Древо Смерти

      Напряжённо всматриваясь в ночную темноту, разряжённую светом пожара, Деймос понемногу пятился от Древа Жизни в сторону дома. В воздухе вместе с дымом витал едкий аромат опасности — Зверь внутри чуял его прекрасно. Подоспел Смерть, и нефилим, несмотря на личную обиду, призвал его, чтобы передать мать и выхватить косы. В вое ветра поселился посторонний шум — мелодичный, то и дело прерывающийся смех.       — Я перенесу Эрин и девчонку в Трекамень, — еле слышно бросил Смерть, не менее настороженно чем сын бегая глазами по сторонам. — Вернусь, как смогу. Не дай этой твари нагадить тут, — с этими словами он в умеренном темпе зашагал по тропинке к двери.       — А что за тварь? — спросил Деймос вдогонку; новый всплеск смеха налетел на него, словно стараясь окружить.       — Ведьма, — ответил Смерть и нырнул в дом, из которого вскоре раздался громкий хлопок, а вспышка черноты на миг загасила свет в окнах.       Оставшись один на один с ещё пока невидимой противницей, Деймос решил не тянуть кота за хвост и громко потребовал её явиться. Смех повторился и привлёк взгляд нефилима в сторону густой рощи; отвлечённый, напряжённо выискивающий цель, он и не догадывался, что прямо за спиной, вися в воздухе вниз головой, ведьма тянет к нему свои чёрные руки.       Зверь заскрёб когтями, и нутро будто вспыхнуло огнём. Крутанувшись, нефилим встретился взглядом с желтоглазой тварью, чьё лицо было скрыто под рогатой маской. Неистово завопив, ведьма рухнула вниз, вцепилась когтями Деймосу в голову и чуть не повалила вниз. Он изловчился ухватить её за шею и отшвырнул в сторону. Быстро размял плечи и занял стойку — с кошачьей ловкостью ведьма приземлилась на все четыре конечности и выхватила из-за пояса широкий дугообразный кинжал, отливающий кровавыми всполохами.       Деймос и не понял, куда она опять делась — моргнул не вовремя, — но быстро сообразил, что любая женщина попытается всадить клинок прямо в спину. Косой он так крепко отбил её удар, что рука ведьмы проделала в воздухе полукруг, а саму её развернуло в сторону. Сверкнув глазами, она снова исчезла. Это время нефилим использовал для того, чтобы переместиться в круг света: даже с подсказками Зверя нападение из темноты могло обернуться для него не очень-то хорошо. Деймос не знал, как себя в бою ведут ведьмы — он попросту с ними ещё не сражался.       Тварь налетала с разных сторон, стараясь прощупать и застигнуть-таки врасплох. Но Деймос упорно держался и не выказывал слабины. Хотя порой ему казалось… нет, он даже знал, что противница куда ловчее и быстрее, чем он сам. Несколько раз она была чересчур близка к желаемому.       В очередной раз отбившись в самый последний момент, нефилим успел наконец-то опередить ведьму и перехватил поперёк узкой талии. Ну надо же, а ему думалось, что подобные ей — уродливые и неповоротливые старухи. Уже почти приставив косу к горлу, получил кончиком изогнутого рога в угол глаза. Шипя, не видя ничего из-за наплывшей кровавой пелены, Деймос вдруг почуял, что вдобавок ко всему ещё и задыхается: ведьма распылила ему в лицо какой-то жгучий порошок. Нефилим попытался атаковать её вслепую и в ответ получил заливистый презрительный хохот, вмиг смешавшийся со словами заклинания, произносимого ласковым шёпотом.       — Только… тронь… Древо… и я-тебя-убью, — выдавил он из последних сил сквозь зубы, заваливаясь на один бок. Уткнувшись косой в землю, левой рукой по-прежнему крепко стискивая рукоять, нефилим силился подняться, но волшебный порошок не только обжёг слизистую глотки, но парализовал ту часть тела, в которую ударил.       — Я здесь только ради тебя, — раздался наконец-то голос ведьмы, и Деймос перестал пытаться пошевелиться, перестал противиться боли и совсем позабыл о том, что ему нужно поддерживать регенерацию. Один глаз видел более-менее сносно, и прямо к нему ведьма поднесла кинжал, рукоять которого оканчивалась разверзнутой пастью демона. Из тайника наружу выползал остролапый иссиня-чёрный паук, на брюшке которого красовалась красная руна. Какая точно, Деймос не разглядел, да и это волновало его сейчас меньше всего.       — Я уже давно ждала этого момента. Момента, когда ты падёшь передо мной, — злорадствовала ведьма, и её голос мерно разрывал душу Деймоса на куски.       Кровавые зрачки растворились, и золотой блеск вернулся на глаза ангела. Габриэлла подняла маску и улыбнулась так хищно, словно отроду была демоницей.       И Деймос не верил. Не мог или не хотел, но не верил. Это всё было какой-то глупой шуткой, чьими-то происками. Наверняка её одурманили, да, не иначе, думал он, и в глубине поражался глупости и наивности мыслей. Зверь знал правду — перед ним стоит зло.       — Я бы с радостью тебе всё объяснила, — начала она, склонив голову набок, — но скоро это будет неважно. Скоро мы будем вместе: ты и я. Навсегда. — Ведьма плотно вцепилась Деймосу в лицо и надавила на щёки, заставив открыть рот. Кинжал с пауком, остервенело работающим хелицерами, переместился к губам нефилима. Как только насекомое перескочило на язык, Деймос попытался было сомкнуть челюсть — ему хотелось раздавить, пережевать паразита, — но порошок всё ещё действовал, и хватка Габриэллы была сильнее его окаменевшей воли.       Паук, пробираясь по внутренностям, жалил каждый орган, до которого добирался, и очень скоро Деймос чуть ли не выл, катаясь по сырой траве у самых ног ведьмы. Он не думал о том, какое унижение сейчас переживает. Боль овладела всем сознанием, да такая, которой он не испытывал, даже превращаясь в четырёхглавую гидру. Его трясло и лихорадило, изо рта лилась пена; Габриэлла смеялась.       Затянувшийся кошмар кружился и мешался с чернотой. Но вдруг осталось только ночное звёздное небо. Оно мелькнуло лишь на миг, забрав все посторонние звуки и ощущения. С мыслью о том, что пришёл его конец, Деймос отключился.       — Хреновы дела-то, — бойко ворвался в сознание басовитый голос, словно приложил по наковальне.       Просыпаясь, как после жуткого кошмара, Деймос ничего не ощутил под собой — он словно бы парил в воздухе. Какая-то сила плавно раскачивала его из стороны в сторону, чуть вниз и вверх. И было так прохладно…       — Деймос! — Стоило надорвавшемуся высокому возгласу отзвучать, как послышался плеск, и на щёки ему легли тонкие мокрые пальцы. — Мальчик мой…       Сонный дурман как водой смыло; нефилим резко сел, кашляя, и нашёл себя в водном канале, ведущем в Кузню творцов. Хладные Слёзы гор враз показались недружелюбными, и ему захотелось поскорее выбраться на круглую мощёную площадь.       — А ну сидеть. — Твёрдый кулак Ультейна упёрся Деймосу в грудь и заставил упасть обратно. Сбоку нефилим обнаружил свою мать, вымокшую с головы до пят, быстро стирающую слёзы с лица. — Как ты, парень? Помнишь, что произошло?       — Нет, — тупо мотая головой, прохрипел нефилим, напрягая мозг, волнующийся как сотрясённое желе.       — А голосов там не слышишь? Приказов каких? — спросил творец, подозрительно нахмурившись.       — Да нет…       — Да или нет? — рявкнул Ультейн, и Деймос чуть не подпрыгнул. Поморщившись, потерев переносицу, ответил конкретнее и попросил говорить потише: голова начинала раскалываться.       — Что со мной? — Зрение начало работать вспышками, к горлу подкатила тошнота.       — Терпи уж, парень. Коль хреново тебе, значит, организм чистится. Ты только это, в источник делов не наделай. На вот тебе. — На каменный бортик плюхнулось громадное деревянное ведро, звонко брякнув металлической ручкой. По объёму для Деймоса это была целая бочка — небольшая, но всё же. Приняв тару, он надеялся, что она не понадобится, хотя усиливающаяся тошнота говорила об обратном.       — Чистится… от чего? — сглотнув и часто дыша, спросил нефилим.       — Так тебе фамильяра подселили! Твой папаня вытащил его, конечно, но…       — Кого? — перебил Деймос.       — А ещё и принц Ада, — покачав головой и уперев кулаки в бока, посетовал Ультейн, но в итоге пояснил: — Фамильяр — спутник ведьмы, её глаза и уши. Очень ядовитая и опасная тварь. Вон — тебя всего изнутри изжалила. Видать, подчинить хотела. И на что только эти бабы не пойдут, чтобы мужика охомутать…       Отчаянно пытаясь вставить слова Ультейна в выпавший фрагмент памяти, Деймос только словил новую порцию головной боли и трудносдерживаемый прилив внутреннего содержимого. Нырнув головой в ведро-бочку, бешено вдыхая её сырой аромат, нефилим почти пересилил тошноту, но Ультейн тут же посоветовал:       — Ты бы не держал в себе, а то чего доброго с другого прохода полезет.       Закончив обниматься с ведром, недовольно глядя прямо на Ультейна, Деймос зачерпнул ладонями Слёзы гор, прополоскал рот и «фонтанчиком» выплюнул обратно в канал. Творец как-то странно усмехнулся, сложил руки на груди и, подпрыгнув на пятках, спросил уже серьёзнее:       — Точно не помнишь, кто тебя так оприходовал? А то батя твой зазря половину Ада вырежет. Не то что бы я был против… просто так дела не делаются. Баланс, сам понимаешь…       — Не помню я ничего. — Утерев лицо рукой, Деймос безвольно уронил её в воду и тупо уставился в сторону. Ему было горько и тошно от вопросов, и он даже не знал, почему. И ещё он устал, смертельно устал.       — Ладно, оставлю вас тут… — неопределённо махнул своей лапищей творец. — Узнаю заодно, нашли ли ангельского мальчишку.       Деймос вскинул потухший взгляд на Ультейна, и тот опустил глаза, тихо чертыхнувшись. На плечо легла материнская рука.       — Наиль пропал. Они с Габриэллой так и не вернулись.       При упоминании Габриэллы Деймос не столько почувствовал, сколько услышал, как Зверь внутри злобно зарычал.

* * *

      — Рафаил! Сзади! — воскликнула Уриил, добив особо вертлявого шныря. На Земле их ждала крупная засада. Представляли ли низшие исчадия угрозу для троих высших архангелов? Конечно же нет. Но их количество удручало.       Рафаил быстро среагировал на предупреждение и, резко крутанувшись на месте, успел перехватить шныря за шипастый загривок. Его меч легко пробил каменную чешую на брюхе твари и проткнул ту насквозь. Отбросив тело, ангел брезгливо стряхнул кровь с меча и коротко кивнул Уриил.       — Помоги Гериону, — скомандовал он и взмыл в небеса, очевидно, устремившись к месту, которое они хотели исследовать.       Взяв рукоять меча обеими руками, подняв его перед собой остриём к небесам, Уриил призвала шквал молний. Белыми стрелами устремились они к земле, ударяя по ней с невообразимой силой, сжигая и раскидывая всех демонов на своём пути. Запахло палёным мясом.       Получив возможность прорваться вперёд, ангел не медлила и вмиг подлетела к соратнику. На лице Гериона красовалась глубокая рана от когтей, но его это ничуть не смущало. Скорее — распаляло. Один демон кинулся на него со спины, но ангел расправил крыло и вскрыл тому брюхо. Шнырь рухнул ему под ноги, пробороздив клыкастой мордой почву, и ему на голову тут же опустился кованый сапог, размозживший череп.       Твари нападали без особого расчёта: прыгали, махали лапами, клацали челюстями. Но орудуя мечами спиной к спине, ангелы управились довольно быстро. Когда в поле зрения не осталось ни одного шныря, Уриил опустила меч. Прохладный осенний ветер овевал разгорячённое лицо, трепал взмокшие волосы. В последнее время меч казался ей непреодолимо тяжёлым, а ведь впереди, если опасения подтвердятся, их ждёт великая битва. Быть может, последняя.       — Ты в порядке? Выглядишь не очень, — заметил Герион, откупоривая пузырёк с лечебным зельем.       — Всё хорошо, — отмахнулась Уриил. — Нужно догнать Рафаила, — с этими словами она приготовилась к прыжку ввысь, но тут же почувствовала руку у себя на плече.       — Ты ранена.       — Я в порядке, — несколько грубо ответила ангел, почуяв у своих губ горлышко с эссенцией жизни. Герион по обычаю слащаво улыбался, а во взгляде поселилось игривое выражение. И только завидев его, Уриил резко отбила его руку, и зелье выплеснулось на сухую землю. — Я тебе не игрушка, Герион. Я твой командир, если ты не забыл.       — И ты женщина, — заметил архангел, пожав плечами и выбросив ополовиненный пузырёк. — Разве у меня нет шансов?       — Не знаю, чего ты добиваешься, — начала Уриил, отзывая меч, но Герион её перебил:       — Твоего внимания, конечно же. Возможно, любви.       Ангел поначалу не знала, как реагировать. Первый секундный порыв требовал влепить пощёчину. Второй — повысить голос. Но она последовала третьему.       — Моя любовь принадлежит только одному...       — Так ты всё ещё верна Аваддону? — сделал быстрый вывод Герион, вновь не дослушав. — Этому предателю? А быть может, ты и сама предательница?       — Я верна Белому городу как никто, — зашипела-таки, не сдержавшись, Уриил. — Но в первую очередь я верна равновесию. И сюда мы пришли именно за тем, чтобы узнать, кто его нарушает.       — Ты невероятная женщина, тебе это говорили? — ехидно заметил ангел, но Уриил уже шагала прочь от него — навстречу разрушающемуся городу людей.       — Не обижайся, — смешливо бросил Герион, отправившийся вдогонку, — я же просто пошутил!       Кипя от злости, Уриил взмыла в небо и полетела так быстро, словно смерть наступала ей на пятки.       Они нашли Рафаила посреди развалин рухнувшего высотного здания. Тот сидел на корточках и пристально изучал глубокую рытвину в земле, тщательно прощупывая её пальцами. Со стороны углубление казалось обычной выбоиной на дороге, и Уриил не сразу поняла, что так заинтересовало их предводителя.       — Он был здесь, — нарушил мрачную тишину Рафаил, подняв голову и закрыв глаза. Сильный осенний ветер трепал его длинные тёмно-серые волосы. По-прежнему держа пальцы на высушенной земле, он теперь глядел в прошлое и видел его смутные тени. — Зверь охотился на молодых нефилимов. — Архангел нахмурился, словно бы ему не нравилось увиденное. — Они ранили его. Да… теперь всё сходится…       С минуту царило молчание. Герион и Уриил, несмотря на недавнее недоразумение, нетерпеливо и удивлённо переглядывались между собой.       Рафаил поднялся с колен, подтянул перчатки и подытожил:       — Наш шпион не соврал Гавриилу: Деймос и есть Зверь.       Уриил мысленно вздрогнула, но виду старалась не подавать. Она давно подозревала, можно даже сказать знала наверняка… и умело отводила ангелов от цели. Следуя неясному порыву, все эти столетия она поддерживала враньё Смерти вполне осознанно и целенаправленно. Она знала, что Всадники не враги Балансу, пока не звучит Зов. Да и прошлый они оборвали…       — …Уриил? Ты слушаешь?       — Да, господин, — немедленно откликнулась она, хотя и понятия не имела, о чём шла речь.       — Ты будешь нужна нам, чтобы заполучить дочь Войны. Без неё Белый город обречён на поражение в грядущей битве. — Рафаил выразительно посмотрел на помощницу, и та нервно сглотнула. — Мы должны нанести быстрый и сокрушительный удар и как можно скорее. Но без неё нам не справиться.       — К-как я могу помочь? — сбивчиво обронила она и вдруг затараторила, внутренне отрицая идею командующего: — Всадники не доверяют никому. Они сами по себе. У них нет союзников…       — Значит, ты им станешь.

