Зимние розы. Лето

Арья выскользнула, едва закончился завтрак. Элла и тетя Айла с головой были погружены в управление замком и Рикардом, Криганом и Маленьким Эддамом, которые быстро подружились. Чтобы они не заскучали, их решили поселить в одной детской. Лианна поначалу ревновала, но когда Айла сказала, что она может к ним присоединиться, она посреди ночи передумала и попросила свою няню вернуться в ее комнату. И теперь младшая из Старков проделала путь через весь замок к кузнице с замотанной в тряпки Иглой подмышкой, чтобы не заметили и не попытались забрать. Она проигнорировала кузнецов и подмастерьев в передней комнате, сразу отправившись к задней, где она надеялась… А! Вот он! Он в очередной раз забыл надеть рубашку, хотя сухой жар кузницы служил более, чем основанием, и вновь маленький мальчик, Дреннан с живым интересом глотал каждое его слово. — Прошу прощения, — позвала она, привлекая их внимание, заставив подпрыгнуть и выпрямиться. — Мне нужен кузнец. Джендри усмехнулся. — Конечно, миледи. Чем я могу вам помочь? — Теперь они оба улыбались: в третий раз они встретились, и в третий раз Арья начинала разговор так. На этот раз Джендри не стал в спешке натягивать рубашку. — Кузнец и подмастерье? — с надеждой и радостью спросил Дреннан. — Разумеется, — улыбнулась Арья его энтузиазму. — Честно говоря, я не уверена, что он справится в одиночку. Джендри фыркнул, явно оценив шутку. — Что мы можем для вас сделать, миледи? — Я просила меня так не звать. — А я говорил, что не могу, — пожал плечами Джендри. Арья закатила глаза. — Я хочу заказать кинжал. — Хорошо. Какой? — Ты не станешь спрашивать для кого или торговаться? — спросила Арья. — Я же говорил, я делаю оружие для дома Старлинг, миледи. И, насколько я знаю, вы относитесь к их семье. Сомневаюсь, что лорд Старлинг будет против. И мне все равно, для кого. — Даже если для меня? Он поднял брови. — Ну, тогда я бы спросил разрешения в замке. Просто чтобы не оказаться в беде с лордами. — Посмотри, — сказала Арья, положив свой сверток на стол и развязав ткань, открыв Иглу. — Лорд Старлинг подарил мне ее на день рождения два года назад. И мой лорд и отец разрешил мне сделать покупку и дал денег на кинжал. — Тогда я не вижу никаких затруднений, — сказал Джендри, подойдя ближе и поднимая меч, чтобы взглянуть на него поближе. — Такой же тонкий кинжал делать бессмысленно, он будет хрупким. — Он оглядел ее. — Вы знаете, как этим пользоваться? — Мой лорд и отец нанял мне учителя, — улыбнулась Арья его шоку. — Ну, в таком случае вам нужна скорость и элегантность. Как скоро он вам нужен? Арья прикусила губу. — Я не знаю… Ну какое-то время у меня есть. Я бы хотела, чтобы он был сделан идеально, а не в спешке. — Тогда я сделаю его так скоро, как могу, миледи. — Подожди! — она замерла, снова посмотрев на Иглу. — А ты можешь сделать еще один такой же меч? — Браавосийский клинок? Конечно, — пожав плечом, сказал Джендри. — Хорошо. Мой младший брат начинает заниматься, уверена, ему понравится свой меч. Джендри фыркнул. — Со всем уважением, миледи, но вы, Старки, странные. Арья пожала плечами, вынула яблоко из своего мешка и бросила его Дреннану, запрыгнув на скамью и кусая второе яблоко. Нимерия уставилась на нее с умоляющим взглядом и, закатив глаза, Арья бросила ей еще одно яблоко. Она знала, что должна вернуться к праздничному ужину в честь дня рождения Рикона. Но у нее еще было время. И ей больше нечем было заняться, потому что погода для выезда была так себе. По крайней мере, наблюдать за работой Джендри было куда интереснее, чем сидеть в заполненном