Галактика за Вратами Ночи

***

Траун опустил бинокль. Лицо чисса было абсолютно бесстрастным – «вот уж был бы идеальный джедай!» – не без досады подумала Мара. Ученица-ситх уже не раз и не два собиралась было самой связаться с Люком и Леей. Только опасение, что ее вызов может отвлечь младших Скайуокеров от чего-то важного, заставлял ее снова и снова тайком сжимать коммлинк – до боли в пальцах. Будь проклято это тягучее ожидание, будь проклята эта Стена Ночи, Грань Мира, отрезавшая ее от Императора и лишившая Силы. Мара мечтала оказаться там, в урагане боя – где опасность скручивает темные потоки в тугой узел, бурлящую воронку. Увы, в битве она, нефорсъюзер, будет лишь обузой. Так решил Вейдер еще год назад, а Люк был согласен с отцом. Даже ее умение сражаться безо всякой Силы ситх в расчет не взял. Или не захотел взять. И Рука Императора вынуждена была довольствоваться лишь созерцанием абсолютно спокойной синей чисской рожи, назгула, нервно переминающегося рядом, и старшего Повелителя, неотрывно уставившегося в палантир. «Ничего выберется Скайуокер, обязательно выберется. Пусть только попробует не выбраться – я его и на Путях Людей за пределами Арды достану!» – Элвир, – внезапно нарушил молчание Траун, – передайте Сайте, чтобы иртхи прекратили отступление и начали разбивать лагерь в полутора километрах от городских стен. Назгул кивнул, и Мара увидела, как его взгляд рассеялся – внимание Элвира ушло на ментальную связь. Траун же оглянулся на девушку: – Полагаю, вы возмущены моим приказом, верно? Сочли, что я бросаю ваших приятелей, Люка и Лею, на произвол судьбы? Мара улыбнулась – отчасти деланно: – Вы правы лишь отчасти, Гранд-адмирал, – говорила она нарочито спокойно, в стиле «графиня при дворе», – хоть я и не была на военном совете, но полагаю, что все происходящее – лишь небольшая часть некоего сложного плана. А что касается моих переживаний за Люка и Лею – что ж, я могу лишь огорчиться тем, что разучилась скрывать свои эмоции. – Отнюдь, – отозвался чисс. – Я бы сказал, что для неодаренного, незнакомого с вами, распознать ваше настроение было бы непросто. А что касается сложного плана – следующий шаг в нем должен совершить не я, а Лорд Наместник и его старший сын. – Почему именно старший? – поинтересовался Элвир, уже «поговоривший» с Сайтой. Тот, в свою очередь, передал приказ Трауна орочьим сотникам, и сейчас иртхи уже прекратили бегство и начали обосновываться на почтительном расстоянии от города. – Потому что Фарамир слишком осторожен для этого, – ответил чисс. – Кроме того, именно Боромир возьмет на себя инициативу, и снова оставит младшего брата в собственной тени, как поступает весьма часто. Не могу сказать, что он будет неправ – но склонность к быстрым и решительным действиям может сыграть злую шутку. Равно как и самоуверенность и неумение правильно оценить возможности противника, особенно когда дело касается одаренных, – с этими словами Траун оглянулся на палантир, над которым по-прежнему неподвижно застыл Гортхауэр.

