Доверься мне

      Каждый из нас когда-то ошибается. Кто-то ошибается один раз и по-крупному, а кто-то лажает постоянно, но по чуть-чуть. Лису же казалось, что он лажает по-крупному и постоянно. Какие бы мысли посещали вас, окажись вы в свои едва ли не тридцать с невинным подростком в одной постели? Не впервые.       Все началось как-то спонтанно-запланированно. Конечно, Лис планировал провести сессию. Продумывал как и что сделать, чтобы не причинить мальчонке душевных страданий и не вызвать ненужных воспоминаний. Но в любом плане, даже самом продуманном есть место человеческому фактору. И этим фактором оказалось вполне себе человеческое чувство — злоба. Злоба и раздражение, на себя самого, на мальчишку, что вот так нежданно-негаданно появился в его жизни, на брата, что так опрометчиво ведет себя в лодке, даже на близнеца, который так спокойно воспринимает все. Спокойно, как же. Лис всегда вспыхивал, он был порохом, готовым взорваться в любую минуту, стоит лишь достаточно разозлить. Макс же был тихим омутом, полным чертей, которые еще и тоннели себе рыли, потому что много, не помещаются, и новые течения находили подводные. Только тянущая боль в груди, неясные сполохи, вспышки отзывались на эмоции близнеца, и в критических ситуациях лишь они давали Лису понять, что брат переживает всё то же.       Внутри.       И не мог даже представить то отвращение, которое должен был чувствовать Макс сейчас. Потому что отвращение Лис чувствовал к себе. За то, что сомневался, был не готов. Глупое чувство вины засело где-то внутри и не давало спокойно дышать. Мужчина нервно постукивал пальцами по рулю, бросая взгляд то на дорогу, то в боковое зеркало или в зеркало заднего вида. Кристофер сидел тихо, чувствуя эту грозу. А ведь он не видел настоящего злого Лисандра. Привычно-терпеливое «поговори со мной», мягкое «не закрывайся», «скажи мне правду». Да вот нихрена подобного он сейчас не мог сделать.       Остановил авто, отдал вещи из багажника, отвесил подзатыльник Рику, перебросился парой слов с близнецом и Юлианом. Одним лишь взглядом дал понять, что пора бы выбраться из машины. Уже в лифте отстраненно-холодно спросил еще раз:  — Ты в порядке?  — Да, сэр, — совсем тихо.  — Еще раз, — как отрезал. — Не мямли.  — Да, сэр, я в порядке, — зыркнул исподлобья парень. И все равно покорно добавил: — Спасибо.       Разговор продолжили уже после полноценного завтрака.  — Устал? — более умиротворенно, запрокинув голову, наслаждаясь запахом травяного чая. Кристофер даже нервно дернулся, опасливо оглядываясь на Господина. Едва не уронил тарелку, которую мыл. Казалось, за прошедшие сутки Лисандра подменили, и только сейчас послышались те знакомые участливые нотки в голосе.  — Н-нет, не особо, сэ…  — Говори внятно! — чашка опустилась на стол с такой силой, что Крис не удивился бы, если бы она разбилась. Колкий взгляд в этот раз был столь непривычен, что парень попятился:  — Я не особо устал, сэр, — упрямо повторил, чеканя каждое слово, стараясь не обращать внимание на узел страха, который стянул вдруг внутренности. Офигел от собственной дерзости. — И я не виноват, что мы перевернулись.       «Это ваш брат поступил глупо», «вы несправедливо меня обвиняете». Звон бьющегося стекла перекрыл окончание вырвавшейся фразы. Кристофер с ужасом посмотрел на Хозяина и перевел взгляд на осколки тарелки, которую выпустил из рук. Лисандр… Лис же его не убьет за такую наглость? Пусть выпорет, если хочет. Но пусть не прогоняет.       