Галактика за Вратами Ночи

***

– Леди Асока, у вас на все про все есть пять часов – в пятнадцать тридцать Явин-4 станет космической пылью в любом случае, – гранд-мофф не скрывал свою досаду из-за неожиданной задержки. Покинув командный зал Звезды и предоставив Таркину изливать раздражение на подчиненных, леди-ситх Асока Тано направилась к ангару, в котором стоял ее шаттл. Спустилась на турболифте к самому экватору станции, пересекла несколько коридоров. И возле самых дверей в ангар ощутила через Силу присутствие другого одаренного. Леди Асока остановилась, пропуская мимо патруль штурмовиков. Вздохнула. Присутствие было знакомым – через Силу легко узнавался странный форсъюзер, вызвавшийся ее сопровождать еще с Центра Империи. На все попытки возражений вроде «Сударь, я не в отпуск еду, а на задание ИРУ» он лишь ссылался на разрешение самой Айсард. Асока не поленилась проверить – и директор Разведуправления подтвердила его допуск. Нельзя сказать, чтобы он сильно досаждал леди-ситх в ее заданиях – но, наученная многолетним опытом работы в Инквизитории, она держалась весьма настороженно. И было отчего! Начнем с того, что новый спутник? (напарник?) – не был ситхом. И дело не в том, что Асока не видела его раньше в коридорах ИРУ – это полбеды. Но он и дарксайдером, по-хорошему, не был. Да, временами он прибегал к Темной Стороне; но при этом в Силе от него постоянно исходило неяркое сияние Светлой стороны. Не джедай – за это Асока могла бы поручиться: джедаи выглядят в Силе как сгустки яркого света. Нет, новый знакомый был словно на полпути меж Тьмой и Светом; но не примыкал ни к одной из сторон. На второй день общения с ним леди Асока даже связалась с Императором – но и его ответ сводился к обще-неопределенному «все под контролем, все хорошо». Леди-ситх легко потянулась Силой, давая понять, что заметила его присутствие. И спустя мгновение, из-за двери, скрывавшей распределительный щит для этого сектора Звезды, появилась фигура, закутанная в длинную мантию темно-лиловых тонов. Еще одна деталь, словно подчеркивавшая не-принадлежность ни к одному из обычных форсъюзерских орденов. – Леди Асока, – заговорил он первым, – нам пора лететь, если вы желаете оказаться возле главного храма массаси в темное время суток Явина-4. Не останавливаясь, он направился в ангар – и Асоке ничего не оставалось, как пойти вслед. – Простите, лорд Намо, – тогрута легко повела левым головным отростком, показывая легкое удивление, – не припоминаю, чтобы я говорила вам о своем намерении посетить этот лесистый камешек. – Но я вижу нас там в будущем, а потому не советую медлить, – совершенно спокойно ответил Намо Мандос, с интересом наблюдая за работой дроида, помогавшего технику чинить подбитый истребитель. – О! Лорд Намо, так может, поделитесь, что еще вы видите в том будущем? – Излишнее знание будущего может таить такую же опасность, как и полная неосведомленность, – отрезал Владыка Судеб. Полет оказался долгим: поскольку Таркин, следуя Асокиному совету, приказал расположить станцию за Явином, леди-ситх и ее спутнику пришлось огибать сначала сам газовый гигант, а затем заложить немалый крюк, чтобы подойти к четвертому спутнику со стороны терминатора* – тогруте совершенно не хотелось попасть в область действия повстанческих радаров. Когда, наконец, они достигли атмосферы, Асока сбавила скорость и осторожно начала опускать шаттл по касательной, чтобы избежать нагревания и свечения корпуса – только не хватало им выглядеть со стороны падающей звездой! Когда, наконец, показания альтиметра приблизились к нулевой отметке, леди-ситх выровняла машину, снизила скорость