***

– Нет, у этих мордорских тварей наглости немеряно! – воскликнул Боромир, наблюдая, как неприятели располагаются перед Минас-Тиритом. – Неужели эта кучка недобитой орчатины надумала взять нас измором? Да мы же сметем их в два счета! Одобрительный гул голосов воинов Минас-Тирита был ему ответом. Защитники города были хоть сейчас готовы к вылазке. Однако Фарамир не разделял их энтузиазма: младший молча разглядывал сооружаемый орками на скорую лапу лагерь. «Небось опять выискивает какой-то подвох!» Время от времени Боромиру приходило в голову, что время, проведенное в Итилиене на том берегу Андуина, в непосредственной близости от гор, служивших западной границей Мордора, повлияло на брата далеко не в лучшую сторону. Не хватало еще, чтобы из-за этой чрезмерной, как казалось Боромиру, подозрительности, воины города сочли младшего сына Наместника трусом. Поэтому и обратился к нему: – Или ты полагаешь, Фарамир, что темные могли задумать какую-то хитрость? – Я уверен в том, что они задумали какую-то хитрость, – отозвался тот. – Это ведь племя иртхи, наиболее умные из орков. Будь вокруг города лес, я мог бы сказать точно, что нас там ждет засада. – И, перебивая скептические перешептывания, добавил: – но на нашей равнине просто негде спрятаться… разве что за отрогами гор. Боромир огляделся вокруг. Действительно, в десятке километров справа и слева от города горная гряда делала повороты, за которыми вполне могла спрятаться армия неприятеля. Однако эти повороты были далеко, орки же – намного ближе. Даже если там и затаились враги, они никак не сумеют застать врасплох отряд, отправившийся на вылазку. А если ничего не предпринимать, тот назгул запросто может вернуться с куда большим войском. Боромир подозвал одного из своих воинов: – Отправляйся во дворец и передай Лорду Наместнику, что я предлагаю немедленно атаковать этих орков, пока к ним не явилось подкрепление, но прошу его одобрения на этот шаг. Ведь только он вправе принимать подобные решения. – О том, что последнее время подобные решения Денетор не принимает, не взглянув в палантир, уточнять было незачем.

***

Пока орки изображали бурную деятельность, расставляя на равнине перед Минас-Тиритом заранее прихваченные походные шатры, их командир, Лурзук, стоял в стороне, наблюдая за воротами. Не пропустить бы момент, когда люди соберутся на вылазку. Улахх Сайта передал приказ Повелителей Тьмы: действовать по обстоятельствам, но выманить как можно больше людей из-за стен. И не дать себя уничтожить – если гондорцев будет слишком много, то отступать, даже бежать. Главное, чтобы люди погнались за ними. Лурзук уже определил для себя, как действовать: если гондорцы поверили, что их осадили глупые ологи и выйдут небольшим отрядом – сотней или двумя, то их придется перебить. Тогда люди точно разозлятся и вышлют отряд побольше – а Повелителям того и надо. Если же в Минас-Тирите все-таки поняли, что их пытаются обмануть, и сразу отправят целую армию – так чтоб уже наверняка уничтожить нахальных орков – тогда придется сразу перейти ко второй части плана и убираться отсюда как можно скорее. Тем более, там почти наверняка будет конница – так что бежать придется очень быстро.

