Галактика за Вратами Ночи

Этот город брусчаткой обложен как волк, И за каждой стеной – то ли дот, то ли дом. Без брони я полметра проехать не смог – Этот город – не город, а сплошной танкодром! Алькор (Светлана Никифорова), «Танкодром»

***

В голубом луче голопроектора прозрачное изображение главного зала Казад-Дума сменилось картиной эльфийских домов в кроне огромного мэллорна. Казалось, единственное, что интересовало сейчас Трауна, – различные способы изображения цветущего винограда у эльфов-синдар и эльфов-нандор. Или нечто подобное. – Гранд-адмирал, – не выдержал, наконец, стоявший рядом Элвир, Четвертый назгул. – Почему вы не командуете подразделениями? Вон, наши части, которым сегодня атаковать Минас-Тирит, уже на полпути между Осгилиатом и Белым Городом. – Не устаю удивляться человеческой торопливости, – безмятежно отозвался чисс: – пока что нечем командовать. Ваш собрат, Сайта, поведет их в бой; диспозиция ему известна, так что мои указания там ни к чему. В любом случае, сражение начнется через два-три часа, – тогда-то и придется вам, любезный Элвир, приступить к своим обязанностям. Скажите лучше, – с этими словами Траун переключил очередное изображение на проекторе: – как вы находите скульптуру Нуменора конца первого тысячелетия Второй эпохи? На мой взгляд, немало заимствований и подражаний искусству эльфов; однако, вне всякого сомнения, вот в этой композиции, «Последний бой Финголфина», есть нечто оригинальное в изображении Владыки Тьмы, хотя, конечно, рисунок не в состоянии передать многих мелких деталей… Элвир тихо застонал: похоже, намечалась очередная лекция по сравнительной культурологии, только на сей раз чисса потянуло на искусство Светлых. От одного изображения Мелькора-Моргота, который в представлении нуменорцев был этак раз в пятнадцать-двадцать выше ростом несчастного эльфийского короля Финголфина, назгулу поплохело. Начать хотя бы с того, что если бы этакий великан стал бы на тело эльфа, как говорится в легендах, то останки этого самого эльфа было бы проще, с позволения сказать, закрасить, нежели отскрести. И уж точно орлу Манвэ уносить было бы нечего. А Гранд-адмирал уже увлеченно объяснял, какие именно тенденции в искусстве Нуменора были позаимствованы у белериандских эльфов-нолдор, а какие – у валинорских телери… Элвир затравленно огляделся. Увы, сидевший неподалеку Гортхауэр смотрел в палантир, не обращая никакого внимания на своего ученика. А Мара, расположившаяся в сторонке на камушке, не менее сосредоточенно перебирала световой меч. Поймав взгляд назгула, подмигнула: дескать, привыкай. Поэтому Четвертый принялся изучать открывавшийся с их наблюдательного поста великолепный вид Пеленнорской равнины. Позицию для наблюдения выбирал Траун – так, чтобы удобней было следить за происходящим вокруг Минас-Тирита – и не через Силу, а обычным чисским зрением. C дополнением в виде мощного бинокля, естественно. Поэтому пришлось расположиться высоко в горах в десятке километров от Белого Города. Внизу расстилалась плоская, как стол, Пеленнорская равнина, а почти напротив их поста оказался Осгилиат и одноименная переправа через реку. Где-то посреди этой самой равнины были сейчас орочьи отряды под командованием Пятого назгула – именно им придется принять на себя первый удар армии Гондора, которую Денетор последние месяцы стягивал в столицу. Траун намеревался лично командовать боем; Элвир же, выходец из мирного народа Эс-Таллиа, воином был никаким, поэтому и оставался тут – передавать осанве приказы Трауна остальным назгулам, командовавшим тремя частями, на которые были разделены силы Мордора. Их Повелитель, Гортхауэр, в бою не участвовал – задачей Властелина Колец было обеспечить секретность передвижений своей армии. При желании Денетор вполне мог наблюдать за происходящим через свой палантир. И лишь Темный майа, искусно обращавшийся с Видящими камнями, сумел бы заставить Наместника видеть не то, что есть на самом деле. Чем сейчас и был занят. По времени солнце уже должно было бы встать, но темная громада Хмурых гор на восточном берегу Андуина и клубы пепла, нависшие над равниной, превращали рассвет в сумерки. Еще пару часов – и первые отряды орков приблизятся к стенам столицы Гондора. И как раз в этот момент назгул ощутил касание чужого разума. Светлого, причем. «Люк?» «Элвир, ты рядом с Трауном?» В ответ Четвертый отправил мыслеобраз чисса, изучающего голографии скульптур эльфийских королей. «Ага, ясно», отозвался Люк. «Передай Гранд-адмиралу, что все готово – городские ворота откроются с первого удара тараном». На сообщение Элвира чисс спокойно кивнул – словно иначе и быть не могло. А вот Гортхауэр оторвался от палантира: – Передай Люку, пусть разыщет сестру и вместе с ней и ее одаренной спутницей будет возле дворца Денетора – неизвестно, что Наместнику в голову придет. Когда мысленный разговор завершился, Элвир поинтересовался у своего Повелителя: – А что за одаренная спутница Леи? – Скоро сами узнаете.

