Не все из нас

Несколько дней спустя Стены тоннелей давят на Кларк. Они наклоняются, нависают и, будто бы, начинают сближаться. Вот-вот, еще немного, и стены сомкнутся, растерев несколько слабых глупых людишек в тонкую пыль. Гриффин знает, что этого нет, что это приступ паники, клаустрофобия, развившаяся после того, как она недавно «гостила» у горцев. Клаустрофобия, что пытается свести с ума, заставить сбежать, повернуть назад любой ценой. Не дождутся. Стискивает пальцы идущего рядом парня, другой рукой сжимая в кармане часы отца, которые на рассвете отдал ей Белл, пряча глаза. Блейк отвечает на пожатие, чуть поворачивает голову, разглядывая ее профиль, по которому то и дело проплывают волны бледно-желтого света, отливая лимонным куда-то в зрачки. Она так и не спросила про Финна. Она не спросила, и смутная тревога скребется в его груди. Тревога, как легкая тень, что закрыла солнце. Возможно, Финн мертв, а Кларк… она не спросила. И он – не сказал, мысленно обзывая себя последним трусом. Беллами Блейк не выпускает ее руку, еще раз стискивает ладонь, но осторожно, стараясь не сделать больно. А потом переплетает их пальцы. Исключительно дружеский жест, зачем-то убеждает он себя. Но Кларк изгибает губы в легкой улыбке. Вдыхает полной грудью. Кажется, что сквозь пальцы Беллами в нее вливаются новые силы, уверенность в завтрашнем дне. И каменные стены расступаются, они больше не давят, не страшат. - Я не могу потерять тебя тоже. Не тебя, Беллами, - шепчет она одними губами, а его словно окатывает ледяной водой. Может быть, она не спрашивает, потому что уже знает? Линкольн, что все это время беззвучно скользит бесшумной тенью немного впереди, выныривает из-за поворота, прикладывая палец к губам. Блейк выпускает руку Кларк и скидывает автомат с плеча. Пистолет все еще заткнут за пояс брюк, но с автоматом он – это снова он, а не отколовшийся обломок с зазубренными краями от человека, некогда бывшего лидером небесной сотни. Глядя на Линкольна, Кларк напрягается, как готовящаяся к прыжку пантера. Та самая, что они встретили у охотничьей ямы дикарей в первые дни на Земле. Когда Принцесса сорвалась в пропасть, а Беллами, не раздумывая, схватил тонкую ручку. И почувствовал, как разряд тока проходит сквозь тело – от кончиков пальцев к основанию черепа. Рука потом долго горела в том месте, где касалась ее кожи. Всполохи от факелов ложатся на стены, удлиняют и уродуют тени. Вопли и выкрики потрошителей, отражаются от камня многократным эхо, удваивая, утраивая численность возможного врага. Линкольн не ждет и не говорит ни слова, он прыгает вперед и вбок, попутно толкая Беллами и Кларк в боковое ответвление тоннеля. Такое узкое, что толпа жнецов вполне может промчаться мимо, не заметив незваных гостей. Узкий не коридорчик даже, скорее трещина в стене, стискивает их, притирая друг к другу. Кларк смотрит прямо на него, и Беллами видит, как сияют в темноте ее глаза – словно сюда, в подземелье, вдруг упало откуда-то сверху лазурно-чистое, яркое небо. Грудь ее вздымается часто под плотной курткой, и девушка то и дело облизывает губы, словно нестерпимая жажда иссушила их. Ее сердце ударяется о ребра, и он чувствует эти толчки своей грудью. Он смотрит на нее, смотрит, не в силах оторваться. Их лица так близко – меньше дюйма между губами, Белл чувствует тепло ее дыхания на лице. И он не может, не может сдержаться, потому что эта девочка с волосами, в которых запуталось солнце, притягивает, как магнит. Лишь поддаться вперед, и губы его скользнут по ее губам. Мимолетное прикосновение. Разряд. Кларк распахивает глаза, не отвечая, пока губы его легонько касаются ее рта. Невесомо, словно он старается распробовать вкус. Обхватывает губами ее нижнюю губу, посасывает, как леденец, выпускает, и тут же проводит языком по сомкнувшимся губам, скользя