Забытая сказка

- Что значит, вы не будете меня перекрашивать? Я не могу больше ходить с белыми волосами… - стоя в костюме Каина Хилла, с недоумением уставившись на Джилли, произнес Рен. Мужчину, мягко сказать, ошарашило подобное заявление женщины. Хоть он и справился со своей темной стороной, переносить истинную внешность в повседневную жизнь актер не собирался. Это было сравнимо с тем, что он заявит почти на всю страну о том, кто он на самом деле – сын великого Куу Хизури, а делать этого в ближайшем будущем Тсуруга не собирался. - То и значит! Это приказ Такарады, а я не могу ослушаться моего любимого, так что парик в помощь, - размахивая в воздухе будущей шевелюрой актера, с задорной улыбкой оповестила Вудс. «Что еще за приказ? Что этот старый затейник удумал? Я не собираюсь участвовать в его планах!» - скрипя зубами и занимая место перед большим зеркалом, размышлял мужчина. Оставлять свой настоящий цвет волос Рен не собирался изначально, это было не более чем прикрытие, хотя сам «Тсуруга Рен» являлся для него своеобразным укрытием. Но чего мужчина боялся больше всего, так это того, что Кеко каким-нибудь волшебным способом увидит его в таком виде и вспомнит их встречу на Гуаме. Как объяснить той, которая считает его врагом, что он только из-за любви к ней решился на обман и на кражу ее первого поцелуя, актер не имел ни малейшего понятия. Все это до сих пор напоминало ему ужасный сон, от которого он никак не мог проснуться, а тот с каждой минутой закручивался все больше и больше. Оставалось загадкой только какой именно это сон: ужас или тот сладостный, который потом и не хочешь, чтобы заканчивался, а на утро стараешься снова уснуть, в надежде увидеть продолжение. Тяжелый вздох сорвался с губ мужчины, а глаза устало прикрылись. В данную минуту важнее было снова принять на себя образ темного Каина и стать для девушки любящим старшим братом. - Здравствуйте, - словно услышав его немой призыв, в маленький фургон зашла рыжеволосая девушка и тут же согнулась в уважительном поклоне. Сейчас она буквально сгорала от стыда, зная, во что ей придется нарядиться, да и быть целый день наедине с актером номер один в Японии не было радужной перспективой. Хоть у нее и было подозрение, что мужчина является другом детства, никаких доказательств не было. А теперь, когда он больше напоминал серийного убийцу, и вовсе начинал пугать. Актриса осознано боялась того, что только рядом с этим мужчиной ее сердце трепещет, а воспоминания холодными волнами накатывали в самый неподходящий момент. За эти несколько дней, что она провела вдалеке от Рена, Кеко смогла все трезво осмыслить, и то, что она влюбилась в него, немало настораживало. Ведь такой поворот означал, что она предала Шотаро. - О, Кеко-чан, ты наконец-то пришла, я уже заждалась, - с очаровательнейшей улыбкой подходя к девушке, поприветствовала ее Джилли. Конечно же, Такарада предупредил, что актриса потеряла память, но вот у женщины уже возник маленький план того, как можно вернуть потерянные воспоминания. – Так, Рен, иди отсюда, нам нужно переодеть Кеко-чан и немного посекретничать. «Посекретничать? И чего она хочет вбить ей в голову? Опять президент что-то удумал, а мне расхлебывать…» - недовольно смотря на сообщницу Лори и не двигаясь с места, про себя комментировал ситуацию Тсуруга. - Иди-иди, не бойся, ничего любимый не удумал, - подталкивая актера в спину, буквально выталкивая его из фургона, прощебетала женщина, и, напоследок милейше улыбнувшись, захлопнула прямо пред его носом дверь. «От помехи избавились, теперь она…» - потирая ладони, приводила свой собственный план в исполнение Джулия, не зря же ей дали прозвище – Ведьма. - Так-с, нужно найти тебе подходящую одежду… - продефилировав мимо шокированной Кеко, как бы между прочим, заметила Вудс и, подойдя к встроенному шкафу, принялась