Юноша ссутулился, все еще не сходя с места, не порываясь даже убрать осколки. Однажды Домн поставил его в угол на битое стекло на колени за разбитую пепельницу. Тишину нарушало только тихое дыхание Лиса да грохот собственного сердца в груди. Мальчик бросил осторожный взгляд на Господина. Тот задумчиво смотрел на осколки, и, вроде бы, не очень злился.       Солнечный свет вовсю лился в окна и блики играли на волосах мужчины, создавая иллюзию ореола. День в самом разгаре, синее небо за окном в сочетании с зеленью деревьев навевали мысли о чем угодно, но никак не о насилии и расправе. Страшно подумать, что в такой вот чудесный день он будет снова наказан. Заслуженно.       Не впервые. — Чего встал? — мягко улыбнулся Лис. — Забей. Уберись здесь и зайдешь ко мне на балкон.       Кристофер сдержанно кивнул.       Спустя буквально несколько минут парень выскользнул на балкон. — Раздевайся, — ухмыльнулся Лисандр, неспешно складывая в руке ремень.       Мальчик побледнел и даже юркнул было обратно в комнату, но сразу же бросился назад, виновато склоняя голову. — Н-но… — Должен ли я тебя наказать? — поставил вопрос по-другому мужчина, поистине с садистским наслаждениям помахивая ремнем почти перед носом парнишки.       Юноша зашуганно оглянулся, желая сбежать. Хозяин злится, значит, Леро засл… Крис заслуживает наказания. — Да, сэр. — Нет, Крис, — улыбка сменилась злой усмешкой. — Сейчас ты раздеваешься и без одежды идешь выдраивать квартиру и все, что найдешь, — разглядывая своего саба-раба произнес Хозяин. — Пока я не позову тебя или сам не приду. Ясно? — Да, сэр, — совсем тихо ответил Кристофер, ежась.       Лис расслабился уже когда малец сложил всю одежду на стуле и с разрешения удалился в квартиру. Тяжело вздохнул и приложился к припрятанной здесь же бутылке спиртного. «Дожили, уже алкоголь прячу», — с тоской подумал он.       Решение проблемы пришло неожиданно, спонтанно. Правда, решение это было настолько в духе Макса, что Лис предпочел и вовсе не рассказывать об этом психологу, а сразу же воплотить в жизнь. Макс перестарается, советы давать начнет. А здесь не нужны советы. Нужно несколько напряженных суток и со всем будет покончено. Подумав о том, что ещё предстоит сделать, он снова приложился к бутылке.       К полудню мужчина допил спиртное и решил, что на этом хватит. Все же он ответственен за все будую… будюд… будум… «Принеси мне воды!» — Лис даже немного удивился, когда юноша отозвался на хриплый и явно не очень трезвый голос, который в недрах комнат можно было услышать лишь чудом.       Вскоре Лисандр уже возлежал на диване, лениво наблюдая за тем, как парнишка снует туда-сюда нагишом. На задворках сознания мелькнула мысль, что именно выпивка, праздность и рабовладельческая система стали одной из причин распада Римской империи, но Лис тут же отмел эту глупость. В самом деле, у него ведь иная цель и все делается целенаправленно, м? Да и он сам — не Римская империя… — Живее давай, чего ты таскаешься? — почти прикрикнул на мальца заплетающимся языком. Заметил быстрый обиженный взгляд и спокойно прикрыл глаза. — И не забудь приготовить на вечер чего-то… а не то получишь. Розог.       Сам едва удержался, чтобы не стукнуть себя по лбу. Слово непривычно резануло язык. «Ну и где ты их возьмешь?» — спросил скептически сам себя, живо представляя сцену где-то у реки, где он срезает ивовые прутья, а потом обязательно убегает от крокодила. Да-а-а, остаток дня пройдет весело.       