Ночь темней перед рассветом

* * * "У нее кончились еда и вода, — подумал Сид, едва продрав глаза после сиесты. — Черт". На кладбище не было ни души. Сид пробрался между заросших дудкой и одуванчиками могил, пролез под кустами сирени и юркнул в нужный склеп. Сердце почему-то отчаянно колотилось. И рука, пока он чиркал огнивом, чтобы запалить припасенный в укромном местечке факел, дрожала. Ему казалось, что стук его сапог громыхает по коридору, хотя на самом деле он двигался почти беззвучно. Его ведьма спала на тюфяке, подтянув ноги к животу и обняв колени. Волосы сбились неопрятной копной, плащ, которым она укрывалась, был в известковых разводах, а на осунувшемся, пыльном лице светлели дорожки — будто от слез. Зря он переживал за еду — осталось больше половины. А вот воду она всю выпила. — Эй, — сказал Сид, усаживаясь рядом с ней на корточки. Потряс ее за бок. — Ты тут живехонькая? Она зашевелилась, зажмурилась от света, потом прикрыла глаза ладонью и пытливо глянула на Сида. — У меня для тебя хорошие новости, — через силу выговорил он. — Завтра ночью я тебя выпущу. * * * — Вы убили его?! — Нет. — Он убил?.. — Нет. — Ты хочешь, — она замялась, — чтобы его убила я? — Ох, заткнись, не части, — застонал Сид. Он уселся на каменный стол, пристроил рядом кувшин, завернутые в салфетку ломти копченого мяса и хлеб. — Вот что я тебе скажу. Он здорово потрепал нас с Галком, этот йома. Он огромный. Повыше этой пещеры будет. Ведьма послушно замолчала. Сид скосил глаза и увидел, что вся кровь отхлынула у нее от лица. — Такой большой… — одними губами произнесла она. И добавила громче: — Как же он прячется? — Вот и я хочу знать, где же он прячется! — сказал Сид, ударив себя кулаком по бедру. — У него были острые когти. И желтые глаза. И он насмехался над нами, ты понимаешь, он был умный, мудила… Не просто какой-то там зверь. Хочу наконец услышать, как ты собиралась его убивать, если у тебя даже оружия нормального нет. — Я не знала, что он такой большой, — помедлив, сказала ведьма. — Это настоящий Ненасытный. Я еще ни разу с такими не сталкивалась. — Значит, от тебя никакого толку? — резко спросил Сид. У ведьмы запылало лицо. Сид обалдел: он как-то не думал, что клеймор может покраснеть, как обычный человек. — Давай уговоримся, — сказал он, избегая смотреть на нее. — Я тебя выпущу. Ты укажешь, где его отыскать. Найдешь его своими серебряными глазами. И… И все. Мы завалим его сами. А ты уйдешь. — Это глупо, — просто ответила она. — Я воительница. Меня обучали… — Ты — ведьма, — перебил ее Сид. Она покачала головой: — Я не умею колдовать. — Если ты не согласна… — вспылил Сид. — Я согласна, — быстро сказала она. — Я всю ночь чувствовала отсюда, как он там мечется… Я думала, что ему удалось. Что он вас съел. — И никто не придет отомкнуть эти цепи, да? — подхватил Сид. — Он мог бы. Он проткнул Галку бедро и оба плеча. Чудом не задел нутро. Я уже раз сто пересказывал это нашим, и отцу Винсенту, и даже епископу. Со мной все время кто-то был, потому я и не мог прийти раньше. Разговор выходил какой-то рваный и странный. Точно оба что-то пытались сказать — и оба не договаривали. — Значит, ты откроешь замок прямо сейчас? — очень громко спросила ведьма. — Если мы договорились. — Нет, — поколебавшись, сказал Сид, и заторопился, увидев выражение ее лица. — Простая предосторожность. Ты сейчас ни хрена не похожа на паломницу. Вылезешь в город — сразу поймают. Я приду поздно вечером, а выйдем ночью, — он протянул ей продукты. — Ешь и пей. Сид немного подождал, не скажет ли она еще что-нибудь, но ведьма молчала. Он почесал в голове. — Послушай, как тебя зовут? — вдруг спросил он. Она вскинула голову, открыла рот — и снова плотно сжала губы. У Сида загорелись щеки и лоб. — Ладно, мне насрать, — резко сказал он и вышел. * * * У бордельной девки были необъятные «дыни», она елозила ими по Сиду, а он