Миры и Грани Шестигранника. История семнадцатая. "И за гранью смерти"

Путь к горам занял у них не один и даже не десять дней, а почти месяц. Как вампиры привыкали к солнцу, была отдельная история, и смешная, и печальная. Верен смотрел на них, радовавшихся, как дети, с бледным подобием улыбки на губах. Они охотились, учились собирать травы, коренья, ягоды, выделывать шкуры и шить плащи и одеяла. Сушить на ходу грибы и плоды странных деревьев, похожих на развешенные на тонкие жерди нитяные коврики - баа. На пути им встречались разные звери, Уххар объяснял, чье мясо съедобно, а чье - нет. Тара учила травам. Арра рассказывала о том, как лучше заготавливать грибы. А маленькая Хара играла и телепортировалась в разные стороны, пока недалеко, но очень быстро. - Они милые, - восторгалась Наина. У племени Уххара были слова для обозначения таких понятий, которые нельзя показать картинкой. День, ночь, смерть, жизнь, спать, мир. Через месяц пути слов стало больше. Они переделывали звучание эттра под свои глотки, и выходило раскатисто, гулко и грозно. Они научились ездить верхом, а Береник показал, как плести из жилистых степных трав или длинных гибких и тонких веточек баа арканы. И к предгорьям пришел уже не пеший отряд из людей и вампиров, а племя с целым стадом рах. Наина предложила попробовать молоко лосих Верену, но тот, сделав глоток, отдал свою кружку Харе и больше к молоку не притронулся. Хара молоко пила жадно, ей оно явно очень понравилось, как и прочим детям. - Вер... Ты как, держишься еще? - осторожно спросил Береник. - Я в порядке, - хмыкнул вампир, перегнулся с импровизированного седла - закрепленной на спине лосихи шкуры, и подхватил Хару. Той очень нравилось ездить с ним. Она постоянно что-то лопотала, он не вслушивался. Просто обнимал ее и застывал, уходя в свои мысли. Хара ему что-то рассказывала и была очень довольна, что ее внимательно слушают. А потом еще и поспать умудрялась. И опять начинала рассказывать что-то из своей маленькой и короткой пока жизни. За этот месяц племя стало не дневным и не ночным, а сумеречным. В самые темные ночные часы спали люди, в самые яркие дневные - вампиры. Но в основном, двигались без долгих остановок, приноровившись спать верхом. Благо, рах шли за вожаком сами, не отклоняясь. Наконец, Уххар торжественно обвел рукой пространство вокруг: - Дом. Половину неба закрывали горы, грозные и могучие вершины вздымались куда-то за облака, ревел огромный мощный водопад, дробясь миллиардами струй и разнося вокруг водяную пыль. - Уххар, вырры заняли ваши пещеры? - тут же встрепенулся Верен, оглядывая желтовато-серые, невысокие горы, испещренные множеством отверстий. Эту долину они окружали почти сплошной стеной, кое-где были покрыты густым ельником. Что-то похожее Верен помнил по рассказам Шие. Вроде бы, тот говорил, что подобные круглые долины имеют вулканическую природу. Но здесь не было черного обсидиана и пемзы. - Да, вырры. Спать ночь, хотели прогнать племя, хотели есть племя. Вырры, - он принюхался. - Вырры там. Мало. - Их и было мало, или мало сейчас? - Верен спешился и тоже принюхался. Да, он чуял характерный для упырей запах стухшей крови и падали. - Мало там. Сейчас мало. - Идем. Береник, Наина, вы со мной. Уххар, ты с Матеем защищаешь женщин и детей. Сейчас день, вырры не бегают днем. Меду Арра уже давно взяла под свою руку, беременность та переживала тяжело, постоянно жевала корешки и травки, так что ни о какой боевой ситуации с участием вампирши речи не шло. Матей и Уххар закивали. Трое вампиров направились туда, куда вело обострившееся чутье и запах. Они перенимали привычки людей, вернее, некие звериные черты первобытного племени, неосознанно пригибались, крались на полусогнутых ногах, принюхиваясь. Если бы их сейчас увидели их сородичи, оставшиеся за гранью миров, не узнали бы, наверное. В одеждах из шкур, потерявшие белоснежность кожи под ласковым солнцем этого мира, с хищно сузившимися глазами и когтями, больше похожими на ножи, они были дикими и свободными от условностей воспитания, не связанными никакими запретами. И они защищали людей, потому что это были их люди. Вырры спали вповалку среди камней и гниющих трупов людей из племени Уххара. Мерзкий запах забивал ноздри, почти физически лез в глотку. Три демона с горящими глазами прошли среди них, сея смерть, убивая всех - и молодых и старых. Вырры были упырями и каннибалами, и никто из вампиров больше даже не мыслил причислить их к своему роду. По пути к дому Уххара им приходилось еще трижды встречаться со стаями этих существ. Хуже всего было то, что раны от их когтей заживали долго, воспалялись и превращались в нарывы, оставляя потом глубокие