***

Тропинка, по которой будет непросто пройти, оказалась узкой, в ширину ступни, чередой острых выступов из скалы, начинавшихся почти сразу у стены четвертого уровня, и круто уводившей куда-то вглубь расщелины. По искреннему мнению Леи, неодаренному без снаряжения там пробраться было невозможно. Что она не преминула сообщить Дервару, получив в ответ снисходительную улыбку: – Я все детство провел в Мордоре среди Пепельных гор, миледи. – А Нисилет? Разве она сможет пройти там, да еще с малым ребенком? – Мы с мужем выросли в одном селении, – отозвалась разведчица. – И прогулки по труднодоступным утесам были почти единственным нашим развлечением. – А… – начала было Лея. – А я научилась лазить по скалам еще десять тысяч лет назад, в Утумно, – сообщила Элхэ. «Дети гор, хатт вас побери! С вами у меня скоро комплексы будут». Рядом тихонько засвистел астромех. – Не волнуйся, Эрдваша, я помогу тебе выбраться, – пообещала Лея. Поймала очередную порцию удивленных взглядов и благополучно их проигнорировала: для лекций по кибернетике время было неподходящее. Подумала поинтересоваться, куда ведет эта тропинка, но потом махнула рукой: какая разница, главное – выбраться прочь из города. Тем более, что в этот самый момент из-за поворота появился отряд стражников: – Вот они! Держи темных шпионов! – Выбирайтесь, я вас прикрою! – с этими словами Лея активировала световой меч. Но преследователи, не иначе как наученные горьким опытом своих соратников, приближаться не спешили. Напротив, остановились в полсотне метров, перекрыли улицу и вытащили луки. – Сар-рлак вас пожри! – Лея не удержалась от еще парочки выражений на хаттском языке, за которые в бытность ее наследной альдераанской принцессой гувернантки бы лишили сладкого на месяц, не меньше. «Лея, ты чего?» «Люк, если ты поболтать – то, извини, немного невовремя!» Лея, сильно оттолкнувшись, взлетела на крышу ближайшего крыльца, одновременно чертя в воздухе мечом замысловатые кривые. Первые полдесятка стрел вонзились в крыши домов. Пара-тройка любопытных горожан, высунувшихся было в окна, моментально захлопнули ставни. «Гортхауэр сказал нам с Элхэ быть возле дворца», сообщил брат. «Только с ней? А ее родители?» Лея длинным прыжком перенеслась на противоположную сторону улицы и продолжала демонстрировать гондорским воинам свои достижения в стиле Соресу, то и дело оглядываясь на Дервара, который вместе с женой довольно быстро пробирался по скальным уступам. Однако Элхэ стояла у стены, явно чего-то дожидаясь. Рядом с ней Р2 крутил своей «головой». «Только с ней. Я на втором уровне, направляюсь к тебе». «Нет! Лучше мы – к тебе!» Лея несколькими взмахами меча отвела очередной десяток стрел. Стражники, видимо, поняв бесполезность своих попыток попасть в ученицу-ситха, теперь целились выше, в поднимающегося по скале своего бывшего командира и его жену. Некоторые стрелы Лее удавалось отводить лишь в высоком прыжке – но она едва