Ночь темней перед рассветом

Окаянная статуя не стала меньше весить с прошлого раза, но теперь Сид волок ее с куда большим энтузиазмом. На улицах было темно и ни души. Когда Сид выскочил за порог караулки, на мостовую как раз упали первые тяжелые капли. Небо висело над крышами, низкое и набухшее дождем. Золотой ангел на шпиле собора вонзался в эти тучи, как игла. Стоило ступить на мостовую, над городом раскатился гром. На ступени собора Сид взбирался мокрый как мышь. «Великий» вход был закрыт, но когда Сид потянул на себя ручку левой малой створки, она подалась. Сид влетел внутрь — и столкнулся нос к носу с троими из вечерней смены. Двое бинтовали третьего. — Ты что здесь делаешь? — рявкнул Дерек. — Потом расскажу! — тяжело дыша, выпалил Сид. — Где ведьма?! Парни недоуменно переглянулись. У Сида неприятно заныла шея. С какого черта он решил, что ведьма помчалась в собор? Может, она воспользовалась случаем, чтобы сбежать из негостеприимного города, и теперь уже на полпути к восточным землям! — Ты же вроде был арестован вместе с ней, — после паузы сказал один из парней, и Сид утвердился в своих подозрениях, что сейчас ему, возможно, наваляют по почкам. — Я думал, что она здесь, — с сочным стуком поставив богиню на пол, сказал Сид и принялся засучивать болтающиеся рукава. Выгребать безответно он не собирался. — Ее тут нет. У Галка, появившегося из-за колонны, было усталое серое лицо. Двигался он очень медленно, налегая всем весом на костыль. — Народу здесь мало, почти всех Ганес послал за огнем, — пояснил он раскрывшему рот Сиду. — Без огня туда бесполезно соваться. Хрен его знает, откуда он вылезает, сучий йома, но он двигается почти беззвучно. Прыгает сверху, из темноты — и привет. Метит своими когтищами… А ты, значит, сбежал? — мрачно спросил он, глядя на Сида сверху вниз. — А ты б не сбежал? — огрызнулся Сид. — Чего ты вообще тут делаешь? Ответ Галка перекрыло глухим ревом. Низкий утробный звук раскатился под сводами и рассеялся между колонн. Парни, как по команде, обнажили мечи. — Командир Галк! У солдата, бегущего по коридору, лицо было залито кровью. — Там ведьма! Ведьма явилась! Разбила окно в верхней башне и напала! Промчалась мимо, как вихрь! Забрала мой меч, сучка! — Где она? — завопил Сид. Галк, протянув руку, сцапал его за шиворот. — Помчалась куда-то вниз… — Галк, — просительно сказал Сид, кося глазами в сторону караульных. — Ебена мать. Я ей очень нужен. Без меня у нее ничего не получится… — Все вместе пойдем, — мрачно сказал Галк. — Надо бегом! — Я бы его запер в ризнице, — подал голос Бренн. — Ганес будет вне себя. — Он и так будет, — сказал Галк. И разжал пальцы. Сид не стал благодарить — он со всех ног несся между колонн, и чертова статуя, закинутая в лямку на спине, била его по крестцу при каждом шаге. * * * Десять ступеней вниз, два поворота, дверь, узкий коридор, еще ниже, еще поворот, арка… Когда-то на месте крестильной залы была подземная базилика. Потом там разместили купель, потом огородили, возвели высокие стены, и получилось, что зала как бы под землей, но днем — вся на свету, а вот ночью… Ночью здесь было, как в чернильнице. Смутно угадывались очертания колонн, маленькой галереи за ними, саркофагов с мощами. Не было видно ни души, но Сид не сомневался, что клеймор сейчас где-то здесь. — Эй, ведьма! — позвал он, направляясь туда, где чуть было не заловил ее на исповеди. — Я снова к тебе с подарком! Черный силуэт статуи коленопреклоненного монаха в стенной нише зашевелился, распрямил ноги, и тотчас Сид услышал крик: — Убирайся! — Я учусь быть смиренным и не распускать руки, — мрачно сказал Сид, останавливаясь. — Слушай! Ты напрасно ищешь ее здесь! Отец Винсент… Что-то прошуршало за спиной, и, оборачиваясь, Сид еще успел поймать краем глаза