малышней замке. *** После их отъезда из замка Крастера, они добрались до Белого Древа через десять дней. Деревня уже не казалось такой пустой, как на их пути на север, из каждого четвертого дома вился дымок, указывая, что внутри горит огонь, а по периметру деревни обходила стража с факелами. Их провели к самому большому дому, видимо, дому для встреч, где их ждал Манс Райдер, пока остальные дозорные ставили лагерь. — Ну, ну, ну, Лорд-Командующий Мормонт, Старый Медведь. Прошло немало лет, — сказал высокий мужчина, встав со своего стула, едва они вошли. — Да, — согласился Мормонт. — С тех пор, как ты предал свои клятвы и… — «Щит, что защищает царство людей», Лорд-Командующий, — процитировал Манс. — Я защищаю людей так же, как ты. — Рад встрече, — сказал Робб, пытаясь сгладить углы. — Спасибо, что согласились встретиться. Манс повернулся, оглядев его. — Этот лютоволк… Ты, должно быть, Робб Старк. И ты, — он оглядел отряд, — наверняка Джон Старлинг, судя по синему плащу и цветочному гербу. Мы встречались однажды, когда я навещал Винтерфелл, хотя вы двое были всего лишь двумя зелеными мальчишками. Но ты, лорд Старлинг, Тормунд говорил о тебе. Похоже, нам нужно поблагодарить тебя за способ, которым можно убить и вихтов, и Белых Ходоков. — И то, другое, было просто счастливой случайностью, — скромно ответил Джон, его уши покраснели. — Я просто схватил первое попавшееся оружие. Но мы здесь не поэтому. — Мне сказали, что у вас есть предложение, — сказал Манс, когда внутрь вошли Тормунд и еще трое. — Хорошо, лорд Старлинг, берите слово. Убедите меня работать с вами. Еще лучше, убедите меня, что умереть за вас, за Семь королевств лучше, чем сражаться за мой народ и мой дом. Джон глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он думал над тем, что сказать, над аргументами и гипотезами с тех пор, как впервые об этом задумался, и все равно считал, что не сможет их должным образом озвучить. — Пришло время оставить вражду позади, — начал он. — Пришло время работать вместе и выжить. Белым Ходокам плевать, из Вольного народа ли вы или человек из Дозора, или южанин: судя по всему, что мы видели, они хотят только одного, умножить свои ряды. Они убьют каждого на своем пути вне зависимости от того, с каким флагом или под каким цветом они идут. Если Вольный народ останется здесь, рано или поздно, от вас никого не останется в живых. Они увеличат свою армию, и ваши люди, ваша культура будут уничтожены. Затем они продолжат свой путь к смерти и разрушениям, и ваша гибель не будет значить ничего. Вы не будете значить ничего. Вольный народ останется заметкой на полях истории, надоедливой мухой, которая когда-то раздражала Север. Никто о вас не вспомнит, вас как будто и вовсе никогда не существовало. Ваша культура, ваши победы и даже ваши поражения, все исчезнет в холодном, морозном воздухе. Но не Иные. Они придут к Стене и рано или поздно пробьют ее. Может быть, Семи королевствам тоже не удастся их остановить, но к тому времени для Вольного народа все равно будет поздно. Но если вы присоединитесь к нам, если отправитесь на юг, вы правы, вы будете сражаться. Но не за нас. С нами. Их трудно убить, и хотя нас смерть останавливает, их она только делает сильнее. Но если мы будем сражаться, вместе, если позабудем о различиях, у них не останется шанса. Какая разница, кто настоящий северянин или кто живет за Стеной. Речь идет о выживании. И только если мы объединимся, если соединим наши силы и наши ресурсы, мы сможем ответить врагу, которому нужна не победа, а смерть. Истинный лидер, — подумал Эддам с улыбкой. Ты сын