К трём часам квартира сияла, вещи были перестираны и переглажены, а ужин весело шипел раскаленным маслом на кухне. Мужчина закатил глаза, представив свою следующую фразу. Мальчишка как раз вошел, следуя на зов. В переднике. — Я разрешал разве одеваться? — на ходу меняя план, кинул настолько развязным и пьяным голосом, насколько мог. Вот только пьяным Лис уже не был, втихаря приняв две таблетки сразу. Мальчик смотрел куда-то мимо Лисандра и молчал. — Но там масло… горячее, — неуверенно. — И что?       Этот простой вопрос остался без ответа. Кристофер молча развязал тесемки, аккуратно сложил фартук и поклонился: — Если вам угодно, сэр.       Крис ожидал удара за это. Может, окрика. Пощечину. Подзатыльник. Что-нибудь. Стоя вот так, нагишом, перед незнакомым ранее Лисом, чувствовал себя абсолютно беззащитным. Заключенный в клетке квартиры под строгим присмотром Господина, внемля всем приказам, капризам и постоянному ворчанию, чувствовал, что нервы сдают. Такого… такого раньше не было. То есть, естественно, было, но нервы сдавали редко и не за один день. Тогда даже Домн давал послабление, позволял отдохнуть, не притеснял.       Но Крис не видел такого здесь, в новой жизни. Леро видел многое, да. Но Леро — то был Леро. Сейчас ведь все поменялось? Взглянул на мужчину, лежащего на диване в той самой позе, в которой когда-то лежал Домн. Наверное, так просто все лежат?.. И впервые за весь день увидел в глазах одобрение. — Чего вы от меня хотите? — слова вырвались сами собой. Господин весело отсалютовал пустой чашкой: — Чтоб рыба на ужин не сгорела. Сможешь?       Юноша вернулся назад лишь через полчаса. И вновь встретили насмешкой: — Из тебя бы получилась неплохая жена, а?       Более глупой фразы Лис не мог придумать. Собственно, так издеваться над будущей женой, какой бы она ни была, он не планировал. Но если он не сделает то, что должен, то можно и жену не планировать в жизни, разве нет? Мальчишка дернулся, поджал губы, но промолчал. Сдернул передник, который тогда утащил за собой, бросил Лису к дивану, падая на колени резко, словно желая ударить. — Я заслужил наказание, сэр, ослушался приказа. Желаете ли вы меня наказать сейчас или позже? — дрожащим голосом отчеканил, не поднимая взгляда. Лис очень надеялся, что лимит издевок на день уже близок, и продолжил свою игру, лениво обмахиваясь газетой: — Ну что ты, малыш, я тебя прощаю, там ведь действительно было горячее масло. Можешь пойти принять душ, — закончил тоном заправского сутенера. — Спасибо, я сделаю это попозже, — наконец-то! Лисандр едва не вскочил от радости.       Наконец он начал сдаваться, разве не видит, что все правила пошли к чертям? Осталось надавить. Ну же, мальчик, зачем ты поддерживаешь этот фарс? — Нет, лучше сейчас, — Лис сел, протянул руку. Крис шарахнулся, но мужчина схватил за волосы, совсем как Домн, и притянул к себе, наклонился совсем близко и прошептал: — Кто-то задолжал мне минет, а?       Кристофер упрямо смотрел в пол. На секунду Лис даже сам испугался («Ну что ты творишь, ирод?»), но быстро взял себя в руки. — Пойдем, — несильно потянул вверх и парень поднялся. Зашагал неуклюже в комнату, повинуясь властной руке Хозяина.       Юноша зыркнул исподлобья, настороженно, зашуганно. Это же… это же Лис. Он просто играет. Немного переигрывает, но всё же, ему ведь нелегко тоже, да? Думая об этом Крис опускается на колени, следуя привычному когда-то сценарию. Небо, как давно это было! Давно и чертовски неприятно, но это же Лис… Он ведь всегда осторожен.       В этот момент мужчина вполсилы отвешивает пощечину. Это происходит настолько неожиданно, что парнишка падает на пол, не удержав равновесия на коленях. Щека горит огнем, немного побаливает скула, звенит в ушах, а в глазах на секунду темнеет. — Очнулся? Что за состояние задумчивости, когда я с тобой разговариваю? — кидает Лисандр каким-то незнакомым, откровенно-насмешливым голосом.       