отыскивать в нем подходящую одежду. – Это не то… тоже… хм, нет… - выкидывая не понравившиеся одеяния из шкафа, приговаривала женщина. Могами же все это время с широко распахнутыми глазами наблюдала за этим действием и не могла понять, зачем она вообще согласилась на подобное. Сейчас ее дома ждал больной Шотаро, а она здесь собиралась играть влюбленную по уши в собственного брата какую-то ненормальною, но почему-то совесть совсем не играла свою обычную роль, а лишь ехидно приговаривала, что блондинистому черту так и надо. - Вот! Нашла! – вытаскивая кожаные брюки и топ, довольно провозгласила Тэн и с широкой улыбкой протянула их Кеко, а та нерешительно взяла вешалку и с недоверием оглядывала странный дар. В душе плескалось непонятное смешанное чувство. Отчасти наряд выглядел более скромно, чем тот, что она видела на фото, а с другой - и это было слишком для нее. Она же благовоспитанная японка и не могла позволить себе так одеваться. - Одевайся, ты же не хочешь подвести Рена? – сыграв на чувстве ответственности актрисы, проговорила женщина, и, попутно взяв парик Сецу, принялась маленькой расческой приводить его в надлежащий вид. - Хорошо, - покраснев от смущения, согласилась девушка и зашла за ширму. Подвести кого-то только из-за собственного эгоизма она не могла. - Послушай, Кеко-чан, а ты уже вспомнила что-нибудь? – приготавливая необходимую косметику, поинтересовалась Джулия. - Только моментами… а мы с вами уже давно знакомы? – выглядывая из-за дверцы, с надеждой в голосе спросила Могами. Ей хотелось поскорее найти ответ на вопрос, вот уже который день не дававший ей спокойно спать. - Ну, несколько месяцев, а что? Ты хотела что-то узнать? – встрепенулась Тэн и поманила смущенную девушку из-за ширмы, а она, стараясь руками прикрыть оголенный живот, напоминая помидор, нерешительно заняла свое место на большом кресле. В зеркале как никогда ясно было видно несоответствие загипсованной руки и откровенной одежды. - Я хотела узнать, что за этот год связывало меня и Тсуруга-сана, - проводя коготками другой руки по гипсу, почти беззвучно поинтересовалась Кеко, а женщина буквально засияла от подобного вопроса. Она и не ожидала, что актриса сама заведет эту тему, а значит, она могла открыто сказать то, что уже давно заметила. Те нерешительные и смущенные переглядки между этой парочкой и то, как они смотрят друг на друга в тот момент, когда думают, что этого никто не видит. - Вы любите друг друга, но никто не решается признаться первым, боясь, что чувства не взаимны, - на одном дыхании выпалила Вудс, а Могами не успела поймать собственную челюсть, что ковровой дорожкой скатилась куда-то на пол. Она еще могла поверить в то, что сама влюбилась в мужчину, но вот то, что это было взаимно, не могла и предположить. Осознать подобный факт было нереально, и она лишь недоверчиво уставилась на отражение женщины в зеркале. - Не веришь? Так проверь, - пожимая плечами, произнесла Джилли и, заметив заинтересованный взгляд актрисы, коварно улыбнулась. – Хочешь, скажу как? – облокотившись на кресло, спросила женщина, все-таки излишнее общение с Такарадой давало о себе знать. И наконец, услышав утвердительное «угу», радостно расплылась в улыбке. – Упади. - Ась? – удивленно встрепенулась Кеко. - Что непонятного? Каин бы не бросился спасать свою сестренку, потому что боится сближаться с ней слишком сильно, он бы только потом подскочил к ней и помог, но вот Рен… он точно незамедлительно кинется к тебе, не позволяя пораниться! – утвердительно кивая и нанося последние штрихи во внешности Сецуки, посоветовала Тэн. «Каин бы тоже кинулся, но тебе это знать не обязательно, а то Ренчик никогда не сможет решиться на признание, тем более сейчас…» - мысленно добавила женщина, но вслух лишь произнесла: - Готово! Сецу-сан, можешь идти к своему обожаемому братику!