кончиком по самому контуру. Ее руки, вцепившиеся в воротник его куртки, странно и мелко дрожат. Она все еще не отвечает ему, но не пытается отпрянуть, возразить. Она лишь дышит рвано и глубоко, и когда ладонь Беллами ложится на ее затылок, Кларк закрывает глаза, поддаваясь вперед. Язык проникает внутрь, вначале нерешительно, с опаской, но, не встретив отпора, смелеет. Тихий стон, как шелест ветра в осенних листьях, слетает с губ девушки, когда Блейк касается языком ее языка. - Кларк, - гортанно, на выдохе, прямо в ее губы. – Я должен сказать… - Тише, молчи. Жнецы, - шепчет она, пытаясь шагнуть назад. Но стена не пускает. Проводит ладонью, стирая испарину со лба, убирает прилипшие пшеничные пряди. Ее рука опускается на его грудь, успокаивая и отстраняя одновременно. Обозначая границу. И они стоят там, в темноте, слушая частое дыхание друг друга, чувствуя стук сердец. Они стоят там – глаза в глаза. Ярко-синий, такой густой и насыщенный, что кажется нереальным, и глубокий карий, как шоколад, который делают горцы. Между губами снова – доля дюйма, и слышно, как кровь шумит, пульсирует в венах. А потрошители текут мимо их убежища широкой, полноводной рекой. И река эта воняет, улюлюкает агрессивно-бессмысленно, разобрать обрывки фраз не представляется возможным, да и целесообразным тоже. Оборванные фигуры в темном тряпье подначивают друг друга, и языки огня от их факелов лижут высокие каменные своды, как огромные ядовито-оранжевые змеи, которым в древности поклонялись китайцы. Наверное, это неправильно, думает Беллами, разглядывая в темноте родинку над ее губой. И мысленно тянется к этим губам пальцами. Он приходит в себя, как от толчка куда-то в солнечное сплетение, и видит, как большой палец медленно скользит по ее пухлой нижней губе. Ты сходишь с ума, Беллами Блейк. Ты рехнулся. В Маунт Везер твоих людей пустили на опыты, а тебе тестостерон лупит в голову, отправляя в нокаут. - Они ушли, - ее голос так тих, что невозможно разобрать интонации. Факелы исчезли за поворотом тоннеля, и вместе с ними погасли искры в ее глазах. – Я все еще не знаю, как мы собираемся попасть внутрь. Их система охраны неуязвима: и мышь не прошмыгнет. Не можем же мы просто постучаться в парадную дверь. - Октавия уже внутри, - и оба вздрагивают при звуках третьего голоса. Оба уже успели забыть, что землянин неподалеку. Слова Линкольна кажутся такими же дикими, как его образ жизни, как все его племя. Потому что Октавия Блейк могла попасть в гору Везер лишь как пленник – со связанными руками и мешком на голове. - Ты говорил, что она в порядке! – Беллами сжимает холодную рукоятку пистолета за поясом брюк, гладкий металл привычно ложится в ладонь. Палец сам собой взводит курок. Он был прав, всегда прав – доверять можно только себе. - Она и в порядке, не дергайся. – Мягкое касание смуглой руки, и направленный в живот ствол уходит в сторону. - Если бы что-то пошло не так, Индра подала бы сигнал. Если все тихо, значит, наша девочка справилась. И в голосе этого землянина столько гордости, что Беллами Блейк расправляет плечи. «Моя сестра – моя ответственность». Моя гордость, моя семья. - Я все же не понимаю… - Не было времени рассказывать. Монти вышел на связь тайком от горцев. С помощью подружки Джаспера из местных Октавия проникла внутрь. После того, как они облучи уровень. - Майя… - вырывается у Кларк. И пальцы ее снова стискивают руку Беллами. Стискивает до боли, судя по исказившей лицо гримасе. Наверное, пока вся эта эпопея закончится, она переломает парню все кости, просто ища поддержки. – Если уровень облучен, она не выживет… - Ей раздобыли скафандр, - успокаивает Линкольн, и быстро отводит глаза, потому что сейчас Кларк Гриффин не обязательно знать, что кислород у ее подруги скоро закончится. И тогда… Когда тоннель упирается в массивную