Я не кукла

Глава 3

Елизавета Ларина внимательно вслушивалась в каждую фразу, которую произносил старший брат раз за разом битый час подряд, объясняя то, в какие неприятности попал. Он искал утешения, понимания и сочувствия, но для нее это было непостижимо. Лиза не хотела верить в то, что слышит, как и понимать то, что рушится не только жизнь Максима, но и других людей, которые были ей так же дороги, как и он. Каждое слово брата выворачивало наизнанку отчего хотелось вопить и кричать, но еще больше хотелось понадавать ему звонких пощечин, чтобы прийти не только в себя, но и отрезвить Максима, который пытался лихорадочно найти выход из всего этого, но не видел, не мог. Его игры завели за опасную черту, вернуться откуда невозможно. Ей становилось плохо и физически больно, будто невидимая рука подвергает ее жестоким пыткам. Лиза надеялась, что это всего лишь страшный сон, который рассеется, как только первые лучи солнца засияют золотом и медленно начнут окрашивать утреннее небо. — Как ты мог, нет, как ты посмел допустить это?! — Ее голос сорвался на крик. Она ходила перед братом взад-вперед, часто непроизвольно жестикулируя руками от безысходности в которую попала по милости Максима. — Ты Еве сообщил? А Андрей в курсе? — Нет. — Обреченно ответил он, прекрасно понимая, что ему придется все рассказать и тут оправдания никакие не помогут. Тянуть было некуда. Он и так упорно избегал этого несколько месяцев подряд, оттягивая время до лучших времен, но эти времена так и не наступили. Все еще больше обросло ложью. Только сейчас Максим наконец понял, как заигрался со всем этим, и как заврался не только перед сестрой или Евой, но и перед лучшим другом, который всю его осознанную жизнь был рядом и возвращал его на грешную землю, а сейчас жизнь, казалось, развела их в разные стороны. — Эта правда убьет Еву. Она будет ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь и меня в том числе, потому что прекрасно догадается, что я, пускай и недолго, но прикрывала твой поганый зад! — Она обессилено опустилась на ближайший стул и закрыла лицо руками, подавляя в себе желание зарыдать. — Ответь мне, почему ты во все свои неприятности втягиваешь и меня? Почему я тоже должна от этого страдать? Как мне теперь смотреть в глаза лучшей подруге и Савину? Я не собираюсь с ними из-за тебя ссориться! Они мне дороги, я люблю их. Они так же наша семья, как и мы с тобой друг для друга. Но тебе было обязательно сделать все, чтобы эта самая семья раскололась на части. Комнату постепенно стало затягивать в темноту, но ни Максим, ни его сестра не спешили включать свет. Они скрывались друг от друга в темноте, которая помогала им чувствовать себя более защищено и целостно. Максим полностью ушел в свои мысли, стараясь не замечать того, как сердце неприятно сжимается в груди каждый раз, как только стоит ему закрыть глаза и увидеть Еву всю в слезах. Ему становилось не по себе и он, тут же открыв глаза, пытался отогнать от себя видение, которое, скорее всего, будет посещать его еще очень долго, каждый раз, когда он будет возвращаться домой к другой, ложиться с нею в постель и притворяться, что все нормально, что все идет своим чередом. Год за годом делая вид, что жизнь его не разрушена, а вполне нормальная, и что Евы Дубравиной никогда в ней не было и она всего лишь мираж навеянный его разыгравшимся воображением. — Ты правильно сделаешь, если уйдешь от нее тихо и мирно. Освободишь ее от всей боли расставания. Она забудет тебя. Встретит другого и он сделает ее счастливой. И все наладится. Возможно мы все встретимся за одним столом и будем вспоминать этот случай как шутку или подарок судьбы, ведь на самом деле ты ее не любишь, Максим. Я ведь вижу и прекрасно могу отличить взгляды, которые ты бросал на нее раньше и сейчас. Будто два разных человека. Небо и земля. — Первой тишину нарушила Лиза. Ее голос был сиплым. Горло болело от непролитых слез и обиды. — Мне сейчас послышалось, или ты только что одобрила и приняла тот факт, что я разорву связь с Евой? — Одобрила. Поддержала. Приняла. И почувствовала себя отвратительно. Рано или поздно ты все равно бросил бы ее. Ты устал от нее. Просто скажи, что в тебе изменилось? — Я просто устал, Лиз. — Откинувшись на постель Максим вновь закрыл глаза, но на этот раз кроме темноты не было ничего. Только пугающая чернота. — От всего устал и разочаровался. Отец каждый день достает меня столь сильно, что порой мне кажется, что я сорвусь и убью его. Он ждет от меня, что я буду делать все, что он скажет, буду заниматься тем же делом, которое ненавижу. Но я не хочу так жить. Понимаешь? Не хочу. Я терпеть не могу наше окружение. Все фальшивые и ничтожные, и если посмотреть правде в глаза, Лиз, мы с тобой не лучше. Мы точно такие же. Ограниченные, разбалованные и никчемные. Что наша жизнь? Она пуста, как и наша душа. Но я не хотел, чтобы это каким-то боком, все это, даже эта ситуация, затронула как-то тебя или Еву, или того же Андрея. Я не монстр, в конце концов. И прекрасно осознаю, что за собственный идиотизм придется отвечать самому же. — Ты часом не стукнулся? — Если бы он мог только видеть выражение лица сестры; озадаченное, шокированное, сбитое столку и бледное, как полотно. — Я живу в той же семье, что и ты. Меня так же достает мать, но и отец не меньше, но почему подлость не в моем характере? Я прекрасно ориентируюсь в том, что делаю и что говорю. — Ты вообще слышишь о чем я тебе только что говорил? Я не отрицаю того факта, что за свои поступки придется отвечать. — И давно ты с Вероникой в этих странных недоотношениях? — Да никакие это не отношения. Просто секс. Максим задумался. Просто секс не начинается под воздействием дурмана и, продолжаясь несколько месяцев, не заканчивается тем, что партнерша сообщает в один прекрасный день о своей беременности. Если еще в самом начале он каждый день ломал себе голову над тем, как это могло произойти, то сейчас все желание разобраться улетучилось. Время шло. Вероника не отступала и наседала все больше и больше. Избавляться от ребенка Максим не смог ей предложить. Какой смысл в этом? Тем более он не способен на то, чтобы убить своего ребенка, который не виноват в том, что его отец законченный эгоист и циник, не считающийся ни с кем и ни с чем, как и его мать, которая далека от образа настоящей хранительницы очага. Вероника очень напоминала ее, и если посмотреть на эту ситуацию с другой стороны, то их будущая семья будет в точности, как и семья Лариных: несчастные и никому ненужные дети, которых никто не любит, а их мать, забываясь в выпивке, будет искать утешение в религии, а затем и в новых любовниках, а отец пропадать на работе до глубокой ночи лишь для того, чтобы никого не видеть и не слышать, потому что ненавидит каждого в этом проклятом доме. Он повторяет жизнь своих родителей. Ту жизнь, от которой так стремительно всегда спасался бегством и которую сам для себя сейчас и создал, как и того монстра, который скребется внутри него.