отворачивался от дыхания, пахнущего чесноком. В комнате было темно и душно, через тяжелые шторы не проникал дневной свет, и казалось, что он все еще там — в подземном коридоре, расширяющемся, подобно большому желудку. — А почему ты не на посту, милый мальчик? — игриво спросила она, расстегивая на нем рубашку. Перевязь валялась на полу. Сапоги Сид не снял. — Потому что мне положен отдых за ночные труды, тетенька, — фыркнул Сид. Девка, видимо, восприняла его слова по своему, потому что захихикала. И тут же ахнула, увидев его синяки. — Похоже, ты правда заслужил сегодня подарок, — пропыхтела она, спуская бретельки сорочки с круглых белых плеч. — Что бы мы делали без нашей дорогой стражи. Засунь мне его между сисек, красавчик. — Лучше возьми конфету и пососи, — сквозь зубы посоветовал Сид. У его клеймор не было таких сисек, а вот представлять, будто это ее губы скользят по его животу, опускаясь все ниже, с закрытыми глазами было вполне возможно. Он закрыл глаза и вцепился толстухе в прическу, представляя: голые гладкие руки и ноги, белые грудки, влажный темно-рыжий треугольник между ног. Если бы сейчас здесь была та, другая, он бы гладил и обнимал ее всю, и лизал бы, и нюхал, и теребил ее во всех местах, и целовал бы упрямые губы — недоверчиво сжатые. Он добился бы, чтобы она его захотела. Чтобы обнимала его. Чтобы он был ей нужен. Сид открыл глаза и чуть не завыл, очутившись в темной комнате, глядя сверху вниз на ритмично двигающуюся черноволосую голову. — Все, — зло сказал он, заправляя покачивающееся естество за ремень. — Я передумал. Ты мне не подходишь. — Что значит «не подхожу»? — озадачилась жрица любви. — Не ты ли с таким здоровым мужиком трахали меня на позапрошлой неделе? — А теперь мне нужна помоложе, — огрызнулся Сид. — Маленький урод, — вскипела жрица любви, нависая над ним могучими телесами. — А деньги я получу?! — Если помолодеешь и порыжеешь, — отрезал Сид, скатываясь с кровати и подцепляя с пола свои манатки. — А, и до тех времен блюди себя в чистоте. Мне нужна хорошая девочка. Недоступная. — Это тебе-то в чистоте?! — кричала ему вслед красотка. — Да вас, котов лазливых, вся улица знает! Чтоб у тебя шанкр вскочил! Чтоб у тебя отсох твой вонючий перчик! Вываливаясь на улицу, он все еще продолжал лыбиться, но уже через пару шагов его веселье угасло. Он провел полдня в непонятном шатании по городу, в то время когда стоило бы быть вместе со всеми: послушать новости, узнать, что планирует капитан, повеселить выздоравливающего Галка картишками, да вот хотя бы поставить святой Рабоне свечку за счастливое избавление! Вместо этого, уйдя с кладбища, он бесцельно бродил по сухим, жарким улицам, думал о ведьме — и в конце концов ноги сами принесли его в бордель. Все для того, чтобы сейчас, глядя на облака, тянущиеся с востока, понять: это просто бессмысленно. Он засовывал пальцы ей в шов, обзывал, держал ее на цепи и влупил ей по башке горшком. Он уже сделал все, что мог, чтобы она никогда его не забыла. Когда Сид на тяжелых ногах доплелся до казармы, его поразила какая-то непривычная, сумрачная тишина в помещении. Парни куда-то исчезли. Все разом. Было очень душно. Должно быть, собиралась гроза. — А где все? — спросил он у томящегося у забора Дирка, видимо, оставленного за дежурного. Дирк повернул к Сиду лицо, перекошенное от восторга. — А ты не знаешь?! Не, правда не знаешь? К нам прибежали какие-то мальчуганы: нашли на кладбище тайный лаз — ну ты же знаешь этих сопляков, они везде просочатся — так вот, там, внутри… Ты не поверишь! * * * Наверно, что-то похожее испытывает убийца, которого тянет на место преступления. Вокруг склепа было полно народу. Солдаты кучковались и изнутри, и снаружи, негромко переговаривались, пускали по рукам фляги с водой. Было неимоверно душно. Сид пожал чью-то протянутую руку, еще раз выслушал сбивчивый рассказ о том, как играющие на кладбище