до минимума и осторожно проверила Силой окрестности, изо всех сил стараясь не выдать себя. И первое, что ощутила она, – немалое расстояние, разделявшее их шаттл и основную базу Альянса. От базы веяло сонливым спокойствием – великолепно. – Похоже, никто нас встречать не собирается, – заметила тогрута. – Вот и ладно, мы не гордые. – Это лишь пока что, – ответил провидец. Асока не стала уточнять длительность этого «пока что». Если разведчики не ошиблись, и здесь, на Явине, и впрямь собрались лидеры Альянса… Она снова осторожно всмотрелась в Силу. Да, не ошиблись – светлые, хоть отчасти и приглушенные, вспышки выдавали присутствие бывших магистров-джедаев, повсюду сопровождавших Мон Мотму, а с недавних пор – и Гарма Бел Иблиса. Значит, стоит им с Намо подобраться поближе, как те ощутят появление посторонних форсъюзеров. А надо ли подбираться? Еще одна осторожная проверка местности Силой, и… – Вот же… пууду! – сорвалось с языка у Асоки. Подбираться надо было, и не просто поближе, а прямо в зубы к сарлакку – верхушка Альянса обосновалась в пирамиде, служившей центральным храмом массаси. Где-то далеко, едва заметно, на краю сознания маячила темная тень – лорд Экзар Кан? Одно хорошо – дух древнего ситха ощущался в стороне от основного, Великого храма. ______________________________ *На всякий случай уточню: терминатор – это не человекоподобная машина. Это линия, разделяющая дневную и ночную стороны планеты или спутника. Проще говоря, если у вас сумерки или рассвет, значит, вы сейчас на терминаторе.

***

«На ее месте должна быть другая». От этой навязчивой мысли магистр Кеноби не мог отделаться уже вторую неделю. С тех пор, как на Явине-4 появилась юная красавица по имени Винтер Ретрак. Приемная дочь королевской семьи Альдераана могла похвастаться снежно-белыми волосами и запоминающейся внешностью (из-за чего на нее оглядывались молодые пилоты), фотографической памятью (из-за чего была одной из лучших связных на своей планете) и… близким знакомством с Леей Скайуокер (из-за чего однажды спаслась из имперского плена). И все же, все же… Оби-Ван смотрел на Винтер и видел, почти наяву видел, как вместо нее по коридорам явинского храма ступает другая девушка. Черноволосая и пылкая, полная противоположность хладнокровной блондинке Ретрак. Она бы спорила с Борском Фей'лиа, она бы смеялась с пилотами Разбойной эскадрильи, она бы привозила секретные документы под видом гуманитарной миссии… но нет, ничего этого нет. Та, что должна была верой и правдой служить идее Республики, за которую умерла ее мать, стала ученицей ситхов. Не надо было оставлять ее у Органы – а с другой стороны, на кого другого можно было положиться среди той страшной неразберихи, когда им с магистром Йодой самим пришлось спешно искать убежище? Его состояние не осталось незамеченным – и после совещания, на котором лидеры Альянса обсуждали текущее положение дел (а Винтер должна была передать решение вице-королю Альдераана), престарелый глава Ордена обратился к Оби-Вану: – Вижу, в печали и смятении разум твой. Какой подаешь пример поколению молодому, м-м? Под молодым поколением подразумевался Гален Марек, который сейчас, насколько знал Оби-Ван, в очередной раз отправился к Золотому шару в храме Вууламандры. И магистр Кеноби, вздохнув, выложил Учителю Учителей все смутные мысли о Винтер и ее сводной сестре, одолевавшие его последнее время. Благо, зал для совещаний уже давно опустел: – …но, главное: вы, магистр, должно быть, помните того ситха, что помешал нам на Даркнелле заполучить чертежи Звезды Смерти? Так вот, Бэйл Органа утверждает, что именно он в свое время забрал