движение, а вот отпрыгнуть уже не успел: чертова статуя сделала его неповоротливым. Его толкнуло в бок и в спину, а плечо расперло от дикой боли. Сид выронил статую и взвыл. Колени мгновенно стали ватными, правая рука висела, как не своя, а сквозь плечо проходил толстый темный жгут, измазанный кровью. Жгут шевельнулся. Сид схватился за него левой рукой, заорал. Теперь он чувствовал, что йома находится прямо за ним. — Подарок — это хорошо, — сказал низкий голос, и Сида потащило назад. — Больше всего я люблю детей. Женщины тоже ничего. Хуже всего старые монахи — одни кости, и стражники — жилистые. Но кишки у всех одинаковы. — И-и-и-и! Впереди что-то тускло блеснуло, простучала дробь шагов. Сид поднял голову — глаза заливал пот, но Сид уже стал привыкать к темноте — и увидел ведьму. Она мчалась навстречу ему, с рабонским мечом в руке, и ее глаза сияли золотом. — Опять ты, — сказал йома и махнул свободной рукой. — Достала… Каменные плиты брызнули дождем осколков. Ведьма, бегущая между колонн, не замедлила шаг. Йома сильно дернул своим жгутом, скакнул вбок, потянул хрипящего Сида следом. Ведьма проскочила то место, где они только что были, почти врезалась в саркофаг с мощами, развернулась в последний момент, запрыгнула на саркофаг. Человек ни за что бы не смог повторить этот финт. Сид прищурился — он не мог отвести взгляд от двух пятен ослепительно-желтого цвета на ее лице. «Сереброглазые клеймор, — говорил отец Родо с выражением мрачного торжества на лице. — Дьявольские полукровки. Когда они готовятся убить йома, их глаза горят золотом». — Вот же ж, — пробормотал Сид. — Сила ведьмы… Он пропустил момент, когда она ринулась вперед, только ощутил, как зашевелился в ране щуп — и замычал. А потом его приподняло над полом — и от боли Сид почти перестал соображать. У ведьмы тоже чего-то все шло не так. Вот она вроде бы прыгнула, а вот отлетела назад, кубарем закатилась за саркофаг. В полу рядом с саркофагом образовалась приличная выбоина. — Тоска, — с отвращением сказал йома за спиной у Сида. — Ходила тут, вынюхивала… Скрывала свою силу. Где ты отсиживалась несколько дней? Неужели боялась прийти? — Я не могла прийти. Мне помешали, — как-то хрипло, сорвано откликнулась из темноты ведьма. Сид еле слышно матернулся. Его тут же приподняло еще выше и тряхнуло, как напрудившего кота. — Я как-то раз видел одну клеймор, — почти задумчиво продолжил йома. — Она была не такая, как ты. Ее было побольше со всех сторон, и она была белая. И у нее, конечно, был меч. У тебя есть меч, клеймор? — Есть, — эхом повторила ведьма, разбегаясь по плитам крестильной залы. Не добежав до цели нескольких шагов, она круто изменила направление, скакнула на стену. Вовремя: туда, где она только что была, вонзилась порция когте-лезвий. Ведьма сделала еще два обманных прыжка — хоп-хоп, со стены на колонну, с колонны на стену. И прыгнула вперед. — Нет! — крикнул Сид, цепляясь левой рукой за жгут и мелко семеня, стараясь подтянуться и соскользнуть с удерживающего его «жгута». — Не сдю… Йома вскинул вторую, стремительно удлиняющуюся руку. Лезвие ударило прямо в раззявленную ладонь. Добрый рабонский меч жалобно звякнул. Сид изо всех сил напряг зрение и увидел: когти, растущие из растопыренных пальцев, тоже удлинились, описали в воздухе круг и вонзились в спину ведьмы. Так, будто бы йома поймал в ладонь мотылька. Ведьма взвизгнула и грохнулась на пол. Ее клинок зазвенел по полу. — Это не тот меч, — объявил йома. Сид сжал зубы и шагнул вперед, цепляясь свободной рукой за щуп. Когда он, поднатужившись, снялся с пронзившего его плеча когтя, раздался мерзостный чпокающий звук. Сид повалился на колени. Ему показалось, он сейчас потеряет сознание. Хорошо быть могучим мужиком вроде Галка. Могучие мужики все делают играючи. Отрубают