Древо Смерти

      Ей уже не было больно. Перед глазами плыли, как по спокойным волнам, тёмно-серые своды пещеры. Оказавшись на полу, услышала хруст костей, — брат вернулся в прежнюю форму. Через миг Чума ощутила, как его горячие ладони касаются щёк.       — Забери мою силу, — чуть крепче прижав пальцы, сквозь зубы настаивал Голод, видимо, не в первый раз.       Чума смогла лишь горько зажмуриться и пустить одинокую слезу. Ей было ужасно больно. Она не чувствовала собственных сил, только лишь слабость и желание окунуться в ничто.       — Я к маме хочу… — сипло прохныкала она.       — Ты должна! — чуть ли не взвыл брат. — Не имеешь… — Голод замолк на мгновение. — ТЫ!       Чума поняла, что осталась одна на холодном камне. Неподалеку раздавалась неприятная возня. Но она почти не слышала. Глаза то и дело закрывались, волны жара и холода накатывали поочередно, то погружая в забытье, то выдергивая оттуда. Оттуда, где была её мать. Живая. Видя её, такую родную и близкую, любимую… отвергаемую при жизни… Чума не хотела возвращаться из этого миража. Она хотела к ней. Единственной, кто мог обнять по-настоящему.       Уриил не знала, какой силой обладает сын Войны, но стоило ей только зайти в пещеру, как она сразу очутилась прижатой к стене. Пальцы юноши крепко сжимали шею, вдавливая голову в камень. Ангел уже слышала, как гранит трещит под затылком. Воздуха не хватало, но она не сопротивлялась, вновь поднимая руки в знак капитуляции.       — Это всё твоя вина! — не унимался Голод, а приложив силы чуть больше, чем нужно, поднял ангела за шею над собой. Он даже не видел, что женщина пытается что-то сказать. — Ты обещала, что Чума будет в безопасности!       Уриил не могла достать до земли ногами, воздуха не хватало, в глазах темнело. Она инстинктивно попыталась сбросить руки мальчишки с собственной шеи, но силы словно покинули. В миг, когда ангел уже была готова окончательно сдаться, раздался голос Войны.       — Нет.       — Отец! — выпалил Голод и мигом опустил Уриил наземь. Ангел рухнула на колени, кашляя, хватаясь за горло. Ей это уже начинало надоедать. «Как ни пытайся помочь Всадникам — всё равно тебя придушат, молодец, Уриил!» — думала она, пытаясь прочистить горло.       Нефилим не церемонясь поднял её на ноги и подвёл к дочери.       — Можешь помочь?       — Деймос уже сделал всё, что можно было. Новые руки я не в силах отрастить, — сбивчиво, качая головой, ответила Уриил.       — Это и не нужно. Ваши кузнецы когда-то сделали это. — Война поднял левую руку, сжимая металлические пальцы протеза в кулак. — Надеюсь, они смогут повторить.       — Несомненно, — кивнула Уриил, хотя знала, что по доброй воле кузнецы делать этого не станут.       — Мам… Не уходи… — пролепетала Чума.       Уриил и Война встревоженно переглянулись. Предсмертная пропасть была знакома им обоим. И Чума сейчас стояла на её нетвёрдом краю, несмотря на усилия старшего брата.       — Я знаю, куда отнести твою дочь. Только один ангел удержит её в этом мире, — встревоженно обронила Уриил.       — Тогда позаботься о ней, — дал волю Война. — Пусть даже это стоит тебе жизни.       — Как скажешь, — кивнула воительница и нагнулась, чтобы поднять Чуму на руки.       — Ты и правда позволишь ей?.. — начал было Голод, но Война прервал его, схватив за плечо. Пока Уриил выносила Чуму из пещеры, Всадник развернулся к сыну, расслабил хватку, а затем крепко обнял. Внезапно для Голода.       — Ты не должен был страдать из-за моего гнева, — начал Война. — И ты никогда не был моим позором. Я лишь хотел, чтобы ты был лучше меня.       — Тебя сложно обогнать, — несколько сбивчиво ответил Голод, тем не менее чуть приобняв отца, а после паузы добавил: — Я хочу отомстить за сестру. За мать. За всё.       — Я тоже, сын мой. — Война чуть отстранил Голода, не отпуская руку с плеча, и заглянул ему прямо в глаза. — Я тоже.