малую Лею на Корускант. Не Вейдер, не Император – именно этот... сенатор Эрраэнэр. Хотя, помнится, тот спутник Айсард его иначе называл. Морготом, что ли… Длинные уши маленького магистра печально поникли. – Говоришь о материях сложных ты, Оби-Ван. Вместо юной Винтер сегодня перед нами предстать Лея должна была, думаешь? – И, после утвердительного ответа, продолжил: – Ибо к течениям Великой Силы научился прислушиваться ты; к тому, что есть, и к тому, что должно было стать… – Должно было? – изумился Оби-Ван. – Вы тоже так полагаете, магистр Йода? – Я ль полагаю? – вздохнул Йода. – Течения Силы Великой джедай видеть должен, и к ним поступки свои приспосабливать. Идти против лишь ситхи норовят; но сложно даже для них это, очень сложно! Старый джедай умолк, и, поискав по карманам своего одеяния, извлек небольшой брикет пищевого концентрата и принялся жевать. Оби-Ван с тоской вспомнил, что в прежние времена эти малосъедобные заменители нормальной пищи приходилось терпеть лишь на миссиях; теперь же даже лидеры Альянса были вынуждены иной раз перебиваться этой синтетической дрянью. Потому что лишний раз светить базу перед поставщиками было слишком опасно. И как-то сразу вспомнилось, что Император весьма ценил изысканную кухню своей родной планеты. И альдераанское вино… Повторять вопрос ему не пришлось: едва дожевав, Йода сам продолжил рассуждения: – Ведет джедая Сила; и мы потокам ее следовали, когда детей Вейдера от ситхов спрятали. И надеждою новой для Света стать Люк и Лея должны были. Опасаешься Моргота ты, Оби-Ван? – внезапно сменил он тему. – Опасаюсь? – Кеноби припомнил прошлогодние события на Даркнелле. – Одаренного, способного вызвать землетрясение на планете, нельзя недооценивать… – О землетрясении позабудь! – Воскликнул Йода, аж подпрыгнув малость. – Эарты правитель не землетрясением опасен. Воле самой Силы он противостать способен; и сделал это, когда детей Вейдера к ситхам забрал. Самой судьбы нити он рвет, точно паутину, да! – Воле Силы? – удивился Оби-Ван. Последний раз он слышал подобное от Квай-Гон Джинна, и хорошо помнил, что его учитель так и не стал магистром-джедаем в том числе и из-за рассуждений о «живой Силе». – Но разве это не ересь Треи – представлять Силу как живое или даже… разумное существо? Йода снова понуро опустил уши: – Великим джедаем магистр Крея была, великим ситхом она стала, имя Дарт Треи взяв. И не лишены были зерна истины взгляды ее… Оби-Ван явственно ощутил, как нижняя челюсть едва не встретилась с полом: – Магистр Йода, вас ли я слышу?! Ведь уже больше трех тысячелетий, как учение Треи о «разуме-в-Силе» признано опасным, ложным и еретическим! – Был ты на Мортисе, Оби-Ван, – последовал ответ. – Вспомни, кого видел там? Магистр Кеноби повел плечами, невольно ощущая, как по спине поползли мурашки от тех жутких, загнанных в глубины памяти, воспоминаний. – Существ… – он запнулся. Прочистил горло, и, собравшись с силами, заговорил: – существ, чье могущество в Силе и сейчас мне кажется запредельным. Способных усилием воли менять климат и время года. Они предложили Энакину место среди них – но он сам отказался от такой возможности. А потом… потом показали моему ученику то будущее, к которому он придет. И он пал во Тьму – я сам видел, как его глаза застило желтым, точно у ситха. Потом они стерли Энакину память, но… Вы полагаете, магистр, – внезапно осененный страшной догадкой, Оби-Ван на мгновение умолк. – Вы полагаете, Моргот подобен тем существам? – Тех существ, – печально ответил Йода, – в Галактике под именем селестийцев знали в эпохи древние, на заре цивилизации нашей. Создали они наши миры и