дети забрались в склеп, и вошел внутрь. Парни заглядывали в дырку в стене, смеялись, качали головами. — А где?.. — спросил Сид, и сам поразился — до чего незаинтересованно звучал голос. — Капитан там, — кивнули ему, и Сид, наклонившись, полез в дыру. Там тоже было людно. Парни толпились в узком коридоре, качали головами, поднимали факелы, рассматривали рисунки на стенах. Сида пару раз хлопали по плечам, улыбались. Он тоже улыбался. Так, что сводило щеки. В комнатушке с нишами и каменным столом было не продохнуть от народу и не разглядеть, что творилось у дальней стенки. Сид стоял за широкими спинами и слышал только голоса — Хагеля и капитана. — Ты отлично понимаешь, что твое упрямство… — Я не знаю его имени, — тоненьким голосом ответила ведьма. Сид уже слышал у нее такой голосок — будто она вот-вот расплачется. — Он мне не представлялся. Он просто держал меня здесь, и все. — Ну хорошо, — капитан заходил по комнате. Зазвенела цепь. — Но ты можешь хотя бы описать этого человека. — Да, могу. Бренн, стоящий впереди Сида, внезапно повернулся, наклонился к уху Родрика, и Сид оказался без надежной защиты его широкой спины. Ведьма стояла между Хагелем и капитаном, завернутая в чей-то длинный плащ. Кирк, опустившись перед ней на колени, возился с замком цепи. Сид стоял, будто стукнутый пыльным мешком. Ведьма мазнула по нему взглядом и отвернулась. — Это был высокий черноволосый мужчина с длинной бородой, — сказала она, обращаясь к капитану. — Больше я о нем ничего не знаю. — Хорошо, — капитан снова заходил из угла в угол. — Ты понимаешь, что у нас впереди есть другой важный разговор — о человеке, который тебя нанял. Но сейчас ты можешь рассчитывать на нашу защиту и уважительное обращение. Сид! Проводи сереброглазую ведьму в штаб. Вас пойдут сопровождать четверо… — Я не сбегу, — тихо сказала ведьма, а Сид молча выдвинулся вперед. — Я понимаю, но все же, — кивнул капитан. И не договорил. Очень медленно присел на корточки, разглядывая что-то в известняковой пыли у себя под ногами. Сид наблюдал за его движениями с томительным любопытством. Когда капитан Ганес выпрямился, на его ладони лежал метательный нож. Метательный нож одного из самых метких стрелков стражи святой Рабоны. — Господи мой терпеливый, — сказал капитан. — Значит, высокий черноволосый мужчина?.. Он подбросил нож и спросил у Сида — так, словно спрашивал о погоде: — Ты что тут с ней такое проделывал? Сиду достало сил криво улыбнуться и пожать плечами, прежде чем капитанский кулак выбил из него дух. * * * Камера разделялась высокой перегородкой. Ведьму усадили в правую половину, Сида — в левую. Капитан свое слово сдержал: ведьму устроили с должным уважением и даже уютно. Дали одеяло — в подвале городской стражи из-за близости реки было не теплей, чем на кладбище. Принесли поднос с едой. Пообещали сопроводить по нужде, если что. Сида же, распоясанного и без оружия, просто пихнули на деревянную койку и торопливо заперли. Спасибо, цепей не надели. Парни казались растерянными. Капитан был страшно зол. Сид подозревал, что никто толком не знает, что с ним теперь делать. — Симулировал болячку, самовольно участвовал в охоте, нарушил несколько приказов, врал своему командиру, дурно обращался с женщиной, — говорил капитан, загибая толстые пальцы, поросшие жестким седым волосом. — Также нарушал комендантский час и препятствовал скорейшей поимке йома… Бичевать тебя прилюдно? А, рожа? Он потряс мощным кулаком перед самым Сидовым носом. Сид попробовал улыбнуться разбитыми губами, глядя на капитана снизу вверх. — Сиди здесь пока, — резко сказал капитан и вышел. Галк притопал, опираясь на костыль. Выглядел встревоженным. Постоял в дверях темницы, посмотрел на сидящих по разную сторону решетки Сида и ведьму. Сид упорно отводил глаза, избегая встречаться с ним взглядом, и Галк ухромал куда-то наверх. Должно быть, пошел заливать