***

Черная сфера Видящего камня переливалась смутными разводами, маня и завораживая. Денетор вздохнул: он был первым из всей династии Наместников, кто рискнул использовать палантир – его предки опасались встретиться взглядом с кем-то из назгулов, у которых после захвата Минас-Моргула тоже оказался один из Камней. Но нынешний Наместник гордился тем, что сумел преодолеть страх перед темными силами – и сейчас благодаря палантиру, народ Гондора всегда был предупрежден о передвижениях вражеских сил. Впрочем, это не помогло удержать земли по ту сторону Андуина и Осгилиат с его переправой – так спасет ли сейчас, когда Враг грозит самой столице королевства людей? Отогнав недобрые мысли – не иначе, как темная сила Врага вселяет их в разум! – Денетор подошел к постаменту, на котором лежал палантир, и сосредоточился. Только сильный разумом человек мог увидеть в Камне места, которые пожелает; чаще палантир просто связывался с одним из других таких же Камней. А общаться с Саруманом или, того хуже, Сауроном, Наместник вовсе не собирался. Однако, как оказалось, последнего намерения Денетора не интересовали: едва он направил внимание на Камень, как темная сфера словно начала разгораться изнутри, взорвавшись через мгновение волной жгуче-алого огня. Наместник не успел ни отстраниться, ни отвернуться от Камня, и вскоре в пламени проступили очертания человеческой фигуры. Теперь уже между ними возникла ментальная связь, разорвать которую человеку было бы непросто. – Ты вновь обратился к творению древних, Наместник, – прозвучал чужой голос в голове. – Что надеешься увидеть ты, используя силу, неподвластную человеку? – Тебе незачем знать об этом, Враг, – зло ответил Денетор, стараясь не вспоминать и не думать о своих намерениях. – Ты напрасно скрываешь свой разум, человек. Или забыл, какой силе противостоишь? – Теперь в Камне уже был виден прекрасный юноша с огненными глазами, на руке которого каплей живого огня пылало Кольцо. А рядом с ним возник еще один – жесткие черты лица, синие глаза – словно осколки неба. Волна чужой – чуждой – темной воли нахлынула на разум Денетора. – Скоро ты в полной мере испытаешь на себе всю мощь Темной стороны Силы! И в следующее мгновение перед мысленным взором Наместника развернулись картины неведомых ему мест. Диковинные растения возникали перед его взором: цветы размером с дом, переливающиеся всеми цветами радуги, деревья до небес – Кашиик, среди которых носились чудные, невиданные никогда существа в шерсти с головы до ног – вуки. Одна картина сменялась другой, но ужасом и болью наполнены были все они: падали с небес зеленые стрелы турболазерных залпов, и в огонь и пепел обращались еще мгновение назад цветущие долины. И с криками бежали прочь их обитатели, охваченные страхом, а в вышине небес парили гигантские не то дома, не то горы – звездные разрушители, флот Галактической Империи, – извергающие потоки смертоносных турболазерных зарядов. И среди всего этого хаоса фигура, отдаленно напоминавшая человеческую: черные доспехи, жуткой формы черная маска, и черный плащ, словно крылья из Тьмы за спиной. А в руках его – алый луч, разящий насмерть любого, кто окажется на пути – Темного Повелителя ситхов Дарта Вейдера… «Сдавайся, человек – не тебе противостоять нам, Повелителям Гортхауэру и Вейдеру, Сотворенным Владыки Тьмы!» И далекой тенью возникает вдали трехглавая гора, увенчанная замком, шпили которого пронзают небеса. Теперь Денетор и сам узнает по рисункам из древних книг: Ангбанд, древняя крепость самого Моргота. И неудержимая сила подхватывает Наместника и мчит туда, в самое сердце Тьмы. Исчезают леса Кашиика, сменяясь холмистой цветущей долиной – Ард-Гален, и белые эльфийские замки сторожат ее просторы. Но содрогается трехглавая гора – Тангородрим, и потоки лавы вырываются из ее недр, захлестывая все вокруг, и зеленая равнина Ард-Гален становится мертвой пепельной землей – Анфауглит. Денетор знает: это Дагор Браголлах, Битва Внезапного Пламени, в которой Моргот одним ударом смел осаду эльфов, что стояла сотни лет… А волна темного пламени поднимается все выше, застилая небеса, и Наместник тонет в ней, и тьма окутывает его разум… – Мой лорд! Мой лорд! – испуганный голос заставляет Денетора открыть глаза. Он лежит на полу возле постамента, над ним склоняются двое оруженосцев. – Что с вами? Позвать целителей? – Не надо целителей, я в порядке, – он заставил себя подняться. – Что в городе? – Милорд, к вам посыльный от лорда Боромира. Вперед выходит еще один парень – в доспехах, только что с стены. – Орки оступили на равнину перед городом, мой лорд. Лорд Боромир просит вашего разрешения на вылазку – добить их… Денетор разворачивается к палантиру. Жестом обрывает попытку одного из оруженосцев возразить и снова сосредотачивает внимание на глубине темной сферы. И вновь темное пламя поднимается в ней. «Тебе не победить, Саурон! Твои орки, завидев воинов Верных, дрожат, как листья на ветру; твоя сила призрачна, как эти картины внутри палантира; и тебе никогда не сломить волю людей, Верных Свету Запада», говорит Денетор мысленно и почти физически чувствует, как темная пелена, попытавшаяся было овладеть его разумом, отступает прочь, оставляя лишь след глухой и бессильной злобы. – Убирайся в свой Барад-Дур, прячься там – да и это тебе не поможет. Однажды наш народ уже разрушил твое логово до основания – разрушим вновь, вот увидишь. И Кольцо тебя не спасет! От ослабевшей воли Врага осталась только едва заметная темная тень на краю сознания, и теперь в палантире виден Белый Город, горы и Пеленнорская равнина вокруг него. Словно с высоты птичьего полета Денетор наблюдает за горожанами, осторожно выглядывающими из своих домов, за воинами на стенах. И за тремя сотнями орков, располагающимися лагерем неподалеку от городских стен. Взгляд Наместника скользит дальше, к развалинам Осгилиата. Они почти пусты: видимо, силы Мордора настолько рассеяны, что даже держать порядочный гарнизон возле переправы – проблема. Денетор отстранился от Камня: – Пусть лорд Боромир возьмет армию и уничтожит это недоразумение под городом. А затем пусть идет на Осгилиат – переправа охраняется одной-двумя сотнями орков, не больше.