своего отца, Джон. Он украдкой усмехнулся. Твоя мать предпочитала дипломатии битву на мечах, а не битву умов. Каждого тронули слова Джона. Кроме одного из людей Манса. — Мне плевать на твои красивые слова, лордик. Ты мне не вожак, ты никто. Ты может и не ворона, но все равно мой враг. Так что возьми свои красивые слова и уебывайся отсюда. Мы знаем таких, как ты. Вы приходите с пустыми обещаниями, и как только… — Хватит, Стир! — сказал Манс. — Я не должен… — Ты признал меня своим королем, заткнись, когда я тебе об этом говорю. — Нет, не признал, — рявкнул Стир в ответ. — Я тебя выбрал, и я легко могу передумать. И тебе не придется тратить время и гоняться за мной и моими людьми, потому что ты будешь мертв. Он поднял свой топор и вышел из дома, хлопнув дверью. Тормунд скривившись, смотрел, как он уходит. — Я, блять, ненавижу теннов. Манс снова повернулся к собравшимся. — Полагаю, всеобщее согласие при первой попытке это всегда невозможно. Слишком много деталей нам надо обговорить, но должен сказать: меня ты убедил. *** В комнате пахло морской солью и потом — как всегда в самую жаркую часть года, когда они могли держать окна и балконную дверь открытой. Может быть, завтра Дэни попросит Ирри и Дорею расставить по комнатам еще цветов, но сейчас запах пота только распалил ее сильнее. Джон делал все, чтобы последняя ночь перед его отъездом стала для нее незабываемой, и ей не на что было жаловаться. — Джон! О боги! Kostilus, paktot konīr! Джон! (*Пожалуйста, да, здесь) Он усмехнулся, удваивая свои усилия, вжимая рот между её ног, стремительно увлекая ее ко второму оргазму. — Люблю, когда ты говоришь на валирийском, — ей в ухо сказал он, скользнув вверх по её телу, пока она пыталась сморгнуть все ещё пляшущие перед глазами звезды. Она застонала, все ещё очень чувствительная, и оттолкнула его шаловливые пальцы, притянув к себе для глубокого поцелуя. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Дэни перевернула их и, сводя его с ума, потерлась о его плоть. — Хватит дразнить, — сказала она, прикусив мочку его уха, щипнув губами шею и спустившись к его твердой груди. Она куснула его сосок, и его глаза опасно сверкнули. — Никогда! — пообещал он с жаром. Дэни усмехнулась, но, прежде чем она успела отреагировать, Джон столкнул ее с себя и перевернул ее на живот, легко и глубоко толкнувшись, такой мокрой она была. Они в унисон застонали от удовольствия. Дэни вцепилась в простыню, ища, за что зацепиться, и привстала на колени — она спровоцировала своего любящего мужа, выпустив волка на свободу, и он нашел свою добычу. О, какой же счастливой добычей она была! Джон хрипло выругался, чувствуя, насколько она близка, как сжали его член ее мышцы, пытаясь сдержать свое удовольствие. Его рука скользнула по телу его жены, туда, где они были соединены, и Дэни вскрикнула, раскаленный узел в ее животе почти… *** Дэйенерис резко проснулась, когда ее голова упала на деревянный стол. Потная и распаленная сном или, скорее, приятным воспоминанием, она потерла глаза, пытаясь избавиться от песка под веками. Она хотела продолжить чтение, книга была очень интересной, но решила, что боль в ее затылке скорее была указанием на то, что пора остановиться. К тому же, вернувшись в свои комнаты, она могла «обдумать» ее приятное воспоминание. Она собиралась выйти из библиотеки, когда вошел Векс. — Оружейник просил передать, моя леди, он закончил то, что вы просили, и был бы польщен, если бы вы пришли взглянуть. Но он может и просто прислать ваш заказ. — О, нет, я схожу к нему. Меня уже мутит от моей комнаты, библиотеки и длинного