***

- Хилл-сан, вы наконец-то пришли, - возводя руки к небу, благодарно произнес режиссер. Мужчина прекрасно понимал, что опаздывает актер только из-за надлежащего ему образа, но ждать каждый день больше часа было довольно накладно. - Совсем оборзер, актеришка? Ой, Сецу-сан, что с вами? – заметив сестру Каина, обеспокоенно спросил Мурасаме. Он как обычно был обозлен на эту парочку за то, что те срывают съемки и им обычно за это ничего не бывает. Хотелось как следует врезать по этой самодовольной роже «старшего братика». - А я тебе говорил держаться и руками не размахивать, - привычным для него безжизненным голосам отозвался Хилл и отвесил сестричке легкий подзатыльник. Оба актера уже наизусть выучили ту легенду, по которой пострадала Сецука: они как обычно разъезжали по городу на мотоцикле, а девушка излишне войдя в раж и отцепившись от брата, слетела с транспорта. – Благо только рукой отделалась, я тебя больше возить никогда не буду! – непреклонно оповестил родственницу мужчина и, развалившись на кресле, притянул сестренку к себе, усаживая на колени. - Но, братик, так нечестно, я же всего лишь поиграть хотела, ты же со мной не играешь, вот и развлекаюсь, как могу, - обняв здоровой рукой мужчину за шею, жалобно протянула девушка. Почему-то сейчас ей очень нравилось играть подобную героиню, но вот только сидение на коленях у актера слишком смущало. Неожиданно перед глазами пронеслись картинки того, как она в мальчишеском костюме готовила кому-то яичницу, строила детское оружие из банок и подбегала к очень симпатичному мужчине с криком «папа». - Эй, все нормально? – слегка встряхнув девушку, с принадлежащей только Тсуруге нежностью в глазах обеспокоенно спросил мужчина. Он уже видел подобный транс любимой в кабинете Такарады. «Неужели она что-то вспоминает?» - с надеждой пронеслось у него в голове. - А? Да… а ты знаешь, папу? – почти неслышно произнесла девушка, все сильнее прижимаясь к мужской груди, стараясь спрятаться от непонятных уму воспоминаний. И только рядом с названным братом сердце находило успокоение. - Да, знаю, это… - Эй, парочка извращенцев, идите на сцену, и так все тормозите! – недовольно скрестив руки на груди, прервал их Мурасаме. Хоть он и питал симпатию к этой девушке, ее отношения с братом выходили за все рамки приличия. «А этот гад еще и позволил ей пострадать… Неужто и на сестричку совсем плевать?» - невольно сжимая кулаки для удара, с ненавистью подумал актер. - Бра-ати-ик, - уже оклемавшись от нахлынувших воспоминаний, протянула Сецука. Подобное стало случаться с ней слишком часто, чтобы сознание смогло привыкнуть. Сейчас же актриса вновь загорелась идеей выяснить о чувствах мужчины к себе, а сердце от этого сжималось в томительном предвкушении. – А можно мне с тобой подняться? Или пойти поразвлекаться в другое место? – с непривычными для нее искорками в глазах поинтересовалась сестричка. «А мне расхлебывать » - почему-то глядя на это, снова вспомнил свои опасения Рен, и лишь недовольно вздохнув, ответил: - Наразвлекалась уже, идем, - резко вставал он, так что девушке пришлось, легко припрыгнув, встать на ноги и, обиженно надув губки, уставиться на брата. С каждой секундой актриса все больше и больше забывалась в игре. «Кажется, теперь я знаю, почему согласилась на это,» - ухмыльнувшись и схватив мужчину под руку, подумала Кеко. Играть подобную бунтарку ей очень даже нравилось, чувствовалась какая-то свобода от привычных оков правильности. Глядя с высоты небольшой сцены, девушка никак не могла решиться. Конечно, даже если она просто упадет, отделается простым ушибом, но вот травмировать мужчину тоже было как-то совестно. Ради простой проверки она поднимет большую шумиху, так что стоит ли это делать, она не знала. «Но вдруг воспоминания вернуться…» - с сомнением подумала Кеко, все ближе подходя к краю. - Сец, - неожиданно позвал сестру брат, но заметив, что она, испугавшись, теряет равновесие, тут же бросился к девушке, а она с широко распахнутыми глазами начала падать. – СЕЦ! – последним, что слышала девушка перед падением, был крик Каина, а дальше кромешная темнота. По всей съемочной площадке раздались крики, а вокруг послышались громкое топанье. Судя по звукам, вокруг девушки собралась целая