***

Гортхауэр откинулся назад. Отвернулся от палантира. – Полагаю, все идет по плану, милорд? – Именно так, Гранд-адмирал, – ответил Темный майа вслух, одновременно обращаясь осанве ко всем одаренным: «Начинаем второй этап». Ответа не требовалось; но им стали резкий всплеск в Силе Леи: «Наконец-то!», спокойная сосредоточенность Хэлкара, Кхамула и Денны, напряженность Моро и Эриона, темная волна холодной ярости Энакина-Вейдера и ровный свет Люка: «Да пребудет с нами Сила». А еще – неяркое сияние девичьих глаз, словно свет далеких звезд Эа-Галактики, так давно не виденное, почти полузабытое – хоть и не дано майар забвение. «Сегодня будет день твоего торжества, Гортхауэр, но торжествует и светлый майа Олорин, посланник Валинора. В Хельмовой Пади роханские наездники размели армию Курумо, словно пепел на ветру; и он сам опутан нитями судьбы, увлекающими его в Валинор через Чертоги Мертвых на суд к тронам Короля и Королевы Мира…» «Не говори пока об этом нашим, Элхэ. С Курумо потом разберемся». Тихое прикосновение в ответ: «Не скажу, но скоро они сами все узнают от Моро – ведь он тоже Видящий». Разорвав связь с Черной Девой, Гортхауэр коснулся сознания брата. Тот ответил мгновенно – словно темный поток хлестнул в Силе. «Как там Наместник – жив еще?» «Жив, жив, куда бы он делся. Ты что ему такое показывал?» «А, ты об этом» Энакин отозвался почти с досадой. «Да это двадцать лет назад один полудикий народ поднял восстание против Империи – причем попрятали на своей планете целую толпу джедаев. Пришлось наглядно объснить им, что мнение Императора игнорировать не стоит». «После твоих объяснений там хоть кто-то живой остался?» «Ага, остались – они теперь примерно раз в пять-шесть лет поднимают новые восстания. А наши сенаторы-оппозиционеры без устали охают и ахают над тем, как злая Империя мучает несчастных экзотов-негуманоидов. Конечно, та мелочь, что несчастные экзоты считают за развлечение вырывать руки пленным штурмовикам, защитников не смущает». «Нравы у вас в Галактике, однако… Своебразные, так сказать». «У вас, в Валиноре, не хуже», почти весело отозвался Энакин. «Так как там лорд Денетор?» «Лорд Денетор был настолько рад, что видит в палантире родной город, а не леса Кашиика, что на мое скромное присутствие внимания не обращал. И так и не понял, что созерцает то, что я ему показываю». Скайуокер-старший развеселился вконец: «Плохо же на него подействовало общение с тобой!» «Допустим, ты тоже постарался».

