Древо Смерти

      — Прошу! Не надо!       Изувеченная демоница, подвешенная на цепях, залилась отчаянным воплем, когда Смерть вспорол живот её «истинному» хозяину и методично начал вытаскивать кишки из брюшины. Длинные окровавленные ленты с чавканьем падали на пол; демоница скулила.       — Кто приказал тебе обучить ведьму?       Демоница пыталась уняться, но вой так и рвался у неё сквозь зубы. Преданность убивала её, крушила собственное «я». Смерть ещё не знал, какую ошибку совершил, убив её князя.       — Делай со мной что хочешь. — Прошло несколько мгновений, прежде чем пленница сумела взять верх над собственной слабостью, и взгляд её теперь стал убийственным. — Но ни от меня, ни от моих сестёр, — она быстро стрельнула взглядом на дюжину тел, сваленных в кучу напротив печи, — ты ничего не узнаешь, Всадник. — С этими словами она плюнула Смерти в лицо и довольно расхохоталась.       Смерть не спешил ей отвечать, как, впрочем, и не спешил стереть плевок. Сложив руки за спиной, он готовился услышать пламенную предсмертную речь и услышал:       — Ты взялся за нас слишком поздно. Сети уже раскинуты, а течение несёт тебя прямо в них. Вся твоя чёртова семейка сгинет, а в мирах воцарится единственно верный порядок — Хаос. Убей меня, приблизь час своей смерти. Ибо она уже у твоего порога.       — Так и сделаю, — равнодушно бросил Смерть и, пробив грудную кость демоницы пальцами, вырвал её сердце. Пленница обмякла на цепях, а из-за её спины выступила Бинесс, лицо которой выражало крайнюю обеспокоенность.       — Повелитель… — осторожно начала она, — это была последняя из сестёр… предательниц. Как вы теперь узнаете, кто напал на вашего сына?       Брезгливо осмотрев всё ещё бьющееся на ладони сердце, Смерть сжал орган до хруста — сквозь пальцы заструились карминовые нити.       — Все твои сёстры твердили как одна, что мой конец близок, — нефилим подошёл к печи и вышвырнул в огонь раздавленное сердце, — и, кажется, это действительно так. Единственное, что может меня убить — рог Хранителя Древа. Я уже давно не чувствую присутствия Маркелл в Аду, а Фрейя мертва… Так что ни что не помешает Хранительнице вернуться — её душа вновь цела.       — Мне созвать вашу охрану, господин?       — Твоя забота слишком трогательна, Бинесс, — усмехнулся Смерть, не отрываясь от пламени.       Молчание, воцарившееся в пыточной, было долгим, но, как ни странно, не гнетущим. У Смерти в голове роились самые разные мысли, но озвучить он решил единственную, которой всегда старался избегать:       — Скажи, Бинесс, как бы поступил на моём месте Люцифер с подданными, верить которым он больше не мог?       — Я… я не могу знать, — оторопела демоница. — Я не была приближена к прошлому… Владыке.       — Не мямли, Бинесс. Тебе это не идёт, — спокойно бросил через плечо Смерть.       С минуту демоница молчала.       — Люцифер убил бы всех неверных. Не разбираясь.       Смерть довольно усмехнулся.