толпа. Кто-то велел звонить в скорую, кто-то кричал, что нужны носилки. Но актриса все это время не чувствовала и намека на боль. Только тепло и чьи-то крепкие объятия. «Объятия?» - сама себя переспросила Кеко и в испуге распахнула глаза, возможно, все это время помощь была нужна вовсе не ей. Ужас холодными волнами растекался по телу, а в глазах встали слезы. Могами все это время лежала на мужчине, а он, бережно зажав ее в кольцо рук, совершенно не реагировал на движения. Веки прикрыты, а губы плотно сжаты, будто даже самое минимально движение приносило невыносимую боль. Но больше всего девушку шокировал тот факт, что вместо привычной черной шевелюры, у актера были белые волосы. Они золотым отблеском сияли в свете софитов студии. «Это же… Корн!» - задержав дыхание и протягивая ладонь к лицу мужчины, осознала актриса, а губы невольно дрогнули в улыбке, когда от малейшего ее прикосновения глаза «брата» резко распахнулись. Он смотрел на нее с нескрываемым беспокойством, во его взгляде читался неподдельный страх за девушку. - С тобой все в порядке? – хриплым голосом поинтересовался Каин, все так же не выпуская дорогую ношу из объятий. Пускай сейчас на них и были обращены множество взглядов, казалось, что в этот миг вокруг никого не было, только их взгляды, направленные друг на друга. - Ага, сам-то как? – все еще стараясь говорить, как Сецука, произнесла актриса, а мужчина, приподнимаясь на локтях, принял сидячее положение. - Норм, - безразлично ответил Каин и запустил пальцы в волосы, но тут же весь напрягся. Глаза невольно пробежали по окружающим, которые в шоке смотрели на него и на небольшой парик, что лежал неподалеку. Теперь он понимал, почему Кеко смотрит на него с таким затаенным восторгом, но легче становилось хотя бы от того, что она, судя по всему, не вспомнила о его поцелуе. – Пошли отсюда, я не в настроении сегодня сниматься, - поднимаясь сам и поднимая за собой сестру, как ни в чем не бывало, произнес мужчина и пошел к выходу. - Ты совсем оборзел? Мало того, что опоздал, так еще и валишь со съемок? А ничего, что за вас тут все переживали? – прокричал им в след Мурасаме, но на него не обратили совершенно никакого внимания. – Не молчи! Я знаю, что ты понимаешь меня, нечего вечно отмалчиваться! Или сказать нечего? - Отвали, - сквозь зубы бросил Куон, и глаза его в этот момент совершенно ничего не выражали. Даже со светлыми волосами актер остался по-прежнему устрашающим. Словно ангел, что, сойдя с ума, начал убивать всех, кто представлял угрозу. Наконец заняв место на водительском сидении автомобиля, Рен смог спокойно вздохнуть. Этот Мурасаме начинал раздражать, но сделать ему он все равно ничего серьезного не мог, ведь когда секрет откроется, все шишки полетят на актера и маской Хилла будет уже не прикрыться. Снова взглянув на возлюбленную, что, ерзая на соседнем сидении, не спускала с него глаз, он тяжело вздохнул. Тсуруга прекрасно понимал, что от расспросов ему не укрыться. - Что именно ты хочешь узнать? – измученно спросил мужчина, а глаза девушки засияли еще сильнее. Наконец-то она могла узнать правду из достоверного источника, ведь Корн никак не мог ее обмануть. - Ты и правда Корн? А раньше ты мне об этом рассказывал? А почему ты превратился в Тсуруга-сана? Как твои отношения с отцом? У тебя выросли крылья? Что между нами было за этот год? Правда, что ты любишь меня? – на одном дыхании выпалила все свои вопросы девушка и с нетерпением стала ждать ответа. - Эм… - шокировано протянул Рен, он и не подозревал, что Кеко спросит все сразу. – Да. Нет. Потому что сбежал от родителей. Средне. Можно сказать и так. Собственно ничего важного. Да… стоп! Что? Кто тебе сказал? - Муза-сан, - пытаясь, сдержать улыбку, ответила Могами, а в сердце её плескалось море радости и счастья. Она и подозревать не смела, что ее чувства окажутся взаимны, но вот она не могла решиться признаться в своих, ведь дома ее ждал Фува. «А мне расхлебывать!» - уже утвердительно подумал актер, а из губ вырвался сдавленный вздох. Он не хотел, чтобы она узнала о его чувствах вот так, но уже ничего нельзя было поделать. - Ладно, поехали, по дороге расскажешь, - заводя мотор, с легкой улыбкой произнес Рен, а девушка все с тем же воодушевлением закивала.