Дьявольская красота

Наступил вечер. Я надел поданное Фиакром пальто и вышел из дома. Мне было очень любопытно увидеть своё новое убежище со стороны. Ну, что ж… Не очень отличается от моего дома в подземелье. Только вокруг него не росла зелёная трава, зато было озеро. Видно, что Рыжий действительно был моим поклонником, раз пытался воспроизвести все мои любимые места и вещи. Ветер. Впервые я мог почувствовать его всей своей кожей. На мне теперь не было маски. Божественно. Прохладный, как освежающий напиток, он ласкал моё лицо. Жаль, что был вечер. Я бы хотел почувствовать солнечные лучи так же, как сейчас ощущал ветер… — Кхе-кхе, — громко откашлялся Фиакр, привлекая моё внимание, - Я, конечно, понимаю вас, милорд, но вы можете опоздать на оперу. Я вышел из раздумий и раздражённо повёл плечом. Не хотелось куда-то идти. Но выбора не было. Я гордо поднял голову и сел в карету. Некоторое время мы ехали молча. Хоть Фиакр и был по роли моим слугой, но он сел вместе со мной в карету напротив меня. Рыжий не сводил с меня своего пристального взгляда, который меня сильно раздражал и немного пугал, будто я вновь стал уродом и сижу перед ним без маски. Даже пришлось прикоснулся к лицу, чтобы удостовериться, что это не так. Видно, что тайный смысл этого мимолётного движения не укрылся от Рыжего, и тот откинулся, как король, на спинку сиденья и продолжил смотреть на меня с ехидной ухмылкой. Я же отвёл от него взгляд и стал смотреть в окно на проплывающие улицы Парижа. Но одна мысль не давала мне покоя. — Фиакр. Хочу уточнить условия сделки, которую я с вами заключил. — Ну? — насторожился Рыжий. — Тогда, когда я был без сознания, вы сказали, что если Кристин отдастся мне, то вы получите мою душу. — Ну, да. И что? — А если нет, то, как вы выразились, я уйду «вслед за музыкой». Что это значит? — Эх. Думал, не вспомнишь, — с досадой сказал Рыжий, — Это значит, что если Кристин откажется от нынешнего «тебя», то твоя душа попадёт в Рай, — Фиакр поморщился, будто проглотил целый лимон. — Хм. Интересно, — мне было чертовски приятно смотреть, как выдавливает из себя эти слова Дьявол, — Но это же вам ужасно не выгодно. Если вдруг Кристин откажется от меня, то все ваши усилия пойдут прахом. — Да знаю я! — ещё больше помрачнел Рыжий, — Думаешь, я сам так хотел. Святоши заставили. Ведь твоя душа висит на грани Добра и Зла. Поэтому тебе дали волю выбирать. Хотя, тут за тебя решает Кристин: попадёшь ли ты ко мне в услужение, либо к … Этим. Взвинченный вид Фиакра меня довольно повеселил. Я старался себе напомнить, что разговариваю с Самим Дьяволом, но никак не мог сопоставить образ могучего демона, Падшего Ангела с этим рассерженным человеком. Я постарался скрыть улыбку, но видно, что мне это не сильно удалось, из-за чего Рыжий кинул на меня злобный взгляд, но промолчал. Вскоре карета остановилась. Как и подобает слуге, Фиакр выскочил из салона, и держал дверь, пока я не выбрался из кареты. Когда я это сделал и посмотрел на здание, то всё внутри у меня похолодело. — Фиакр, вы же говорили, что мы едем НЕ в ТУ САМУЮ Оперу, — процедил я, бросив испепеляющий взгляд на Рыжего. — Говорил, — пожал плечами Фиакр, — И я солгал. Но только из-за того, чтобы вы, милорд, не нервничали. Ведь у вас такая слабая психика. Он ещё и издевается! Мои руки сами сжались в кулаки, а тело уже затрясло от гнева. — Милорд. Помните, чему я вас учил? Вдох-выдох, — начал мне шептать Фиакр. Я сделал вид, что не услышал его, и быстро направился к Опере, но по дороге сделал всё-таки несколько вдохов, чтобы успокоиться. И мне это помогло. Я замедлил шаг, и с бешеным стуком в груди вошёл в двери Оперы. Я знал здесь каждый уголок, и было такое чувство, будто я вернулся в родной дом. И уже хотел по привычке нажать на скрытую кнопку, чтобы побыстрее попасть в лабиринт, но вспомнил, что теперь я уже не Призрак Оперы, а значит, что придётся передвигаться, как все. Толпы людей, одетых изысканно, ходили по залам, ели закуски, которые давали в буфете, и пили шампанское. От меня не укрылось, как несколько любопытных и восторженных глаз с жадностью рассматривали моё лицо. Я вновь почувствовал себя голым без своей маски, и