капитанову злость отборным рабонским пивом. А может, ему тоже было противно смотреть на Сида. Когда в подвале никого не осталось, ведьма встала со своей койки, подошла к перегородке. — Ничего не говори, — предупредил Сид, устраиваясь на койке лицом к стене. — И да, это. Добро пожаловать в Святой город. Пользуйтесь нашим гостеприимством. — Я уже сказала тому усатому, что ты просто меня допрашивал, — прошептала позади него ведьма. — И что ты собирался меня выпустить — тоже. Сид молчал. Ага, допрашивал. Он до сих пор ни черта о ней не знал. Даже ее имени. Даже есть ли оно у нее. — Что тебе будет? — Самый край — выкинут из стражи, — буркнул Сид, ковыряя пальцем стену. Если его выкинут, это будет конец. В свои шестнадцать Сид вообще не представлял жизни вне караулки. — Слушай, мне до усрачки лестно, что ты меня покрываешь, — сказал он, садясь и глядя на нее сквозь решетку. — Но будь милосердна — заткнись. Просто. Замолчи. Они помолчали. Наконец Сид не удержался: — Лучше бы сказала, откуда ты. И сколько йома убила. — Немного, — тихо ответила ведьма. — Я из маленького городка Остаде, мы жили в доме на самом берегу реки. Однажды в реку сошел плывун. Я полола морковку в огороде. Оборачиваюсь — а дома нет. И берега нет. Мне тогда двенадцать лет было. — И тебя сразу забрали в сереброглазые ведьмы? — Нет, — она помрачнела. — Не сразу. Сначала я долго на помойке жила. — Понятно, — сказал Сид. — Потом Остаде разрушили йома. Следом пришли воительницы и господин Ладо. Меня вытащили из-под телеги, отмыли, накормили… И вот я здесь. — А это… Ну, это, — Сид изобразил пальцами вертикальную черту вдоль живота. — Очень больно было? — Очень, — серьезно сказала она. — Но сейчас уже не болит. Это хорошо. Я вообще-то не переношу боли. Сразу ору… — И что, тебе это нравится? — перебил ее Сид. — Быть сереброглазой ведьмой? — Э, хватит шептаться! — крикнул с лестницы охранник, заглядывая под арочный проход. — Совсем стыд потеряли! Сид, тебе бы лучше вообще заткнуться! Ведьма отпрянула к стенке, сложила руки на коленях. У нее на запястье были кровоподтеки от оков, в которых он ее держал. — Да, — шепотом ответила она и улыбнулась. Похудевшее лицо будто бы осветилось изнутри солнышком. — Мне нравится. Я хочу стать великой воительницей. * * * Время тянулось ужасно медленно. Сид лежал на койке, заложив руки за голову. Ведьма сидела, завернувшись в одеяло. То ли дремала, то ли притворялась. Вдруг она вздрогнула, напряглась, уставилась куда-то вверх. — Что-то происходит, — сказала она вслух. — Он зашевелился. — Йома?! — Да, — она спрыгнула с койки, отбросила одеяло. — Его что-то заинтересовало. Господин солдат! Господин солдат! — Ужас, да что ж ты так орешь, — буркнул Сид. На лестнице затопали шаги, появился запыхавшийся дежурный. — Чего надо? — с опаской спросил он, всматриваясь в подвальное помещение. — Позовите капитана Ганеса! — Капитан с дружиной обыскивает собор, — мрачно сказал караульный. — Сегодня назначена большая охота. — Он знает это, — ведьма повернулась к Сиду. — Йома. Думаю, сегодня он войдет в раж. Им грозит опасность! — Ты обалдела, не? — не выдержал Сид. — Там целый отряд мужиков с мечами. Это наши лучшие воины! Ты вообще понимаешь, что такое «стража святого города»? — Да, — она скупо улыбнулась. — Но им все равно придется туго. Если это Ненасытный… На Ненасытного ходят вчетвером, — сказала она, собравшись с духом. — Четыре воительницы с нашими мечами. Одна всегда из первой десятки… — Рабонские мечи не хуже ваших мотыг, — обиделся Сид. — Лучшая сталь и закалка в Лотреке и Мухе! — Они хорошие, — мягко сказала ведьма. — Но перед Ненасытным они ничто. Она развернулась к решетке и заорала: — Господин стражник! Господин! — О боги Рабоны, — угрюмо сказал караульный, поднимая повыше факел. — Как я не люблю очень громких женщин. Чего тебе, ведьма? — Мне нужно быть внутри собора, — решительно сказала