йомам пальцы, например. Таскают одной рукой пудовые статуи древних богинь. Кстати, где, блядь, статуя? — Здесь было хорошо, — сказал йома и пнул Сида. Перешагнул его и пинком перевернул лежащую на боку ведьму на спину. Поставил ей ногу на живот. — С такими охотниками и прятаться не стоило. Надо было объявить себя Хозяином Рабоны и есть столько, столько хочу. Я ведь ненасытный. Так вы меня, кажется, называете. — Господин Ненасытный… — тоненьким голосом заговорила ведьма. Она лежала, беспомощно раскинув руки. — Господин Ненасытный, вы знаете, что означает это прозвище? Ненасытный оскалился. Острые клиновидные зубища так и забелели во мраке. Сид подумал, что, должно быть, йома чревовещает или что-то вроде того. Разговаривать с такой пастью было просто немыслимо. — Это означает, что вы — моя трапеза, — с достоинством ответил йома и вдруг резко обернулся к Сиду. Сид, который давно ждал чего-то в этом духе, схватился за больное плечо и перекатился вбок, за саркофаг. В пол рядом с ракой вонзился очередной коготь. — Полежи-ка пока там, — посоветовал йома. — Сперва я закончу с клеймор. Где-то вдали, наверху, грохнуло. Сид прислушался. Он узнал этот звук. — Что это? — спросил йома, склонив голову на бок. «Это двери, — подумал Сид. — Это вход в крестильную залу». — Это двери, — сказала ведьма, лежащая на спине. — Я взяла с капитана стражи обещание, что они замкнут двери и не войдут сюда до рассвета. И до рассвета никого же отсюда не выпустят. — Это глупо, клеймор, — помедлив, сказал йома. — Как ты понимаешь, с рассветом я не исчезну. — После рассвета, — Сид готов был поклясться, что сейчас она улыбается, так же, как тогда, когда сказала, что будет великой воительницей, — если они не найдут здесь мертвого йома, они сожгут здесь все, что хоть как-то напоминает человека. А-а-а-а!.. — А-а-а-а! — завопил Сид. — Ты что такое придумала! Раздался странный булькающий звук, и Сид высунулся поглядеть, что происходит. Йома нависал над распластанной ведьмой — смутные очертания огромной уродливой фигуры, ярко горящие в темноте глаза. А потом йома ткнул ее пальцем в живот, будто на пробу. Сид увидел, что золотой свет в глазах ведьмы погас. Теперь они снова тускло поблескивали серебром. Время как будто замедлилось — и остановилось совсем. Йома смеялся. — Откуда ты такая умная выискалась? Обычно вы берете другим. Ты намекаешь на мощи? «О нет, блядь», — подумал Сид. Все сходилось. — Так одна из рак пуста? — спросил Сид, просто чтоб заполнить это остановившееся время. Ведьма же говорила, что йома никогда не покидает собор. — О, мальчишка не верит, — рассмеялся йома. — Все воспоминания, облик, все это вот здесь у тебя, внутри, — йома постучал себя пальцем по лбу. — Стоит съесть твой мозг, и я смогу изображать тебя, пока не надоест. Все эти мощи здесь, по углам — я притворился одним из них, смирно лежал здесь день за днем, пока святоши окуривали меня ладаном и лобызали мои сухие ноги. А я только принюхивался к ним, выбирая, кого сожру ночью… Жаль, дети ночью не ходят в собор… А вы… Один из вас будет моим следующим обликом. — Съел мумию, — еле слышно сказала ведьма, и Сид обрадовался, что она все еще связно говорит. — Надо быть действительно… ненасытным. Йома наклонился еще ниже и, кажется, сцапал ведьму за волосы. — Пожалуй, я сожру твой мозг, — задумчиво изрек он. — Говорят, мясо клеймор такое же горькое, как и наше. Это ничего — до рассвета времени много, я управлюсь. Буду глодать тебя понемножку, хорошо прожевывать. Будет забавно изображать сереброглазую ведьму. Ни одну из твоих сестер не удивит, что у меня тоже есть аура… Пора. — Дохера умно! — выдохнул Сид, с размаху опуская ему на круп статую богини Августы. Размах вышел так себе. Убогонький размах вышел. Все-таки правое плечо Сида подвело. Но