Ночь темней перед рассветом

Комендантский час, ха. Сид сидел, привалившись спиной к высокой печной трубе, и грыз заусенец. Темно было — как в йомской заднице. Однако Сид находился при страже не первый день, и чтобы чуять Рабону, ему не обязательно было видеть ее. Он свалил из казармы, потому что ему не давало покоя местечко с другой стороны от соборной площади. Хорошее, удобное местечко. Дома здесь довольно близко примыкали друг к другу и к задней, практически глухой храмовой стене, в которой тускло светилось одно лишь верхнее окошко на колокольне. Если бы Сид был кем-то, кому бы хотелось проникнуть в собор, он бы попробовал здесь. Он закрыл глаза, прислушиваясь, как перекликаются вдали караульные. Из-за неплотно прикрытой форточки в соседнем доме доносился сонный младенческий плач. Из слухового окна в шаге от Сида — шуршание перьев и влюбленное воркование: голуби праздновали весну, и их не волновало, что в городе кто-то обедал людьми, а по крышам бегали всякие ведьмы. Какой-то пьянчуга распахнул дверь внизу, тоскливо и грозно выматерился в ночь, кокнул о крыльцо глиняную посуду, а потом, вдруг испугавшись тревожно молчащего города, что-то пролепетал и захлопнул дверь, так и не рискнув выйти наружу. Сид слышал, как с грохотом опустилась щеколда. Когда со стороны ратуши долетел шум и торжествующие крики: «Вот она! Это она, точно! Лови, держи ее!», Сид не удивился, только вытянул начинающую неметь ногу и пошевелил ею, чтоб не застаивалась кровь. Он знал, что ведьма снова покажется на том же месте. И знал, что ее не поймают. Шум и беготня продолжались недолго. Сид слышал, как разочарованно ругаются дозорные, и морщился. Да, ребята, не повезло вам. Спугнули чертовку и думаете, что она не вернется, как и в те предыдущие ночи?.. Вот оно. Шорох внизу. Когда из чердачного окна в двух шагах от него с шумом выпорхнули потревоженные голуби, Сид чуть не свалился с крыши. Под мышками мгновенно стало жарко: что, если ребята заметили птиц? Обошлось — должно быть, решили, что голубей потревожили кошки. Луна вылезла самым краешком, бросила на крыши тусклый свет, и в этом отсвете Сид увидел, как из проема окна появляются две тонкие руки, за ними — голова в капюшоне. Ведьма выбралась, отряхнулась, задрала голову и снизу вверх обозрела собор. А потом, выудив из-под плаща крюк с привязанной веревкой — Сид восхитился, — неторопливо пошлепала к краю крыши, на ходу раскручивая свою снасть. — Говорят, моряки называют такую штуку «кошкой», — негромко сказал Сид, оттолкнувшись спиной от стены. — Говорят, очень острая и тяжелая. Значит, у тебя есть и свои коготки, а не только мои ножи? — Опять вы, — вздрогнув, напряженным девичьим голосом сказала ведьма и со всех ног бросилась к краю. Сид разгадал ее маневр: зацепить крюком за подоконник или за спину каменной горгульи и птичкой перелететь на соборную стену. Должно быть, нацелилась на то самое светящееся окно. Быть может, ее там кто-нибудь ждал? Быть может, йома? — Не, убивать я тебя не буду, — задумчиво сказал Сид. — Ты еще порасскажешь всяческих интересностей. Когда крюк лязгнул, царапнув по стене, а веревка натянулась, ведьма обернулась и крикнула: — Что бы ни происходило внутри, не входите! Только помешаетесь! Голос у нее был такой, будто она вот-вот заплачет. — Даже не думал, — заверил ее Сид. И когда ведьма, обеими руками вцепившаяся в веревку, приготовилась оттолкнуться от края, нагнулся и поднял то, что припас для нее, пока лез на крышу. — Это тебе не ножи, кошечка, — торжествующе сказал он, отправляя в полет горшок из-под цветов — последние годы пошла мода украшать петуньями слуховые окна, балконы и мезонины. Ему показалось, что он слышал сочный звук, с которым горшок встретился с ее затылком. Ведьма мгновенно выпустила из рук веревку и, покачнувшись, рухнула вниз. Края плаща взвились, как птичьи крылья. Откуда-то со стороны донеслись встревоженные крики караульных. Сид