***

Земля чуть подрагивала: от топота ли коней армии Гондора, или это за рекой бушевал Ородруин? Фарамир поймал себя на том, что не хотел бы знать точного ответа. От Наместника пришел недвусмысленный приказ – смести орочью осаду и отбить Осгилиат. Однако тревога не оставляла младшего гондорского лорда. Он чувствовал подвох – и ничего, решительно ничего не мог сделать. Спорить с отцом? Тот подобной дерзости не потерпит. И брат уже выводит войско из городских ворот – и белые доспехи сияют в косых солнечных лучах, приходящих с юга. А над головой висит темная туча вулканического пепла, и на сердце так же темно. Или прав брат, и все эти тревоги – не более, чем уловка Врага? Ведь был же случай, когда Саурон заставил целый эльфийский город обратиться в паническое бегство. Заклятие Ужаса – так говорят Мудрые о гибели крепости эльфийского лорда Ородрета. Странная ирония: ту крепость тоже называли «Город Стражи» – «Минас-Тирит». История повторяется – повторится ли полностью? Впрочем, это было шесть с лишним тысяч лет назад; в Средиземье тогда хозяйничал сам Моргот – темные и страшные были те времена. Может, и впрямь сейчас сил Врага не хватает на большее, нежели эта кучка орков – да смутная тревога в душе младшего сына Наместника? А все-таки не он один испытывал беспокойство: когда Боромир готовился покинуть город, отозвал младшего брата в сторону и тихо сказал: «Оставайся – со своими итилиенскими стрелками. Мало ли что…» И Фарамир остался: то ли на случай «мало ли чего», то ли чтоб не отнимал славу победы у старшего брата…

***

Наблюдая за армией, покидающей город, Лурзук насчитал три сотни всадников, почти сразу принявших боевой порядок и помчавшихся вскачь к их лагерю. Из ворот города продолжала выходить пехота, и орк развернулся к своим десятникам: – Так, слушай мою команду. Сейчас собираемся и валим прочь в заданном направлении. Напомните своим: бежать без особого порядка, так чтоб напоминало панику. По возможности людей к себе не подпускать. – Они же нас догонят! – высказал волновавшую всех мысль один из десятников помоложе. – Значит, надо постараться, чтоб не догнали. Или, по крайней мере, догнали подальше отсюда, где нас прикроют. А теперь – выполнять приказ, не то к западным улаххам пойдете!

***

Едва городские ворота распахнулись, и первые воины покинули Минас-Тирит, как среди орков началась возня, очень быстро перешедшая в бегство. Вся чернокровная армия бросилась наутек – как и следовало ожидать, в сторону разрушенного Осгилиата. Но до переправы – несколько десятков километров; конница людей была куда ближе, и возможностей уцелеть у орков практически не было. Сомневаться в победе войска Гондора практически не приходилось – Фарамиру оставалось лишь опасаться, что брата в пылу битвы заденет шальная стрела или случайный удар: вероятность такую никогда исключать нельзя. Даже когда из Мордора снова примчался назгул, ситуация не изменилась: в силах черного призрака оказалось лишь метаться перед конным отрядом, задерживая воинов и заставляя их рассеиваться в стороны, чтобы объехать его. Не было видно ни намека на подкрепление со стороны осгилиатской переправы, и вскоре горожане уже ничуть не сомневались: еще немного – и обнаглевшие орки отправятся… куда там их фэа положено отправляться после смерти тела. Если, конечно, у них вообще имеются фэар – что еще большой вопрос. Вспоминая позже эти минуты затишья, Фарамир осознавал, что предугадать развитие событий можно было заранее – с того момента, как толпа орков (армией это уже нельзя было назвать при самом большом желании) вместо того, чтобы бежать прямиком к Андуину и переправе, начала забирать все больше и больше влево. Стрелки младшего принца заметили эту странность, но, поспорив несколько минут, сошлись на том, что чернокровные твари надеются спрятаться в горах подальше от города. Иного объяснения на тот момент никому в голову не пришло. Армия Гондора преследовала орков, почти не отставая – лишь все время кружащийся впереди назгул мешал немедленной атаке. А мордорские твари уходили все дальше и дальше – влево, к горам и вскоре пропали и вовсе из виду. – Вот дрянь же эти орки! – заметил один из стрелков Фарамира, озвучивая общие опасения. – Ведь разбегутся же, начнут грабить наши селения в горах. Хоть бы лорд Боромир успел их перехватить! К этому моменту передний отряд минас-тиритских конников оказался как раз у отрогов горной гряды, за которыми уже исчезли орки. Ненамного от них отстала и пехота – благодаря назгулу, который все задерживал авангард. «Скорей бы уже и впрямь Боромир перехватил орков», размышлял младший наследник Наместника. «Потому что дальше там выходят на равнину глубокие долины между холмами – там не только три сотни этих тварей могут спрятаться, но и целая армия. А еще…» Фарамиру пришла в голову мысль, заставившая невольно похолодеть: «А еще те долины – вполне подходящее место для засады. И это бегство орков очень смахивает на… Да нет! Нет же! Ведь отец смотрел в палантир, и все равно приказал атаковать – значит, не должно быть там ловушки». Мысль о том, что лорд Денетор мог ошибиться или быть обманутым темными, Фарамир прогнал почти с суеверным страхом.