уж это как вышло. Йома взревел и могучим броском отшвырнул и богиню, и Сида прочь. Сид сполз спиной по колонне, одурело мотая головой: трахнулся затылком аж до искр, вдобавок обломками мрамора ему выстрелило в щеку, слева по шее текла кровь. Зато по полу наконец-то недовольно прогремел металл. — Лови, ведьма! — рявкнул Сид и со всей дури пнул свалившийся ему под ноги двуручник. А дальше время как будто побежало быстро-быстро. Как только пальцы ведьмы сомкнулись на рукояти клеймора, начались чудеса. Глазищи у ней опять полыхнули золотом, и — Сид готов был поклясться в этом — ее так и подбросило с пола. Даже воздух вокруг нее словно бы зазвенел, во всяком случае, Сиду чего-то такое помстилось. Йома раззявил пасть и зашипел — она отрубила щуп, торчащий в ее животе. Встала, прочно утвердившись на ногах, потянула за щуп и вырвала его из себя, как выпалывают сорняки на огороде. — Клеймор, — сказал йома, и в голосе у него уже не было прежней самоуверенности. — Протащила свой меч мимо стражи! — Это господин Ладо придумал, — очень звонким голосом ответила ведьма. — Пожертвование во имя церкви. Он сказал, при жизни богиня Августа заботилась о Святом городе — и снова послужит. Сид прикусил изнутри щеку, чтобы не выдать залпом все том, что он думает о находчивом господине Ладо, самоотверженной ведьме без меча и благочестивом отце Винсенте. И тут ведьма прыгнула на стену над галереей. Прыгнула и побежала — по вертикальной стене, по широкой дуге, легко и быстро касаясь кирпичей обутыми в тонкие сапожки ногами. Плащ у нее за спиной вился черными крыльями. Голые ноги выше чулок белели при каждом движении. Глаза горели, как головни в печке. Йома выстрелил по ней два раза и оба раза не попал. Из всех его пальцев теперь тянулись шевелящиеся ленты, вырастали — и снова втягивались, сплетались в сеть. Ведьма махнула мечом, не снижая скорости, и два или три пальца свалились на пол. Йома засуетился, задвигался, зашарил по полу длинными руками — видно, искал оброненный ведьмой солдатский меч. Сид сообразил это — и, оттолкнувшись от колонны, похромал вперед. — Хрен! — торжествующе выпалил он, наступая на лезвие ногой. — Назад! — крикнула сверху и слева ведьма. А потом что-то свистнуло, грохнуло — и Сид с ведьмой кувырком покатились по полу. Сид оказался внизу. — Ты меня сшибла! — прохрипел он в лицо ведьме. — Меня, а не йома! — Он оторвал бы тебе башку! — крикнула ведьма ему в лицо, вставая над ним на четвереньки. Вблизи личико у нее было жуткое — все перекошенное, в выпуклой сетке вен. Рот разъезжался в лихой и зубастой ухмылке. Она больно сунула Сиду кулаком под дыхало: — Не лезь! Я долго не смогу! — Да я же тебе помог! — проорал Сид. Рядом с его головой что-то лязгнуло, и он на мгновение подумал, что ведьма сейчас наконец-то вломит ему клеймором по зубам. А потом тело ведьмы дернулось, и в тот же миг они с Сидом пронзительно взвыли. Очередным щупом их все-таки достало, обоих разом — два жука на одном шипе, поглядите, добрые люди, как они забавно дрыгаются. Сид скосил глаза: щуп вошел в прежнюю рану, тютелька в тютельку — разве что теперь к его пропитавшейся кровью куртке было приколото плечо ведьмы. Щуп проходил через ее спину. — Сдохнем, — корчась, простонал Сид ей в лицо. Мокрые короткие волосы ведьмы, слипшиеся от пота и крови, мели его по лбу и щекам. — Если ты его не… Можешь только ты… А, бля, как больно… Через плечо ведьмы он видел, как надвигается йома — огненноглазая громадина, уродская людоедская тварь. Должно быть, в соборе стало чуточку светлее. Так бывает, когда теплая майская ночь перевалит за свой самый темный час. — Я смогу, — очень тихо сказала ему ведьма. С ее подбородка сорвалась длинная кровавая ниточка, упала ему на губу. — Я сейчас. И ее глаза вспыхнули еще ярче. — Я