Алинорец

      Последний раз я видел магистра Ллирелла лично ещё когда мне было тридцать лет – тогда он часто гостил у нас. Правда, после некоторого… инцидента отец сам стал чаще навещать своего лучшего друга в его фёстхолдском поместье. Да, это несложно для того, кто имеет талант мистика… В целом, после того случая я видел лишь письма от магистра, а после смерти матери, когда отец надолго отрешился от окружающего мира, сам написал ему ответ, равно как и после исчезновения отца… Впоследствии переписка была нерегулярной и немногословной. Магистр Ллирелл расспрашивал нас о том, как идут дела и не нужна ли нам помощь, и уточнял, не было ли известий об отце. Мои ответы выходили ещё более скупыми: благодарность за заботу, заверение в благополучии рода и поместья и отсутствии необходимости в помощи, сожаление по поводу отсутствия сведений об отце, пожелание благополучия, прощание. И сейчас я, пожалуй, робел, высматривая на дороге едущий экипаж, учтиво выделенный фёстхолдскому гостю посольством. Каково будет отношение магистра ко мне? Что он скажет на факт, что я дружен с его сыном? И, самое главное… как он воспримет Меласа? Я был почти уверен в том, что его отношение не изменилось. Но «почти» – очень коварное слово…       Наконец сей мер прибыл. Ожидаемо, но один из древнейших магов Тамриэля практически не изменился: безукоризненно уложенные белоснежные волосы, спокойное и несколько отрешённое лицо (что свойственно многим альтмерским аристократам), гордая осанка, одежда в идеальном порядке… Разве что сейчас мантия была плотнее, чем носят в Алиноре, поверх неё – тёплый плащ, да и обувь куда более соответствовала суровому климату Истмарка, чем лёгкие прогулочные туфли.       – Добро пожаловать, магистр, – я приветственно кивнул – всё же хотя поклон был бы уместен по моему внутреннему ощущению, официально мы равны, а этикетом пренебрегать не стоит.       – Здравствуй, Эринар, – он улыбнулся, а в голосе послышалось тепло. – Милый мальчик вырос в красивого мужчину, чего и стоило ожидать. Приветствуешь меня на правах местного «старожила»?       – Спасибо, – я несколько смутился. – Да, я уже некоторое время прожил в Скайриме…       – И многое успел сделать, – добавил магистр Ллирелл, дружеским жестом коснувшись моего плеча. – Я узнал кое-что от леди Эленвен, но хотел бы выслушать и твой рассказ…       – Давайте лучше я провожу вас к Меласу, – я поёжился. – Ледяные ветра Истмарка пронизывают насквозь. Но в городе они почти неощутимы.       – Если возможно, я бы хотел сначала поговорить с тобой, – мне показалось, что на его лице промелькнула неуверенность. – Всё же, наверно, стоит в первую очередь… ознакомиться с местностью, и…– он поморщился и вздохнул. – Да, для мастера-иллюзиониста я слишком плохо контролирую собственные эмоции. Знаю. На самом деле я боюсь… Боюсь не узнать Меласа. Или что он сам не вспомнит меня. Милостивые боги, двести лет прошло!..       – Вы можете не поверить, но внешне Мелас всё ещё почти ребёнок, а вас он всё ещё обожает, и… безумно боится разочаровать. Так что я бы посоветовал нагрянуть к нему неожиданно, чтобы он не успел улизнуть из города, – заметил я. Магистр потёр руки в слишком тонких для Скайрима перчатках и нехотя кивнул.       – К сожалению, Мелас всегда таким был… Он ещё в детстве однажды мужественно пытался не хромать неделю, пока нога не распухла так, что не заметить стало невозможно – он тогда упал с лошади и боялся огорчить меня тем, что он «никудышный наездник». Не знаю, откуда в нём это…       – Похоже, и характер не слишком поменялся, – констатировал я. – Идите за мной. Сейчас он в местной таверне. Имперские солдаты требуют присутствия своего героя и талисмана при всё продолжающемся праздновании победы…       – Надо же, мой сын прославляется людьми как герой, – задумчиво произнёс магистр Ллирелл, следуя за мной.       – И не первый раз, – я тихо хмыкнул. – Думаю, он сам вам расскажет.       – Было бы замечательно…– он замолчал, не произнеся больше ни слова до самого входа в «Очаг и свечу». Точно зная, где будет Мелас, я вошёл через дверь на второй этаж, и был поприветствован одобрительным гулом сидевших там имперских солдат.       – Герой он бесстрашный, он непобедим…– повинуясь воле публики, запела девушка-бард. Я фыркнул, кивнул собравшимся и направился к Меласу, спорящему о чём-то с одним из местных вояк.       – Эринар! – сходу вцепился в меня мой юный друг. – Ты как раз нам нужен! Разреши пари. А?       – Что за пари? – поинтересовался я.       – Да тут такая штука, – пояснил легионер. – Вот он заявляет, что из драконьих костей оружие лучше и прочнее даэдрического получается. А я не верю. Ну ладно ещё из шкуры, но кость – она же расколется при обработке! А тут – оружие…       – Сходу могу назвать два артефакта из драконьих костей, – я пожал плечами. – Кираса Кости Дракона и кинжал Клык Хайнектнамета. Поистине легендарны по своим свойствам…       – Так то сказки, небось. Их никто и не видел, наверно, – пренебрежительно махнул рукой человек. – А вот если бы кто-то прямо взял и показал, что вот, мол, и оно – драконье оружие… И ещё лучше – если б даэдрическое оно разрезало, вот как!       – Хм, к сожалению, мой консультант по кузнечным вопросам сейчас в Маркарте, – я озадаченно потёр переносицу. – Но другой пример я точно видел. Конечно, он не сравнится с даэдрическим оружием, но костяное оружие и броня данмеров по крепости превосходят сталь…       – Вот это уже интересней, – обрадовался солдат. – А может, это… Вы покажете что-то? Я в задумчивости потряс свою сумку, не решаясь заглянуть внутрь. Хм, порой я нахожу там совершенно странные вещи, которые и не сразу вспоминаю, как туда запихнул… На этот раз выловить удалось костяной наруч, что заставило доблестного легионера отрешиться от мира, погрузившись в разглядывание моей находки.       – Мелас, кое-кто очень хотел бы с тобой поговорить, – я обернулся и кивнул застывшему позади магистру Ллиреллу.       – Да, конечно, что такое? – юноша широко улыбнулся, поднимаясь на ноги, но глянув мне за плечо, мгновенно побледнел. – П… папа?!       – Да. Здравствуй, сын. Прости, что я так долго, – магистр тихо вздохнул, шагнув вперёд, и крепко обнял Меласа.       Мой юный друг первым делом повёл отца в «Новый Гнисис», объяснив это тем, что там «лучше видна его нынешняя природа». Меня они позвали с собой… Семейное сходство проявлялось невероятно сильно. Оба с одной стороны были безумно рады встрече, с другой… боялись сказать что-то не так сами и что другой скажет нечто, разрушающее идиллию. Зато, по крайней мере, можно было не бояться вспышек безумия: Мелас был максимально погружён в свою альтмерскую сущность.       Внешний вид клуба не особенно впечатлил фёстхолдского магистра, но внутренний размах и убранство заставили его замереть на пороге, поражённо оглядываясь по сторонам.       – Этого не может быть, – пробормотал мастер-иллюзионист и прикрыл глаза, очевидно переходя на магическое зрение. Что ж, тут его ждал сюрприз: я, уже изучавший новые владения Меласа таким образом, мог точно сказать, что магия была словно бы везде, но при этом казалась аналогичной естественному фону…       – Пойдём дальше, – мой юный друг взял своего родителя за руку. – Тут ещё ничего особенного. Нам на следующий этаж…       – Если огромный зал, размером с большой приёмный зал фёстхолдского дворца, в таком маленьком строении – это «ничего особенного», то что же дальше?! – магистр Ллирелл заметно занервничал.       – Я всё покажу, папа. И расскажу, – пообещал Мелас, ведя его за собой. – Эри, идём…       – Да, действительно, – магистр оглянулся на меня.       – Иду, – я пожал плечами и направился следом, лишь кивнул по пути Амбарису и ещё нескольким данмерам, сидевшим в основном зале. На втором этаже были в основном спальни. Но дальше по коридору, за несколькими поворотами, была гостиная «для своих», куда непосвящённый бы не дошёл. Да, этот этаж был ещё просторней. Сюда Мелас умудрился впихнуть даже несколько полноценных купален… Его искусство обращения с пространством очаровывает!..       – О, мой маленький «младший братишка» вернулся. Люди всё празднуют? Сангвин бы одобрил, – поприветствовал нас, не поднимая головы, Боэта, всё ещё выглядящий как данмерский воин в эбонитовом доспехе. Он, Таэрлен и Телдрин сидели за небольшим круглым столом и самозабвенно предавались игре в «Войну Домов».       – «Младший братишка»? – искренне поразился магистр Ллирелл, разглядывая собравшуюся компанию.       – Не похож? – Принц Воинов хмыкнул, повернув голову к нам, и хитро прищурился. – А так? – его черты поплыли, изменяясь. Через несколько мгновений за столом сидел, ехидно улыбаясь и щуря жёлтые глаза, юный черноволосый альтмер, точь в точь…       – Ух ты, неужели кто-то влюбился?! – Мелас весело рассмеялся.       – О, вообще-то я этого и не скрывал… Такая уж моя натура, такая натура…– даэдрот вздохнул и развёл руками. – Когда хочу принять облик миловидного юного альтмера, первым делом приходит в голову прелестный Аранион, знаменитейший и необычайный, и, увы, совсем не мой…       – А когда мудрого и… многоопытного? – Мэл фыркнул и рассмеялся, заметив крайне задумчивый взгляд, направленный на меня.       – Ты свою руку показал, – флегматично заметил мой прадед, лишь мельком глянувший на даэдрота.       – О, и действительно, – Боэта провёл ладонью над своими картами.       – Шулер, – не меняя тона, произнёс Таэрлен.       – И то тебе не так, и это не этак… Как тебя убили на этот раз?! – проворчал Принц Интриг, бросив карты на стол и скрестив руки на груди.       – Меня не убивали, я сам убивать готов, – задумчиво произнёс мой предок. – Навестил старого друга, называется… Расспросил о том, о сём…       – И о чём судачит обратная сторона? – живо заинтересовался Мелас.       – Хотя бы о том, почему драконы и так называемая драконья кровь, если кое-кто изначально никак не был связан со всякими ящерицами, – Таэрлен поморщился и потёр переносицу. – Но об этом потом. Сейчас у тебя есть дела гораздо ближе… Во всех смыслах, – он внимательно посмотрел на магистра Ллирелла. – Я прошу прощения за этих детей. Если уж одному моему роду довелось представлять голос разума в этом филиале царства безумия, позвольте поприветствовать вас и выразить радость от встречи.       – Сколько официоза, – проворчал Мелас, насупившись. – Папа, это Таэрлен. Он мой хороший друг, очень заботится обо мне и учит всяким премудростям…       – И следит, чтоб дитя неразумное и само не убилось, и никакой мир походя не уничтожило, – проворчал прадед.       – Или хотя бы рассудок того мира, – добавил Боэта, внёсший всё-таки изменения в принятый облик, избавившись от сходства с моим юным знакомцем.       – Приятно познакомиться, – магистр кивнул. – Если быть точным, я узнал вас с первого взгляда. Всё же я часто гулял по поместью своего дорогого друга Арамила…       – Да, портрет, – предок улыбнулся. – Эта добрая традиция запечатления в живописи членов знатных родов… и, тем более, их основателей.       – Я сожалею, что не знаком с вами, господа…– обратился старый друг отца к Телдрину и Боэте.       – Телдрин Серо, Дом Редоран. Очень рад знакомству… Надеюсь, в вашем присутствии буйный темперамент вашего сына несколько утихомирится, – напарник встал с места, положив карты на стол, и поклонился.       – А обо мне любой маг… Да что там, наверно, вообще любой слышал, – Боэта, явно сжившись с юным обликом, беспечно качался на стуле. – Телдрин?       – Принц Воинов, Повелитель Интриг, Изменчивый Лорд народа данмеров – Боэта, собственной переменчивой персоной, – Телдрин хмыкнул, насмешливо глянув на него. – Достаточно ли этих имён, о мой владыка?       – Освоился! – не без удовольствия произнёс даэдрот, кивнув.       – Принц Даэдра?! В Нирне?! В воплощённом виде?! – ужаснулся магистр Ллирелл.       – Не я один. Мелас, ты что, ещё не рассказал? – Принц Интриг вопросительно глянул на «младшего братишку».       – Нет… Я как раз привёл папу сюда, чтоб рассказать. Не в «Очаге и свече» ведь, – юноша неловко улыбнулся и повернулся к своему отцу. – Папа, понимаешь… После того, что было в Сиродииле, я ушёл. На Дрожащие Острова. И мне там как раз было самое место. И… Там как раз назревал Серый Марш. То есть шествие Порядка по царству Безумия. Шеогорат назначил меня своим чемпионом и исполняющим обязанности Безумного Бога, а сам… превратился в Джиггалага. Этот цикл повторялся каждую Эру. Шеогорат становился вновь Джиггалагом, разрушал своё царство, потом превращался обратно и отстраивал всё заново.       – Помнится, это была идея Сангвина: «А давайте пусть этот зануда иногда появляется!» – «А зачем?!» – «А так веселее!» – припомнил Боэта и опрокинулся на спину вместе со стулом. – Охх, совсем я потерял сноровку, – горестно произнёс он с пола.       – В общем, я был тем, кто мог защитить царство от Серого Марша, – продолжил Мелас, опустив голову. – И я сражался с Джиггалагом. Победив же, как-то… забрал его силу. И стал настоящим Богом Безумия.       – С почти неограниченными способностями и невероятной тягой сунуть нос всюду, где только возможно, – дополнил Принц Воинов, поднимая стул с пола. – За двести лет успел не только обзавестись полезными знакомствами и дружеским расположением иных Принцев, но и навестить иные миры и вероятности. Подводя итог… Умён, силён, способен быстро и решительно действовать, надёжен… Лучшего друга нельзя и пожелать.       – И сына тоже, – мастер-иллюзионист улыбнулся, оправившись от первоначального шока, и кивнул. – Мелас… Я надеюсь, ты не думал, будто я откажусь от тебя, узнав, что ты каким-то образом стал Принцем Даэдра? Я не собираюсь потерять сына. Тем более по собственной воле. Тем более едва воссоединившись после долгой разлуки…       Оставив семейство Телурил радоваться воссоединению в гостиной на втором этаже, мы поднялись выше. Да, интерьер «Нового Гнисиса» теперь был совершенно неузнаваем…       – Пиршественная зала, уж не знаю, зачем она Меласу тут, – мимоходом пояснял Боэта, показывая на двери, мимо которых мы проходили. – Следующие три двери – библиотека и читальный зал. Херми они посрамят пусть не объёмом, но удобством. В ту дверь Мелас рекомендовал не заходить: там «комната трофеев», как он выразился. Большая кладовка с иномирным хламом, который он наконец убрал из своего дворца на Дрожащих Островах. Дальше несколько абсолютно пустых комнат: «братишка» так пока и не решил, что там сделает… Нам дальше, в конец коридора.       – А что будет там? – поинтересовался я, отмечая в уме, как мы сюда шли.       – Ещё одно место «для своих». В зал нам лучше не спускаться с нашими великими тайнами, а родственничков оставить одних говорят правила хорошего тона, – Принц Воинов усмехнулся. – Надо обсудить, что нам делать. И письмо Наару ты уже отправил?       – Ещё вчера вечером, – подтвердил я.       – Отлично, – он кивнул, открывая очередную дверь. Наверно, окно во всю стену поразило бы меня куда больше, если бы я не успел привыкнуть к незабываемому стилю Меласа…       – Ты планируешь отправиться с Эринаром? – уточнил прадед.       – Не волнуйся, на этот раз я не буду действовать. Доведу его до Седобородых, полюбуюсь огромной горой… Ну и если ещё куда-то надо будет идти, сопровожу, – легкомысленно произнёс Боэта, устроившись в кресле.       – Прости, привык уже всё уточнять. Сопровождать Меласа… та ещё задача, – Таэрлен улыбнулся и потряс головой, садясь во второе кресло. – Постоянно переспрашиваю, что он собирается делать… Но в итоге он всё равно находит, как привнести в жизнь безумия.       – Не волнуйся, дружище, старина Бо – это тебе не юный мальчишка-альтмер с шилом в попе, – словно бы в доказательство своих слов, он в очередной раз поменял облик, из юноши-альтмера превратившись в зрелого воина-данмера. – Правда, попа там ничего. Азура оценила.       – Не при детях, – непререкаемо сдвинул брови Таэрлен, покосившись на нас с Телдрином, занявших небольшой диван.       – Да это такие дети… Им бы самим уже не помешало, – Повелитель Интриг хмыкнул, подперев подбородок кулаком. – Ладно… дети, садитесь и рассуждайте, что дальше делать будем.       – К Седобородым, а потом бить драконов. Верно я говорю? – Телдрин скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на меня.       – В общих чертах, так. По-моему, здесь особенно нечего обсуждать. Мы не знаем ни что ждёт нас у Седобородых, ни что будет потом… Сплошные «если», – я покачал головой. – Думаю, самым лучшим вариантом действий будет «действовать по обстоятельствам», как ты посоветовал в нашу прошлую беседу, Боэта.       – Да, мне и самому очень нравится эта формулировка, – даэдрот довольно улыбнулся и откинулся на спинку стула. – Кстати… Если с этим всё ясно… Таэрлен, не расскажешь о результатах своей беседы «за драконов»? И почему ты снова здесь, в Нирне, а не покоряешь очередной отдалённый мир?       – Начну со второго вопроса, – мой предок замер, прикрыв глаза. – Здесь всё… изменилось. Столько нового, которое хочется постичь. Не просто впитать информацию через магические потоки. Почувствовать самому. Увидеть, услышать, потрогать, понюхать, попробовать на вкус… В этой вероятности я слишком давно не был в Нирне. Разве что захаживал к Хермеусу на книжку-другую, обменивался сплетнями… Но Апокриф – вне времён и вероятностей, как ось не является частью ни одной из вращающихся на ней шестерёнок. Кстати, это удобно! Если хочешь вести записи так, чтоб один наглый даэдрот не потешался над тобой, прочитав то, что ты пишешь, уже в готовом варианте…       – Кажется, я снова вижу семейное сходство, – проворчал Телдрин.       – А Херми не ворчит, что ты часть его «уютненького» отвёл под собственный кабинет? – Боэта тихо фыркнул.       – Нет… Я тихий квартирант, тем более всегда приношу ему новые книги для его коллекции. До иных миров не дотянутся даже щупальца Хермеуса Моры, – Таэрлен улыбнулся. – А я с удовольствием передаю ему знания, какие смогу достать.       – Что ж, здорово. Значит, в Нирн ты решил вернуться потому что вроде как соскучился по нему, и всякое такое, – Принц Воинов кивнул. – Теперь ответь мне на вопрос о твоём разговоре с «одним старым другом»… Что там было с драконами?       – Даже не знаю, с чего начать, – прадед потёр виски. – Ладно… Что такое для вас Акатош?       – Имя, придуманное людьми для обозначения Аури-Эля, – ответил я.       – Один из этих, Скольких-То-Там Богов. Почитается Имперским культом, – откликнулся Телдрин.       – Фантазм, плод человечьей глупости и объединения необъединимого, – даэдрот поморщился и передёрнул плечами.       – И вы все правы, – кивнул мой предок. – Восемь Богов – весьма специфическое образование. С одной стороны, люди частично сохраняли исконные верования. У них существовал отдельный пантеон… У нордов он есть и сейчас, помимо «официального». Как так вышло, что было два «лагеря» аэдра? Лорхан. Одни были с ним, другие – с… моим хорошим другом. Не хочу называть имён, а то обязательно начнёт подслушивать и подглядывать. Хотя и обещал в очередной раз, что ни-ни… Эринар, ты тоже больше не произноси его имени. Итак… У людей оказались одни покровители, у меров – другие. Но после одной замечательной битвы сторонники Лорхана были разбиты. Боги людей лишились привязки к Нирну, позволяющей воплощаться здесь. Бедолаги, конечно… Некоторые из них были более почитаемы, некоторые – менее… И следует особо выделить одного типа, которому никогда не была близка оболочка людей. О нет… Он предпочитал иное обличье. Алкош, Отец Драконов. Он один из сторонников Лорхана смог скрыться… Но вечно скрываться он был не намерен. Он жаждал почитания и власти. Поэтому он создал драконов… Множество драконов. И отправил их к людям, чтобы править ими. Так началось поклонение драконам среди атморцев. Что случилось с самим Алкошем… Неизвестно. И вряд ли сейчас кто-то это узнает. Возможно, ему просто наскучило играть со смертными, а уж когда они перебили его любимые крылатые детища…– Таэрлен пожал плечами. – Гораздо интересней иное. Люди продолжали поклоняться Алкошу даже когда попытались захватить Хартлэнд и стали в результате пленниками, а после и рабами айлейдов.       – Это скучная часть истории, – протянул Боэта.       – Не совсем, – прадед покачал головой. – Вскоре – в масштабах истории Нирна – произошло основное событие, о котором я говорю. Соглашение между бывшими рабами и мерами, которые, не будь оно заключено, отомстили бы людям за смерти многих сородичей. В отличие от айлейдов, альтмеры не обособлялись до такой степени и могли забыть разногласия между городами для противостояния общему врагу. Айлейды же, к сожалению… Но не об этом я, – Таэрлен замолчал на мгновение. – Соглашение включало и создание особого пантеона. Часть богов – чисто альдмерские. Часть – чисто людские. И также сплавлялись черты тех и других… Акатош тогда был… действительно фантазмом. Смешение черт Алкоша и нашего дорогого солнечного божества. Иногда Акатош изображается даже с двумя головами… Символично, не правда ли? Но вот что мне удалось выяснить, – предок нахмурился и прикрыл глаза. – Алкош был почти забыт, его имя стало восприниматься лишь как одно из имён Акатоша. И тогда наш аэдрот смог поглотить его… И присвоить себе всё, что принадлежало Алкошу. Его власть над временем. Его связь с драконами. И восприятие как Отца Драконов – также. И с подобной властью – и над временем, и над драконами – тот аэдрот ещё более возвысился над другими. Вновь напомнил прочим, что является Королём… И ему подчинились и те, кто ранее уже были его подданными, и божества людей. Больше раскола среди аэдра не будет. А если будет… Достаточно небольшого финта со временем – и останутся лишь верные ему. Другие исчезнут, словно их и не было…– Таэрлен посмотрел на меня. – А тебе, Эринар, досталась незавидная роль. Едва заметив, что может родиться ещё один аловласый Араллано, наш общий знакомый пометил его своей силой ещё в материнской утробе. Сделал его Дитя Солнца. Что ж, и это тоже во многом моя вина. Если бы я не пропал так внезапно, он бы не следил так пристально за моим родом. И не желал бы привязать к себе первого из Араллано, рождённых с алыми волосами. А драконорождённость… Это метка Алкоша. Одна из способностей, «унаследованных» от старого хитрого бога-дракона. Алкош наделял драконьей кровью тех, кого желал удержать при себе, но вместе с тем и возвысить. С людьми это просто. Среди последователей драконьего культа кто не хотел стать ближе к божествам!..       – Интересно тогда, почему среди известных Драконорождённых практически одни люди, – я передёрнул плечами.       – А потому, что этому ребёнку невыросшему всегда было любопытно, что будет, если, например, у одной мошки убрать все конечности, а другой прирастить дополнительные! – ядовитым тоном ответил прадед. – И вот так-то один любопытно-неуёмный аэдрот… «приращивал конечности» всяким мошкам. Ну и заодно тебе. Экспериментировать – так на широкую ногу! А как вновь появились большие крылатые ящерицы, он сказал сам себе «упс» и включил скрытые в твоей крови возможности в полную силу!       – Ого-го, впервые вижу, как Алая Птица злится! – восхитился Принц Воинов, хитро глянув на него. – Это так необычно… И даже, я бы сказал, захватывает. Но я понимаю, почему ты сказал, что сам готов убивать… Если бы у меня был родич – чисто теоретически, конечно, – а его захотел бы использовать в своих целях какой-то аэдрот…– его глаза почернели. – Не простил бы! Вечность мук во внешней части моего Плана была бы обеспечена…       – Мне кажется, что я уже почти привык, – я поморщился. – Быть в основном шутом, а иногда и мальчиком на побегушках. Во всяком случае, попутно можно добиваться и собственных целей…       – Но для того, чтобы ты был жив и здоров, ты должен находиться там, где действует сила твоего покровителя, – Боэта вздохнул, посмотрев на меня с сочувствием. – Ты, кажется, был в Каирне Душ. Как ощущения? А ведь там всего лишь блокируется сила аэдра. В том числе и этого конкретного аэдрота… Кстати, Таэрлен. А что там с соглашением, что аэдра не вмешиваются в жизнь Нирна?       – Прямо, друг мой, не вмешиваются прямо, – мой предок потёр лоб. – Но сей аэдрот вполне мог уже с десяток раз изменить условия соглашения. В частности, он сам может и лично появляться в Нирне, если сочтёт нужным…       – То есть мы не имели чести видеть его лишь из-за того, что кому-то смертельно лень поднимать трудовую мозоль от трона где-то там, в Этериусе?! – новость явно взволновала и разозлила Боэту.       – Мелас пригласил его «на чай». В «Новый Гнисис». Так что ещё, может, увидитесь лицом к лицу и обсудите некоторые условия… Но пока не будем говорить о надмировой политике и взаимоотношениях аэдра и даэдра, – Таэрлен очень красноречиво посмотрел на нас с Телдрином. – Эринар, извини, если в чём-то расстроил тебя или разочаровал. Сейчас тебе следует думать не о том, какой же драконов сын тобой распоряжается, а как одолеть одного смертельно опасного противника. Нет сомнений, что какое-то средство тебе предоставят, но насколько оно будет полезно именно тебе? Что, если оно принесёт пользу скорей воину, чем магу? Подумай над возможными альтернативными стратегиями. Всё-таки ты сразил уже многих драконов и знаешь об их слабых местах. Сомневаюсь, что один конкретный дракон сильно отличается от своих собратьев…       – Спасибо за рассказ, – я кивнул, поднимаясь с дивана. – И за советы тоже. Надеюсь, у нас ещё выдастся шанс поговорить… У меня осталось ещё много вопросов об Альдмерисе.       – Разумеется, мы ещё поговорим, – прадед улыбнулся. – Об Альдмерисе мне всегда равно приятно говорить… Кивнув Боэте, я быстро вышел из комнаты. Что ж… Кое-какие расхождения прояснились. Но и новые вопросы также возникли…       – Телдрин, – я повернулся к шагавшему следом напарнику. – Спустимся в комнаты? Думаю, там нам никто не помешает. И мы не помешаем никому…       – Думаешь обсудить полученную информацию? – он усмехнулся. – Нам всё ещё ничего не известно о том, что же всё-таки ждёт тебя. Что это за Крик, как именно он может помочь в битве против драконов, и в конце концов где и как произойдёт это сражение с Алдуином…       – Знаю. И понимаю. Меня вообще волнует эта ситуация. Бросаться куда-то, не имея и крупицы информации о том, что будет потом… И даже вернусь ли я, – я передёрнул плечами. – У меня нет способностей моего прадеда. Я не смогу, умерев, возродиться. А битва с таким противником, как старший и сильнейший из драконов…       – Ты боишься умереть? – Телдрин внимательно всмотрелся в моё лицо.       – Да… И поэтому нужно ещё кое-что другое… обсудить, – я быстро отвернулся и пошёл к лестнице вниз.