издавна помогают нам, не позволяя искру Света погасить даже в самые темные времена. Немало их живет среди нас – и лишь некоторые показались перед вами на Мортисе. Говорил я с одним из них недавно – и узнал, что Моргот его собратом сотворен; но в гордости страшной восстал против создателя своего, и пал во Тьму, за собою народы и расы увлекая. В древние дни дал он ситхам умения Темной стороной управлять; и многим из их лордов был наставником тайным, от взоров Света и Ордена джедаев скрываясь. – Выходит, Моргот и его последователи… – Оби-Ван на мгновение задумался, – ситхи? – и получив утвердительный ответ своего собеседника, продолжил: – враги не только нам, но и этим.. Существам-в-Силе? Селестийцам? И, – поправьте меня, магистр, если я неправ, но не селестийцы ли направляют потоки Силы и будущее нашей Галактики? И Энакин… это ведь они его избрали? А мы лишь признали, что он Избранный… – Нынче правда тайная открыта тебе, Оби-Ван, – согласился с его выводами Йода. – Но не стоит ли нам взоры свои обратить на то, что здесь и сейчас происходит? Наползает на Явин-4 Тьма и застит его… Кеноби обратился к Силе. Поначалу казалось, что все неизменно: сдержанное сияние в Силе немногих присутствующих джедаев уравновешивается черной тенью где-то на краю сознания – призраком древнего ситха, что обитает здесь; но стоило ему чуть внимательней присмотреться к нитям Великой, как среди них мелькнули прожилки Тьмы, тонкие и едва заметные. И на краю сознания – слабым эхом едва уловимое присутствие. Оно казалось странно знакомым – только искаженным почти до неузнаваемости. И все же, несмотря на все, Оби-Ван почти сразу его узнал: – Асока, – вздохнул старый джедай. И в памяти сразу возник образ юной девочки-тогруты, падавана Энакина. Немного наивной, чересчур дерзкой, как для джедая. И преданной своим Орденом; без вины оклеветанной и оговоренной. И преданной своему мастеру. Единственному, кто тогда от нее не отвернулся. Преданной – навсегда.

***

Чтобы ходить по джунглям – именно ходить, а не ломиться через заросли, подобно стаду бант, нужно родиться в джунглях. Или иметь выучку джедая-природника из пресловутого Сельхозкорпуса. Хотя здесь, на Явине-4, это вряд ли бы помогло. Примерно такие размышления одолевали Галена Марека спустя почти час путешествия. За это время он практически ни на минуту не выключал световой меч – местная растительность мало того что спутывалась в сплошную зеленую стену, становясь практически непроходимой, так еще и время от времени оживала и норовила пообедать неудачливым путником. Магистр Кеноби винил во всем древних Повелителей Тьмы, почти четыре тысячи лет назад облюбовавших эту луну и обустроивших по своему вкусу; и Гален был согласен с ним. Ну кому еще, кроме ситха, могло прийти в голову вывести лианы с цветами, из лепестков которых при неосторожном касании выскакивали клыки размером в полпальца? Поначалу магистры пытались воздействовать на джунгли Силой, надеясь утихомирить или отвлечь бешеную растительность; но выходило едва ли не наоборот. Похоже, что само касание Светлой стороны приводило местных обитателей в бешенство; и вскоре Йода вынес вердикт о том, что «безвозратно Тьма забирает, да». Гален Марек мог бы возразить, что его собственная биография свидетельствует об обратном, но рыцарь Рам Кота так часто повторял слова об искре Света, всегда жившей в душе его падавана, что тот и сам почти поверил в это. Еще два решительных взмаха клинком, и в зарослях возник просвет, выводивший к полуразрушенному храму. Небольшой зверек с голубыми и золотыми отблесками в густом меху выметнулся из-под ног молодого джедая и