перемешаю ваши кишки, чтобы смягчить отвратный вкус мяса клеймор, — голос йома разносился под каменными сводами. — Я выдавлю ваши соки вам в животы, опущу туда лицо, буду жевать и глотать, вылижу кровь с ваших ребер… Что?! — Ни хера, — пробормотал Сид, переваливаясь со спины на бок. — Подавишься. Все произошло очень быстро. Он вообще не успел разглядеть ее движений. Вот они только что беспомощно барахтались — и вот она уже стоит позади йома, его девочка, сжимая в руке свой огромный меч. А на полу перед йома валяется темная ручища. — Фиолетовая, — сказала ведьма, танцующим шагом заходя со стороны отрубленной руки. — У йома фиолетовая кровь. Запомни это. Сид кивнул, как зачарованный. Он почти не видел ее — видел розблески длинного меча и размытую черную тень, танцующую вокруг йома. Она стала ловкая и гибкая, словно непонятное, прущее из нее волшебство странным образом придавало ей сил. — Никакой вы не Ненасытный, господин йома, — сказала ведьма. — Обычный старый йома. Да еще и трупоед. Она налетела на йома, ударилась об него бедром, закружилась, достала по груди самым кончиком меча. Добавила еще один порез — вертикальный. Ее чертов меч проходил через твердую шкуру, как через масло. — Ненасытный — это йома, которым стала не справившаяся со своей силой клеймор, — строго сказала ведьма, обращаясь к Сиду под неумолчный вой. — Так бывает. Запомни и это и никогда не позволяй сражаться с ними только солдатам. Береги людей Святого города. Пожалуйста. Сид помедлил — и снова кивнул. Ведьма мягко уклонилась от очередного когтя. «Танцует, — думал Сид. — Она танцует. Балансирует, как тогда, на крыше». — У меня пока нет никаких серьезных техник, — сказала ведьма, будто извиняясь. — И я не знаю, где у вас жизненная точка, господин йома. Поэтому порублю вас целиком… — Давно пора, — пробормотал Сид, раздирая на лоскуты рубаху. Пора было наконец заняться собой. Половину лоскутов он оставил своей ведьме. Она справилась с йома тремя ударами. Предсмертный вой чудища, многократно усиленный соборным эхом, звучал в ушах Сида как райская музыка. * * * — Этот рев, наверно, был слышен и в аду, — невнятно сказал Сид, стараясь затянуть зубами узел на самодельном бинте. — Клянусь, сейчас сюда все равно примчится стража… Эй! Эй, что с тобой? Девчонка уронила свой меч и стояла над трупом йома, поникнув. Волшебство кончилось. С того места, где Сид сидел, были видны безвольно опущенные руки, слипшиеся сосульками волосы, ссутулившаяся спина. А еще — черные пятна на каменных плитах. Кап-кап. — У тебя по ногам течет, — выпалил Сид. — Давай я тебя перевяжу! Она что-то тихонько ответила — Сид не понял что, но ему все равно не понравилось. Он подобрал свои лоскуты с пола. — Не могу, — громче сказала ведьма. — Слишком много… — Чего? — Сид, морщась, уже поднимался. Подняться, похоже, получалось только на четвереньки. — Чего не можешь? — Не смогу справиться, — пробормотала она и, качнувшись, рухнула на колени. Он отчетливо услышал, как застучали ее зубы. — С силой йома. Много зачерпнула. И крови потеряла… Трясущимися руками ведьма уцепилась за рукоять меча, как за спасительную соломинку. Обернулась к Сиду, открыв рот, чтобы еще что-то сказать — и ее рот тут же наполнился кровью. Она сплюнула ее под ноги. Сид застыл, как вкопанный. Воздух в крестильной зале снова словно бы зазвенел. А его ведьму опять крутило и крючило. Лицо обезобразили синие жилы. Мышцы взбугрились. Рот разъехался в стороны, зубы заострились, а глазища — испуганные — снова загорелись желтым йомским огнем. — Ты похожа на того йома, — выговорил Сид. — Прекрати это! Ну же! — Не могу, — она облизнулась: кровь, текущая из ноздрей, заливала ей подбородок. — Меня сносит… Как река… Сейчас все… рухнет… — Эй, не вздумай, — Сид все-таки поднялся на ноги, похромал