Не все из нас

Землянин смотрит на нее мутными водянистыми глазами. Губы, покрытые каким-то белесым налетом, беззвучно шевелятся. Костлявая, обтянутая кожей рука похожа на клешню. Рука, трясется, но тянется вперед. Это похоже на старый фильм ужасов. И на какое-то мгновение Кларк замирает, будто ждет, что пальцы ожившей мумии сомкнуться на шее и будут давить-давить-давить… Отпрянула, больно ударяясь затылком о край железной коробки, в которую упала. Коробки, переполненной мертвыми и умирающими землянами. Гора трупов. И только сейчас в нос ударил сладковатый запах крови и разложения. Запах щекотал ноздри и скреб горло изнутри. Тошнота накатывала волнами. Еще секунда, и желудок вывернется наизнанку… Костлявые пальцы касаются ее руки, и девушка истошно кричит. Озирается в поисках путей отступления. Затылок болит и пульсирует. Что-то теплое стекает по шее за шиворот. Непослушные, будто бы ватные руки нащупывают острый изогнутый край возвышающейся за спиной стенки. Пытаясь подняться, ногой отталкивает от себя шипящего, словно змея, землянина. Подтягивается, вываливаясь наружу. На ржавые холодные рельсы, прямо под колеса железной телеги, в которую она и свалилась. Кажется, самые страшные детские кошмары воплотились в реальность, когда за поворотом изгибающегося подземного тоннеля вспыхивает тревожно мечущийся по стенам, неровный свет. Даже на таком расстоянии она чувствует, как чадят факелы, и слышит безумное улюлюканье тех, кого язык не повернется назвать людьми. Жнецы. Потрошители. Спотыкается о груду сваленной одежды, тупо смотрит несколько секунд, словно бы соображая, откуда это взялось. Выкрики и свист приближаются. Будто спринтер на старте, Кларк бросается за большой деревянный ящик, протискиваясь в щель между царапающими спину досками и влажной, покрытой плесенью и ржой металлической сеткой, оставляющей на коже рыжую труху при каждом касании. Мысли скачут в голове, как всадники на взмыленных лошадях, что хрипят от усталости и шока, но не замедляются, чувствуя позади дыхание смерти. Тяжелые башмаки чудовищ, что некогда назывались людьми, грохочут по рельсам, на которых когда-то в гору Везер, наверное, привозили продукты и другие припасы, руду, древесину… Странно, что они тоже уцелели в Войне. Хотя над этими тоннелями – тысячи тонн земли и скальника – практически естественное укрытие. Чадящий факел, воняющий смолой и керосином, вспыхнул в дальнем конце тоннеля, еще один – ближе, и следующий – прямо за укрытием, где Кларк вжимается в стену, отчаянно мечтая стать невидимкой. Вопли, улюлюканье жнецов, отражаясь от стен, безумным эхом мечутся по подземелью, рождая адскую какофонию безумья. Ее рассохшееся укрытие отлетает в сторону, разваливаясь на трухлявые гнилушки уже в воздухе, когда один из потрошителей взмахивает рукой. Лица – безумные маски чудовищ – приближаются со всех сторон. Их неразборчивые вопли сливаются в один несмолкающий, гортанный крик. Кожа, покрытая струпьями и свежими язвами, сочится сукровицей и гноем. Покрытые болячками руки тянутся к ее лицу. Кларк жмурится, падая на колени. - Пожалуйста, не надо! Она знает, что просить бесполезно. Но слова сами срываются с языка и тонут в радостных воплях, от которых закладывает уши. «Почему тебя нет здесь, когда ты так нужен, Беллами Блейк? Почему ты молчишь? Что мне делать, Белл? Я не могу сгинуть здесь, я должна вернуться к тебе, и ты поможешь вытащить НАШИХ людей…Я не справлюсь одна» - она кричит, кричит в своей голове. Хочется колотить руками о стены, хочется ударить наотмашь прямо по этим уродливым, ухмыляющимся мордам… Хочется просто вернуться домой и уснуть у костра под тихое бормотание друзей. Один из жнецов прыгает на нее, покрытая пупырышками лапа тянет за волосы. Он наматывает их на кулак, и Кларк кричит в голос, чувствуя, как слезы брызжут из глаз. Оскаленная пасть, измазанная кровью и гноем, приближается. Вонь тухлых яиц и гниющей плоти накатывает волной, тошнота поднимается к горлу, и Кларк чувствует, как сокращается желудок. Еще мгновение, и… Резкий электрический визг как пучок направленного излучения ударяет из глубины тоннелей. Перед тем, как фигуры в скафандрах выныривают из тьмы, девушка видит, как падают на колени потрошители – один за другим. Падают, сжимая руками бритые шишковатые черепа. Словно боятся, что головы их вот-вот лопнут, как перезревшие фрукты. - Отойдите от нее, сейчас же! – Одна из фигур грозит поверженным дикарям коротеньким жезлом, что полыхает ярко-синим светом, похожим на холодный огонь. Холодный, твердый и мертвый. Горец наступает, и потрошители пятятся: испуганные и сломленные. - Кларк Гриффин, ты идешь с нами, - слышит она через переговорное устройство металлический, равнодушный голос второго солдата. И вспыхнувшая на долю мгновения надежда падает под ноги, рассыпаясь миллионом острых осколков: горцы настигли ее, она никогда не вернется домой. Она повторит судьбу запертых в клетках землян… Финн, Беллами… если вы живы… Она не знает, что хочет сказать, о чем кричит ее сердце. Она не знает… Стучит в голове, пока горцы тащат ее по тоннелю