бросился наутек. Этих зверьков – вууламандр – на Явине-4 водилось немало; но особенно многочисленны они были в этом уголке джунглей, где древние даже возвели небольшой храм с их барельефами. Храм Вууламандры – и именно к нему направлялся сейчас Марек. Храм этот никем не охранялся – повстанцы не обращали внимания на древние развалины, если они не годились под ангары или казармы; что же касается духов древних ситхов… Нет, Марек не мог сказать, что здесь никого нет – снова и снова тонкие нити чужой Силы – темной Силы – касались его сознания. Но они были слишком слабы – едва заметный отблеск тех, кто жил здесь тысячелетия назад. Он решительно шагал вперед по извилистым коридорам, пока не оказался в тупике – перед ним была лишь каменная стена, покрытая тончайшей золотой пылью. Это не был рисунок – пылинки потоками скользили по поверхности камня, образуя причудливые разводы. Время от времени в них проглядывали очертания то человеческой фигуры, то причудливого животного. Но Марек не стал любоваться странным явлением: он лишь оглядел пол, разыскивая оставленный здесь в прошлый раз «ключ» к этой странной двери. Скоро молодой джедай отыскал необходимое – маленькую, мумифицированную от времени, ладонь с тремя пальцами, очертаниями подобную человеческой, – и, дождавшись, когда под скользящими потоками пыли на миг мелькнет контур фигуры, быстро приложил эту ладонь к стене. Послышался глухой рокот, и потайная дверь раскрылась, пропуская джедая в тайник древних ситхов. Посреди небольшой комнаты, более смахивавшей на склеп, возвышался огромный, выше человеческого роста, золотой шар, заполняя собой почти все помещение. Он не был цельным – казалось, будто под прозрачной оболочкой из тончайшего транспаристила кружились вихри и водовороты золотого песка. Гален зачарованно смотрел на шар. Он чувствовал – его способностей в Силе на это вполне хватало – необычайную сложность артефакта. Снаружи была лишь прозрачная пленка – и тончайшая паутина, сплетенная в Силе древним лордом-ситхом. Непробиваемая и непроходимая, она, тем не менее, не мешала ощутить, что в глубинах песчаных вихрей заточены разумы живых существ – сложные и одновременно несформированные до конца. Они бились там, внутри, захваченые в плен искусно сплетенной пеленой Темной стороны. Время от времени Старкиллеру казалось, что изнутри поверхности шара то касается детская ладошка, так похожая на ту, с помощью которой он вошел сюда; то на мгновение из золотых вихрей показывались контуры тела или даже проступали черты чьих-то лиц. Недвижим, стоял Гален Марек перед этим чудом – словно зачарованный; так же, как и впервые, почти два года тому назад. Вся разница была лишь в том, что тогда рядом с ним были магистры Йода и Кеноби; а подле шара они обнаружили рыцаря-джедая Икрита, только что очнувшегося от своего четырехсотлетнего караула подле ситхского артефакта. Но по-прежнему, пусть даже против воли, Марек был готов склониться перед мастерством того, кто создал это чудо. Юный джедай мог без особого труда одной лишь Силой поднять в воздух небольшой транспортник или смять в лепешку истребитель, но все его достижения по сравнению с исскуством древнего ситха казались ударами отбойного молотка в сравнении с тончайшей работой ювелира. И, очарованный, он не сразу заметил движение позади. А когда заметил... У поворота коридора стояла женщина-тогрута. Улыбалась насмешливо. А еще от нее явственно веяло холодом Тьмы: – Ну что, однокашник, давненько не виделись? – Ты кто такая? – О, вы же меня не знаете, джедай Марек. – Резкий смешок, – позвольте представиться, леди-ситх Асока Тано, ученица Дарта Вейдера.