коридора между ними. — Она улыбнулась, когда страж сморщил нос. — Ты бы предпочел, чтобы я осталась, да? — Да, моя леди. Это сделало бы мою работу проще. Но я вас понимаю. Дэни улыбнулась, накинула на плечи плащ, и они вышли из библиотеки в сопровождении еще трех стражей. Хотя воздух на улице был холодным и мутным, в кузнице было тепло и уютно. — Леди Старлинг, — поприветствовал ее Донал Нойе. — Идите к огню. Сейчас принесу. — Он вышел в заднюю комнату, пока Дэни подошла ближе к кузнице — она была от крови дракона, и даже после того, как она выросла на Севере, она все равно не любила холод. — Вот, — сказал он, вернувшись. — Что думаете? Дэни с улыбкой оглядела рукоять. После того, как дядя Эймон рассказал ей о подарке Лорда-Командующего Джону, она решила, что мечу нужна не обычная рукоять, все-таки это меч валирийской стали. После небольшого намека мудрого мэйстера, она решила заказать такую рукоять у Донала Нойе, чтобы показать, что согласна с его заявлением в день ее приезда: он делал оружие, и оружие было ни в чем не виновато. Роберт Баратеон убил Рэйегара, не его молот, и даже если бы Нойе не выковал молот, Роберт нашел бы себе другое оружие. Кузнец тут же, с видимым удовольствием, принял заказ, и вместе они пришли к идеальному решению. Меч по имени Длинный Коготь заслуживал соответствующую рукоять, так что Нойе нашел твердое дерево и белую краску и вырезал Призрака. Дэни отдала одну из своих рубиновых сережек, чтобы сделать ему глаза, но она была не против. Но чтобы по-настоящему сделать меч принадлежащим дому Старлинг, она попросила сделать на чапели выемку для драгоценного камня — у нее не было с собой зимних бриллиантов, но она была уверена, что Джендри, когда они приедут домой, сможет вставить его. Она только собиралась поблагодарить оружейника, как послышался слабый звук рога, затем снова рог, но куда ближе. Она вопросительно подняла на него глаза, ощутив, как заколотилось сердце. — Всадники с Севера, моя леди, — сказал Нойе. — Кто-то едет из-за Стены. Сердце Дэйенерис пропустило удар и, скомкано попрощавшись, она, подобрав юбки, бросилась из кузницы, слыша за собой топот Векса и остальных стражей. *** Сэм вел Джилли к воротам тоннеля. Несмотря на первое восхищение громадиной Стены, она была усталой, разбитой и голодной. Они провели последние две недели, пробираясь через Зачарованный лес, по полдня проводя в пути, питаясь сухарями и вяленым мясом, которое Сэм по счастью сунул в мешок при побеге. Один раз Лидсу удалось подстрелить лису, но бедняга была такой тощей, что едва хватило на укус. Вино кончилось три дня назад, и с тех пор они топили снег, чтобы попить. Раздался шум шагов, и Сэм моргнул, посчитав, что глаза его обманывают, что усталость начала играть с его разумом, потому что он видел, как по туннелю к нему бежит Дэйенерис. — Сэм? Что случилось? Где Джон? Почему он не с тобой? — спросила она вне себя, глядя за его плечо. — Лидс, где лорд Старлинг? — Мы разделились, моя леди, — ответил страж. Дэни заглянула им за спину, нахмурившись при виде Джилли. — Что случилось? — снова спросила она. — Где мой муж? — Нам нужно было доставить Джилли и ее сына в безопасное место, Дэни, — сказал Сэм, оправившись от шока. — Джон, Робб и остальные собирались встретиться с Королем за Стеной, они задержатся на пару дней. — Он в порядке, миледи, — попытался утешить ее Лидс. — Там просто переговоры. Он в деревне всего в нескольких днях пути. — Хорошо, тогда путь недолгий. Лидс, иди найди еду и постель, Векс, собери… — Со всем уважением, моя леди, но я возражаю, — сказал Векс. — Лорд Старлинг снимет