стальную дверь, отражающую звуки, Кларк целится в матовую пластину замка из пистолета, взводит курок. - Нет, не так. – Беллами лишь касается ее локтя, и девушка опускает оружие. Возле двери охранная система переливается сине-голубым, высвечивая хаотичные наборы цифр: прекрасная иллюстрация сумбура, царящего сейчас в ее голове. - Нет, не так, - соглашается Линкольн, и что-то говорит в свой рукав, откуда в ладонь вдруг выскальзывает маленькая плоская коробочка из черного пластика. Беллами не успевает удивиться, откуда у того рация, как дверь, будто вздохнув, протяжно щелкает и открывается. Широкая желто-оранжевая полоса ложится наискосок между Блейком и Гриффин. Вымазанная сажей мордашка расплывается в улыбке, и видно, что странная девчонка прилагает усилие, чтобы не зарыдать. - Беллами, Белл, - только когда «землянка», тряхнув заплетенными в диковинные косы волосами, бросается ему на шею, Блейк узнает сестру. - Октавия, Оу, сестренка… Обхватывая тонкую фигурку, он закрывает глаза, и на секунду, одну длинную бесконечную секунду ему кажется, что он снова дома, на Ковчеге с сестрой. Иллюзия рассыпается вспышкой боли, когда пальцы его ударяются о деревянные ножны у нее за спиной. Меч и Октавия? Что ты сделал с моей маленькой сестренкой, Линкольн? – Без слов, в глаза землянину. Дикарь перехватывает взгляд, чуть улыбается. Я сделал из нее воина, - отвечают его глаза. Откуда-то из-за жмущихся к стенам стеллажей вываливаются Монти и Джаспер, хлопают прибывших по плечам, тараторят что-то с такой скоростью, что разобрать хотя бы слово не представляется возможным. Майя выходит вперед, нелепая и печальная, похожая на большое молчаливое привидение в голубой больничной пижаме. Сквозь тонкое стекло лицевого щитка Кларк различает слабую полуулыбку той, кого считала подругой. - Ты нашла его, подружка, - шелестит горная девушка, и голос, искажаемый воздушными фильтрами, кажется мертвым. Его… Кларк быстро поворачивается, упираясь в задумчивый, печальный взгляд лидера «сотни». Взгляд, в котором сожаление никак не может заглушить… чувство вины? - Монти, - как в тумане, в кислотном тумане, разъедающем кожу, выжигающем глаза, она поворачивается к одному из друзей. – Монти, наши люди в порядке? Скажи мне, что все они здесь, с вами, на нижнем уровне. СКАЖИ, ЧТО ВСЕ МЫ В БЕЗОПАСНОСТИ!? Голос срывается на крик, когда Кларк видит, как Монти Грин опускает глаза, как дрожат его губы. - Не все из нас, Кларк. Не все из нас. - Финн? Где Финн, Монти? Линкольн сказал, что его схватили и привели в Гору Везер, - ее голос странно-безжизненный, как механическая запись, которую автомат проигрывал снова и снова, проигрывал так долго, что уничтожил индивидуальность. А Беллами хочется треснуть Линкольна прикладом по голове. Зачем… Зачем он сам не сказал ей обо всем??? Парню приходится обхватить Кларк за плечи, когда кореец добавляет несколько слов: резких, как приговор, оглушающих, как свист кислорода, вылетающего сквозь шлюз в открытый космос: - Его больше нет, Кларк. Горцы забрали весь костный мозг Финна, но умер он до того, как они закончили. Белл ждет, что солнечная девочка рухнет на пол, зальется слезами, закричит, срывая голос, в конце концов. Кларк Гриффин удивляет Беллами снова. Смотрит прямо перед собой пустым взглядом, и кажется, он видит, как кристаллизуется злость в глубине ее глаз, видит, как радужка превращается в топазы: крепкие, холодные, твердые. - Беллами, я хочу убить каждого в этой горе. – И в голосе этом нет ничего, кроме жажды убивать. Ни капли сострадания. - У вас есть план, мальчики? - Ты не можешь, Кларк! Как же Майя, как же дети? – Джаспер хватает ее за рукав, но Гриффин смотрит на него так, будто видит впервые. - Мне все равно. Кровь – за кровь. – В голосе ее холодная сталь, а во взгляде – горящий порох. Настоящая Принцесса, воительница, думает