* * *

      — Она мертва… окончательно?.. — как-то отрешённо спросила Ярость, сидя на невысоком столике в малой прихожей чертогов Совета.       — Мне обязательно это повторять? — чрезвычайно нервно переспросил Война, сжав пальцы в кулаки. — Я-отрубил-ей-голову, понятно? — сквозь зубы членораздельно произнёс он. Белые глаза в тот момент полыхали как угли, но вдруг обесцветились, и нефилим впился правой рукой в волосы, поджав губы и необычайно жалостно глянув на сестру. — Я не хотел, Ярость… — выдохнул он. — Не хотел.       Нефилим быстро поднялась и прошагала к брату, который тут же уткнул нос ей в плечо. Он буквально хотел рухнуть — она это чувствовала, — но вместо этого мелко трясся от напряжения. Такое Война выдавал лишь однажды, давным-давно, и мог разделить горечь только с ней — как тогда, так и сейчас.       — Милый мой братец, — мягко прошептала она, гладя его по шее, отчасти радуясь, что ни один из братьев не сможет прервать этот момент слабости Войны. — Таким ты должен был открыться ей, не мне…       Война вдруг резко отстранился и метнулся в сторону полыхающего камина. Вышагивая из стороны в сторону, он, обуреваемый сокрытыми прежде чувствами, усиленными отчаяньем стократ, говорил едва ли не срывающимся голосом:       — Каким я должен был быть с ней? Любящим отцом? Любящим мужем? Это-не-моё-призвание! Всё это время было пустой тратой. Её вообще не должно было быть на моём пути! Я должен был… должен был дать ей умереть ещё на Земле. Но позволил себе обмануться!       Стальной кулак впечатался в гранит, обрамляющий камин, и огромные куски камня с треском полетели на пол. От первого удара Ярость вздрогнула и застыла, но почти сразу встрепенулась и приблизилась к брату, молотящему стену. Как только сокрушительные удары стали сходить на нет, она мягко перехватила его за локоть, а дождавшись, пока он отдышится, заставила посмотреть себе в глаза.       — Ты ошибаешься, Война, — ласково произнесла она. — Веками, кроме разрухи и смертей, мы ничего не несли другим. Но Фрейя… она нашла свой мир в тебе, в ваших детях. Она никогда не принадлежала Третьему царству, не знала об этом. Её судьбой было иное. Такое случалось уже с людьми, прикоснувшимися к необъяснимому. Мы для них — вечность, а они для нас — миг. Я пыталась об этом тебе сказать. Но ты же глух, как пробка.       Если ты не любил её — забудь, как вчерашний день.       Держа правой рукой Ярость за плечо, нефилим отстранился и покачал головой, глядя в сторону. Женщина попыталась заглянуть ему в лицо, но он противился.       — Мы не можем потерять тебя, — опешила она, поняв всё. — Не сейчас.       Война нехотя обратил на неё взор, и в нём была глухая пустота. Такая же, какая царила в этих белых глазах после истребления всех нефилимов.       — Что ты задумал? — осторожно спросила Ярость, зная, что эту пустоту брат очень скоро найдёт чем заполнить — кровью.       — Я найду Лилит, — ровно начал он, — и убью её. Всех, кто встанет на моём пути.       — Не надо, брат, — отчаянно взмолилась Ярость, судорожно хватая его за протез. — Ты же помнишь, что было в прошлый раз!? Я не позволю. Раздор лежит в камерах сохранения! Мёртвый! Мы не… я не могу потерять ещё и тебя! Ты — всё, что у меня осталось.       Всадник не внял мольбам сестры и быстро высвободился из её рук. Не зная, что делать, не в силах смотреть, как он уходит, Ярость выпалила, достав хлыст:       — Ты уйдёшь только через мой труп.       Нефилим замер.       — Однажды ты уже чуть не убил меня, так закончи начатое и вали на все четыре стороны! Не стой, как столб, доставай меч! — Она понимала, что отчаяние уходит, и силы её имени обретают волю. И она хотела столкнуть их с силами Войны. Лоб в лоб.       — Не надо, Ярость, — покачал головой Война, начав оборачиваться к ней, и тут же схлопотал хлыстом по лицу.       — Дерись со мной! — Нефилим была готова нанести новый удар. — Или оставь свою затею.       — Нет.       С криком она снова полоснула Войну — теперь уже по груди, и он молча принял это. Заведя хлыст за спину и легко ударив им по полу, Ярость уже занесла было руку, как вдруг в зал влетел Голод.       Поначалу юноша опешил, раскрыв рот, забыв, как дышать, но быстро собрался и ткнул большим пальцем через плечо.       — Там… у врат… эта… Уриил, — выдавил он из себя, округлившимися глазами наблюдая за развернувшейся драмой.       — Отошли её! — рыкнула Ярость.       — Кажется, там что-то срочное. Она хочет видеть тебя, отец.       — Я поговорю с ней, — неохотно кивнул Война, а затем выразительно глянул на сестру.       — Я с тобой, — решительно заявила Ярость, отправляя оружие на пояс. Поравнявшись с родичем, она шепнула так, чтобы племянник не услышал: — Не могу же я допустить, чтобы ты вдруг сбежал.