шрамы. Верена «украшали» три таких - особенно ушлый противник дотянулся и полоснул поперек груди. Беренику досталось клыками по руке, к счастью, левой. Наину пока боги хранили. - Надо бы тут прибраться, повыкидывать всю эту падаль, - Наина брезгливо морщилась, но уже оглядывала пещеру на предмет того, можно ли тут обосноваться. Увиденное ее явно впечатлило, кое-где были остатки листьев, которые стлали на пол, грязные и замусоленные шкуры. - Прибираться придется нам с вами, не стоит сюда пускать пока людей. Верен как-то отстраненно замечал, что не испытывает ни брезгливости, глядя на копошащиеся в раздутых трупах личинки, ни тошноты, хотя Наина слегка позеленела, едва не наступив в вывалившиеся и гниющие кишки. Уборка была недолгой, просто стащили все тела в выкопанные ямы, вырров и людей отдельно, закидали землей, плотно утрамбовав ту. - А вот проветривать придется долго. И отмыть бы тут все, окатить холодной водой разок. - Водой? - переспросил Верен. - Будет тебе вода, только уйдите от пещеры и людей уведите. Береник и Наина поспешили отвести людей подальше, гадая, что собирается сделать Верен. - У него новые магические силы? Он ощутил нити магии? - Здесь же горы, - Береник пожал плечами. Ему тоже дышалось куда легче здесь, и мысли-картинки людей становились яснее, четче, и обмен информацией с Матеем, Уххаром и Тарой был куда проще. Водопад словно под напором сильного ветра изогнулся, и вода хлынула в пещеру, обтекая небольшой островок, на котором стоял Верен, запрокинув голову и подняв руки. Вскоре в пещере пахло свежестью, и ничего не напоминало о пристанище вырров. Люди бурно радовались возвращению домой. Грустил лишь Уххар. - Много съели. Нет самцов. Нет племя. Есть самки. Есть детеныши. Есть Уххар. Плохо. - Ты сильный мужчина, у тебя есть Арра, есть другие. Сюда придут другие люди, придут просить твоих самок себе - не отдавай, говори, пусть селятся здесь, - пожимал плечами Береник, кутая в шкуры мокрого и совершенно ничего не соображающего Верена, по незнанию выложившегося в призыве воды почти до донышка. Уххар принялся командовать. Одинокие молодые самки отправились вместе с Аррой в одну пещеру, Тара увела беременных в другую. Молчаливая и тихая Раас отправилась с детьми в самую дальнюю пещеру. Семей в племени не было, Уххар вытаскивал беременных, уводил по течению мимо вырров, женщины бросали соплеменницам детей, пытаясь спасти и собой отвлечь от малышей, кусались и били упырей. В поток успели спрыгнуть еще несколько молодых самок, которых сталкивали отцы и матери. Последней Уххар спас Арру, дальше вырры принялись вволю пировать как людьми, так и своими павшими собратьями - мужчины дорого отдали свои жизни. - Другие не прийти. Они думать, съели племя. Нет других самцов. Уххар есть. - Арра позвать, - пообещала его подруга. - Все прийти. Пустые пещеры. Другие жить. Много еда. Научить другие кормить рох. Самцы прийти, племя жить. - М-м-м... молодец, Арра, - простучал зубами Верен и отключился надолго. Истощение Верен переживал тяжело, проболел почти месяц, едва находя силы поднять голову и попросить воды. Над ним сидели Меда и Тара, да еще малышка Хара, привязавшаяся к молчаливому подростку, как к старшему брату. Она гладила его по волосам, вылизывала пылающий в жару лоб, поила из берестяной кружки водой и молоком. И спала рядом, согревая своим маленьким тельцем, когда его бил озноб. И больше всех радовалась и прыгала, когда Верен очнулся, звала его посмотреть на нового зверька, которого ей подарил Уххар. «Зверек» был крупный, длинный, толстый, антрацитово-черный, чешуйчатый и шипящий, а еще удобно устраивался на шее Хары. И очень любил лосиное молоко, а еще прогнал прочь мелких зверьков, которых Хара боялась из-за злобных глазок и цокота коготков. Тара, усмехаясь, пришла полюбоваться, как шатающийся подросток по стенке идет к крохотному родничку умыться и попить. - Ну вот ты и открылся, вурра. Возьми и носи на шее. Это принесла твоя вода, - и она протянула ему белый с золотыми крапинками камешек - родной брат того, что лежал на полке в рабочем кабинете Шие. И все крапинки совпадали до мельчайших подробностей. Даже крохотный скол был на том же самом месте – однажды Верен нечаянно смахнул камень на пол. Вампир понял, что это сразу, как только увидел, а когда взял в руки - ощутил тепло. - Тара, это же якорь... ну, это как один конец веревки, привязанный к дереву, когда идешь в незнакомую пещеру в темноте. А если привязываешь второй в пещере, можно всегда вернуться безопасной дорогой туда. Понимаешь? - Тара понимать. Тара видеть. Тебя ждут. Тут не дом. Дом там, - она показала наверх. - Да, меня ждут там. Он ждет, мой Шие. Только я не