Блейк, и, будто в тумане, шагает между ней и Джаспером, когда парень бросается на блондинку с кулаками. - Мы заберем Майю в наш лагерь. Там есть изолированный отсек, ты помнишь? Она сможет жить там, пока мы не решим проблему. Он тоже не знает про кислород, не знает и Джаспер. Но Монти приподнимает брови, и Линкольн быстро кивает. Беллами не успевает спросить, потому что Кларк Грифин, что молчала несколько долгих минут и лишь шевелила губами, будто подсчитывая что-то про себя, вдруг шагнула вперед. - Мы должны перезапустить систему очистки воздуха, заставить вентиляторы засасывать воздух с поверхности, минуя фильтры. Сможешь устроить, Монти? - Главный пульт – на пятом уровне. – Напоминает тот, и блондинка кивает, вынося приговор. Да будет так. - Значит, сначала мы облучим пятый уровень вручную. Сделаем его непригодными для них также, как этот. Она разрубает ладонью воздух, стараясь не замечать странного взгляда Блейка. У него зеленые крапинки у зрачков и отросшие кудряшки, что, наверное, щекочут шею. Автомат в его пальцах – это смерть. И Кларк знает, что он прикроет ей спину, когда станет жарко. Жажда мести пульсирует в затылке. А еще необходимость, потребность сделать этот мир безопасным для «небесных» людей. - Те, кто мы есть и то, что мы делаем для выживания, не одно и то же, - шепчет она, как молитву. Так тихо, что слышит лишь Белл, и склоняет в согласии голову. Будто присоединяется к молитве. И странная туманная дымка в его глазах рассеивается, уступая место решимости. А потом он видит, как Октавия растворяется с Линкольном в разветвляющемся коридоре и вспоминает, что они решили разделиться. - Мне жаль… Финна, - неловко выдавливает по капле – куда-то ей в спину, пока они вдвоем мчатся к лифтовой шахте. Так быстро, что металлические таблички вдоль стен сливаются в сплошную линию. Кларк останавливается так резко, что Белл врезается в ее напряженную спину. Как о стену – с разбега. На бледном лице всполохи рыжих сигналов тревоги высвечивают круги под глазами. Расцветают, будто созревшие бутоны под жарким солнцем после ночного дождя. Беллами запоздало прикусывает язык, но капли ржавой густеющей крови, попадая на нёбо, оставляют во рту привкус окислившегося металла. - Я не могу потерять и тебя, Беллами, - ее пальцы на его щеке такие холодные, что кожу покалывает. Быстрый кивок. А дальше – гладкий пол, опять мелькающий под ногами, тяжелый автомат, колотящийся о бедро, и лампочки, мерцающие вдоль запертых дверей пунцовыми огнями аварийного освещения. Я не могу потерять и тебя… Эта фраза могла бы наполнить нежностью Беллами Блейка, но вызвала лишь досаду. Потому что Финн Коллинз был мертв. Потому что он, Беллами, навсегда останется для Принцессы запасным. Тусклой тенью космопрогульщика… Он ненавидел эти мысли, что заползали в его голову и жужжали там, как пчелы в диком улье, который Уэллс нашел на второй день после посадки. Он ненавидел себя за ту пустоту и горечь, что разъедали сознание, будто кислота. Он ненавидел себя за то, что не мог заплакать о Финне. Финн Коллинз, что никогда не был другом Беллами Блейка. Но умудрился стать братом по оружию… Бесшумными тенями выскользнув из шахты лифта, они расходятся в разные стороны. Хватает лишь взгляда, чтобы понять друг друга без слов. В спальнях – выстрелы и шлепки рикошетов, а еще стоны, множество стонов, мольбы о пощаде. Горько и шепотом. Звуки стихают, когда Беллами распахивает дверь. Горцы у его ног корчатся от боли, и он понимает, что Монти снова сделал это, и пятый уровень сдается без боя, потому что сопротивляться некому, все горцы здесь мертвы. Он идет вдоль железных кроватей, вглядываясь в мертвые обожженные лица, застывшие навсегда. Как пластиковые маски, которые на несколько секунд опустили в кипящее масло. У перевернутой тумбочки среди вороха