Древо Смерти

      Деймос бесцельно слонялся по Трекамню уже битый час. Общество перепуганной матери тяготило его в таком состоянии, а вернуться в чертоги Совета ему, оказывается, было нельзя до возвращения Смерти. И пока отец зверствовал — а он определённо принял нападение на сына за личное оскорбление — в Аду, нефилим изнывал от безделья. Горная цепь вокруг Трекамня казалась ему тюремной стеной, и он чувствовал себя запертым в клетке.       Бесконечную череду вопросов, связанных с выпавшим фрагментом памяти, он сумел отставить в сторону, и теперь вслушивался в то единственное, что могло навести на истину — в дыхание Зверя. На него не действовала почти никакая магия, и он наверняка знал, что случилось у Древа… Но не мог же Деймос позволить себе обратиться? Вспомнив, кто напал на него, в облике Зверя он уже не остановится, а значит, надо ждать, что выяснит Смерть, и слушать. Слушать сопение Зверя, тревожно дремлющего.       И нефилим подозревал, что истина где-то рядом. Тянул к ней руку, стараясь схватить, но та ускользала. Рычание Зверя было лишь рычанием. Он ничего не мог понять. Тяжело вздохнув, Деймос упёрся кулаками в бортик моста над глубоким ущельем, на дне которого быстро бежала холодная и прозрачная вода.       — Ты же Деймос, да? — отвлёк его от нудных переживаний тихий голос.       Вскинув голову, нефилим не сразу понял, кто стоит перед ним. Девицу, что он вытащил из-под Древа Смерти, отмыли, переодели и даже подстригли. В холодном сером дневном свете она была чуть ли не белее снега, а соломенного цвета волосы казались жёсткими и совсем не блестели. Вся она была тонкой, хрупкой, как последний осенний лист, сорванный холодным ветром с окоченевшей ветви.       — Он самый, — кивнул нефилим. Ему сейчас не слишком-то нужна была компания, тем более в виде незнакомки.       — Тебе ещё больно? — склонив голову набок, спросила Хель. В её взгляде не было ни капли злости за не очень-то радушное обращение, только любопытство.       — Нет, — соврал Деймос — укусы фамильяра всё ещё жгло огнём.       Хель бесшумно подошла к нему и тоже обратилась к созерцанию ущелья, убегающего далеко вперёд, разрезающего заснеженные горы. Далёкий шум воды нарушал тишину; изредка набегающий ветер игрался со складками белого — позаимствованного у Эрин — платья девушки. Несмотря на то, что девица стояла бок о бок с ним, Деймос совсем не чувствовал её присутствия, словно её и не было вовсе.       — Кто ты вообще такая? — неожиданно для самого себя спросил он, облокотившись на бортик.       — Не знаю, — вздохнула Хель. — Сколько себя помню, я обитала в сырой пещере. А ко мне так и плыли по воздуху чьи-то фигуры. Некоторые были просто сгустками света, а другие… Уродливые, все в струпьях, вопящие и воющие, тянущие ко мне свои гнилые руки. Я никогда не задавалась вопросом: кто они? Кто я? Просто принимала их в себя и оплакивала.       — Если ты и правда Хранитель Древа Смерти, то ты принимала в себя души умерших, — поразмыслил вслух нефилим, а потом по-новому взглянул на девушку: за все лета ей пришлось принять на себя боль каждого умершего, всякой погубленной души… из любого уголка Мироздания.       — Больше ко мне никто не приходит, — сказала она и слегка улыбнулась. — Так мне легче.       — Рад за тебя, — пробубнил Деймос. Ему хотелось верить, что кража девчонки, а иначе он это назвать не мог, не повредит Балансу. В глубине души же таилось предчувствие, что ничем хорошим это не обернётся.       — Почему тот седой… — Хель замялась, словно бы вспоминая забытое слово, — Всадник, напал на вас? И так смотрел на меня?       — Как смотрел? — переспросил нефилим.       — Не знаю, — смутилась она. — Но мне стало страшно, страшнее, чем от тех… душ.       — Он хотел тебя убить.       — А зачем? И почему вы защищали меня?       Деймос с недовольной миной развернулся к ней:       — Ты всегда столько вопросов задаёшь?       — Прости, — вмиг потупилась она, поджавшись. — Я не хотела тебя обидеть.       — Ты боишься? — удивился нефилим, чуть скривившись. В его расчёт входило только отвадить девушку, но не пугать до дрожи.       — Я не привыкла разговаривать с живыми, — сказала она так, будто оправдывалась. — Последний живой… его душа, с которой я говорила, стал моим пленником. Душа, отделённая от живого тела — это неправильно. Его там быть не должно было. — Она говорила часто, с придыханием, так, словно вот-вот расплачется.       — О чём ты? — с подозрением спросил Деймос, но тут же понял, что задал неверный вопрос: — Как выглядел тот «живой»?       Хель пару раз всхлипнула, сжимая белыми пальцами юбку платья. На её остром лице было написано такое выражение, словно она только что потеряла кого-то близкого.       — Он был не такой, как другие. Более… плотный, осязаемый, словом, живой. На нём были доспехи: все руки, — она пробежалась пальцами правой руки по левой от запястья до плеча, — облеплены кусочками металла, как второй кожей. А ещё он держал какие-то странные палки, никогда не видела таких.       — Раздор… — выдохнул Деймос. Он прекрасно помнил его присутствие в пещере под Древом Смерти. А ещё помнил, что обещал вытащить его. — Он соединился с тобой? — Нефилима так взбудоражило услышанное, что он и не заметил, как начал напирать на девушку.       — Нет, нет, — замотала она головой, а глаза её сделались круглыми от испуга.       — Тогда что с ним? — Террор был в нетерпении.       — Он… он привязался ко мне, потому как был жив, а не мёртв, — пискнула она, снова вцепившись в платье, словно только так могла устоять на ногах. — Охранял от тех духов до тех пор, пока ты не пробудил меня.       — Где он сейчас? — рычал Деймос.       — В пещере, — простонала Хель, скорчив лицо. — Мне больно.       Когда она расплакалась, Деймос словно очнулся от какого-то наваждения и понял, что стиснул её плечи до синяков. Ещё мгновение и под его хваткой начали бы ломаться кости. Закрыв рот ладонью, он отступил на пару шагов. Всё шло не так. Он потерял контроль и не мог больше себе верить.       — Прости, — бросил он и, расправив крылья, оттолкнулся от земли.

* * *

      Уриил несколько часов провела в комнатах ожидания. Здесь она бывала и раньше, когда просители со всех миров стекались в чертоги Обугленного Совета, дабы просить помощи или мудрого слова. Простые обыватели сидели бок о бок с великими властителями и завоевателями, могли ждать днями, а то и годами, лишь бы их приняли советники. Теперь же огромный полумрачный зал был пуст.       Она не знала, почему ожидание так затянулась, знала только, что Всадник дал согласие встретиться с ней.       Архангел нервничала, притоптывая ногой. Стальная подошва сапога гулко ударялась о камень, а затем снова наступала тишина. «Лучше бы он отказался, — думала она. — Тогда у меня было бы больше времени на подготовку». Ей до сих пор не верилось, что она пришла сюда с такой самоубийственной миссией.       Когда часы ожидания растянулись до пределов вечности, наконец-таки явилась одна из прислужниц и повелительным тоном сказала следовать за ней. Один мрачный коридор сменялся другим, и не было на пути ничего примечательней цепочки масляных ламп. Уриил уже потеряла счёт красным трепещущим огонькам и поворотам, которые они миновали, как вдруг впереди заслышались шаги.       Из-за угла медленно и чинно выплыла группа людей. Ангел остановилась, несмотря на указание проводницы следовать далее. С безграничным удивлением разглядывала она сынов человеческих, окруживших немощную старушку, в руках которой покоилась погребальная урна. Сосуд из чёрного мрамора весь потрескался, и в разломах мерцала живая магма. Никто из процессии не обратил внимания на Уриил, а когда люди прошли мимо, она так и осталась стоять на месте, провожая их взглядом.       — Прошу следовать за мной, — требовательно повторила прислужница, указав сухопарой рукой направление.       Собравшись, Уриил кивнула и послушно продолжила путь. Возвращение людей в столь тревожное время было очень не кстати, по её мнению, а о причинах она могла только догадываться.       «Создатель милосердный, огради детей своих от погибели».       — Перед тем, как вы войдёте в малый зал переговоров, хочу напомнить вам, как следует обращаться к советникам и как вести себя в их присутствии, — заскрежетала прислужница, и Уриил покорно выслушала всё её наставления.       