рыжая. — Иначе под утро вы получите отряд трупов. Йома просто разгонит их и переловит по одному. Караульный заметался. — У меня приказ капитана, — сказал он наконец. — Никого не выпускать. — Том, позови Галка! — осенило Сида. — Галк замещает капитана в отсутствие! Ведьма дело говорит! — Да идите вы в жопу, — мрачно сказал караульный. — До утра досидите. Галк доковыляет сюда только через час. Сид выругался. Караульный мрачно посоветовал ему не выебываться. — Он движется внутри собора, — сказала ведьма. — Охота началась. Она отошла к самой койке, а потом, разогнавшись, со всей силы ударилась плечом о решетку. Еще раз. Еще. — Эй! — рявкнул Сид. — Ты чокнулась! — Нет, — сказала ведьма. И в то же мгновение с ней что-то произошло. Она как-то вздрогнула, скрючилась, моргнула — и Сид с изумлением увидел, как меняется ее лицо. Уголки губ подтянулись кверху, на висках и на лбу заголубели ветвящиеся сосуды, а глаза… Глаза засияли золотом. Ведьма ударилась плечом о решетку, и решетка затрещала. — Ты чего делаешь! — заорали хором Сид и выскочивший на лестницу караульный. Не отвечая им, ведьма подняла ногу и со всей силы пнула решетку. Еще, еще раз, еще. Раздался треск. Полосы стали выгнулись, как послушная глина. Дерево лопнуло. — У тебя лицо дергается! — завопил караульный и потянулся к мечу. — Сиди здесь смирно, не то… — Не смей! — заорал на него Сид, прижимаясь к своей решетке. — Не смей ее трогать, Том! Не обращая на них внимания, ведьма еще раз разбежалась и бросилась грудью на решетку. Решетка с грохотом рухнула в проем. Вскочила на ноги и птицей взлетела вверх по лестнице, сбив с ног закружившегося охранника, юркнула под арку — и была такова. — А я! — крикнул ей вслед Сид. — А меня!.. — Сучонка, — застонал Том, с кряхтением садясь на полу. — Пойду доложу. А тебя кинули, — злорадно сказал он, обращаясь к Сиду. — Раньше она у тебя в плену сидела, теперь ты посиди. Все по-честному. — Блядь, — сказал Сид, ударяясь плечом о прутья. * * * Когда с лестницы донеслись чьи-то осторожные шаги, Сид успел разбить себе оба плеча и сейчас безуспешно ковырялся в замке найденным в сене под ногами гвоздем. Шаги сопровождались тяжелыми редкими стуками, точно идущий волок что-то крупное и время от времени ставил это на ступеньку, чтобы передохнуть. — Кто там? — мрачно спросил Сид, прерывая свое занятие. Сначала показалась нога, одетая в легкий сапог, затем — длинный синий подол, а следом возник и весь отец Винсент. Сид открыл рот: священник выглядел донельзя усталым и напуганным. Обеими руками он прижимал к себе статую богини Августы. Белое мраморное лицо богини было безмятежно. — Я… Доброй ночи, сын мой, — сказал он, глядя на выломанную решетку на полу и со стуком поставил статую. — А где же девушка? — Клеймор? — зачем-то уточнил Сид, как будто бы здесь, в темнице, сейчас было полным-полно других девушек. — Она удрала. Святой отец, а что вы тут… И тут он увидел ключи. Сид отлично знал эти ключи, они обычно висели на гвоздике в кордегардии. Отец Винсент, видимо, не разбирался, какой ключ подходит камерам, поэтому прихватил все четыре связки. — Так это вы ее вызвали! — осенило его. — Вы послали запрос на йома! И никому ничего не сказали! Отец Винсент побледнел и оглянулся на лестницу. — Я надеялся прекратить эти смерти, — твердо и тихо сказал он. — Я думал, что полукровка скорей разберется с чудовищем, но… Ей кто-то помешал. Сиду стало жарко. — Может быть, бог покарает меня за нарушение закона и маловерие, но я все же считаю, что… — воодушевившись его молчанием, продолжил отец Винсент. — Святой отец, потом покаемся друг другу, — застонал Сид. — Девка там вообще без оружия. Не представляю, как она… — Оружие! — всполошился священник, роняя все связки на пол. — Оружие! Боже мой, она думает, что статуя все еще в зале для крещения! А я-то, несчастный… — Просто дайте сюда эти ключи! — взвыл Сид.