дисков и книг – неподвижная фигура в скафандре. Она валяется там сломанной куклой и, кажется, даже не дышит. Беллами опускается на пол, и в колени впиваются пустые гильзы. Наверное, в баллоне кончился кислород, думает Блейк, переворачивая ее на спину. Укладывает голову на колени, и сквозь растрескавшееся стекло шлема видит знакомое лицо. - Ты красивее, чем на ее рисунках, Беллами Блейк. - Майя улыбается сквозь гримасу боли, касается его сжавшихся в кулак пальцев. А трещинки на щитке, похожие на тонкую паутину, углубляются, расползаются шире. – Береги Кларк, ладно? Она … все время рисовала … тебя. Она выбрала … не сейчас, когда выбора не стало. Она выбрала … уже давно. Когда они говорили, что оба вы погибли, и только Кларк верила, что … вы живы. Ты … жив. Голос прерывается, голос все глуше, тише. Огромные добрые глаза пропитаны болью, а он не может сделать ничего, чтобы забрать эту боль, и просто держит девушку за руку в нелепо-громоздкой перчатке, пока она тихонько уходит. Майя вздыхает легонько, и темные глаза закрываются навсегда. Кожа на некогда красивом молочно-белом лице пузырится кровавыми волдырями. Белл отворачивается, и взгляд его падает на раскрытый альбом на верхнем ярусе кровати. Наверное, здесь спала Кларк. По подушке все еще разбросаны карандаши, он касается их пальцами, а сам тупо смотрит на белую страницу. Страницу, с которой его разглядывает кто-то очень похожий. Его отраженье. Стоны и хрипы умирающих, заполнившие ярус, исчезают, будто кто-то опускает заслон, отрезая Беллами от реальности, от окружающего. Сжимая онемевшими пальцами пистолет, Беллами Блейк разглядывает рисунок Кларк Гриффин. Ведет пальцем вдоль линий. Потом вырывает листок из альбома, и прячет в карман на груди. Не ближе к сердцу, просто – так совпало. Она рисовала тебя. Она вспоминала. Она выбрала уже давно… возможно ли это? И вновь он отгоняет неуместные мысли, что отвлекают от главного. Гонит их, как навязчивых насекомых, выбивающих глаза в жаркий полдень. Прикрывает Майю одеялом, и уходит, переступая через мертвые тела. Песчинка в море в сравнении с тем, что они приготовили для Маунт Везер. - Все хорошо? Когда Беллами входит в центр управления Горы Везер, все взгляды замирают на нем. А он видит лишь нахмуренные брови Принцессы и ее пальцы, выбивающие нетерпеливую дробь на приборной панели. - Все хорошо, - Белл не видит здесь Джаспера, и это приносит облегчение, потому что… как он скажет парню о Майе? О Майе, что, возможно, носила под сердцем ребенка... - Пока мы медлим, они продолжают извлекать костный мозг из наших друзей, - напоминает Монти, и Беллами вдруг видит свою сестру на одном из мониторов. Октавию и Линкольна со скованными руками, подвешенными на цепях к потолку. Моя сестра – моя ответственность. - Мы уже все решили, не так ли? - Там дети, Беллами. Дети, старики. Там люди, многие из которых против опытов над нами. - Есть еще выход? - Его нет. Пока мы медлим, они убивают кого-то из наших. - Значит, мы сделаем это. - Вместе? - Только вместе. Это война, и счет идет на секунды. Ее рука, липкая и влажная от пота, ложится на черный рычаг, его ладонь накрывает ее пальцы, будто оберегая. Вместе. Они опускают переключатель, и огромные лопасти вентиляторов под потолком замирают на несколько мгновений, и вновь разгоняются, закручиваясь против часовой стрелки. Они впускают смерть в Маунт Везер. Невидимую, бесшумную смерть. Не проходит и минуты, как на мониторах люди с автоматами падают на пол. В наступившей вдруг тишине по перепонкам бьет нечеловеческий вопль. Так кричит смертельно раненое животное, наверное. Джаспер. Как пощечина, как удар кожаным ремнем по глазам. Они идут к выходу, не глядя друг на друга. Но Беллами Блейк не разжимает пальцы, не отпускает руку Кларк Грифиин. Потому что теперь он не может позволить ей уйти.