к ней. — Хочешь стать Ненасытной, что ли?! — Уи-и-и! — взвизгнула ведьма, прижимая руку к животу. Согнулась, словно ее мучили спазмы. Она больше не было похожа на танцовщицу с мечом. И на ночную воровку, шустро бегущую по крышам, тоже. Она даже на йома на самом деле не похожа, подумал Сид, больше всего она сейчас смахивает просто на очень молодую девчонку, которой изрядно больно. Он поймал ее за подбородок, попытался заглянуть в ярко-золотые глаза. — Чем тебе помочь? — спросил он. — Что мне делать? Воздух вокруг них будто бы искрился. А может быть, Сиду это только мерещилось. — Не смей, — сказал он. — Слышишь, не смей! Она распахнула рот — Сид против воли уставился на крупные острые клыки — и заговорила, очень медленно, как с ребенком: — Не бойся, Си-и-ид… Сид. Она назвала его по имени. Ей, наверно, было неудобно говорить — из-за непомерно разросшихся зубов, — но она… — Не бой-ся, — с трудом выговорила ведьма и попыталась улыбнуться. Вышло жутко и жалобно. — Я йома не стану. Я «цветная»… Мое тело не перейдё-о-от по-ог… Разо-о-о-э-от… «Разорвёт», — перевел про себя Сид. И заорал: — Да ты ёбнулась, что ли! Зачем, почему?! — Него-о-дая, — простонала его ведьма. Кожа на ее щеке, там, где змеились вены, лопнула, брызнула кровью. Клеймор ахнула, прижала руку к этому месту. На плитах под ней расползалась темная лужа. — Не гордая? Не городская? — повторил Сид. Ему было до смерти нужно понять. — Негодная… Ыжая… Вот так. Рыжая, потому и негодная. А может, наоборот. Может, и рыжая, потому что негодная. Единственная рыжая клеймор среди других, настоящих. Могучих баб с белыми патлами до колен и огромными острыми мечами… Сид плюхнулся на колени в густую липкую лужу и обеими руками стиснул рыжую голову. Глянул в перемазанное обезображенное лицо. Из золотых глаз с вертикальным кошачьим зрачком текли смешанные с сукровицей слезы. — Как подавить? — крикнул он. — Как ты раньше справлялась? Должен же быть способ! Она замерла. Даже перестала дрожать. — Пию-и… — невнятно прошептала. — Пи-ю-и… В пе-ще-е… «Пилюли», — понял Сид. Черные катышки из футляра. Футляр, как и все значимое добро, Ганес приказал у него отобрать, но он тогда вовсе не оставил в футляре все, он вытряхнул… Сид сунул левую руку в карман штанов и в шве нащупал махонький кругляшок. — Одна, — сказал он, просовывая горошину между зубов ведьмы. А потом еще сжал ей на всякий случай челюсти — чтоб точно проглотила. — Ты это мне прекрати, — отчаянно зашептал он. — Ты не можешь сдохнуть. Ты же еще должна стать великой воительницей! Ну давай же, сучара, мать твою, перестань, сделай что-нибудь!.. Ты же говорила, все раны, кроме шва, заживают! Девчонка замерла и напряглась, и на какое-то мгновение в приступе неуместной радости Сид поверил, что получилось. Что он все сделал правильно. Нашел те самые слова, изгоняющие дьявола, превращающие воду в вино, а кровь возвращающие обратно в жилы. А потом ведьма содрогнулась и ее вывернуло черной рвотой прямо Сиду на грудь. Где-то там наверняка теперь была и пилюля. — С ума сошла, — повторил Сид. Неуклюже прижал ведьму к себе левой рукой. Она вся дрожала. Нет, не так — каждая ее мышца сокращалась. Что-то уперлось ему в живот. Сид опустил глаза. Клеймор. Девчонка подобрала его с пола и протягивала рукоятью вперед. — Нет, — сказал Сид неживым голосом. — Нет. — Са-ма… Ни-м-гу… О-чень… Бо-но… Очень больно. — Ты тоже воин… Сид встал на ноги. — Я понял, — сказал он. — Я сделаю… Витраж, изображающий победу святых отроков над чудовищным змием, почему-то расплылся в бессвязный набор темных и светлых пятен. Сид утер глаза кулаком и перехватил левой рукой клеймор — слишком длинный, слишком тяжелый. Не по руке, да и не по росту. Девчонка смотрела на него снизу вверх огненными глазами и беззвучно