* * *

      Уриил почти закончила расставлять фигуры на карте. Как она и заявила ранее, Белый город действительно занял самые выгодные позиции. Гигантский остров, бывший некогда соседом Тэссериона в составе позабытого государства, представлял собой огромную равнину с одной стороны огороженную Утёсом Молчания, а с другой — бескрайним холодным океаном, которое лишь чудом не вытекло за века в Бездну Мироздания.       Всего Белый город занял две линии: южную оконечность равнины, на которой теперь усердно возводились укрепления, и, непосредственно, сам Утёс Молчания на западе.       — На западе будет расположена и операционная база, — произнесла Уриил, выставляя на карту новую фигурку, у которой, в отличие от остальных, крылья были золотые. — Пехота демонов до неё не доберётся по скалам, а наши стрелки будут сбивать всех крылатых ещё на подступах.       — Командование тоже расположится на базе? — уточнил Война, внимательно разглядывая карту.       — За исключением нескольких генералов, которые будут руководить в низине, да, — кивнула Уриил, следя за реакцией нефилима. Выдав ему месторасположение генералов, она фактически подписала им смертный приговор. И, к её удивлению, на лице Войны не появилось и тени гнева.       Прочистив горло, ангел продолжила:       — Несмотря на то, что позиции уже заняты, линии снабжения ещё не до конца установлены. В связи с тем, что мы лишились почти всех грифонов, поставки из Белого города идут с перебоями…       — Меня не интересуют поставки, — прервал её Война. — Меня интересует то, как ангелы вообще рассчитывают вывести нас на этот бой.       Его белые глаза смотрели так пронизывающе, что Уриил хотелось потупить взор, даже сжаться. Но она выдержала тяжёлый взгляд, приняв его, как удар меча.       — Вообще-то Белый город хотел спровоцировать именно тебя, считая, что остальное, — Уриил пожала плечами, — как бы прилагается. Мне приказали украсть Чуму не только для того, чтобы использовать против Деймоса.       Всадник понурил голову, и Уриил даже показалось, что он широко усмехнулся перед этим. Ей было неведомо, как он отреагирует дальше, потому предпочла не пересказывать заявление Гериона, гласящее, что «…этот выскочка взбесится, когда его помёт поредеет, и тем самым приведёт всё своё семейство к нам в руки».       Когда Война вновь посмотрел на Уриил, выражение его лица было куда крепче каменного.       — Я уже понял, что моя дочь разменная монета. Не понимаю я того, как теперь ангелы «спровоцируют» меня. Чума ведь останется в Чертогах.       Уриил не сдержалась и нервно сглотнула. И столь малое проявление слабости взбесило Войну как удар кнута. Легким взмахом руки он оторвал хрустальную столешницу монолитного стола, в два размашистых шага подскочил к ангелу и схватил за горло.       — Вся эта твоя демонстрация — это же не жест доброй воли? С чего бы тебе помогать нам? Мне? — рычал он, сжимая пальцы всё сильнее. — Хочешь сторговаться?       Уриил хрипела и давилась, но даже не пыталась отцепить его руку. Напротив, она почти сразу подняла свои, в знак того, что сдается. Война же словно не видел этого жеста — на какой-то миг он был рад видеть чужую боль и упиваться ею.       — Стоит оставить тебя на пару веков без присмотра, а ты уже душишь военачальников Белого города, — раздался из другого конца зала голос Смерти. Голос брата подействовал отрезвляюще, потому Война быстро отпустил Уриил, не заботясь о том, что ангел, прогнувшаяся под его напористой хваткой, непременно упадёт.       — Сам спроси у неё, чем она это заслужила, — огрызнулся Война, направляясь к выходу.       Смерть быстро воздел руку, призывая брата остановиться. Тот словно бы и не заметил и размашистым шагом продолжил двигаться к цели.       — Я тут хотел предложить Совету вырезать половину Ада, — как бы между прочим заметил Смерть, — но если тебя это не интересует, обращусь к нашей гостье.       Война затормозил у самой двери и резко обернулся:       — Ты спятил?!       — Да вроде нет, — пожал плечами Смерть, подпрыгнув на пятках.       — Тебе известен принцип равновесия и всё же ты хочешь…       — Война, на то есть веские причины. Например, вот первые две: рога Маркелл — один и другой. — Для наглядности Смерть сначала поднял указательный палец правой руки, а потом и левой. — Как тебе? Я не для того пёрся в Ад, чтобы всё просрать за каких-то триста лет. Небольшой геноцид не повредит, тебе не кажется?       Война молчал и, судя по его скривившемуся в отвращении лицу, прозвучавшее ему совсем не нравилось.       — Да ты в отчаянии, Смерть, — наконец брезгливо изрёк Война. — Не знаешь, что делать со своим кипящим котлом.       — В отчаянии говоришь? — нахмурившись, вопросил Смерть. — Нет, брат, я в ужасе. Раздробленность, которую в Аду учинил Люцифер, ни один кулак не исправит. Да, его вассалы были преданы ему, но их осталось слишком много… Конечно, я могу по одиночке и дальше их выслеживать, но сколько на это уйдёт времени? Как думаешь, пока я буду барахтаться на мели, сколькие попробуют добраться до Эрин? До тела Раздора? До Деймоса? До твоих детей?       — Твои мятежники опоздали, — недовольно фыркнул Война и кивнул в сторону сидящей на полу Уриил, потирающей горло: — Её послали за Чумой.       Смерть на секунду выпучил глаза, но тут же мотнул головой и распрямился:       — И что конкретно я пропустил? — обратился он к ангелу.       Уриил, всё так же не поднимаясь с пола, поведала Смерти весь план генералов Белого города, а в конце добавила:       — Я не успела предложить это твоему брату, потому предложу тебе, Всадник. Отдай мне Чуму. Так я смогу уверить командование в осуществимости плана, а ты — избавиться от проблем в Аду.       — Добро, — кивнул Смерть и тут же услышал, как заскрипели зубы Войны. Тот уже было ринулся на Уриил, но старший нефилим парализовал брата ментально — пробиться в его забитый лишь яростью разум было проще простого.       Пользуясь свободным мгновением, Смерть приблизился к Уриил и поманил её рукой, подсказывая, что пора подняться.       — Знаешь, твоя дерзость могла тебе дорого обойтись, — как бы между прочим заметил он.       — Уже, — поморщилась Уриил, чуть вскинув голову, открывая взору собеседника багровеющие следы от пальцев на шее.       — Так или иначе — беги, — подогнал он её, — только помни: если с головы Чумы упадёт хоть один волос, то тебе достанутся все муки Ада и даже больше.       Ангел, зависшая на пороге, согласно кивнула и скрылась за дверью.