нырнул в слуховое окно и сломя голову понесся вниз по лестнице. * * * Он едва успел затащить ее в проулок, затолкать в проем между пустыми ящиками, наваленными здесь с незапамятных времен, а также схорониться сам, как затопали железные сапоги, а проулок осветился факелами. Сид слушал перебранку стражи, а у самого сердце стучало аж в горле. Он сделал это. Он нашел ее, чертову полукровку. Сам! И, кажется, пришиб насмерть. Когда снова стало тихо, он раскидал ящики, выволок ведьму и бросил на землю, чтобы получше рассмотреть свою жертву. Она была вялая и тяжелая. Лежала на земле неподвижно, неловко подогнув одну ногу. Плащ задрался, стало видно, что на ведьме надето что-то вроде черных чулок с металлическими пряжками, пояс с крюками и черная короткая туника. Заголившееся бедро тревожно белело во мраке. Сид в жизни не видел на женщинах такой странной и срамной одежды. Перестав пялиться на полоску белого тела, он ощупал сквозь капюшон ее затылок — горячий и липкий от крови. Убил? Не убил? Перекатил ее на бок и стащил капюшон. И тут же отдернул руку. Со всей дури впился зубами в костяшку. Короткие, обрезанные по плечи волосы закрывали лицо, но даже в темноте было видно, что волосы — темные. Ошибся?! Не клеймор?! А кто тогда?! Просто воровка?.. И что теперь делать? Дрогнувшей рукой он откинул пряди волос в сторону. Луна, выглянувшая из-за туч, осветила бледное лицо, рыжие ресницы, темно-рыжие брови. Сид просунул пальцы ей под челюсть и шумно выдохнул, чувствуя, как медленно бьется пульс. Личико у нее было очень юным, не старше самого Сида. Сколько же ей могло быть? Пятнадцать? Совсем молодая девчонка. Ведьма дрогнула, дернула краем губ, страдальчески нахмурила брови и едва слышно застонала. Луна снова скрылась за тучей. — Ну здравствуй, паломница из восточных земель, — сквозь зубы сказал Сид. С трудом перекинул тяжелое тело через плечо и потащил в темноту, как волк добычу. * * * Факел чадил и вонял. Сид пристроил его в петлю на стене, и теперь пламя коптило потолок. Он походил взад-вперед, с трудом удерживаясь, чтобы в очередной раз не снять факел и не поднести его к ведьме. Он уже раз сто это проделал: все смотрел, не заморгают ли ресницы. Ведь должна же она была когда-нибудь придти в себя. Не вышиб же он у ней все мозги. Если хоть часть из того, что он слышал про клеймор, было правдой… — А-а… Ведьма медленно, с явным трудом, подняла руку, коснулась своего затылка. Зашевелилась, засучила ногами. Сморщилась. Не открывая глаз, разлепила губы и жалобно позвала: — Господин Ладо… Больно. Пожалуйста, господин Ладо… Звякнуло. — Эй, — позвал Сид, не сводящий с нее глаз. — Кто этот Ладо? Он видел, как она вздрогнула. Неловко приподнялась на локте, потом села. Дико уставилась на Сида, попыталась зачем-то натянуть плащ на коленки, на свои похабные чулки. Потом ее взгляд заметался по каменным стенам, темным углам, по низкому потолку, известковому полу, несколько раз скользнул по Сиду и наконец остановился на том, что ей следовало бы заметить сразу: на толстом железном «браслете» вокруг своего запястья, тяжелом замке, и на уходящей от него к большому кольцу на стене цепи. — Что это? — сиплым шепотом спросила она, потряся рукой. — Что со мной? Где я? Тогда Сид наконец-таки вытянул факел из петли, шагнул вперед, присел на корточки рядом с тюфяком, на котором все это время валялась ведьма, и посветил ей в лицо. Она отшатнулась, вжалась спиной в стену позади себя. — Ты повстречала летающий горшок, — с удовольствием сказал он. — А теперь арестована. Кончились твои побегушки по крышам. Ведьма смотрела на него, приоткрыв рот. Какой-то своей частью Сид отметил, что она почти «ничего». Розовые губки, лицо сердечком, аккуратненький носик… Ему такие нравились. Впрочем, ему нравились все подряд. Она все еще ничего не понимала, но вздохнула и попыталась взять себя в руки. — Не знаю, про что вы. Я… просто… Пришла принять