буду торопиться, он сам сказал не спешить. Мне еще многому надо научиться, чтобы помочь ему. Тара закивала и сообщила: - Самцы прийти. Уххар бить чужих. Чужие теперь жить здесь. - Хорошие? Ты же видишь, и Ники видит в душах, они хорошие? - Хорошие. Сначала глупые. Хотеть забрать самок. Но добрые. Ловить зверей. Обещать приводить другое племя. - Пусть приводят. Племя должно быть сильным, - Верен добрался до закрытого шкурами входа в пещеру и сощурился, глядя на закат, красивший горы в охру и кармин. В горы пришла осень, и между елей на склонах чаши полыхало золото и медь. На берегу бурного потока, где росла самая сочная трава, пасся табун рах, возле которого подросток увидел Уххара и двух незнакомых ему людей. Уххар что-то объяснял им, показывая на рах. Чуть дальше сгребали в стожки подсохшее сено старшие дети и женщины. Из лесу шли Наина и Береник, конвоируя младших с плетеными лукошками поздних грибов и ягод. Тара поманила Верена за собой, показывать, что они еще успели сделать. В большой главной пещере горел огонь, около которого сидел сгорбленный самец. - Дерево упасть. Ударить Краи, согнуть. Краи приходить сюда, хотеть самку, самую больную. Получить Раас. Вкусно делать еда, - объяснила Тара. - Краи знать хорошие травы, - пророкотал человек. - Уметь делать вода с травами. Кто пить, тот не болеть. Верен вцепился в него клещом, постепенно разговорил молчаливого Краи, который был ненамного старше Уххара, но, как оказалось, мудрее. И вождь племени прислушивался к нему. Краи не скупился на знания, объяснял так, чтобы понимали и дети, и чужаки, такие непохожие на людей, и в то же время похожие. Береника из всех вампиров он выделил особо, Верену же посоветовал сосредоточиться на том, что люди называли ахха - слово было одним из тех понятий, что давались явлениям, которые нельзя было обозначить мыслеобразом. В середине разговора пришел Уххар, обрадовался Верену, дал ему кружку с ягодами, выпил приготовленный остывший Краи отвар и ушел дальше следить за жизнью племени, которое все больше росло. - Новый вождь племени будет, - спохватилась Тара. - Уххар добрый и немножко глупый. Вождь сильно мудрый. Уметь делать много вещей. Обещать сделать чтобы рох копать земля. Верен посмотрел на Краи, встретился с ним взглядом и пожал плечами: - Вождем должен быть тот, кто может защитить племя. Мудрым может быть тот, кому вождь доверяет. Но вождь впереди, Тара, когда племя идет вперед. И позади, когда племени приходится отступить, чтобы собой закрывать последних. Краи мудр, но он не вождь. - Краи все равно. Краи научит племя всему. Уххар силен, Уххар вождь, Тара. Краи мудр и болен. Вождь должен быть сильный, отважный. Как Уххар. - Другое племя хотеть Краи вождем. - Глупые. Не видеть вырры. Уххар не показывать шрамы. Стыдиться. Глупый. Шрамы показывать силу. Уххар спасти много самок и вурра. Уххар вождь. Верен сидел, держа в руках кружку с ягодами, слушал краем уха разговор Тары и Краи и грезил с открытыми глазами. Его считали странным. Немного боялись, кроме Хары. Даже вампиры, но эти просто опасались сказать что-то не то. Впрочем, Береник опасался его боевого безумия, да и сам Верен тоже не знал, как отнестись к этому. Он словно отдалялся ото всех, даже от своих собратьев. Они переживали смерть Мастера, им было горько, но у них впереди было будущее, им было чем заниматься здесь. И потерю Шие они намеревались восполнить тем, что сделают людей более чистой расой, более светлой, более развитой. Такими, как погибший целитель. Может быть, в далеком будущем, когда к небу поднимутся дома, а искусство достигнет развития, Шие увековечат в статуе. А люди будут рассказывать легенду о том, кто пожертвовал собой, чтобы спасти вампиров. И для этих четверых Шие останется только светлой памятью, как очень хороший и грустный сон. У Верена будущего не было. Вернее, у него были впереди только годы, если не века учебы, на износ, чтобы попытаться вернуться туда, где осталась его душа. Он не верил услышанному во сне. Для него Шие оставался живым, потому что время можно повернуть вспять, шагая сквозь грань миров. Это было единственное, во что он верил. Если б он успел спросить Шие раньше, он узнал бы, что эффект отброса назад при портале был всего лишь желанием целителя хоть на пять минут продлить вампиренышу пребывание на озере. И магия перемещения была совсем иной, нежели магия времени. Хронолорды, маги, что с легкостью управляли потоками времени, рождались раз в десять тысяч лет в каждом десятитысячном мире. И еще две трети из них так и не могли раскрыть свой дар полностью. И то, чего не знал даже Шие - последний хронолорд родился всего двенадцать лет назад и умер в младенчестве.