* * *

      Деймос хотел скрыться ото всех ещё хоть на какое-то время, а потому отправился в дом матери. Ему нужно было остыть, а в хижине Эрин всегда царила умиротворяющая атмосфера: чадили ароматные курения, полумрак разгонял золотистый свет негаснущего камина.       Зайдя внутрь и распустив намокшие волосы, — летел он не глядя, через дождевые облака, — Деймос плюхнулся на пол возле очага, как вдруг в круг света выступила Хель.       — Ты? — оторопел нефилим. — Как ты?..       — Когда ты улетел, я подумала, что с тобой снова может случиться что-то нехорошее и поняла, что нужно идти за тобой… Но не знала, как. — Хель смущённо потупилась. — Оказывается, у меня тоже есть крылья. — Она мельком глянула на Деймоса и, несмело улыбнувшись, расправила крылья с мелкими светло-коричневыми перьями, которыми смахнула всю посуду со стола, стоящего позади неё.       Девушка неловко скривилась, а Деймос, вопреки своему настроению, прыснул. Ему и вправду помогла атмосфера материнского дома, едва он пересёк порог. По крайней мере Зверь больше не рычал. Правда, физический дискомфорт никто не отменял — по мышцам вновь словно полоснули ножом, и нефилим согнулся пополам. На спину ему легла необычайно лёгкая, но тёплая рука — Хель что-то зашептала: тихо, на незнакомом Деймосу языке хранителей Третьего царства, который он узнал только по звучанию.       И боль прошла.       — Как ты это сделала? — слабо спросил он, преодолевая лёгкую нахлынувшую сонливость.       — Не знаю, — быстро пожала плечами девушка, — но кажется, во мне что-то просыпается. Я полна… полна…       — Энергии? — слабо усмехаясь, подсказал нефилим.       — Да! — хлопнула она в ладоши. — Отец учил меня, что энергия есть везде… О! Огонь! Смотри!       Хель бесцеремонно сцапала его руку в свои, заставляя раскрыть ладонь, а безымянный палец согнуть.       — Повторяй: Komi itil mae stra’ag.       Деймос медленно, по слогам вторил и вдруг почувствовал, как по жилам растекается животворное тепло, тонизирующее мышцы, пробуждающее разум.       — Jerne, — похвалила его Хель.       — Dannae, — на выдохе поблагодарил её Деймос. — Я твой должник.       Хель лишь смущённо улыбнулась в ответ, заправив за ухо прядь волос. Только сейчас Деймос заметил, что уши у неё лопоухие, но это не портило девушку. Совсем.       — Откуда же ты?       — Из загробного мира, наверное, — пожала она острыми плечами. — Ты ведь меня там нашёл?       — Ага, — кивнул нефилим.       Лёгкое веселье прошло. Он чувствовал себя значительно лучше, чем хотел, — ещё никогда Зверь не утихомиривался так быстро. И это настораживало.       — Расскажешь мне о жизни в этом мире? — тихонько спросила Хель, подметив странные метаморфозы на лице Всадника.       — Ну и что же ты хочешь знать? — на выдохе спросил нефилим.       — Всё.