с меня голову, если я позволю вам ступить на ту сторону, и будет прав. — Я не позволю этому случиться, — отмахнулась от его тревоги Дэни. — Собери наших людей, припасы и… — Нет, Дэни, — присоединился к ним Сэм. — Джон будет в ярости. Это слишком опасно, мы едва добрались сюда. — Малыш заплакал, оборвав спор. — Пожалуйста, Дэни, — настойчиво сказал он. — Ты и понятия не имеешь, что таится за воротами. Она сжала зубы, вне себя от желания отправиться туда и воссоединиться с Джоном. Но все трое перед ней в один голос говорили об опасности, так что она неохотно согласилась подождать. Фыркнув от раздражения, она обняла Сэма. — Я рада, что с тобой все хорошо, Сэм. — Она улыбнулась. — Лидс, доложись Орису. Я прикажу принести тебе горячей еды, а потом ложись спать. Я не желаю видеть тебя на посту по крайней мере три дня. Векс, предупреди кухни и попроси, чтобы в комнату лорда Тарли прислали ванну для леди Джилли и для него самого. — Я не леди, — испуганно пробормотала она. — Леди, если я так говорю, — сказала Дэни. — Идем, в моей комнате разожжен огонь, и, уверена, мы сможем найти для тебя подходящее платье. К тому же, маленькому нужно выспаться. Вы ранены? — спросила она на пути к воротам Черного замка. — По большей части просто устали, — пожав плечами сказал Сэм. — Но Джилли всего через несколько часов после родов много дней шла пешком. — О! — воскликнула Дэни. — Векс, пошли и за моим дядей, скажите ему, что нужен его опыт. — Нет, нет! Я в порядке, мне не нужно… — нервно начала Джилли, поворачиваясь к Сэму за помощью. — Не волнуйся, Джилли, — сказал Сэм. — Мэйстер Эймон — мэйстер из Цитадели, он целитель. Он только поможет. — Сэм может остаться прямо за дверью, — сказала Дэни, — и, если хочешь, я могу побыть с тобой… Мне просто кажется, что тебе лучше осмотреться. У меня двое детей, я знаю, что такое роды, и мне страшно думать, как ты себя чувствуешь после такого долгого пути. Джилли протянула ей сына, явно очень встревоженная, но только кивнула. Дэни нахмурилась в ответ на ее реакцию, но не осмелилась спросить напрямую. Наверху, в ее комнате, Ирри хватило одного взгляда на ошеломленную одичалую, чтобы понять всю ситуацию. Она выставила Сэма, Дэни и Дорею из комнаты и закрылась с Джилли. К тому времени, как пришел мэйстер Эймон, за ним стюард с миской похлебки, из комнаты донеслось хихиканье. *** В их спальне было жарко, несмотря на то, что очаг не горел. Песнь плоти о плоть, стоны, рычание были частыми гостям этой комнаты. — Джон! Oh, jaes, kessa! — вскрикнула Дэни, задыхаясь от третьего оргазма. (*О, боги, да!) Джон рыкнул, всей силой воли сопротивляясь ее содрогающемуся лону и валирийским словам — он не знал, почему они так на него влияли, может из-за своей экзотичности, или потому что это было так похоже на Дэни, выставляющей напоказ свое наследие, несмотря на политическую вражду. — Ты в порядке? — спросил он, целуя ее позвонки. — Sepār vok, — ответила она лениво, её ноги обмякли, и они оба вытянулись на кровати. (*Просто идеально) Джон усмехнулся, перекатившись на бок, чтобы не раздавить ее, выскользнул из нее, невольно протестующе застонав одновременно с ней. — Мне нравится, когда ты говоришь по-валирийски, — пробормотал он ей в шею. Он просто не мог отпустить ее, его кровь ревела и умоляла об облегчении, — но я не понимаю ни слова. — Istia gūrēñagon, pār, — ответила она, переворачиваясь и вновь оседлав его. (*Тогда выучи его) Но она больше не хотела играть с ним, одним резким движением насадившись на него. — Блять, Дэни! — вырвалось у него. Его глаза, темные от возбуждения, сверкнули