***

Все было тщательно продумано: предстоящая Ксизору беседа не была из тех, которыми можно манкировать. Нет, некоронованный принц «Черного солнца» учел все детали – и когда поступил сигнал от охраны дворца о прибытии гостьи, ему оставалось только присесть в новое, недавно заказанное, форм-кресло, немедленно принявшее форму тела фаллиена. Стены уютной гостевой комнаты, украшали голографические картины самых модных художников Империи – и некоторые из них изображали любовные сцены между людьми… и не только. В меру откровенные, они были деталью интерьера, призванной создавать этакую полудомашнюю обстановку. Именно в этих покоях Ксизор предпочитал принимать высокопоставленных женщин, которые должны были стать его любовницами, и, как следствие, союзницами при дворе. Ни одна, даже самая верная и добродетельная дама не могла устоять перед природным обаянием принца… помноженным на фаллиенские феромоны. Да, представители этого холоднокровного вида относятся к рептилиям; но это не мешало им быть неотразимыми для противоположного пола практически любой гуманоидной расы. Так уж распорядилась эволюция, что уроженцы Фаллиена считались самыми красивыми среди всех гуманоидов. – Мой принц, к вам леди Иэрнэ, жена эартанского сенатора. Красотка, изображающая сейчас секретаря, на самом деле была его личным телохранителем – лучшим из возможных. Она выглядела как человеческая женщина, двигалась, как человеческая женщина, но человеком не была. И, по-хорошему, не была и живым существом – за Гури, дроида-репликанта, Ксизор в свое время заплатил девять миллионов кредиток – больше, чем годовой бюджет некоторых планет. Глава «Черного солнца» был весьма доволен, что ему служит лучший дроид-убийца в Галактике. В схватке Гури была совершенством – да и женский облик ее прекрасен. Главным же достоинством репликанта было абсолютное подчинение и преданность своему хозяину. – Зови. Посмотрим на эту провинциалку… Но не успел Ксизор закончить фразу, как названная особа уже возникла на пороге. – А провинциалка посмотрит на вас, принц Ксизор. Ее голос звучал легко и непринужденно – и дерзкие слова, за которые любой другой жестоко поплатился бы, внезапно показались невинной шуткой. Женщина чуть склонила голову в приветствии, и черная прядь, чуть качнувшаяся вперед, открыла ее ушко – странной, заостренной формы. Знаком велев Гури убраться прочь, Ксизор поспешил навстречу гостье, рассыпаясь в любезностях и комплиментах ее красоте. Справедливости ради, он не мог не признаться себе, что в них было немало правды: красавиц, подобных Иэрнэ, фаллиенский принц еще не видал. Черные волосы были уложены в сложную корону из нескольких толстых кос, и прекрасный серебристый венец тонкой работы дополнял ее прическу. Несколько прядей остались обрамлять лицо с необычно тонкими и гармоничными чертами. А красно-малиновое платье с длинной многослойной юбкой эартанка носила с невероятным изяществом. – … так какая же злая судьба так долго скрывала столь прелестный цветок вдали от Центра Империи? – Та же, что и привела меня сегодня к вам, принц, – спокойно отвечала явно привыкшая к восхищению эартанка. – О, но тогда я тысячу раз ошибался, несправедливо кляня ее. Но и вам, должно быть, многое в новинку здесь, на этой планете-городе? Вы уже видели выступление мон-каламарианского водного балета? В этом сезоне они просто восхитительны… Если еще полчаса назад фаллиенский принц был намерен вскружить голову эартанке лишь для того, чтобы повлиять на ее супруга, то теперь возникла иная идея: такое сокровище не может пройти мимо него самого – и его постели, разумеется. Собственно, это не казалось сложной задачей: подобные провициалочки обычно сами были готовы на многое ради внимания третьего по влиянию существа в Империи. Впрочем, уже второго, в который раз мысленно поправил себя Ксизор. Почему-то не получалось думать о проклятом Вейдере как об исчезнувшем без вести – и навсегда. Даром, что о нем уже год ни слуху ни духу… Но первое затруднение возникло неожиданно. Когда Ксизор увлек гостью на роскошный диван (сделанный на заказ по эксклюзивному проекту за двадцать шесть тысяч кредиток) и предложил ей в угощение редчайшие явства вроде гигантской иторианской улитки, запеченной в соусе из ансионских специй, эартанка