успевала. Ситхесса улучила момент, когда поток стрел чуть прекратился. Легкий взмах ладони, рывок Силой – и с крыши дома, под которым остановились стражники, полетели куски настила, заставив воинов в замешательстве отступить. Теперь – быстро: бегом назад, к скале, одним длинным прыжком взлететь на двухэтажное здание поблизости. Выстрел из пистолета-подъемника, тонкий шнур взлетает ввысь к скале. Лея быстро глянула вниз: Элхэ осталась без прикрытия. Вцепившись левой рукой в пистолет, ученица-ситх сбежала с покатой крыши. Пролетая над улицей, рванула к себе Силой девчонку, поймала ее за воротник свободной рукой. И тут же нажала курок подъемника – начал сматываться шнур. От резкого рывка плечо ожгло болью. – Цепляйся за меня и держись покрепче! Девчонка послушно ухватилась за пояс. Теперь Лея свободной рукой выхватила меч. Глянула вниз – они были уже над крепостной стеной, а шнур быстро сматывался. В обратном полете альдераанке удалось отбросить еще несколько стрел, предназначавшихся Дервару. Нисилет с сыном уже скрылась за выступом скалы вне досягаемости лучников. – Уходите! – закричала Лея. Дервар медлил; и ученица-ситх скорее угадала, чем услышала его вопрос: «А вы?!» – Мы остаемся! Приказ! – Девушки уже летели обратно, в новый поток стрел. На сей раз разведчик подчинился беспрекословно, мгновенно исчезнув за уступом. Лея же, в очередной раз отмахнувшись светомечом от стрел, закричала: – Эрдва! Давай за стену! Дроид быстренько подобрал опоры и запустил репульсорные двигатели. Лея же просто перещелкнула курком, заставив шнур подъемника начать разматываться. И девушки полетели – но уже не вверх, а вниз. Пронеслись над улицами третьего уровня, перелетели одним махом через очередную стену. Случайные свидетели их полета – часовые на стене и несколько ранних прохожих – в панике взывали ко всем Валар, которых вспомнили. Лея очередной раз щелкнула курком, по шнуру пробежал электрический разряд, заставивший его отклеиться от скалы, и девушки, пролетев по инерции еще с пару десятков метров, приземлились как раз посреди второго уровня. Ученица-ситх успела смягчить падение Силой лишь отчасти, так что обе беглянки покатились по каменной мостовой. Вскочив на ноги, Лея увидела перепуганных прохожих, а высоко и вдалеке, на четвертом уровне, – стражников, потрясенно взирающих на столь нестандартно сбежавших арестанток. Ситхесса не смогла отказать себе в удовольствии насмешливо помахать им ручкой. Потом рывком подняла Элхэ на ноги, убедилась, что Р2 благополучно приземлился рядом, а несколько случайных зевак ближе к намерению прятаться, нежели нападать. – Уходим! – крикнула Лея своим обоим спутникам, развернулась и… И едва не столкнулась с одним из прохожих. – Люк, ты?! С виду – не отличить от заурядного горожанина: вместо пилотской формы – рубашка, простая куртка-полукафтан. Но, увидив сестру, улыбнулся: – А это… Так, маскировка. Тебе тоже понадобится. Но пока что – валим отсюда!

