Minne an Iorveth (Любовь для Йорвета)

Горящая Вызима не оставляла равнодушным ни одного уважающего себя скоя'таэля. Отряд Торувьель во главе красноречивого Aen Seidhe - Яевина, второй день, не считая адской ночи, крошили в капусту ненавистных им Dh’oine. Много раненых, чертовски неравный бой, когда вместо заносчивых, гордых рыцарей вам подсовывают жуткий колдовской эксперимент. Мутанты. Существа, которых уже не назовешь людьми, животными, бравыми солдатами государства в прошлом...даже монстрами. Подобное надругательство Азару Яведу показалось шуткой. Жаль, что он и жил-то только для того, чтобы сыграть отведённую ему роль более сильным чародеем. В то время как эта мерзость ступала по земле, неся разрушение и смерть, оставшиеся рыцари погибали с осознанием ошибки, отряды нелюдей истекали кровью, но всё же бились, отдавая жизни ради лучшей участи. В этот момент, уже не задумываясь о гордости своей расы, они сражались за свободу от зла и людских грехов, не только для себя. Как говорится - горе сплачивает, и не только людей...

***

- Мутанты на подходе! An’badraigh aen cuach! Мы не можем больше ждать Геральта, - отчаянно нанося удары из-за сгоревшей телеги кричала женщина, то и дело толкая ловких ассасинов от себя. Их было двое. Один раненый, атакующий лениво, отчего воительнице проще было защищать себя, а заодно и жизнь раненого товарища, коему она и посылала неутешительное... С последним взмахом загнутого эльфийского клинка, женщина одержала победу. Едва не рухнув пред тем, которого так яростно защищала, уставшая и расстроенная особа утерла испачканное в крови и грязи лицо, оглядывая стихнувшую местность. От пожара и его копоти, солнечного света не было видно даже днем, отчего, вероятно, никто не мог с точностью заключить - какое сейчас время суток. Спутник девушки не издал ни звука, кривя красивым лицом, он зажимал рану на боку, уже сейчас отбросив оружие. Подобный расклад женщине не понравился. Но не в силах ничего сделать без его согласия, чумазая дева сидела рядом, прожигая мужчину взглядом. - Яевинн, - осторожно произнесла женщина, но в ту же секунду схватилась за меч, оборачиваясь на подозрительный звук из-за угла. Её бы уже не хватило на ещё один такой бой и смирившись со своей участью, женщина бросилась на непрошеных гостей с небывалой решимостью. Кто бы мог предугадать, что ожидания обернуться внезапной радостью, и вместо боя тот, что рысью подобрался к отбившимся от своих - с измученными улыбками, приветствует "смертников" короткими объятиями да флягами с водой. - Мы едва прорвались. Как вы? Yaevinn cuin? - Он жив, но долго не протянет. Нам нужно выбираться отсюда! Эльфийка с такой гаммой чувств взглянула на женщину, упрямо требующую капитуляцию, что любой другой бы на этом месте почувствовал себя ничтожным тараканом, с умным видом ляпнувшим глупость сапогу. Предводительница белок была готова ударить собеседницу за сказанную дерзость, но в этот момент девушку спас только застонавший от боли раненый эльф. Яевинн начал судорожно подергиваться от насильно влитой ему в рот воды, и та, что пыталась помочь своему лидеру, в мгновение была отброшена в сторону, что не помешало обиженной лучнице лягнуть яростную защитницу скоя'таэля. - Отойди от него! - зло выплюнула женщина, отбросив флягу прочь, совершенно не жалея выплеснувшийся жидкости. - Lenore! Vort! Что ты себе позволяешь, ведьма? - ощетинилась главная остроухая, стремительно сокращая расстояние и хватая женщину за плечо, развернула к себе. - Он умрёт из-за твоей гордыни, Торувьель. И это будет на твоей совести. Зло сверкая глазами, без страха и сомнения выпалила склонившаяся над раненым чародейка, сбрасывая с плеча руку эльфийки. - Мне не нужно твоё дозволение, чтобы спасти друга. И будто в подтверждение собственных слов открыла портал лишь мановением руки. Торувьель, в гордом молчании, обводила взглядом своих людей, не без злости останавливая темные глаза, на выступившей против её слова девице. Общая картина была в самом деле плачевной: истекающий кровью Яевинн, sidh и пример для подражания умирал, остальные её бойцы, изнемогая от ран и усталости, едва удерживали в руках оружие, но не это в сумме заставило её передумать. В нескольких метрах от скоя'таэлей в щепки разлетелась древесная преграда в проулке, следом за которой показались не один и не два, а целых четыре огромных рыцаря-мутанта, с головы до пят обряженных в сверкающие доспехи. Холодея от ужаса, чародейка подскочила на ноги, своим криком возвращая с небес оцепеневших от страха белок. - Осторожно поднимайте его, живо! - Торувьель быстро растолкала расслабившихся подчиненных и сама же перекинула через плечо руку Яевинна, подгоняя остатки отряда в воздушное кольцо. Её сейчас волновало не то, что подтянулись твари, а то, куда решила отправить их ведьма. Эльфийка не доверяла чародейке, но спорить не пришлось. - Esseath Caemm, Lenore? Застыв в нерешимости с чувством того, что здесь что-то не так, Торувьель передала едва живого соратника двум лучницам и, обнажив свою саблю, обернулась назад. Брось она девчонку, Яевинн, да и остальные тоже, ни за что не простили бы ей этого. Всеобщая любимица была их талисманом. Ведь ни у одного из скоя'таэльских отрядов отродясь не было личной чародейки, только им, вот, свалилась на голову подобная честь. Женщина из последних сил сдерживала мутантов волшебным щитом, давая возможность своим унести ноги, а там ещё кто-то артачится. - Уходи, сейчас же! - не оборачиваясь бросила через плечо брюнетка, двигаясь спиной к своему порталу. Её заряд энергии был уже на исходе, отчего мерцающие защитное поле давало слабину. - Не геройствуй, Dh’oine! Caemm! Чары рушились, грозили ударить ударной волной в неё же саму и упрямую эльфку позади. Из последних сил удерживая барьер, Ленора рычала что-то невнятное, взмахом руки откидывая несносную лидершу в портал и вобрав ртом побольше воздуха сорвалась сама, прекращая сдерживать агрессоров. Единственная мысль промелькнувшая в её сознании, так это то, что, телепортнув мутантов к раненым белкам, погоды она не изменит, а сомкнувшаяся железная хватка на ключице и тупой удар в позвоночник сделали своё дело, унося сознание женщины далеко и возможно, навсегда...