лишь головой покачала: – Принц, обычаи нашего народа таковы, что трапезу могут делить лишь друзья и союзники. – Так в чем же дело? Разве я не стану другом – вам и вашему народу? – Увы, но решать это не мне – но моему супругу, которого наш народ избрал представителем, – отозвалась Иэрнэ, чуть потупив взгляд; но злые искры, на мгновение окрасившие ее радужки в желтизну, заставили Ксизора вздрогнуть. Казалось, в комнате словно похолодело – вопреки работавшей непрерывно системе климат-контроля. И с невольным ужасом фаллиенец поймал себя на мысли, что нечто подобное прежде он ощущал лишь вблизи Императора или его ученика. Впрочем, в следующее мгновение Иэрнэ, подняв глаза, нежно улыбнулась и сказала что-то о надежде на мирный взаимовыгодный договор между Эартой и «Транспортными компаниями Ксизора», рассеяв тем самым зловещие призраки. Принц подхватил эту тему – и принялся расхваливать достоинства своих кораблей. Даром, что эта компания существовала лишь для создания видимой законности его доходов; зато возможности впечатлить провинциалку были обширными. – … а на новейшие транспортники мы устанавливаем те же репульсоры, что стоят на армейских десантных ботах. Цены приличные, но себя оправдывают – плавность хода выше всяких похвал. А ведь за сохранность товара заказчики готовы платить немало кредиток… И никто не в обиде – вот взять хотя бы мой орбитальный дворец возле Центра. Ах, вам обязательно надо будет там побывать… Сенаторша оказалась хорошей слушательницей – время от времени она вставляла возгласы: вроде «О, неужели?!» или «Невероятно, это же так дорого!», чем утвердила сложившееся о ней мнение Ксизора, как о милом украшении, которое так неосторожно привез ко двору ее неискушенный в политике супруг. Ситуация складывалась как нельзя более в пользу Ксизора, и он чуть повел плечами, позволяя выработанным кожей феромонам распространиться в воздухе. Не было еще женщины, что вдохнув их, сумела бы отвергнуть его ухаживания. Серо-зеленая кожа фаллиена при этом стала оранжевой, и одно это уже должно было бы насторожить знающего человека, но глупая эартанка продолжала, как ни в чем ни бывало, говорить что-то восхищенное. Хотя затуманившийся, томный взгляд выдавал ее состояние. – Ах, что-то здесь стало жарко, – вздохнула женщина, сбрасывая легкую пелерину. Ксизор мысленно усмехнулся. Пододвинулся к ней. – Леди Иэрнэ, право слово, ваш наряд так смотрится куда лучше. Хотя без него, должно быть, вы просто восхитительны. – Еще порция феромонов, и коснуться ее ладони... Эартанка, чуть покраснев, изобразила смущение. Но руку не отняла. Она пытается устроиться среди подушек дивана чуть поудобней – и в какой-то момент уже полулежит совсем рядом с Ксизором. – А ведь вы можете стать моей принцессой… – Теперь уже он склоняется над ней, вглядываясь в ее черные глаза с проскакивающими золотыми искрами. – Ведь вы не откажетесь от этой чести? – Фаллиен неспешно касается ее плеча в попытке приспустить широкие бретели платья и не сразу осознает, что нечто острое и холодное касается его шеи. Он пытается склониться ниже – и лишь мгновенная острая боль отрезвляет голову. Ксизор резко отстранился – а эартанка не менее стремительно подается вперед. Опустив взгляд, он видит светлую стальную полосу и чувствует, как острие касается шеи. – Вы слишком много позволяете себе, принц, – нарочито спокойно произносит леди Иэрнэ. – По меркам нашего народа подобные домогательства без моего согласия – серьезное оскорбление для женщины и ее рода. Обыкновенно за такое убивают, но, видите ли, я сегодня надела одно из лучших платьев и не собираюсь его отстирывать от фаллиенской крови в ближайшее время. На смену страха пришла ярость. Но фаллиены – рептилии, и там, где людям бьет в голову горячая кровь, Ксизор изображает маску оскорбленного дружелюбия. – Леди Иэрнэ, у меня в мыслях не было оскорбить вас. – Тяжелый взгляд эартанки мало-помалу чуть смягчился, и принц решился продолжить: – но неужели вы и впрямь готовы меня убить? Этим? – он указывает взглядом на стальную полосу, осторожно нащупывая на запястье коммлинк – вызвать Гури. Но Иэрнэ делает неуловимое движение. Серебристый высверк – и располосованная рука отзывается резкой болью. – Принц Ксизор, на Эарте меня называют