***

– Пора бы уже им бить тревогу, – оторвавшись от голографий, заметил Траун. Словно в ответ, издали донесся звук рога – даже не звук, а его слабый отголосок, который много раз еще повторяло горное эхо. – Началось. Краем сознания Элвир отметил, как изменилась Мара: вроде бы сидит как сидела, но вся подобралась, готовая то ли к обороне, то ли к нападению. Хотя их наблюдательный пост был абсолютно безопасен. А на равнине черные прямоугольники – орочьи сотни – тем временем приблизились к стенам Минас-Тирита. Небольшими иголками виднелись катапульты, а одна из сотен, насколько знал Четвертый, тащила с собой огромный таран в виде волчьей головы, пафосно поименованный Грондом. Именно так, согласно эльфийским сказаниям, назывался молот Мелькора – хотя, насколько знал Элвир, никакого молота у Владыки Тьмы не было и в помине, он отдавал предпочтение мечам. Но для гондорцев, никогда не подвергавших сомнению легенды эльфов, громкое название должно было стать еще одним элементом психологической атаки. Которых, если верить Трауну, сегодня будет более чем достаточно.

***

– Сюда! Люк завернул в подворотню. В небольшом внутреннем дворике оказалась лишь немолодая женщина, развешивавшая белье. При виде незваных гостей она вскрикнула и попятилась. – Не стоит опасаться нас, – парень говорил мягко и доброжелательно, однако отсветы его фэа играли переменчивым блеском, а ладонь словно гладила нечто невидимое. – Ты не хочешь выдавать нас страже. – Я… не… хочу… выдавать… вас… страже,.. – женщина словно успокоилась. Из ее глаз исчез блеск разума, а речь замедлилась. «Он воздействует на ее фэа, успокаивая и подчиняя волю», внезапно поняла Элхэ. Ничего подобного ей прежде видеть не приходилось. – Ты хочешь дать нам иную одежду и тайно вывести из дома, – продолжал Люк. А женщина, бездумно повторив его слова, неторопливо направилась в дом. Люк направился следом, Лея подхватила оставленный хояйкой таз белья. Оглянулась на Элхэ: – Чего ты застыла? Идем. «Все же странные способы обращения к музыке мира у них там, в Эа. Странные – и неприятные. Подавлять чужую фэа, превращая существо в неразумную марионетку – мерзость какая!», Элхэ передернуло. Как оказалось, Лея была с ней согласна: – Снова ты со своими джедайскими фокусами, братец, – в голосе ученицы-ситха слышалось явственное неодобрение. – А ты бы просто приставила ей к горлу световой меч? Чтоб на ее вопль сбежалось полгорода? – А удушение Силой зачем? Как раз, чтобы она не перебивала мои объяснения… Внезапно донесшийся звук рога заставила ситхенышей умолкнуть и переглянуться: «Началось!». Эрдва негромко засвистел. И, словно по команде, горожанка сбросила оцепенение – испуганно и недоуменно уставилась на них. Элхэ, заметив перемену в ее поведении, ступила чуть вперед: – Не надо, прошу тебя! Если ты позовешь на помощь, с нами обеими будет беда. Это же слуги Тьмы, настоящие! Облик человеческой девочки сыграл свою роль – женщина, видимо представив себе, как страшные слуги Тьмы убивают и ее саму, и эту перепуганную малышку, судорожно закивала и поманила их в комнату: – Сюда – здесь вас никто искать не будет. Обернувшись, Элхэ, перехватила удивленный взгляд Люка и одобрительный – Леи. Отвернулась, чтобы скрыть волнение – детская мимика слишком выразительна, а контролировать ее непросто. Неужели их тоже ввел в заблуждение ее облик? Но ведь дочь Энакина Скайуокера обучал сам Айанто Мелькор – и ее до сих пор сбивают с толку столь простые вещи? А то, что Лея попала в засаду в доме Дервара? Неужели обучение этих двоих придется завершать Гортхауэру или ей самой? Этого еще не хватало… А выхода нет – иначе новые «союзники» рискуют запросто отправиться в Чертоги Мандоса. И умение размахивать световыми мечами их не спасет.