плакала. — Смотри, солнце всходит, — сказал Сид и кивнул на верхний этаж — там находились некрашенные, специально оставленные прозрачными стекла. Днем через эти окна свет будет падать вниз, на мраморные полы, расцвечивая их дивными солнечными цветами… Кровь уже подотрут, епископ проведет в оскверненной зале обряд очищения, и в собор потянутся первые прихожане… На самом деле до первого рассветного луча, который упадет через них на противоположную стену, еще оставалось несколько часов. — Смотри туда, я сказал! — заорал Сид. Лишь бы она не глядела на него так. — Да повернись же! Когда она, наконец-то поняв, чего он от нее хочет, отвернулась, Сид ударил. * * * Утром над городом плыл колокольный звон — тягучий и медленный. Небо было высоким и чистым, каким ему и положено быть в последние дни весны. На выезде из города образовался приличный затор. Хозяева телег и фургонов бранились и с тоской поглядывали на путников, покидающих ворота священного города пешком. Между телег расхаживали хмурые стражи, значительно переглядывались, ворошили товары и скарб. Искали не то картину, не то икону в богатом окладе, похищенную вчерашней ночью из часовни святой Магдалы. Осмотренные телеги медленно, по одной, выползали на мост. Обычное, в общем-то, дело. — Здесь чисто, — кивнул Галк, выныривая из-под очередного полога. Сид указал вознице костылем на мост — проваливай, мол. — Ну что, нет у меня драгоценной иконы? — не удержался тот. — Заткнись, дядя, — ласково сказал Сид, недобро щерясь. — А то обыщем по второму разу. Не завалялась ли там у тебя статуя богини Августы эпохи Руноа. Говорят, она тоже недавно запропала. — И не дай бог найдем, — с каменным лицом подтвердил Галк. Возница испуганно подстегнул лошадей. Сид насмешливо скривился, бодро застучал костылем по брусчатке, направляясь к следующей подводе. Краем глаза успел заметить пристальный взгляд Галка и озлился. Да что они, с ума посходили, что ли. Не казарма, а бабий терем со сплетнями за вышиванием. — Ганес машет, — упредил неизбежное едкое слово Галк. — Видать, закончились проводы. Держись смирно. А то опять огребешь. — Сам знаю! — огрызнулся Сид. Вздохнул и похромал к самой последней телеге в очереди, той, от которой только что отошел капитан. — Эй! — завопил ему в спину хозяин первой подводы. — Почему их без очереди досматривают! — Затем, что им особая честь, — обернулся Сид. — Покричи тут мне! До вечера на мосту проторчишь! Чуть не споткнулся о раскудахтавшуюся курицу и чертыхнулся. Вытер мокрый лоб: чего-то вдруг стало жарко. На самом деле причин огребать у Сида особенно не было. Капитан выдал ему награду, «за участие в спасении города от йома» — и тут же отобрал. «Сам знаешь, за что», — свирепо объяснил он, шевеля усами. Сид знал, за что, поэтому не протестовал. На том и разошлись. Сейчас капитан в сопровождении отца Винсента и нескольких человек из позавчерашней смены топтался у затора и вид имел значительный и довольный. Сид кивком поприветствовал перепуганного общим вниманием возницу, обошел телегу с другой стороны и прислонился плечом к обрешетке, избегая смотреть на солдат. — Привет. — Здравствуй. Она сидела на самом краю телеги, по-примерному сложив руки на коленях. Руки по самые кончики пальцев, высовывающихся из под темного плаща, были в бинтах. Сид воровато покосился на эти бинты, на натянутый на колени подол длинной юбки, аккуратно заштопанный темный плащ и отвел взгляд. — Спасибо, — сказала она, и он не выдержал — все-таки глянул ей в лицо. Лицо как лицо, сердечком. Лоб забинтован, кожа бледная, ресницы рыжие, глаза, как темный-претемный чай. А еще она улыбалась. — Какое еще «спасибо», — буркнул он. — Это же ты раскурочила йома. Ты всех нас спасла. Сюда хотела прийти куча народу, включая епископа, но сообразили, что будет