Танцующей-со-сталью. Полагаю, вы понимаете, что это имя дано не за красивые глаза и грациозную походку? – Надеюсь, вы понимаете, – в тон отозвался Ксизор, с трудом удерживаясь от стона боли, – что у Эарты могут быть проблемы с доставкой… бакты, например? Длительная изоляция может плохо сказаться на вашей планете. – Эарта три тысячи лет жила в изоляции, – отрезает Иэрнэ. – В недрах нашей планеты скрыто немало богатств – и ауродиум, на который так зарится «Черное солнце», лишь малая их часть. У нас есть камни, затмевающие красотой товвианские рубины, и металлы, не уступающие по свойствам мандалорианскому железу. Вы хвалились мне своими богатствами, принц Ксизор, но даже самые малые из наших детей могли бы жить не беднее вас, поставь мы себе подобную цель. Но наш народ никогда не искал больших достатков, чем необходимые для жизни – чего и вам желаю. С этими словами эартанка направилась к дверям – по-прежнему сжимая стальной клинок. Но на пороге возникла Гури с двумя бластерами в руках. В отличие от человеческого, ее искусственный разум не испытывал проблем с прицеливанием при такой стрельбе. Но Иэрнэ лишь усмехнулась, спокойно поднимая меч перед лицом. – Мой хозяин? – вопросительно взглянул репликант на Ксизора. Тот отрицательно покачал головой, и Гури посторонилась, пропуская эартанку. Та вышла, не оглядываясь. Следующий час Ксизор рвал и метал. Унижения, подобного сегодняшнему, ему не приходилось переживать уже добрых полтора десятка лет – с тех пор, как он возглавил «Черное солнце». Платье она от фаллиенской крови отстирывать не хочет, как же! – Да эту дрянь саму утопить надо – в крови ее сородичей!!! Гури внимала разгневанным речам хозяина спокойно. Эмоции живых существ были для нее чем-то абстрактным – просто еще один, дополнительный набор переменных, которые надо учесть, чтобы спрогнозировать их поведение. И сейчас думатель репликанта пришел к выводу, что для него непосредственной угрозы нет, но с вероятностью шестьсот двадцать пять к одному хозяин, успокоившись (как говорят органики, взяв себя в руки), прикажет отправить к эартанским представителям охотников за головами. Поэтому вызвав из памяти список таковых, Гури анализировала, кому лучше всего будет дать поручение. Однако Ксизор умудрился отреагировать вопреки ее прогнозам: – Гури, ты досматривала нашу гостью? Сканировала на наличие оружия? – Разумеется, мой хозяин. – И как тогда она пронесла меч? – У меня нет ответа на этот вопрос, хозяин. – Гури действительно не могла объяснить это. Отвечавшая за безопасность Ксизора, она лично проверяла сканер до и после прихода Иэрнэ. Механизм был исправен, но факт оставался фактом: из покоев фаллиенского принца сенаторша вышла с мечом в руках. Услышав эти объяснения, Ксизор задумался. И вспомнил огненный отблеск в черных глазах. Что-то здесь не то… но что именно, глава «Черного солнца» понять не мог. Однако поразмышлять он мог позже, а сейчас была пора действовать: нельзя оставлять безнаказанной подобную наглость. Уже возле голопроектора фаллиен на мгновение задумался: может, его гостья подобна Императору или вымершим джедаям? Но это ничем не меняло факта оскорбления – и он решительно вызвал на связь Лоная, одного из девяти виго «Черного солнца», его помощников и заместителей. Виго Лонай ответил довольно быстро для межпланетной связи – заставлять Ксизора ждать без важной причины мог лишь самоубийца. Хитрый тви'лекк склонился в голографическом луче; Ксизор видел, как подрагивают концы его головных отростков, задевая тяжелый убор со множеством драгоценностей. – У меня неприятность, – объявил Ксизор. – Сенаторы одной провинциальной планетки слишком хорошего мнения о своем положении. – Прикажете организовать на планете переворот, мой принц? – Не стоит тратить время. Планета находится неподалеку от границы с Пространством Хаттов. Населена людьми, но их немного – судя по оценкам их городов из космоса, не более миллиона. Нашествие флота работорговцев может оказаться сущим бедствием для них. – О, разумеется, – Лонай понял все правильно. Что ж, очень скоро гордая сенаторша с ужасом узнает, что половина ее народа истреблена, а половина увезена в рабство. И тогда Ксизор великодушно придет ей на помощь… если, конечно, гордячка заслужит его благосклонность.