ты от него откажешься и окажешься безоружным. Ты же не хочешь ее разозлить, а? Эддам сдался, зная, что ему нужен меч, который еще не обратился в ледяную пыль. — Хорошо. Но как только вернемся домой, я закажу новый. — Уверен, что Джендри будет рад помочь, — бросил ему в ответ Джон. — Что случилось? — спросил Робб. — На нас напали вихты и Белый Ходок, — сказал Джон, и Робб, Сэм и Теон одновременно охнули. — Проклятье, они правда ужасно пугают. — Это тогда ты нашел себе новых друзей? — спросил Теон, кивнув на одичалых. Тут к ним присоединился Лорд-Командующий, и после того, как они уселись в шатре Мормонта с Куорином Полуруким, Джон начал историю с самого начала. Между двумя старыми врагами начался спор, но наконец Джону и Роббу удалось начать диалог между ними. — Хватит спорить! — рявкнул Джон где-то полчаса спустя, ударив по самодельному столу. — Они убьют всех, им плевать, кто перед ними, одичалый или дозорный! — Вольный Народ, — сказал Тормунд. Джон кивнул. — Я знаю, что поколение за поколением вы сражались друг с другом, и разговор за огоньком этого не сотрет. Но на кону выживание, ваше и наше, и каждого человека по обе стороны Стены. Вольный Народ не сможет их победить и, если они сделают их всех вихтами: и мамонтов, и великанов, Дозор не сможет остановить их, и они пересекут Стену. — Мамонты не умеют карабкаться, — сказал Боуэн Марш. — Нет, — согласился Робб, — но они могут разнести наши ворота. — Наши ворота сделаны из хладной стали, — похвалился Отелл Ярвик. — Да, и ты точно уверен, что они выстоят против пары мамонтов и их огромных друзей? — спросил Эддам. — И на Стене есть несколько замков в руинах, — указал Сэм. — Их бросили много лет назад, некоторые пустуют веками. В них будет легко попасть. — Дозорные начали сверлить его взглядом, не хватало еще подать одичалым идею. — Это не важно. Ярвик, Марш, идите, передайте постовым, чтобы разожгли костры, и я хочу, чтоб у каждого был факел, если не в руках, то на расстоянии вытянутой руки. Теперь ты, Тормунд. Ты сказал, что ты правая рука Манса Райдера. Ты можешь устроить нам встречу? — Я могу сказать тебе, что я поговорю с Мансом, и что он не будет во мне сомневаться. Но я не смогу заставить его прийти на встречу, если он не захочет. — Меня это устраивает, — пробормотал Мормонт, и они начали обсуждать эту встречу. Когда разговор подошел к концу, Джон попытался вернуть Длинный Коготь Лорду-Командующему. — Не глупи, Старлинг. Я же объяснил, почему отдал его тебе. Я сомневаюсь, что Нед Старк не научил тебя тому, что грубо возвращать подарки. — Обстоятельства изменились, Лорд-Командующий. Валирийская сталь может быть единственным оружием против Белых Ходоков, я не могу забрать меч на юг. — О, не волнуйся, после того, как мы вернемся в Черный замок я не собираюсь больше и шагу сделать на север. Нет смысла. Сдавшись, Джон вышел из шатра и вернулся в свой. Одичалые окружили костер, и Джону показалось, что им было не так неуютно рядом с его людьми вместо дозорных. Теон уже храпел, и, хотя Лидс был не в шатре, остальные два выживших стража Старлингов уже спали — и Джон не винил их после случившегося за день, нападения одичалых, вихтов и Белого Ходока. Но Робб, Сэм, Эддам и Гренн дождались его. — Стюарды рыли нужник, — начал рассказывать Гренн. — Я помогал таскать землю и был рядом, когда они нашли это, милорд. Я не узнал символы — не умею читать — но я знал, что это что-то значит, так что пришел к лорду Тарли. — Это символы Первых Людей, Джон, — продолжил Сэм. — Я их узнал, но не знаю, что они значат. Я скопировал их, чтобы посмотреть в библиотеке мэйстера Эймона, вот, смотри. Джон прищурился. — Это… Я знаю, что это. Видел в шахтах. Это драконье стекло. — Да, — подтвердил Сэм. — Первые Люди им пользовались. Не знаю, зачем они делали кинжалы из драконьего стекла — пусть оно и вулканическое. — Может быть, у них не было кузниц, — предложил Робб. — Нет, вообще-то, были, — сказал Сэм, — они пользовались сталью, вот почему они побеждали Детей Леса, вот почему те стали быстро проигрывать. Джон вздохнул, опустив замотанный в тряпки кинжал, который рассматривал. — Давайте оставим эту тайну на завтра. — Его голова болезненно запульсировала. — Сэм, мне нужно что-нибудь от боли, и я спать. — Тебя ранили? — встревоженно спросил Робб. — Я в порядке. Голова гудит. Сэм вытащил маленькую бутылочку, и Джон опрокинул ее в рот. Мгновение спустя его зрение начало затуманиваться, и он упал на подушку, закутываясь в одеяло. Последнее, что он помнил — как Призрак лег рядом, согревая его своим теплом.