крещение… — Ну да, — с удовольствием сказал Сид, снова светя ей в лицо. — Я бы тебе поверил. Если бы в этот раз у тебя не были такие красивенькие глаза. Ведьма моргнула, а потом обреченно отвела взгляд. Сейчас у нее были действительно совершенно особенные глаза. Огромные, в ореоле пушистых рыжих ресниц. С абсолютно нездешней, широченной серебряной радужкой, равномерно блестящей, почти светящейся, почти белой. Почти как луна. И посреди этой радужки чернел зрачок — точно дырка. Жуткие были глаза. — Сереброглазая ведьма, — медленно сказал Сид, относя факел на место. — Ты — сереброглазая ведьма. Кончился маскарад. Цепь зазвенела. Сид обернулся и увидел, что ведьма сильно дергает ее. — О, ты вроде чувствуешь себя лучше? — ухмыльнулся он. — Не трудись. Они крепкие. Их ковали незнамо когда, но они что надо. Ведьма посмотрела на свои испачканные кровью руки и вдруг выпалила: — Я хочу видеть капитана! — Что? — растерялся Сид. — Я хочу видеть капитана городской стражи. — Ты готова рассказать, кто тебя нанял? — насторожился Сид. Она помолчала. Потом огляделась и громко спросила: — Что это за место? — Темница, — ответил Сид, облизав губы. — Где другие узники? — Ты что? — рявкнул он, теряя терпение. — Здесь вопросы я буду задавать! — Мы под землей, — тихо сказала она. — Поэтому здесь так холодно. И мы… Далеко от собора. И от городской стражи. — С чего ты взяла, — не сводя с нее взгляд, спросил он, — что мы далеко? Ведьма подняла на него глаза — страшные нечеловеческие глаза на миленьком девичьем личике. — Потому что я вижу ауру того йома, далеко и слабо. Мгновение они оба молча смотрели друг на друга, а потом заговорили одновременно: — Что он делает? — с жадным любопытством спросил Сид. — Как его отыскать? — Это никакой не подвал стражи! Зачем мы здесь?! — Отвечай мне! — рявкнул Сид. — Где капитан Ганес? — Капитан, — ответил Сид, неприятно улыбаясь, — вероятно, опрашивает солдат, пытаясь понять, куда же девалась ночная чертовка и кто и с какой целью повесил дурацкий крюк на стенку собора. Короче, он очень занят. Не будем его отвлекать. Она снова тщетно попыталась натянуть плащ на коленки. Сиду стало смешно. — Ты — сереброглазая клеймор, которая чует йома, — сказал он сквозь зубы. — Отец Родо говорил, у вас в жилах течет йомья кровь, и что большей грязи себе и представить нельзя. Ты пришла в Святой город, ходишь в собор, лжешь священникам, мусолишь им руки, целуешь святыни. Йома жрут людей, кишки их едят, со всеми соками и говном, а после вы это их мясо в себя принимаете. Знаешь устав стражи? Все сверхъестественное, нечистое — люди, оружие, вещи — должно быть уничтожено. Так что нечего сверкать на меня серебряными глазенками. Я не собираюсь тебя убивать или трогать, — Сид сплюнул под ноги. — Это старые катакомбы, мы нашли сюда ход еще в детстве. Под Рабоной полно таких ходов и коридоров, вся земля здесь изрыта, как сыр. Может быть, здесь молились первые подвижники, а может, и нет. И ты останешься здесь до тех пор, пока не расскажешь, кто тебя вызвал в Рабону, где прячется йома и как его уничтожить. Потому что это должны сделать мы, стража, а не ты. Поняла, сучка? Он торжествующе потряс большими ключами, которые все это время держал в руке. Ведьма молча смотрела на него. Ее грудь под черной туникой с глухим горлышком так и вздымалась. А потом она бросилась вперед и попыталась дотянуться растопыренными пальцами до ключей. Цепь отбросила ее назад. — Ну-ну, — фыркнул Сид, отступая на шаг и зевая. — Полежи-ка пока, отдохни. Мне б тоже не помешало. Пойду-ка, пока никто не просек, что меня нигде нет. Под землей время летит ужасно быстро. * * * — Что, уже полегчало? — спросил Галк, наблюдая, как Сид уплетает кашу, заедая ее толстенным ломтем хлеба с маслом. — Быстро ты. — Угу, — с набитым ртом отозвался Сид, поглядывая на разоблачающихся солдат. — Аппетит просто волчий. Караулка гудела, как растревоженный улей. Парни