Створки сами по себе распахнулись перед ней, и ангел оказалась на пороге круглой комнаты, в которую с запада, севера и востока вели точно такие же двери. Пять ступеней отделяли её от огромного круглого стола, грубо вытесанного из багряного хрусталя с белыми прожилками. Как и прочие комнаты, эта тоже плохо освещалась: свет исходил всего от одной лампады, но был он белым, подобным звёздному.       Её уже ждали. Война сидел за столом, а позади его стула замерла Ярость; по бокам расположились юные нефилимы. Глянув на Чуму, Уриил мысленно вздрогнула, но тут же приказала себе собраться. Ей просто нельзя думать о задании, иначе…       — Говори, с чем пришла. — Старшая Всадница была откровенно недовольна.       Зная, что медлить нельзя, зная, что ещё мгновение, и она передумает, Уриил быстро спустилась по скользким для её обуви ступеням, на ходу стянула перчатку с руки, обогнула стол и остановилась возле Чумы. Девушка с недоумением глядела на неё; ангел взглядом словно бы извинялась.       Когда она положила руку ей на лицо, Чума дёрнулась, Ярость выхватила хлыст, а Война вскочил так быстро, что опрокинул свой стул. Когда она положила руку на лицо Чумы, ничего не произошло.       — Как? — не отрывая взора от архангела, прошептала молодая нефилим, замершая на полпути, чтобы подняться.       — Белый город послал меня выкрасть твою дочь, Война, — заявила Уриил, глядя прямо в глаза Всаднику, — напоив специальным эликсиром. Гавриил хочет использовать её против Деймоса. Он теперь уже точно знает, что Чума может снять броню со Зверя. Но я не воровка, — с этими словами ангел отошла от Чумы на шаг. Тишина, воцарившаяся в зале, колола острее меча Войны.       — Ты смеешь говорить нам такое? — утробно, словно хищница, учуявшая опасность, зарычала Ярость.       — Я могу сказать ещё очень многое, — твёрдо начала Уриил, — но самым важным для вас будет знание того, что Белый город стягивает все силы к Утёсу Молчания. Все выгодные позиции наша армия уже заняла. Вашим войском, очевидно, будут демоны, и свободна только береговая линия. Исчадий, вместе со всеми их военачальниками ангелы планируют загнать в океан.       — Утёс Молчания — одно из самых спокойных мест в Мироздании. Там никто не обитает. С чего Белый город взял, что мы явимся? — спросил Война.       — Если бы не я, ваша разведка всё равно донесла бы до вас эти сведения. Возможно, вы бы получили ультиматум. Но теперь у вас есть некое знание, — сверкнув золотыми глазами, ответила Уриил, — моя поддержка.       — Зачем тебе это нужно? — Война отстранил Ярость, так и рвущуюся с язвительными замечаниями.       — Это моё дело, Всадник. Главное, что я хочу помочь. И все мои сведения в вашем распоряжении. — С этими словами Уриил медленно и почтительно опустилась на одно колено и преклонила голову.

* * *

      Раздор слонялся по освещённому синеватым светом алькову, но не мог найти выхода. Его хозяйка исчезла. Он больше не чувствовал и не наблюдал её присутствия. Но он помнил, что исчезла она не просто так — кто-то забрал её.       Порой ему было сложно вспомнить, кто он и где находится. Порой ему это было попросту не нужно. Достаточно было отгонять от Хель злых духов, которых она так боялась. Взамен он получал её награду — скованную улыбку — и ещё сильнее привязывался к своему посту.       Порой Раздор пытался вырваться, но понимал, что его душа слишком плотно прикована к Древу Смерти. Он осознал несколько позже, что принадлежит именно Древу, а не Хель. Так как она исчезла, а он остался здесь… совсем один. И защищать было некого. А ещё он знал, что не умер, иначе бы преспокойно пересёк Город Мертвых верхом на Погроме и вернулся бы в своё тело. Но потом он всё это забывал.       Для чего он нужен здесь? Что за бессмыслица?       В момент, когда явилась она, он бессознательно игрался с барабаном Искупления, сидя на пустом постаменте. В момент, когда явилась она, он был мыслями далеко отсюда. Он был в сознании.       — Раздор?       Понурый Всадник, болтающий ногами в воздухе, резко вскинулся и взял на прицел говорившего. Седовласая женщина стояла напротив него, боязливо замерев и подняв руки.       — Фрейя?.. — нефилим опустил оружие, неверующими глазами глядя на расчерченное шрамом лицо смертной. Его мало удивил тот факт, что избранница Войны так быстро сдалась под прицелом огнестрельного оружия. Его удивило то, что она — призрак.       — Я не знала, какое обличье принять, Всадник. Подумала, что в смертную ты будешь стрелять в последнюю очередь, — несмело начала призрак, когда поняла, что нефилим ждет объяснений.       Раздор, едва опустивший оружие, вскинул его снова. Кем бы это существо ни было, Фрейей оно не являлось. Ещё бы! Избранница его дражайшего брата не может вот так просто сгинуть… или может? Призраки ведь не связаны со внешним миром, а значит, толком и не знают ничего о живущих…       — Что ты? — рявкнул он, взведя курок, — в случайной роли охранника он мог причинять неимоверную боль всем душам своим орудием. Хватит одного выстрела, чтобы призрачная самозванка корчилась в агонии не хуже адской.       — Хамелеон, — ответила женщина голосом Фрейи, и силуэт её резко дернулся: сразу и влево, и вправо, словно кто-то резким рывком хотел её разорвать. Ещё через секунду перед Раздором стоял Смерть. Серьёзный, даже напыщенный. Зазвучал его резкий, чуть хрипловатый голос: — Ты искал меня в долине прошлого, настоящего и будущего.       — Я искал не трюкача, — рыкнул Всадник. Он-то знал, что все хамелеоны вымерли задолго до уничтожения нефилимов. Даже их души канули в небытие. Правда, некоторые демоны и поныне могли принимать чужую сущность и вполне успешно, однако им требовалось немало сил, чтобы продержаться в такой «шкуре». Настоящие хамелеоны могли существовать в иной личине несколько сотен лет, если не дольше.       — Ты искал Зверя, я знаю, — кивнул головой Смерть. От его согласного, понимающего взгляда у Раздора внутри что-то рухнуло, но тут же взорвалось.       — Прекрати! — проорал он. — Явись немедля, демон!       Брат никогда не смотрел на него так. Никогда не понимал. Или не желал. Не важно. Перед ним уже стояла Хель.       — Ты должен был идти к мёртвым за ответами, — простенала она своим замогильным голосом. — Слепые братья были слишком верны Создателю, чтобы вверять такую тайну вечности.       — Явись. Немедля! — Раздор терял терпение. Ему казалось, что ещё секунда — и он разрядит весь барабан в грудь призрака. Палец уже давил на спусковой крючок, как вдруг перед ним явилась ангельская женщина. Серафим.       Шестикрылый серафим, как Эрин, подумал Раздор, на секунду оторопев. Женщин среди высших ангелов было мало, а серафимов и подавно. Он мог их по пальцам пересчитать.       — Я матерь того существа, что ты ищешь. Но оно не одно такое…       — Не рассуждай, — рявкнул нефилим, не намереваясь слушать пространные речи. Деймоса он невесть с кем обсуждать не только не мог, но и не хотел. Он бы умер за его тайну. — Коротко и по делу.       — Я родила двойню, Всадник. Двойню. Один из моих детей тот, кого ты ищешь. Другой — ещё хуже. Останови их, пока не поздно.       Этого хватило, чтобы Раздор впал в бесповоротный ступор. Двое? Не может быть! Про трёх Зверей нигде не было ни единого упоминания. Неужели и Обугленный Совет был настолько далёк от Создателя, что не получил подобную тайну? Или же есть кто-то хуже Деймоса, хуже Зверя?..       Раздор задумался.       — Времени мало, Всадник, — с полным отчаяния лицом начала призрачная ангел и подплыла к нему по воздуху. — Вернись в Чертоги, предупреди братьев. Они идут на смертный бой, хотя ещё не знают, с чем столкнутся. Зверь — лишь одна из ваших проблем…       Отвернувшийся от неё в сторону Раздор покосился взглядом, тяжко вздохнул и, отправив пистолет в кобуру, недовольно покачал головой:       — Мне не вернуться. Без коня я не выберусь из Мира Мёртвых.       — Погром тебе не нужен, в этих краях есть другой конь из Дальних земель. — Ангел чуть попятилась, простерев руку в сторону.       Заслышались стук копыт, фырканье и легкий шелест призрачного пламени.       — Мятеж, — скривился Раздор.       — Скачи домой, Всадник. Скачи к семье, — проговорила ангел, продолжая пятиться.       Уже опустившись в седло, стараясь не думать, как конь Фрейи оказался в загробном мире, Раздор обратился к призраку:       — Кто ты, не подскажешь?       — Дочь Гавриила, жена Цириана, — прошелестела ангел и исчезла с глаз долой.