в свете свечей. Он сжал ее бедра, направляя ее дерганые движения, ведь ее ноги так и не вернулись под её контроль после трех оргазмов — поначалу он чувствовал себя виноватым, но сейчас он знал, что она наслаждалась оставленными им синяками в форме его пальцев, как знаком приятно проведенной вместе ночи. Они не отрывали друг от друга глаз, серых и фиолетовых, потемневших от плотских мыслей, оба стремясь к хорошо знакомому обоим краю. Джон снова ощутил ее трепет и… *** — Пора вставать! — голос Робба вырвал Джона из сна и прекрасного воспоминания. Джон застонал от злости, стукнув подушку. — Что, снилось что-то хорошее, братец? — Отъебись, Робб. Зачем ты меня разбудил? — сердито спросил Джон, переворачиваясь на спину и уставившись на потолок маленького домика, в котором они ночевали. — Неужели приснилось что-то сладкое? — усмехнулся Робб. — Ай, братец, мы же на важной дипломатической миссии. — Да, это важная дипломатическая миссия — и успешная — но я три месяца не видел свою жену, и еще неизвестно, когда доберусь домой. Сначала женись, а потом осуждай, — проворчал Джон. — Я не осуждаю, — вздохнул Робб. — Я не… С тех пор, как я дал слово Маргери, я его держу. — Ну и молодец, — все еще ядовито сказал Джон. — Я помню, что ты мне говорил. Я… Просто… Когда мы поехали на свадьбу дяди Бенджена, когда поехали в Королевскую Гавань, с каждым письмом, что я получил… Я теперь вижу, как изменился отец. Он стал счастливее. Я не говорю, что это вина моей матери, но невооруженным глазом видно разницу между браком по уговору и браком по любви. — Робб, Дэни и я женились по уговору, ты же знаешь. Нас обручили еще до того, как мы ползать начали. Отец и Элла полюбили друг друга, как и дядя Бенджен и тетя Айла, но любовь тоже можно вырастить. Дэни и я влюбились потому, что мы проводили время вместе и сначала стали друзьями, узнали друг друга, и только потом полюбили друг друга. Это не случилось само собой и не было просто, — Джон сел на своем топчане. — Слушай, я не говорю, что я прямо такой знаток, и брак не может быть идеальным. Это постоянная работа, вот и все. И если ты правда хочешь, чтобы у вас все сложилось, тебе придется быть честным. — Тут я уже напортачил, — признался Робб, покраснев. — Не намеренно. Мне просто в голову не приходило сообщить ей, что в мои комнаты в Винтерфелле проник убийца. — Отлично, братец. Маргери провела в Крепости Полуночи всего пару месяцев, но даже я могу сказать, что ей это не понравилось. — Нет, не понравилось. Она прислала мне ворона с укором. Я отправил в ответ длинное письмо. — Пожалуйста, скажи, что тебе хватило ума написать, что ты едешь сюда, — уставился на него Джон. Робб покраснел сильнее. — Я написал, что еду в Черный замок и что встречусь тут с тобой. Я не… — он побагровел. — Я не написал, что еду за Стену. — Что ж, братец, — сказал Джон, вставая и хлопнув Робба по спине на пути к выходу из домика. — Начинай составлять длинное и пространное извинение. — Это что, месть за то, что я тебя разбудил? — спросил Робб. Джон только засмеялся, наклоняясь, чтобы потрепать Призрака по голове, прежде чем они вдвоем отправились на поиски завтрака. *** Чтобы не упускать дневной свет впустую, дозорные и люди Старков закончили собирать вещи и начали путь на юг, пока Лорд-Командующий Мормонт, Робб, Джон и Манс Райдер собрались на последний совет. Переговоры были непростыми, так как никому не хотелось прогибаться. Наконец-то было решено, что, в знак уважения, Вольный народ сохранит свои традиции — кроме каннибализма — но не станут пытаться силой внушить эти традиции жителям Семи