вовсю обсуждали ночную погоню за ведьмой — ну, если эту случившуюся сумятицу вообще можно было назвать погоней. Капитан тряс обнаруженной на стене собора «кошкой» и ругательски ругался. Каждый следующий пересказ становился все изощренней, а внешность ведьмы — все более впечатляющей. Парни клялись, что она была высока, что у нее были белые патлы до колен и огромный меч. Под конец говорили, что она разве что не улетела с соборной стены, в громком хлопанье голубиных крыльев. Галк, которому посчастливилось видеть ведьму два раза, скептически хмурился. — Что-то назревает, — сказал он. — Хорошо хоть, сегодня никого не убили. Может быть, потому, что ведьма подобралась совсем близко к собору — и йома испугался? — Он еще больше испугается, когда мы возьмем его за задницу, — зевнул Сид внутрь кувшина с молоком. И слизнул пенки. У жратвы сегодня был ни с чем не сравнимый привкус близкой победы. * * * После смены он пробрался в монастырский сад. Весь город маялся от жары, а здесь, под цветущими деревьями, было тенисто и тихо, только носились с жужжанием жуки и прочие пчелы. Сид прошел по мощеной дорожке между клумб, полюбовался солнечными часами, установленными перед маленьким прудом, и возле фонтана нашел, кого искал — отца Винсента. Отца Винсента любили многие прихожане, а Сид относился к нему со снисходительной приязнью — отец Винсент был добряк, и на его проповедях Сида все время клонило в сон, тогда как на проповедях отца Родо обычно было, чего послушать — вот уж кто умел живописать разную жуть. Мелким Сид часто слушал, открыв рот, про чудовищных тварей, с которыми сражались стражи и святые мученики. Короче, ходить на проповеди отца Родо было все равно что разглядывать уродские рожи на западном барельефе собора: и гадко, и страшно, и глаз не отвести. Но отец Родо не очень-то благоволил к Сиду со времен известной попойки среди воспитанников приюта, когда будущие стражи умудрились притащить в приют и вино, и девок. У Сида до сих пор при воспоминании о его гневе начинала чесаться исполосованная тогда спина. Отец Винсент сидел на каменной скамье, и вид у него был какой-то несвежий. Точно он тоже не спал всю ночь. — Благословите, — опустился перед ним Сид. Отец Винсент с вымученной улыбкой осенил Сида знамением и вновь уставился на порхающего над цветком шмеля. — Скажите, святой отец... — начал Сид и замолк, не зная, как лучше продолжить. — Я хотел узнать насчет всех этих дел. Вы уже слышали, что в городе появилась ведьма? Отец Винсент вздрогнул и медленно кивнул. — Мне сказал капитан. Об этом уже говорят на улицах? — Да вроде нет, — уверил его Сид. — Эти ночные беспорядки парни списали на то, что кто-то нарушил комендантский час. Говорят, даже поймали пару хулиганов, бросили протрезвиться в подвал. Отец Винсент кивнул более доброжелательно. — Ты был там, где ее видели? — спросил он у Сида. — Я болел, — лихо соврал Сид, — а до этого видел пару раз мельком. Толком не разглядел даже. Отец Винсент кивнул в третий раз. — Должно быть, они совсем не похожи на людей, — сказал он. — Да, точно, — подхватил Сид. — Ничего общего. Белые волосы до колен! И огромный меч. Отец Винсент впервые улыбнулся. — Но на йома это тоже не очень похоже, — сказал он и сделал охраняющий знак. — Но все равно дрянь еще та, да? — спросил Сид. — А насчет йома… Вы не беспокойтесь, мы его найдем. И выбросим его башку за ворота. — Лучше сжечь тело, — торопливо сказал отец Винсент. — Когда найдете. — Святой отец, — помолчав, спросил Сид, — а вам известно, откуда они берутся? Все эти йома. И клеймор. Оба сделали охраняющий знак. — Йома живут на этой земле сотни лет, — кашлянув, ответил отец Винсент. — Зачем ты спрашиваешь, ты же читал Древний Завет. Главы о падших в бездну ангелах… — Ну да, читал, — спохватился Сид. — Нет, я хотел спросить — вот они что, так просто и ходят за стенами Святого города? Табунками? Или у них какие-то там логова? Может, туда