***

Первые ряды орков были уже недалеко от городских стен, не подходя, однако, на расстояние полета стрелы. С крепостной стены Боромир видел суету вокруг ближайшей из четырех катапульт; однако все остальные твари стояли неподвижно, чего-то дожидаясь. Боковым зрением старший сын Наместника заметил идущего к нему брата. Тот, приблизившись, мельком оглянулся на армию под стенами: – Немного же тварей пригнал сюда Враг. Сотни три, не больше. – Остатки своей армии, – хмыкнул Боромир. И, заметив вопросительный взгляд брата, пояснил: – Его силы рассредоточены по всему Средиземью от Ханатты на юге до Лихолесья и Железных холмов на севере. Неудивительно, что на нашу долю достались одни остатки, да я не в обиде. – Пожалуй, ты прав, – однако в голосе Фарамира не было слышно торжества. – Но все же меня волнуют эти три сотни орков едва ли не больше, чем три тысячи. – И, увидев, как нахмурился старший брат, бывший командир итилиенских стрелков пояснил: – Я не верю, что Враг всерьез рассчитывает взять Белый Город столь ничтожными силами; но, зная, как не любит Саурон впустую разбрасываться своими слугами, готов предположить, что против нас затевается некая хитрость, одна из тех, на которые так щедр этот прихвостень Моргота. – Не понимаю твоих беспокойств, Фарамир! С чего ты взял, что Саурон не станет разбрасываться слугами? Эти орки плодятся в его подземельях, точно грязь, да, впрочем, и сами немного отличаются от той грязи, из которой родились. – Пусть так, брат мой, но я никак не могу понять, к какому племени они относятся. Это не урук-хай – по росту видно. Доспехи у них плохие – вон, то шлема нет, то латы неполные. Да и строй они держат скверно, все время норовят в кучу сбиться. Я бы сказал, что это ологи, самые глупые и примитивные из их племен, да вот только взгляни, как споро вон та группа возится у катапульты! Готов поспорить на свой меч, они уже готовы забросать нас камнями, да только команды не было. Ологи так не сумеют. А раз это не ологи и не уруки, то остается лишь племя иртха – северных тварей, что терзали наших предков из Трех Племен еще в Первую эпоху, когда Моргот властвовал над Средиземьем. Но иртха – смышленные твари, а дисциплина у них не хуже нашей – так чего ради они изображают из себя каких-то глупых гоблинов? Не нравится мне все это, Боромир, видят Валар, не нравится… – Да брось ты! Чего ты раскудахтался, точно наседка над выводком? «Не нравится, не нравится,..» – передразнил Боромир брата. – Орки – это орки, какая разница, из какой грязной лужи они вылезли? Забросаем их стрелами, да и дело с концом. Твои тревоги, братец, – это не более чем влияние темного чародейства, которое до сих пор скрывает от нас солнечный свет! – И Боромир широким жестом указал на тучи пепла над городом. – Должно быть, ты прав, брат, и мое беспокойство – и впрямь вражье наваждение. Но скажи мне, а как же шпион Дервар и та ведьма Саурона, что были схвачены вчера? Я слышал, они сумели сбежать в горы – и уверен, неспроста именно сейчас эта темная тварь явилась в наш город. Разве ты не думал об этом? – Думал, и вот что я тебе скажу, – резко ответил Боромир. – Не зря все-таки Исилдур тогда сражался с Врагом и поразил его; хоть Кольцо Всевластия и вернулось к своему хозяину, да только теперь он даже в бой против нас не вышел – знает, сволочь, что я с удовольствием повторю при случае тот подвиг трехтысячелетней давности. Вместо того, чтобы выйти на поле боя, он сидит в своей крепости за горами и трясется от страха, засылая в наш город сопливых девчонок – потому что предвидит, вонючая тварь, что его постигнет та же судьба, что и его хозяина, который сейчас висит за Вратами Ночи в Пустоте, скованный цепями Валар!.. – впрочем, в этот самый момент Боромир осекся, потому что буквально ощутил – чей-то взгляд и негромкий смешок, в котором ему явственно почудился голос той самой мордорской ведьмы, что украла Кольцо. Невольно обернулся – никого, кроме бойцов Гондора, на стене не было, но ощущение взгляда в спину не пропало – теперь ему почему-то неотрывно мерещились глаза той самой девочки, дочери Дервара, Черной Девы. Фарамир продолжать спор не стал, хотя мог бы еще многое сказать – и о том, что мордорская «сопливая девчонка» год назад отбила Кольцо, и даже волшебник Гендальф не смог ей помешать; о том, что среди людей Ханатты, давних союзников Мордора, последнее время ходит много слухов о каких-то посланниках Моргота, пришедших из-за Грани, и предвещающих скорое возвращение их Владыки. И, наконец, о том, что эти самые посланники – юноша и девушка – уже изъездили половину Средиземья во главе соединений мордорской армии, и каждый их них в битве стоил десяти, а то и двадцати бойцов. Что сражались они и с эльфами, по праву считающимися лучшими воинами Средиземья, что называют себя они – полумайар, что их отец – брат Саурона и майа Моргота. И, наконец, что, судя по описаниям, именно эти двое подстерегли год назад в подземельях Мории Братство Кольца. Нет, Фарамир спорить не стал. В конце концов, если три сотни орков перед городом – просто три сотни орков, то их перебить не составит труда. Но если же сам Враг затеял некую хитрость – то да помилуют их Великие Валар, ибо непросто им, Людям, противостоять даже одному Майа, не говоря уж о двоих… …А в десятке километров, Траун, вместе с Сауроном и Элвиром наблюдавший за спором братьев через палантир, откинулся на спинку походного кресла и свел перед лицом кончики пальцев. Обратился к Четвертому: – Элвир, передайте Сайте – пусть начинает атаку. «Может быть, здешним Людям и удавалось прежде противостоять мощи Майа – посмотрим, смогут ли они противостоять разуму чисса. В Галактике на это способен, пожалуй, только Император Палпатин…»