Кристофер отползает немного назад и становится в ту же позу. — П-п-простите, — шепчет, не слыша собственных слов за стуком сорвавшегося в галоп сердца. — Ну нет уж, — посмеивается Хозяин и Леро инстинктивно сжимается, стараясь стать незаметней. — Но это ничего, хлыст опробуем позже.       Хлыст?! От одного этого слова внутри всё замирает, холодеет. Это на картинках изображают всё красиво — да-да, Леро видел фото женщин и мужчин с хлыстом в руках, это были художественные, постановочные снимки у Саира в кабинете — и красиво так, что, кажется, никто не задумывался о том, что эта страшная змея оплетает тело хищно, резко, рвёт кожу искуснее зверя. Это не мягкий, вводящий в транс флоггер, не твердые удары ротанга, которые заставляют кричать, не гибкая терзающая розга, не паддл и уж тем более не ремень. Это — ядовитая змея и Крис решительно не видит в хлысте ничего прекрасного. — Не надо, — молит едва слышно, чувствуя, что сейчас просто-напросто позорно лишится чувств. — Ползи ко мне, малыш, — напрочь игнорирует слова мужчина. Он вызывающе сидит на крае кровати и смотрит сверху вниз. Тело не слушается, но парень упрямо подбирается ближе. К этому человеку. Это ведь не Лис, небо, не Лис, да?..       Малец медлит и Лисандр едва сдерживается, чтобы не прекратить. Сидит расслабленно, не шевелясь, дожидается и всё же решает закончить быстрее: наклоняется порывчато к парню, захватывая руку, кусает шею почти до крови, так, что вырывает все же вскрик боли, и застегивает наручники, сковывая руки сзади. — А теперь возбуди меня, — хмыкает самодовольно, насколько умеет. Да, Лис иногда любит поактерствовать, но, черт побери, не в таких серьезных ситуациях!       Откидывается немного назад и в помощь мальцу даже расстегивает пуговицу на джинсах. Кристофер снова медлит. Настолько зависает, что Лис, скрепя сердце, снова несильно замахивается, но, к счастью, не успевает: юноша начинает действовать, неловко цепляя зубами застежку молнии, тянет вниз и зубами пытается удобно оттянуть ткань сначала джинсов, потом боксеров.       Лис понимает, что ситуация хоть выглядит со стороны интересно, но принуждение на пару с насилием не особо-то возбуждает вполне себе неизвращенного мужчину.       Малец наклоняется ближе и робко касается члена языком. Это похоже на щекотку, но касание столь мимолетное, сколь и возбуждающее. На миг отстраняется, бросает быстрый взгляд на Господина и действует активнее, вспоминая позабытые уже навыки, проводит языком от основания и до головки, облизывает, и, порывчато вдохнув, сразу берет внутрь, прикрывая глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Лисандр понимает, что не может сфокусировать взгляд на парнишке, тот аритмично двигает головой, не выпуская полностью член изо рта, ласкает языком и, кажется, у него текут слезы.       Больше Лис не смотрит, прикрывая глаза, не сдерживает судорожного вздоха: мальчонка творит невообразимое языком, и из головы вылетают все мысли, кроме одной. Развернуть и оттрахать. Наслаждение накатило очередной волной, Лис, почти не отдавая себе отчет в действиях, снова ухватил парня за волосы, направляя движение, начинает помогать сам, парнишка давится воздухом и слюной, стонет тихо, измученно, но так по-блядски. Хватает нескольких движений, и Лис, сжав зубы, кончает в рот юноше.       Кристофер позволил себе замереть на пару секунд, склоняя голову, открывая рот. Сперма капает медленно, тягуче, щекочет губы. Наверное, ему влетит за это. За то, что не глотнул и что испачкал ковер.       