королевств. Тенны, и так не хотевшие сотрудничать, заявили, что если они не могут следовать самой главной из своих традиций, то даже слушать ничего не будут. Стир забрал своих людей, и они покинули деревню в тот же день. Когда разговор зашел о создании новых домов, снова начались споры. Верховный Лорд имел право создать новый благородный дом, а благородный дом имел права создать вассальный дом. Но если Вольный народ собирался жить в Даре под ответственностью и на землях Ночного Дозора, им невозможно было дать никаких титулов. Манс Райдер настоял на том, чтобы ему был дан замок и титул Верховного лорда Дара, сказав, что это будет честно, раз он отказывается от своего королевского суверенитета. Хотя Джон и Робб согласились, что замок — это справедливое и разумное условие, и что их отец наверняка согласится, следующее требование Манса стало проблемой — Вольный народ не преклонит колено. Они будут уважать власть и неприкосновенность Ночного Дозора, так как будут жить на их землях и платить им налоги, но они не преклонят колено перед Хранителем Севера и тем более перед южным королем. Манс Райдер хотел править Даром, как территорией своего королевства, и это никогда бы не сработало. — Мы не можем дать такое обещание, так как исполнять его не нам, — сказал Робб после жаркого спора. — Мы можем поговорить с нашим лордом и отцом, Десницей короля, и узнать, на какие уступки готов пойти Железный Трон. — Как насчет этого — создать дом Райдер, вы будете править Вольным народом, уважая и платя налоги Ночному Дозору и соблюдая границу с Севером? — предложил Джон. — Вольный народ не принимает наследственных титулов, — возразил Манс. — У нас на Железных Островах короля выбирают, — сказал Теон. — Кандидаты выдвигают свои предложения, и люди голосуют за свой выбор. — Выборов не было уже тысячу лет, и у Железных островов нет короля, — сказал Робб. Выборы означали собрание нескольких домов, а если потенциальный победитель не имел титула, то и создание нового, а они не были уверены, что смогут убедить короля создать хотя бы один дом. — Но идея неплохая, — сказал Манс. — Я заслужил свой титул силой, это то, что уважает Вольный народ. Это часть их культуры, и вы обещали ее не разрушать. — Мы поговорим с лордом-Десницей и посмотрим, какое предложение примет Железный Трон, — вмешался Джон. — Тогда пока хватит, — согласился Манс. — Я должен вернуться в нашу главную деревню. Но оставлю с вами моих доверенных людей. Вы знаете Тормунда и моя свояченица, Вель, она будет послом. Орелл, как вы знаете, варг, и он сумеет быстро послать мне сообщение, если понадобится. До следующей встречи, мои лорды. И собрание завершилось. Джону хотелось застонать от раздражения — Теон пялился на Вель так, словно она была бутылкой хорошего вина посреди распаленной пустыни. Он ткнул Робба локтем и кивнул на потенциальную проблему. — Блять, Теон, — пробормотал себе под нос Робб. — Идем, Грейджой, или будем тащиться в арьергарде, — позвал он, потащив железнорожденного за собой. — Мне кажется, эта женщина способна защитить себя, — тихо сказал Джону Эддам. — Согласен. Если он что-то попытается сделать, наверняка даже не заметит, откуда ему прилетело. — Отлично, — фыркнул Эддам. — Уверен, что его отец будет просто счастлив узнать, что его сына прибила девчонка. Железнорожденные никогда этого не простят. — Красота, — пожаловался Джон, закатив глаза, — как будто Грейджой не раздражает сам по себе, теперь мы должны еще и защищать его задницу от его собственной глупости! И, проклиная беспокойных кракенов, Джон тоже ушел, Эддам, усмехаясь, последовал за ним.