уже похоже на малый алтарный выход… — А ты спас меня, — перебила она его и разгладила складку на юбке. Сид почему-то по-дурному развеселился. — Я не спасал, — сказал он, опираясь на костыль и подпирая щеку кулаком. — Я всего лишь дал тебе по башке. Хотел, чтоб ты… ничего не чувствовала, в общем. — Когда я потеряла сознание, приток силы остановился, — серьезно сказала она. — Это было как… Как будто я черпала в реке, черпала, сила лилась через край, а я все никак не могла остановиться. А ты нас разъединил. — Я не знал, что делать, — буркнул он. — Я только видел, что тебе больно. Может, это вообще не я. Может, это пилюля. — Сид сегодня скромник, — подмигнул кто-то из парней, подслушивающих в шаге от телеги. — Видно, потому, что нам он про все это долдонил раз сто! — Натер мозоли на языке, — добавил кто-то, и все рассмеялись. — Сказал бы я, где ты себе трешь мозоли… — завелся Сид. Отец Винсент укоризненно покачал головой. А Сид был и рад перепалке. Некоторые вещи девчонке знать было вовсе не обязательно. И о том, как, когда подоспели парни, Сид сидел на жопе на полу, баюкая свою бесчувственную ведьму, и о том, как он разорался, когда решали, кто ее понесет до покоев отца Винсента, и о том, как тащился потом позади всех, и о том, как не смог взобраться по ступеням монастыря — так и сидел один внизу лестницы, пока его не отыскал Галк, не подставил плечо. И о том, что за те три дня, пока ведьма была без сознания, он все время думал о ней и видел ее во сне: как они гуляют по городу, как целуются в жаркий полдень, представлял ее рыжие волосы на белой крахмальной подушке, руки — на своих плечах. А потом она пришла в себя и сразу сказала капитану, что ей пора идти дальше. — Спасибо вам за это все, — сказала ведьма, обращаясь к капитану, и похлопала по телеге. За ее спиной лежали выделанные телячьи кожи, и под этими кожами, внизу, был припрятан меч. — Только мы обычно не ездим. Пешком ходим. Я все равно сойду вон за той рощей. — Ну хоть до рощи проедешься, — сказал капитан, подкручивая ус. — И нам спокойней, и тебе полегче. И не заподозрит никто, что ты из этих, — он замялся, — которые пешком ходят. И знаешь… Теперь тебе в этом городе всегда будут рады. — Хорошо, — легко согласилась она. — И куда ты дальше? — спросил Сид. — Не знаю, — она подняла лицо к свету, улыбнулась. — Встречусь с господином Ладо в условном месте, он скажет, куда идти, на Юг или на Запад. Мне пока не выделили своей области, — призналась она, потупившись. — Это было мое первое задание. — А… — открыл рот Сид. И закрыл. — Может быть, и Север, — вздохнула она. — На севере почему-то все время не хватает воительниц. Там, говорят, самая текучка. — Слушай, — мрачно сказал Сид, придвигаясь к ней вплотную и понижая голос. — Не хочу тебя расстроить, но ты вряд ли можешь так сражаться, как другие ведьмы. Что ты будешь делать, если опять перечерпаешь силы?! — Да ничего, — безмятежно ответила она. — Я буду понемножку тренироваться и научусь. Ну, и пилюли твой капитан мне вернул. Если Ладо не отберет, будет у меня страховка. — Чокнутая девка, — буркнул Сид. — Ну ладно, смотри там, будь осторожнее. И с силой своей, и вообще. Держись подальше от пьяных и от шаек. И от парней вроде меня, — он сморщил нос. — Им бы только обмануть красивую девочку. — Хорошо, — она засмеялась, покачала ногой в легком сапожке. А потом наклонилась и невесомо поцеловала Сида в щеку. — Ведьма, — пробормотал Сид, утираясь. — Заколдовала меня. За то, что я два раза дал тебе по башке! — У нас в городке говорили: «квиты», — она скрестила два пальца. Воз тронулся, натужно заскрипел, затрясся. Сид поковылял рядом. — Слушай, — быстро спросил он уже у самой арки ворот. — Так как же… — Кларисса, — так же быстро ответила она. — Меня зовут Кларисса. И улыбнулась.