Неожиданно становится мерзко. Очень. Холодный пот прошибает всё тело. Но почему так мерзко?.. Мыслей почти нет, парень только сплевывает остатки семени со слюной, понимая, что уж теперь-то точно получит, вытирает рот рукой и остается сидеть, не представляя, что делать дальше, не чувствуя ничего кроме солоноватого привкуса во рту и опустошенности.       Сладкую негу полузабытья прерывает оглушительный звонок в дверь. Лис лениво думает никуда не идти, пусть это хоть сам посол марсиан, но взгляд падает на прикорнувшего на полу Криса, и он поднимается. Ну, Крис, какого черта? Едва не скрипит зубами, понимая, что переступает черту, легонько пинает парня в бок и выводит его в гостиную, а сам идет встречать гостей.       Гостем оказывается Макс. Задумчиво, словно что-то подозревая, бросает, что нашел кое-что важное, направляется вглубь квартиры и Лис, стараясь закрыть дверь на замок, дергается от сильной головной боли, чувствует спазмы в мышцах — эфемерные, неуловимые, потому что это всего лишь отголосок чужих эмоций.       Близнец смотрит на голого подростка, не пропускает и малейшей детали: ни проступающий синяк, ни почти высохшие слёзы, ни едва заметные с такого расстояния засохшие капли спермы на лице. Ну, и совсем уж неважную мелочь вроде скованных сзади рук. Лис с трудом, по стенке, заходит в комнату, стараясь отторгнуть, не чувствовать эмоций брата. Мальчик стоит за креслом — пытается скрыть хоть что-то. Смотрит тупо в пол, но нервно сжимающиеся в кулаки ладони и закушенная покрасневшая губа дополняют образ и выдают его с головой. — Прости, что так уставился, — в итоге произносит Макс и виновато отворачивается. Лис щурится от болезненных вспышек света перед глазами. Брат подхватывает его под руку и ведет в кухню. — Ты ебанулся или я что-то не так понимаю? — произносит устало, проводя пятерней по лицу. — Неужели ему так нравится? — Ни мне, ни ему, — лишь немного придя в себя возражает близнец. И, собравшись с духом, кратко рассказывает свою стратегию. — Слышал про стокгольмский синдром? Что с этим делать будешь? — посмотрел Макс резко.       Лисандр, окончательно прервав эмоциональный контакт хоть на ближайшие полчаса, улыбнулся про себя и незамысловато ответил: — Вылечу. — Это не делается так быстро, Лис. Ты ему всю психику к чертям собачьим расшатаешь, а она у него и так не ахти! — разозлился. Да, пожалуй, наконец-то увидеть сильные эмоции у Лисимаха — это круто. — Про шоковую терапию слышал? — как можно миролюбивее отозвался Лис, передразнивая брата, отступая на шаг дальше. Как бы братец не перешел в наступление.       Макс посмотрел тяжело, с неким недоверием и едва заметной толикой презрения: — Ага, никогда не дает хорошего результата. Неужели аж так достал, Лис? Ты взял его на себя, и хочешь выбросить как игруш…– оборвался на полуслове, заметив за спиной брата, в проеме двери, Криса. Встретился с обреченно-испуганным взглядом карих глаз и понял, что сболтнул лишнего.       …но ответ не заставил себя долго ждать: — А он и есть игрушка, Макс. Кукла, не более, — Макс сам не понял, как врезал брату в челюсть. Несильно, просто от злости, рассекая губу. Лис и глазом не моргнул. Обернулся и отвесил шутливый поклон юноше: — Ты ведь не считаешь себя человеком, а, Кит?       Макс надолго не задержался. Смотрел свирепо, но с недоверием, точно просчитывая, не рехнулся ли братец и стоит ли вмешаться. Попытался переговорить с мальчиком — ничего не вышло, испугал больше, чем помог. Лис быстро подметил опасливые взгляды недавней жертвы в свою сторону.       Психолог втолкнул обратно на кухню, открыл рот, чтобы произнести, судя по всему, что-то очень важное, очень злое и нецензурное. И закрыл, так и не произнеся ни слова. Снова ударил, уже от всей души, так, что цокнули зубы. Лис не парировал удар, не закрылся — усмехнулся, вытер разбитую губу и произнес тихо, честно: — Ты вправе злиться. — До встречи, — сказал мягко одному Кристоферу, взглядом выражая всё, что хотел сказать. Юноша кивнул, стыдливо отводя взгляд.