назад. В лабиринты военной базы, ставшей домом для горстки чудом уцелевших в той страшной Войне людей. Меньше 400 человек, которые даже не могут вдохнуть земной воздух. Даже бабочка, случайно залетевшая в недра горы, убьет их. Небесные люди – единственная надежда на адаптацию. И не понадобятся годы и годы селекции… Они убьют каждого из них… Беллами… Финн… - Я знаю, что вы делаете с ними. Я не буду молчать! Мои люди узнают обо всем! – Она кричит, срывая голос, но застывшие за щитками противогазов лица лишь криво усмехаются. - Именно поэтому ты разделишь их судьбу. - Вам ведь не кровь наша нужна, так? Она не даст постоянного эффекта. Вам нужен катализатор… Конечно, костный мозг! Но нас всего 48… Задыхается от ужаса, когда конвоиры равнодушно пожимают плечами. Они пустят в расход каждого без сожаления. «Эта земля наша по праву рождения. Мы – голубая кровь, потомки элиты», - говорят их взгляды. - Что мне делать, Беллами? - Принцесса, борись! Ее ведут все дальше в тоннели, в недра горы, где лишь духота и резкий свет электрических ламп, и бледная кожа людей, никогда не видевших солнца. Люди ли они еще или… Неожиданный шум из уходящего вправо тоннеля привлекает внимание, прерывая невеселые раздумья. Охранники отвлеклись, обсуждая подружек и их пристрастия в постели. Кажется, они уже не считали Кларк угрозой. Рванулась изо всех сил, бросая одного из солдат в стену. Опешив, они замешкались на мгновение, давая ей спасительные секунды. Бежала так, будто сзади гналась целая стая жнецов – уродливое воплощение жестокости и смерти. - Кларк Гриффин, остановись! Тебе некуда бежать! Запыхавшиеся голоса сзади заставляют ускориться. Кажется, еще немного, и мышцы, не выдержав напряжения, лопнут как атласные ленты, а сердце выскочит из груди, проломив ребра… - Быстрее, Кларк! Они не будут стрелять, ты нужна им живой, ты – слишком ценный материал. Все мы… Голос Беллами в голове стал привычным. Так, словно он на самом деле разговаривал с ней по вживленной в мозг рации. Почему бы и нет? Блейк – один из тех, кто понимал с полуслова. Тот, кто всегда подставлял плечо в трудную минуту. Также, как и Финн. Топот и выкрики за спиной все ближе. Она так устала… ноги заплетаются, будто кости в них размякли как глина. Но впереди – что это? Свет и струя свежего, влажного воздуха почти что сбивает с ног. Чистейший кислород, от которого расширяются легкие и чуть кружится голова. Настоящий воздух, а не та пыльная субстанция, которой они тут дышат. А еще... шум или гул? Нет, рев – оглушающий, рвущий перепонки. Рев такой мощный, что вибрирует каменный пол и стенки тоннеля. Водопад? Гидростанция. И здесь – выход наружу. Даже горцам с их хитрыми технологиями надо иметь доступ к механизмам, ведь техника не вечна. Ноги скользят по мокрому камню, и Кларк тормозит, ухватившись руками за обломок скалы на самом краю. Голова кружится, когда она видит, как тонны воды падают вниз – далеко-далеко. Влажная пыль оседает на лице, охлаждая разгоряченную кожу. Ни тропинки, ни лестницы – просто обрыв в никуда. А позади – железные клетки и трубки, через которые они выкачают ее кровь… или скальпель, которым вскроют плоть, чтобы добраться до костного мозга. - Пути назад нет, Кларк, сдавайся! Вот почему они не стреляли. Знали, что это тупик. Знали, что девочка с космической станции, где вода была на вес золота, не умеет плавать и никогда не рискнет. Расслабились и даже опустили оружие. - Сдавайся. - Вы правы, бежать некуда. Опускает руки, оборачиваясь… и тут же боком прыгает вперед – прямо туда, в ревущую водную бездну. Туда, где вода падает сплошной стеной. Стеной, сметающей все на своем пути: давящей, разрушающей. Стеной, что расплющит ее, как светящегося мотылька в ночном лесу. Холодные струи хлещут по лицу, по рукам, по телу, оставляя, наверное, длинные синие полосы на коже. Водяная пыль забивает глаза, нос, рот, мешает дышать. Крики позади, в недрах горы уже не слышны, все звуки слились в один непрерывный вой, что, кажется, впитался в кости и кожу. Кларк летит вниз, но она не птица и не может расправить крылья. Которые, впрочем, не помогли бы ей тут. Только не здесь. Она падает бесконечно долго и скоро, уже так скоро разобьется о воду. Или ее затянет в водоворот, о которых рассказывал Монти. - Закрой глаза, Принцесса, и глубоко вдохни. Кларк успевает зажмуриться, задерживает дыхание, как полет заканчивается: удар снизу вышибает из головы все мысли и превращает тело в один сплошной кровоподтек. Ледяной холод обжигает, заставляя тело неметь. Она не пытается нырнуть или плыть – это невозможно, тело затягивает вниз, как если бы за ноги ее тянуло неведомое морское чудовище. Подводные течения мотают ее из стороны в сторону, и вот уже девушка не понимает, где верх, а где низ. В груди давит и жжет так, будто там разгорается пламя. Воздух, хотя бы глоток. Воздух… без него я умру… Рот открывается рефлекторно, чтоб закричать или – вдохнуть… Когда отдающая металлом и йодом вода врывается в горло, она сдается. - Я не смогла. Финн, Беллами. Глаза закрываются, и тьма уносит Кларк Гриффин в небытие.