* * *

      — Ультейн, ты уверен? — Эрин никак не могла отделаться от волнения, хотя прекрасно понимала, что её сын не…       — Не сахарный он, — прервал мысли ангела творец. — Видела Элия, что прынц усвистал в твой дом, а за ним увязалась ентвоа… Хель.       — Это мне и не нравится.       — Девчонка — одуванчик. Ты сама такая же была. Не забыла?       Эрин недовольно глянула на Ультейна, но завидев его добродушный взгляд, смягчилась.

* * *

      — …ну вот как-то так, — этими словами Деймос завершил свой смутный и упрощённый рассказ о мироустройстве и теперь насторожился в ожидании нелепых вопросов. Кое в чём Хель напоминала ему ребёнка, и другого он от неё не ждал.       — Войны — это ужасно, — изрекла она тихо, обняв колени руками. — Но многие из тех, которые ты описал — из-за любви. — Девушка помолчала с мгновение. — Что же она такое? Жестокость или нежность?       — Если б я знал, — вздохнул нефилим. — Говорят, родители любят детей. Но материнская любовь, как правило, безгранична. А вот отцовская — своеобразна.       — Но дети ведь так или иначе получаются от любви? — расширила и без того огромные глаза Хель.       — Да, чаще всего бывает так… Наверное… не знаю… — Деймоса всё больше смущала заданная тема.       — А как понять, что ты любишь? — не унималась девушка.       В душе Деймос уже выл по-волчьи и выдал наиглупейший ответ:       — Ну это когда тебя к кому-то тянет. Хочется поцеловать, например.       — Это как?       — Слушай, когда ты почувствуешь всё это, то поймёшь. Просто так это сложно объяснить и…       Деймос не договорил потому, что Хель вдруг впилась губами в его губы. Это мало напоминало настоящий поцелуй — скорее столкновение двух лиц, но от этого Деймос был не менее шокирован.       — Как-то так? — с придыханием спросила Хель, немного отстранившись, дыша как после бега.       — Примерно, — сглотнул Деймос. Её губы на вкус напоминали мёд. Ещё не до конца в нём выветрились подростковые воспоминания о еде и сне… Более того, мёд он просто обожал.       Деймос уже было отвернулся и хотел встать, но тяжёлое дыхание Хель не дало ему это сделать. Прикрыв глаза и выдохнув, нефилим развернулся к ней, одной рукой обвил поперёк талии, другой впился в волосы и поцеловал по-настоящему. Хель обмякла моментально и была послушна его губам. Целуя её, он вновь чувствовал прилив сил, граничащих с эйфорией. Целуя её, он не чувствовал, что предаёт Габриэллу.       Внезапный грохот распахнувшейся деревянной двери заставил их оторваться друг от друга. Деймос нервно сглотнул, когда увидел на пороге Ярость, облачённую в полный боевой доспех.       — Как мило! — На секунду лицо Всадницы расплылось в бескрайнем умилении, но оно тут же сменилось суровостью. — Собирайся, племянничек, нас ждёт битва.