***

      Лис закрыл дверь, прислонился к ней спиной и устало съехал на пол. Как же он устал! Да еще и Макс не вовремя. Спрашивается, чего приезжал-то?.. Поднялся и отправился к мальчику. Пора заканчивать. — Ты где? — крикнул, проходя в свою комнату. Здесь парнишки не было. Только окно открыто и ветер треплет занавеску. Что, если он?.. Сердце пропустило удар и мужчина отмел глупую мысль. Бред, бред же. Вернулся назад, прошел в бывшую комнату Рика.       Мальчишка нашелся там — сидел за рабочим столом и бездумно рассматривал нарисованного недавно феникса. Золотистые и огненные его крылья серебрились, переливались в заглянувших в комнату лучей солнца. — Здесь… Хозяин. — Ничего не хочешь мне сказать? — спросил Лис, опираясь на косяк двери.       Парнишка бросает потерянный взгляд в сторону двери. Долгий, пустой, смотрит сквозь Лиса расфокусированно, мимо, куда-то в пространство. — Вы же говорили, я — такой же как вы, — мотнул головой, стараясь сосредоточиться на лице Хозяина, не отвести взгляд. Не потому, что так когда-то приказали. Потому, что хочется уловить эту ответную эмоцию, какой бы она ни была — презрение, жалость, злоба, ненависть. Ухмылка или взгляд, жест, хоть что-то в ответ. К хорошему быстро привыкаешь, не правда ли? — думает с каким-то стыдом. Это его вина?.. Он сам вноват, что так всё произошло?       …н-но. С куклами лишь играют, верно? — Вы говорили, что я могу… Что Рик… — слова словно перемазаны патокой, их так тяжело отделить друг от друга и произнести внятно. Когда-то недавно он нарисовал этого феникса как символ новой жизни. — А ты мне верил? — спросил Лис непривычно уже (прошли лишь сутки?.. Трое? Несколько лет?) мягко, не со снисхождением, но со странной интонацией то ли насмешки, то ли жалости. — Как я могу… — Да запросто, ведь я могу соврать, — перебил, не иначе как прочитав мысли. Кристофер наконец собрал остатки решимости и посмотрел прямо в глаза. И тут же отвел взгляд. Не так давно он стоял перед этим человеком на коленях и удовлетворял ртом. Так почему же тогда так мерзко на душе? Ведь хозяин позволил. Ведь раб не имеет права злиться на Хозяина. Лис молча ступил несколько шагов, дернул руки вверх, почти выворачивая, так, что Крис едва не приложился головой о стол. Со звоном упали расстегнутые наручники. — Отвратно, да? — и ушел, не дожидаясь ответа.       Кристофер еще пытался держать себя в руках. Но через некоторое время лишь убрал ладонь от лица, не обращая внимания на капающую кровь. Посмотрел на нее бездумно, не вполне осознавая, что, пытаясь сдержать боль, рвущуюся наружу, прокусил себе руку. — Идиот, — подзатыльник прилетел больно и неожиданно. Господин грубо схватил за шкирку и едва ли не поволок за собой, на кухню, где хранил аптечку. Мстительно плеснул спирту на рану, зыркнул злобно и сказал: — Ты понимаешь, что если пойдет заражение, то тебе нахер кисть ампутируют? В лучшем случае, — добавил, когда перематывал бинтом. — Или тебе всё равно?       Крис задумался. Нет, рука ему еще нужна. Даже так, в таком состоянии и положении. Зачем? Рука это ж…рука. Задумался совсем серьезно. Пришел к выводу, что рука — штука важная и полезная. Хихикнул себе и немного расслабился. Пока не понял, что находится в комнате Господина.       