***

Теперь Траун уже не рассматривал эльфийскую скульптуру, а стоял на краю скалы, не отрываясь от бинокля и наблюдая за происходящим под горами. – Элвир, передайте: отрядам Кхамула, Денны и Хонахт – готовность номер один. Гондорская армия, преследуя бегущих орков, растянулась на добрых километра полтора, не меньше. Чисс терпеливо выжидал, когда последние отряды противника приблизятся к крайней долине. И спустя еще несколько бесконечно тягучих минут кивнул Элвиру: – Вот теперь – в атаку. Назгул кивнул, и Мара снова увидела, как рассредоточился его взгляд. «Неужели наше использование Силы, даже обычное прикосновение к ней всегда настолько заметно?» внезапно задумалась Рука Императора. «Вероятно, нет – иначе как бы Мастеру удалось десятилетиями работать в Сенате прямо под носом у джедаев? Или…» Иная мысль поразила ее: «Или он просто не касался Силы – даже при обычных существах? Но, с другой стороны, это может сойти и за обычную задумчивость…» Так размышляла Рука Императора, одновременно наблюдая, как из долин справа и слева от высокого скалистого холма, где был расположен наблюдательный пункт, стремительными потоками вырвались три полутысячных отряда: восточан под командованием Второго назгула, Кхамула; южан-харадрим, которых вел в бой далекий родственник их нынешнего короля – Третий, Денна; и смешанного отряда морэдайн и северян, следовавшего за Восьмой, Хонахт из народа Совы.

***

«Стоять!» – прогремел голос Сайты, пусть даже и мысленный. На остановку, разворот и боевое построение иртхи понадобились считанные минуты. Поначалу Лурзук собирался отдать приказ сомкнуть строй, упереть копья в землю и закрыться щитами – встречать конницу, но боевой клич восточан, раздавшийся из-за холма позади гондорцев, принес весть о том, что нападающие и обороняющиеся в этом бою поменялись местами. – Вперед, иртхи! Покажем людям с Запада их место на здешней земле! – прорычал Лурзук, вскидывая тяжелый ятаган. И, не оставляя недавним преследователям времени на размышления, бросился вперед – к их предводителю. За ним бросились в атаку и остальные орки, немало разъяренные необходимостью недавнего бегства.