***

Окрестные леса Флотзама Очередное малопримечательное утро настигло не сомкнувшего глаз ночью охотника. Эльф сообразил лёгкий завтрак, приправленный крепким сидром, выгреб угли из печи и открыл ставни, пропуская свет в свою унылую халупу. Темноволосый мужчина, казалось бы, встал раньше солнца. Его взор был остр, слух сейчас хотелось отключить. Неизвестно по какой из причин, но голоса в его голове этой ночью дали отменный концерт, не поленившись выступить на бис, что и заставило охотника вдрызг напиться и заночевать прямо на столе, о чем сейчас эльф сильно жалел. Хотя, казалось бы, с годами организм должен привыкнуть и спокойно переносить попои. "Наверное, возраст сказывается",- думал он. Сменив товарища, последние месяцы бесконечно печального Сегерима, Седрик недолго наблюдал округу, ловя каждый лесной звук, треск ветви и умолкание птичьего пения. Сегодня в нём было что-то гнетущее, утяжеляющее и пугающее зверей. Через четверть часа охотник был на пороге своего дома, но в это утро лес не встречал его столь же радушно, как это было всегда. В воздухе витала опасность, стояла мёртвая тишина, что означало и вероятность пустых ловушек. Возможно, что даже эльф зря наведался сюда сегодня. Опасения эльфа с лихвой подтвердились, едва он ступил на поляну эндриаг, по своему необыкновению, спрятавшихся в это утро. Седрик начал подозревать что-то неладное, то, в чем он бессилен. Магия. И не спроста он старался избегать её, ровным счетом как и своего дара, который эльф не выносил. Что-то подсказывало мужчине разворачиваться и уходить. Вероятно - здравый рассудок. И полагаясь на него, охотник уже двинулся в сторону деревеньки, как небо в нескольких метрах от него, с бьющимся звуком, изрыгнуло кого-то, не позаботившись о мягкой посадке. Не нужно быть семью пядями во лбу, чтобы догадаться о толковании последующего болезненного крика. Седрик бросился туда, куда, по его подсчетам, должна была приземлиться гостья, в чем он уже не сомневался, так как понял, что крик был женским. Успешно перепрыгнув через все свои капканы и раздвинув кусты, эльф, опуская на землю лук и стрелы, бросая нож, приземлился у изголовья свалившейся с неба женщины. Умудренный взгляд фисташковых глаз охотника сразу же уцепился за одну неладную деталь: нога девушки угодила в капкан. Чутка помешкав, глядя на прекрасного пришельца, эльф позволил себе коснуться лица женщины. - Cead dana, - внимательно наблюдая её пробуждение, мужчина осторожно уложил незнакомку к себе на колени, придерживая голову и стойко стараясь терпеть слабые попытки женщины вырваться. - Caelm, Zireael, caelm. Не осознавая, насколько мала вероятность, что она его понимает, охотник видел в изумрудных глазах убавляющийся страх, на смену которому приходил... обморок. Посчитав подобный поворот событий благоприятным, в первую же очередь - для неё, эльф заботливо опустил темную голову женщины на прохладную траву, приподнялся с колен и вызволил раздробленную ногу несчастной девы. И, так как неизвестная женщина стала его единственным, на сегодня, трофеем, охотник встал на ноги, легко подхватив добычу на руки, и возвратился в Биндюгу. Сноска: Aen Seidhe - Народ Гор An’badraigh aen cuach - Ругательство, непереводимая игра слов Dh’oine - человек Yaevinn cuin - Яевинн жив Vort - Брось Esseath Caemm, Lenora? - Ты идешь, Ленора? Cead dana - Здравствуй, дева Caelm, Zireael, caelm - Спокойно, Ласточка, спокойно