Малец вёл себя странно. В принципе, Лис подозревал, рассчитывал, что что-то будет эдакое. Об одном переживал — как бы совсем умом не тронулся теперь. Но, ей богу, игра стоит свеч!       Забинтовал, спрятал аптечку и повел к себе в комнату. Спать еще не хотелось, но расслабиться не помешало бы. Усадил мальца на кровать. Закрыл на всякий случай дверь на замок. Окно переключил на верхнее проветривание. И встряхнул своего подопечного, осторожно вглядываясь ему в лицо.       Очнулся. Глаза сразу круглые, испуганные, даже слабо пытается вырваться. Лис обнимает крепко, прекрасно понимая, что от таких прикосновений парнишке страшнее, и ждет. Затихает мальчонка быстро, не брыкается и только жалобно скулит: — За что х-хл-хлыст? Чем я заслужил такое?       Лис улыбается до одури радостно, хорошо, что парень этого не видит. — Это ты ответь мне, за что? — Я… не плохой. Я обычный. Я… — бормочет едва внятно, быстро. Срывается на рыдания. Тело бьет крупная дрожь истерики и ужаса. — Да ничем я не заслужил такое! Я ведь старался, я старался… — Профилактика, — произносит Лис невозмутимо и Крис повторяет за ним, словно не веря. — П… профилактика? — почти зло. — Ты ведь так хотел, чтобы я позволил себя удовлетворить, — произносит мужчина, отстраняясь, откидываясь на подушки. — И что, не понравилось? Забавно же ты всех хозяев под одну гребёнку… Разве Домн не поступал так же? — поступал. Лис знает, Лис отыскал в завалах и прочитал тот чертов дневник от и до. — Но вы не Домн, — вымученно произносит. — Я ведь… больше не раб. Так почему? — Чего ты заладил, а? — Вы говорили… — А сам ты о себе что можешь сказать, Кристофер? — непривычно слышать полное имя. Слова пробирают до дрожи. — «Вы говорили». Обидно, что я тобой воспользовался? Что назвал тебя куклой? Что заставил драить весь дом и ходить перед Максом голым? Обидно? — со смешком выплевывает слово. — Отвратительно, — передергивается. — Больно? — Терпимо. — Раздевайся. — Нет! — вскочил так яростно, что Лис удивился. — Я не… не заслужил такого наказания. Вы специально издеваетесь, — выдохнул так, будто сам не верил. Отошел к двери. — Я ведь человек…       Хозяин поднимается не торопясь, позволяя прочувствовать этот ужас неотвратимости. Шаг к Крису — Крис дергает ручку двери. Еще раз. Закрыто. Оборачивается на Хозяина. — Я ведь… человек, — повторяет со страхом. — Свободный. Так нельзя, вы сами говорили… — звучит глупо, но аргументов больше нет. Он попросту не хочет, чтобы им снова пользовались. Почему всё должно быть так?..       Хозяин не замахивается, не бьет и больше не улыбается своей противной улыбкой победителя. Смотрит с каким-то сожалением, болью, протягивает руку и осторожно прижимает паренька к себе. Не так, как пару минут назад — осторожно, мягко, словно стараясь успокоить, попросить прощения. — Ты наверняка обижен или зол на меня, — говорит хрипло, поглаживая рукой по волосам. Кристофер не шевелится, он чувствует себя пойманной на охоте дичью и так и стоит, пристально рассматривая футболку Лиса на уровне своих глаз. — И на самом деле я рад этому. У тебя почти никогда нет иных эмоций. Ты не видел себя со стороны, — продолжает свой монолог и Крис вслушивается в чужое ровное сердцебиение. — Страх, вина, желание удовлетворить. Радость в редких случаях. Любопытство — это да, хоть что-то стабильно, — цокает языком и продолжает более живо: — Я поступил с тобой так, как ты хотел, разве нет? Я поступил так, как ты привык, как ты ожидаешь, а?       