***

Первые камни из катапульт ударили по двум нижним уровням. Люк проследил их траектории – один лег в опасной близости от дома, на чердаке которого ситхеныши устроили свой наблюдательный пункт. Перевел бинокль на ряды орков: – Атаковать собрались. – Ага, – рассеянно подтвердила сестра. Девочки лежали по бокам от Люка: Лея – справа, Элхэ – слева, и смотрели в щель, проделанную светомечом в дощатой стене. И уже спустя несколько минут ученица-ситх, отобрав у брата бинокль, констатировала: – А вот и наступление началось. Люк кивнул: на стене Боромир уже вовсю отдавал приказы лучникам. Стало быть, орки тащат таран к воротам. – По-моему, нам пора наверх, во дворец, – объявила Лея, не отрываясь от бинокля. – Не думаю, – Люк подтянул к себе Силой какие-то тряпки, устроился поудобней. – Поднимемся перед началом последней стадии операции. А то вдруг Наместник вздумает покончить с собой – кто же капитуляцию подписывать будет? – Сыночки его, – весело хмыкнула Лея. – Не-ет, – отозвался Люк. – Вон, гляди, как они оба на стенах активничают. Вот прибьют их наши случайно – и что тогда? Гондор и вовсе без главы государства останется. – А пусть тогда… – Лея сделала вид, что задумалась: – пусть тогда Гортхауэр им губернатора назначит, во! Или моффа какого-нибудь. – Ага, Гранд-моффа Таркина, – дополнил Люк. – «Вы даже не подозреваете, как тяжело у меня было на сердце, когда я подписывал приказ о вашем уничтожении, сударь…» Лея захихикала – уж невероятно точно Люк скопировал высокомерно-издевательские интонации, типичные для Таркина. Братец подхватил ее смех, а, спустя мгновение, ситхеныши, не переставая смеяться, быстро и слаженно сплели Силовой заслон – и очередная глыба, посланная катапультой, прямо в полете свернула вправо и врезалась в соседнее здание – каменное крошево брызнуло во все стороны. Люк только недовольно фыркнул и потер глаза, запорошенные пылью.

***

– Гронд! Гронд! Гронд! – Дружно скандировали орки, пока крепкие горные тролли подкатывали таран поближе к воротам. «У, твари, запугать нас хотят, мол, сам Моргот на их стороне. Ну да нас на такие дешевые уловки не взять!» Эта мысль мелькнула и пропала: Боромиру было не до того, чтобы размышлять над примитивными орочьими выдумками: – Лучники – огонь по готовности! Целиться по тварям у тарана! Первый же залп стрел заставил орков спрятаться под щиты. Тролли же, не имеющие такой защиты, только глухо и яростно ревели. – Следить за стенами! Всем следить за стенами! Приказ был отнюдь не лишним: атакующие уже поднимали штурмовые лестницы, намереваясь лезть через стену. Защитники Минас-Тирита немедленно отбрасывали их вниз, не позволяя оркам шанса вскарабкаться вверх, на городские стены. Проблемы доставлял лишь одинокий назгул, крутившийся над полем битвы и изредка пикировавший, позволяя своему ящеру ухватить пару-тройку гондорских воинов. Краем сознания Боромир даже удивлялся бестолковости и неслаженности действий врагов: одни орки вместе с троллями пытались подкатить таран к воротам, но больше времени они тратили на то, чтобы скрываться от стрел защитников города под этим самым тараном. Другие, вместо того, чтобы помочь своим сородичам, устанавливали лестницы, то и дело опрокидываемые гондорцами, при этом шарахаясь от каждого залпа со стен. В общем, спустя какие-то полчаса под стенами Минас-Тирита началась форменная неразбериха. Назгулу, видно, происходящее надоело, и, сделав последний круг над городом, призрак направился прочь в сторону Мордора. И это стало последней каплей. Паника началась на левом фланге, но почти моментально охватила всех орков. Сотники и прочие командиры помельче, как видел Боромир, первое время еще пытались навести кое-какой порядок, хотя и безуспешно. Но вскоре и они поддались общему настроению, и чернокровные твари, бросив таран и катапульты, волной отхлынули от стен города, оказавшись вне досягаемости гондорских стрел.