постарался поскорее попасть в зал, идя быстрым шагом к своей любимой ложе № 5. Но по дороге меня остановил Фиакр. — Милорд, вы идёте не совсем туда. — Почему? — удивился я. — Дело в том, что я не смог заказать ваше любимое место. Его мне категорически не захотели продавать. И знаете, какая прозвучала отговорка? Они боятся некоего Призрака Оперы. Хоть я недолюбливал Фиакра, но здесь он смог меня рассмешить. А с другой стороны мне было очень лестно узнать, что эти всё ещё боятся меня. — Ну? И что вы предлагаете? — Я заказал вам ложу № 4. Оно рядом со сценой, но чуть подальше, но думаю, что вам будет так же комфортно, как на вашем привычном месте. Мы зашли в ложу № 4. Здесь я был только один, если не считать Фиакра. На этом все её плюсы заканчивались. Я долго искал комфортное места, на котором мне было бы лучше видно, но чтобы при этом я оставался в тени. Видя мои попытки, Рыжий усмехнулся. — Успокойтесь, милорд. Пусть лучше народ полюбуется вами. Так вам будет легче потом влиться в их компанию. — Лучше закажите мне программку. Фиакр услужливо поклонился мне и вышел из ложи. Я же смирился с тем, что буду виден всем, и оглядывал зал. Оркестр настраивал инструменты, шум толпы нарастал. Люди постепенно заполняли весь зрительный зал, ища по билетам свои места. Некоторые уже смотрели в мою сторону: кто-то украдкой, пытаясь не показывать виду, а кто-то откровенно, будто я новая диковинка. Спасибо, что хоть пальцами не показывали. Но среди всех этих людишек я искал взглядом только одну. Где же она? Неужели Рыжий и в этот раз обманул? Но тут я увидел Её. Мои глаза жадно стали смотреть на неё, пробегая по красивому, изысканному платью, тонким рукам и отливающими золотом волосам. Вот она! Та, которая решит судьбу моей души, как тогда в Подземелье она решила свою судьбу, мою и людей в Опере. Правила почти не изменились. Но вновь стоит вопрос: скорпион или кузнечик? Что в этот раз она выберет? — Милорд, вот ваша программка, — Фиакр тихо вошёл в ложу и протянул мне лист бумаги. Я оторвал взгляд от Кристин и небрежно взял программку в руки. Прочитав название, я чуть не рассмеялся во весь голос. — «Фауст». Ну, разумеется, — с улыбкой проговорил я. — Я знал, что это придётся вам по вкусу, — довольный, как кот, расплылся в улыбке Фиакр, — Смею признаться — это моя любимая опера. Особенно мне нравится первое действие и куплеты Мефистофеля. Только конец разочаровывает, — вздохнул Рыжий. *** Я глубоко разочарован. Чем все эти месяцы занимались в этой Опере? Почему не могли найти достойную замену Кристин на роль Маргариты, а не эту… Вот что значит — меня не было! Некому указать этим безмозглым на очевидные ошибки! — Милорд, вам пора спуститься к людям. Меня передёрнуло от одно мысли, что придётся общаться с людьми. О чём с ними разговаривать? — И ещё, милорд, помните о наших с вами разговорах. Будьте приветливей, загадочней, а главное — не раскрывайте себя, — шёпотом сказал мне Фиакр. — Не стоило мне это напоминать. Я сам знаю. Проходя мимо консьержки я остановился. В ней я узнал мадам Жири. Она выглядит всё так же. Чем старше человек, тем меньше он меняется. И всё с таким же слегка высокомерным видом смотрит на всех посетителей. Интересно, она всё ещё ждёт того, чего я там пообещал? А что я обещал… Ах да! Малышка Мэг… — Фиакр, дайте ей денег. — Простите, милорд, я не ослышался? — удивился Рыжий. — Нет, не ослышались. Дайте той консьержке денег. — Но зачем? — Это приказ, — сказал я не терпящим возражения тоном. Фиакр только фыркнул и высокомерно протянул мадам Жири деньги. Та посмотрела на него с огромным удивлением. — Что вам угодно, месье? — Это вам. Просто так, — ответил я за уже раскрывшего рот Фиакра. — Что вы! Что вы! Нельзя так! Я не возьму их! — замахала руками мамаша Жири. — Берите-берите. Мой Господин очень щедр, — расплылся в слащавой улыбке Фиакр. Мадам Жири некоторое время помялась, но взяла деньги. — Дайте ей больше, — сказал я Фиакру. Тот нехотя протянул старушке целую пачку денег. — Но, эта такая огромная сумма… — запротестовала Мадам Жири. — Это вам для себя и малышки Мэг, — сказал я, приложил палец к губам и поспешил прочь от бедной женщины, чтобы не увидеть