Крис боится, ужасается тому, что этот человек действительно говорит правду. Он ведь был привычен к такому отношению не так уж и давно. — …поэтому я очень надеюсь, что ты запомнишь это. Как ты себя ведешь — так к тебе и относятся. — Отстранился и посмотрел в глаза, стараясь поймать взгляд. — Мне очень жаль, что я так поступил. Честно. Мне жаль, что пришлось так сделать, но я бы сделал это снова, если бы понадобилось. Рано или поздно ты поймешь, — отступает вовсе и почти обессилено плюхается на кровать. — Все вы так говорите, — слова падают сами собой. — Чтобы отмахнуться. — Ну, блять, — с досадой отзывается Лис, — значит не поймешь, так легче?       Крис смотрит на мужчину и несмело улыбается. Неужели Лисандр не ответит? — Чё лыбу тянешь? — бормочет с кровати. — Вы разработали концепцию предательства специально для меня? — Крис сам удивляется своей широкой улыбке, понимает, что, возможно, это начало чего-то не очень хорошего, это всего лишь истерика. Слова сами складываются в предложения и мозг работает с утроенной скоростью. — Ну вы и псих, — выдыхает обалдевше.       Лис привстает и манит к себе на кровать. Ноги подгибаются, внутри змеится страх, но дверь-то закрыта, не сигануть же в окно? Его еще надо успеть открыть. Крис падает рядом с Хозяином и, не иначе как растеряв остатки ума, сам проводит тому ногтем по ключице. Недавно Лис его ударил. Последние сутки издевался как мог и унижал. Заставил ходить голым при чужих. Ну и ладно, он же не отправил в притон… не-не, он еще и обещал изнасиловать. Называл куклой. «А сам ты о себе что можешь сказать, Кристофер?». Небо, что можно сказать, когда мозги набекрень?       Крис смотрит в глаза Господина и почему-то думает, что сейчас он не опасен. Он — другой. Не монстр. Обычный.       Чувства смешиваются. Страх и боль, ужас и радость, понимание, прощение и желание отомстить вместе с совершенно нейтральным любопытством «и что дальше?». Юноша смотрит и не понимает ничего. Что толком он чувствует? Что он должен чувствовать? И почему этого чувства нет?       …но зато он точно знает, что устал. Нужно спать. Здесь безопасно. «С Лисом-то безопасно?» — последнее, что успевает подумать и засыпает в объятиях человека, который мучил его, кажется, вечность.       Лисандр ждет, пока дыхание выровняется совсем, ждёт, пока сумерки переходят в ночь и лишь тогда осторожно, стараясь не потревожить парнишку, выбирается из постели. Накрывает того легким одеялом и уходит в ванную, где невообразимо долго смотрит своему отражению в глаза и пытается понять, как докатился до такого. Ему больно, нестерпимо больно делать кому-то зло. С отвращением кривится, и тут же вспоминает свое «так надо». «Так надо», — хочется верить, но что, если малец всё же сломается? Точнее, нет. Что, если он сломается не так, как Лис того ожидает? Что, если он переборщит? Что тогда?       «Тогда ты пропал, Лис» — пытается улыбнуться себе же в зеркале.       Отношения с Максом подпорчены, скоро о произошедшем вынюхает Рик и там уж будет еще хуже. Хорошо, хоть родители в этом не замешаны.       Лис стоит на балконе, выкуривая одну сигарету за другой, бросает окурки вниз, теряя счет времени. И, немного замерзнув, возвращается в постель, где делает вид, что не замечает, что его раб не спит. Впрочем, Крис несмело пододвигается ближе, и подыгрывает, притворяясь все же спящим.       Мужчина думает о сделанном, о неприятностях, которых будет гораздо больше, чем сейчас, о своем умении лажать и о том, насколько порой бывает горьким лекарство.       И засыпает лишь под самое утро.