как-нибудь снарядить отряд, выжечь эту дрянь? — Отвага юности, — улыбнулся отец Винсент и похлопал Сида по руке. — Насколько я знаю, они не ходят табунами. Просто однажды… В любой день и в любой час, в любой деревне, в любой семье вдруг начинают погибать люди. И если кто-нибудь маловерный вызывает в деревню клеймор, то обнаруживается, что один из членов семьи носил личину. И все его родственники… все близкие люди… убиты. Только полукровки способны разглядеть йома своими серебряными глазами. Господи, прости. Он поцеловал висящий на груди знак. — А эти ведьмы, — Сид лихорадочно соображал, как бы поближе подступить к интересующей его теме, — они как себя ведут? Ну там, едят, спят, пьют? Правда, что они нагребают за убийство йома столько серебра, сколько могут унести? — Едят? — озадаченно спросил отец Винсент. — Наверное. Они же до этого были людьми… А за деньгами, — он вздохнул, — за деньгами приходит человек в черном. Но это совсем другая история. * * * Лаз начинался в заброшенном склепе. Сид с мальчишками обнаружили его, еще будучи совсем сосунками. Дырка в стене, куда они лазали, обвязавшись веревками, была когда-то узкой и незаметной, но потом Сид расширил ее, выбив камни по краям. Такие нычки и подземные переходы можно было найти по всему городу — самые близкие к поверхности использовались под винные погреба и другие хозяйственные нужды, более узкие, темные и глубокие заколачивались — от беды, особенно после того, как в них пару раз заблудились дети. Вчера, с тяжелой бесчувственной ведьмой на спине Сид доковылял до кладбища — этот ход был ему хорошо известен; года четыре назад он с ровесниками следил здесь за старшим братцем одного из дружков и его девицей. Тогда это были ужасно потешные приключения; впрочем, долго следить за однообразными кувырканиями парочки мальчишкам наскучило, и они спугнули влюбленных завываниями и грохотом цепей. Коридор начинался сразу позади дырки, опускался вниз, петлял, как кишка, а спустя несколько поворотов расширялся, как желудок, и в этом-то расширении в стенах и были выдолблены ниши, а посередине стоял каменный стол. Кто и когда здесь все так обустроил, Сид не знал. Стены были исписаны рунами, которые Сид не мог прочитать. Может, тут правда когда-то тайно встречались обезглавленные позже монахи, легенды про которых кочевали по городу, но когда дружки Сида обнаружили цепи, веселью не было предела. Они выли и гремели цепями, а также на пробу запирали друг друга в оковы. Это были до невозможности смешные времена. Сид перехватил поудобнее свою ношу — ведро и скрученное в рульку одеяло — и решительно полез в дырку. И, дважды завернув за угол, услышал однообразный грохот — это ведьма колотила цепью по стальному кольцу. Когда Сид вложил пальцы в рот и засвистел, грохот прекратился, как по волшебству. — Эй, клеймор, — позвал Сид в темноту, ставя ведро на пол. — Я принес тебе пару подарков. Это чтоб ты не думала, что ты здесь не задержишься. И попробуй только сказать, что я не заботливый кавалер! — Здесь никого нет, — тихо сказала ведьма, и Сид, чиркающий кресалом, навострил уши. — Некому сказать. — Само собой, это ж кладбище, — пожал плечами Сид. — Никто не услышит, а услышат — не подойдут. Сама-то пошла бы проверить, кто среди могил цепями гремит? — Умно, — похвалила ведьма. Сиду показалось, что она растеряна, и он обрадовался. — Пожалуйста, — куртуазно раскланялся он, когда пламя вспыхнуло. Выпрямился и жадно уставился на ведьму. — Слушай, а как ты это делаешь? — вкрадчиво спросил он. Она непонимающе заморгала. — Тогда, в соборе, ты выглядела по-другому, — сказал он и повертел пальцами у лица. — Приличней. И глаза были темными. Я так и знал, что тут какой-то подвох. Вы, кошки, нашли способ, как нас обхитрить. Нет, я понимаю: это крашеные, — он дернул себя за прядь волос. — А глаза-то, глаза? Взгляд девчонки метнулся ему за спину, и Сид победно оскалился. — Вещички! Твои