***

Уже почти два часа длилась погоня защитников Минас-Тирита за орками. Вместо предполагаемого молниеносного удара по чернокровным тварям это преследование оказалось долгим и выматывающим – не столько физически, сколько душевно. Не в последнюю очередь из-за назгула, все время крутившегося впереди и успевшего задеть нескольких невезучих всадников. И тем неожиданнее оказалась внезапная атака еще мгновение назад удиравших орков. Но Боромир почти не удивился: эти твари – что дикие звери, которые тоже иной раз с отчаяния бросаются на своих загонщиков. Он был уверен в этом – ровно несколько мгновений. А затем позади раздались чужие воинственные кличи. Быстрый взгляд через плечо – чтобы увидеть, как всадники восточан во главе с еще одним назгулом вылетают из долины между холмами, отсекая гондорскую конницу от остального войска. «Да, младший был прав – это действительно западня. Как же им только удалось – обмануть отцовский палантир?!»

***

Ожидание тянулось нескончаемо долго: ситхеныши уже успели обсудить лорда Денетора, лорда Боромира, капитана Фарамира, минас-тиритское гостеприимство, фанатизм Верных – людей, что в конфликте Света и Тьмы избрали первый, а также поражение Мордора эпоху назад в войне Последнего союза. С этой темы разговор как-то сам собой перешел на историю ситхско-джедайских войн тысячелетней давности, которыми живо заинтересовалась Элхэ. Тема оказалась благодатной – и под конец второго часа разговора Лея уже пересказывала главу из учебника истории, посвященную мятежу Темных лордов-ситхов Ревана и Малака против Республики три с половиной тысячи лет назад. Видящая слушала с интересом, время от времени уточняя те или иные моменты. – … А затем Дарт Малак решил, что сумеет одолеть своего учителя, и открыл огонь по кораблю, на борту которого Дарт Реван как раз сражался с джедаями… – Погодите, – Элхэ внезапно приподнялась. Сосредоточилась, словно прислушиваясь к чему-то далекому. – Кхамул вступил в сражение. – Правда? – оживился Люк. – Наконец-то! – и потянулся к коммлинку – уточнить информацию. Быстрый обмен парой реплик с Марой: «Вы уже начали?» – «Только что!», и Скайуокер весело обернулся к Лее и Элхэ, кивая на наблюдательную щель: – Так, девочки, а сейчас занимайте места – будет представление! С этими словами сын ситха снова активировал комм – но уже не для разговора, а только куда-то отправляя сигнал, насколько поняла Лея. И в следующую секунду она изумленно раскрыла глаза: прямо за крепостной стеной в воздухе возникло огромное синеватое облако, спустя несколько мгновений соткавшееся в гигантскую человеческую фигуру. Рядом сдавленно вскрикнула Элхэ, да и сама альдераанка уставилась округлившимися глазами на это зрелище: сорокаметровых голопроекций ей прежде видеть не приходилось. По крайней мере, своего наставника.

***

После отъезда армии во главе с Боромиром вокруг города было все спокойно. Неподалеку от стены бессмысленными махинами торчали брошенные орками катапульты; чуть в стороне от городских ворот стоял таран в виде волчьей головы, в пасти которой дотлевали угли – тот самый Гронд, одним названием которого темные надеялись запугать защитников Минас-Тирита. Поодаль валялись остатки лагеря, которой так и не успели разбить темные твари. Армия Боромира скрылась из виду за холмами на северо-востоке от города, и Фарамир позволил себе расслабиться. Оставалось дождаться гонцов от брата с вестью о победе, и об этой дурацкой орочьей атаке можно будет забыть. Конечно, младший сын Наместника понимал, что немало странного увидел сегодня; и все эти детали еще надо будет как следует обдумать – но, так или иначе, это уже почти в прошлом… А в следующее мгновение напротив городских ворот сама собой возникла гигантская тень. Человеческой фигуры. – О Эру, это что такое?! – вырвалось невольно у Фарамира. Позади, с городских улиц раздались крики ужаса и ропот страха, да и среди воинов наступило замешательство: не каждый день перед тобой на пустом месте в облаке синей дымки возникает полупрозрачный силуэт ростом выше второго яруса городских стен. Ну ладно, не совсем пустым было то место – сбежавшие орки побросали там свое барахло, но какое это имеет значение?! Ведь стоящий перед городом не был орком – с виду он больше всего походил на человека. Черный плащ за плечами, темной волной длинные волосы. И необычно правильные черты лица, искаженные длинными шрамами. Образ гиганта казался странно знакомым, хотя Фарамир готов был поклясться на Запад, что никогда не встречал его прежде. Впрочем, когда незнакомец заговорил, стало не до размышлений: – Свет не в силах сберечь мир и порядок, так не признак ли это того, что иной путь следует избрать вашим народам? Его голос, нечеловечески громкий, разносился над притихшим от ужаса городом, отражаясь от стен и дальних скал, вселял ужас и трепет в сердца. Гигант вскинул руку, словно призывая к чему-то невольных зрителей его выступления, и стал виден широкий железный наручник, охватывающий его запястье. Страшная догадка поразила Фарамира. «Да это же… сам Моргот!!! Шрамы – от когтей валинорского орла, наручники, что сковал Вала Аулэ… Неужели он вернулся?! О, Валар и Эру, защитите нашу несчастную страну!» Впрочем, не один Фарамир пришел к подобному выводу, и шепот «Проклятый… Черный Враг…» повис в воздухе. А тот, кто две эпохи тому назад был изгнан за Грань, продолжал свои речи: – Пусть прежде говорили: кто отринет Свет, будет поглощен Тьмою; да только нет иного пути для вас. Сбылись худшие страхи, и поглотила мир Темная сторона…