её удивлённый взгляд. — Я сначала подумал, что вы хотите ПРОСТО дать ей денег, или зарекомендовать себя обществу, как богатый человек, но НЕ РАСКРЫВАТЬ СЕБЯ! — злобно проговорил Рыжий, догнав меня. — Она никому не расскажет, — отрезал я. — Ага. Как же, как же. И столько денег потратили… — Я хозяин своих денег? — Ну… Да… — Тогда молчите. Мы вышли в зал. Снова эти взгляды. Но в какой-то момент, я понял, что они не просто пялятся, а мною любуются. Ведь для них я всё ещё необыкновенный. Это как быть уродом, тоже смотрят на тебя пристально, упиваясь твоей отвратительной внешностью, но теперь они наслаждаются моей красотой, а это приятнее. И тут впервые я улыбнулся. Улыбнулся тем, кто смотрел на меня. Они быстро потупили взгляд, чувствуя моё превосходство над ними. Не спеша, я прошёлся по залу. Видно, что никто пока уходить не собирался. Многие стояли и болтали, рассказывали сплетни, но вскоре оборачивались, видя меня. Боже, как же это приятно! Но тут я увидел блеск золотых волос. На меня напал ступор. Кровь прилила в голове и щёки запылали. Это что-то новенькое… — Держите себя в руках, милорд, — сказал мне Фиакр. Я набрал в грудь побольше воздуха и подошёл к Кристин. Она стояла в окружении каких-то людей, которым улыбалась. Боже… Как хороша её улыбка… Она Ангел… Вскоре толпа рассеялась и я увидел этого… мальчишку… И это сразу вернуло меня на землю. — Рад встречи с вами, мадемуазель Даэ, — поприветствовал я Кристин и учтиво поклонился. Кристин удивлённо посмотрела на меня своими голубыми глазами. Она всё так же прекрасна… — Простите… Мы знакомы? — спросила она. — Нет, но я много слышал о вас и о вашем непревзойдённом вокальном таланте, — продолжил я. — А вы могли бы представиться нам и нашим друзьям? — спросил виконт де Шаньи. — Да-да, конечно, — сказал я как можно любезнее, хотя одно только выражение лица этого виконта выводило меня из себя. - Граф Дамиен де Мерсан. Только недавно прибыл в Париж, и совершенно пока ни с кем не знаком. — Очень приятно, граф де Мерсан, — улыбнулась мне Кристин, — Меня зовут Кристин Даэ, а это мой жених — граф Рауль де Шаньи. — Жених? Поздравляю вас, — сказал я, — Извините, если бы я знал, то вручил бы вам подарок. — Ничего-ничего. Мы же с вами совсем не знакомы, — сказала Кристин. — Знаете, я о вас наслышан, — встрял в разговор Рауль, — Вы же тот самый граф, который живёт на Елисеевских полях? — Да. Именно так. Лестно, что обо мне уже тут знают. Если честно, я сюда приехал только ради мадемуазель Даэ. Я слышал о вас, что ваш голос подобен ангельскому пению. Я стремился сюда, приехав из-за границы, где пробыл несколько лет, и крайне удивился, почему вы сегодня не пели? Тут я заметил, как побледнела Кристин, и как нахмурился Рауль. Не забыли меня, значит. — Моя невеста не хочет об этом говорить, — сурово сказал Граф де Шаньи. — Нет, Рауль. Всё в порядке. Я могу рассказать, раз граф не знает об этом. — Милая, ты уверена? — Да, дорогой. Как же мне противны эти «милая», «дорогой». На твоём месте должен быть я! — Извините, что задал этот вопрос. Я лучше не буду спрашивать Вас об этом, — сказал я. — Спасибо, — улыбнулась мне Кристин. Вот. Тот момент. — Я хотел бы загладить свою вину и пригласить вас к себе на обед в мой дом. Познакомится с вами поближе и, возможно, я услышу всё-таки ваше пение, мадемуазель Даэ, если позволите. — Да, конечно, мы с радостью примем ваше приглашение, — сказал Рауль. Как же меня раздражает этот выскочка. — Спасибо вам огромное, — вновь улыбнулся я. — Буду завтра ждать Вас с нетерпением. Я попрощался с юной парой и направился к гардеробу. Там уже наготове стоял Фиакр. — Вы молодец, милорд, — сказал он, надевая на меня пальто, — Правильно всё рассчитали. Когда я уже собирался зайти в карету, то услышал чьи-то шаги. Ко мне подошла Кристин. Я очень сильно удивился. — Граф де Мерсан, если вы действительно приехали ради меня, то я спою вам. Хотя уже давно не пела. — Благодарю вас, мадемуазель, — я был очень растроган, — Для меня это будет счастьем. Кристин улыбнулась мне и убежала к своему Раулю. Я сел в салон и стал смотреть вслед убегавшей Кристин. И как такое невинное существо может предать свою любовь?