вещички, да? — он в два шага пересек пещерку, наклонился над кучкой «опасного» хлама в дальнем углу, который прибрал к рукам, пока ведьма валялась без сознания. В куче оказались ее пояс с цеплялками для крюка, подвязки с железными кольцами, пустые ножны под длинный охотничий нож, крестообразная перевязь и фляга. Фляга была без воды — когда Сид вытащил пробку, на ладонь ему упали сухие крошки, похожие на кроличий помет. — Это? — он потряс «кроличьими катяхами». — Это съедобно? — Не надо! — крикнула девчонка, когда он притворился, что хочет закинуть горсть в рот. — Господин стражник! Я не знаю, как это подействует на людей! — Значит, — немедленно уцепился за ее слова Сид, — ты это ешь, чтобы притворяться человеком? Она вскинула на него взгляд — ох и глазищи, страхота, мурашки по спине, ох и сверкают. Как монеты, если их в лунную ночь подбросить на ладони. Ведьма сверкнула серебром-с-черной-дыркой, а потом села поудобнее, положила подбородок на колено и тоненько заговорила: — Господин стражник… — Ну? — спросил Сид, которому, с одной стороны, польстило быть «господином», а с другой — насторожило. — Пожалуйста, выпустите меня. У меня есть задание. Я убью йома и тут же уйду. Пожалуйста. Вам же все равно с ним не справиться, даже всем вместе… Вы не сможете… — Чо, правда? — мрачно сказал Сид. — А ты, значит, сможешь? А может, тебе прямо щаз серебра за это в подол отсыпать? Последовала пауза, а потом ведьма переспросила: «Куда?..», а Сид, которого прямо распирало, невежливо ответил, куда именно — и допустил решительный промах. Потому что ведьма замолчала. Сидела, обняв колени, вдвинувшись в даль коридора настолько, насколько ей позволяла цепь, и смотрела строго перед собой. Не реагировала ни на одно его слово. А Сиду только и оставалось, как мерить «пещерку» шагами и исходить на говно. * * * Ночью в соборе умер еще один человек. Придурковатый полотер — Сид плохо его знал: парень был, как говорится, «не от мира сего», старательный, но дебильный, однако ж одной дебильности было мало, чтобы человек заслужил скверную и страшную смерть. Малого этого нашли свисающим вниз головой с кафедры — выглядело все так, словно он пытался влезть куда-то повыше, а потом то, от чего он бежал, его все же настигло, тряхнуло, перевернуло и всласть натрапезничало. Потеки крови были почти незаметны на кафедре старого красного дерева, а вот сам труп, с раскинутыми руками и раскрытым в беззвучном крике ртом, не заметить было нельзя. Йома не просто выжрал внутренности — ободрал мясо с ребер и бедренных костей, точно пытался отыграться за те две ночи, когда никого не убил — а может быть, просто проголодался. Капитан был в ярости. Галк сидел у окна караулки, зажав в руке образок богини Августы, найденный при полотере, и металлический образок в его широкой ладони гнулся и кривился, как восковой. — Вот же придурочный, — в сердцах говорил капитан, обращаясь к Галку как к молчаливому свидетелю. — И за каким лядом его понесло туда ночью! Посты расставили, муха не пролетит. Как?! Ты можешь сказать мне, за что нам все это? — Должно быть, он заснул под одной из лавок, а мы его проглядели, — медленно ответил ему Галк. — А вы заметили, командир, что ведьму сегодня так и не видали? — Сраная ведьма, — подхватил капитан. — Могла бы уже дать зацепку, раз пробралась в город. Глядишь, был бы жив дебильный. Надо еще раз осмотреть те крыши… — Господь всемогущий! — громко сказал Сид, и оба — и Галк, и капитан — уставились на него с изумлением. — Галк, ты что делаешь со святыней? Галк молча посмотрел на свою ладонь и разжал пальцы. На стол упал сдавленный в ком образок. — Отцу Винсенту это бы не понравилось, — так же громко продолжил Сид, сцапал образок и вылетел за дверь. — Пойду найду кузнеца. Распрямить… — Сид! — рявкнул ему вслед капитан. — Завтра ночью — с Галком в соборе. Йома ваш, ребята. Я хочу, чтобы мы все костьми легли, но нашли его.