***

Когда сестра, оторвавшись от наблюдения, медленно развернулась к Люку, сверкая пожелтевшими, как у настоящих ситх-лордов глазами, парень прикинул направление отступления и понял, что деваться некуда – с другой стороны приближалась Элхэ, вокруг которой Тьма клубилась еще сильней. – Люк, – обманчиво мягко начала сестра, – откуда у тебя эта запись?! – Да ладно тебе, Лея, подумаешь… Успокойся, сестренка, это же из… – Я знаю, из чего! – Голос юной ситхессы чуть дрожал – от ярости. За спиной у нее с треском рухнула одна из балок, укреплявших крышу. – Опять по моим вещам лазил, сволочь татуинская?! – Лея, дорогая, я не виноват, что у тебя записи выступлений твоего наставника в Сенате хранятся на том же инфочипе, что и наши семейные голофото! И вообще, – Люк быстро увернулся от полетевших ему в голову обломков разрушенной балки. Пришлось прибегнуть к последнему аргументу: – Сестренка, это папа сказал! «Возьми», говорит, «у Леи какие-нибудь голофото или запись с Эрраэнэром, чтоб гондорцев пугать» Вон, кстати, неплохо получилось! – И правда, снаружи доносились шум и крики, свидетельствовавшие о начинающейся панике. – Что, действительно папа приказал? – Вторая порция обломков неподвижно повисла между Леей и Люком. – Чтоб мне Силу больше не чувствовать! – совершенно искренне заклялся Люк. – Ладно, – обломки посыпались на пол. Резкое прикосновение в Силе пришло внезапно. Скайуокеры разом обернулись: Элхэ в упор смотрела на них: – Вы случайно о приказе Гортхауэра не забыли?

***

«И все-таки наездник из меня – как из Палпатина джедай». С этой мыслью Вейдер натянул поводья, заставив нетерпеливого коня замереть на месте – ровно на три секунды. Нет, еще в бытность джедаем Энакину Скайуокеру не раз приходилось ездить верхом – на бантах, рососспинниках и прочей живности – в конце концов, на заданиях всякое случается, но тем яснее майа-инопланетник понимал: по сравнению с тем же Хэлкаром сам он немногим ловчее гунгана на таунтауне. Того же Джа-Джа… Бррр… От невеселых мыслей отвлек сигнал коммлинка. Люк. Наконец-то. Вейдер, встретив вопросительный взгляд Первого, утвердительно кивнул: «Выдвигаемся». И спустя минуту полтысячи орков верхом на варгах, повинуясь приказу младшего Темного Лорда, стремительно вырвались из-за скал справа от Минас-Тирита и помчались к городу.