* * *

      — Вставай же! НУ! — Ярость тянула на себе как могла ангела из дивизии Сфирот. Их фланг был разбит. Естественно, когда Азазель перехватил власть над Адом у них не было выбора… То есть он был… Они всегда могли сражаться только за себя. И могли победить. Но не сейчас. Нельзя было драться и против Рая, и Ада, и Зверей, готовых уничтожить всё во Вселенской Бездне. И они с Раздором выбрали сторону. Правильную, как она надеялась. Их брат был убит. Смерть был убит. И когда этот ангел умер у неё на руках, не дойдя всего несколько шагов до шатра целителей, Ярость в гневе отшвырнула его тело. Её крик сотряс округу, а жар пламени подпалил перья многим ангелам, прожёг кожистые перепонки крыльев демонов, кружащих над головой. Она поклялась себе никогда не высвобождать эту силу, после провального задания от Совета по уничтожению Смертных Грехов в Третьем Царстве, но…       Вторая хаотическая форма всегда была частью её самой. Форма невосприимчивая к огню и высоким температурам. Идеальная для сражения с демонами. Идеальная для полного выброса ярости. Её кровь была сейчас лавой, волосы — танцующим пламенем, глаза — ярыми углями. Одно прикосновение сжигало противника дотла. А впереди бились Звери. И она была полна решимости уничтожить одного из них.       Медленно воздев руки, едва контролируя рвущуюся мощь, Ярость начала расчищать путь перед собой, обращая влажный песок в бурлящую лаву. Демоны, ангелы — все горели и утопали в муках перед ней, медленно, подобно Создателю, вышагивающей прямо по самой поверхности огненной смерти. Она уже была близка к цели. Жидкое пламя под ногами начало закипать, готовое броситься на серую кошку, как вдруг она вернулась в изначальную форму.       Голова гудела так, словно после хорошей оплеухи, перед глазами плавала ослепляющая пелена. Чужая рука схватила за плечо, и Ярость наотмашь ударила противника. Ещё через миг перед ней предстало лицо Раздора, с которого она сшибла маску.       — Ты тоже это почувствовала?       — Зверя?       — Да. — Брат выглядел крайне встревоженным. — Когда я обратился, услышал его мысли. Словно бы стал отчасти им.       — Тогда нельзя обращаться!       — Скажи это Войне, — кивнул головой в сторону Раздор, и Ярость увидела, как огненный демон бушует посреди поля битвы, а рядом с ним бьётся ярый волк.       — Что нам…       — На помощь! — прервал вдруг размышления Ярости дикий крик.       Буквально в нескольких ярдах покоилось тело Смерти, окружённое стаей гончих, бесов и прочей мерзостью из низшего отребья. Но все они атаковали другого демона. Личную телохранительницу бывшего Владыки. Бинесс. Отчего-то она не воспылала любовью к новому правителю и не щадя себя защищала бездыханное тело. Переглянувшись, Ярость и Раздор в два мгновения подоспели к израненной демонице и разбили окружение.       — Спасибо, — выдохнула она, стоя на коленях, устало склонив рогатую голову. По шее и груди текла кровь из разорванной щеки, и драная плоть обнажала поредевшие и обломанные клыки.       — Зачем ты это делаешь? — удивился Раздор.       — Он мой господин. Живой или мёртвый. И его честь я буду защищать даже в другой жизни.       Раздор хотел было выдать нечто язвительное, но получил локтём в ребро от Ярости.       — Она умирает, — тихо шепнула Всадница. — Не преуменьшай её долг, не надо. — С этими словами она присела подле демоницы и слегка приобняла за плечи, заодно помогая лечь на землю.       — Он был лучшим, что случалось с Адом… — мелко трясясь, проскрежетала Бинесс. — Мне очень жаль, что не все в нашем роду готовы к переменам. Разрушение — не всё, что есть в жизни демона.       — Отныне это уже неважно, — мягко начала Ярость, — скоро может ничего не остаться. Но твоя роль не будет забыта до самого конца и…       Нефилим увидела вдруг, как пальцы Смерти мелко дрогнули. Она застыла, даже мурашки по спине пробежали. Дышать на миг стало так сложно… а предвкушение нового знака не отпускало нервы. Ярость даже не могла посмотреть на Раздора, хоть и чувствовала, что тот тоже напрягся.       Пальцы Смерти сжались в кулак. Ярость судорожно вздохнула, выронив безжизненную руку Бинесс.

* * *

      Небо над Кузнечными землями было затянуто грузной промозглой серостью. На лицо падали мелкие капли моросящего дождя, а вдалеке виднелась приближающаяся буря. Но ему было всё равно. Не понимал только одного: почему оказался именно здесь, а не в пылу битвы, где ему место. Во рту отчего-то был горько-кислый привкус. Словно он проглотил кусок тухлой плоти.       С усилием встав с сырой рыхлой земли у подножия Древа Жизни, внезапно ощутив чужое прикосновение к груди, ничего не почувствовал. Даже тепла с виду нежной бледной руки. Сердце словно не билось. Застыло во льдах. А было ли оно вообще в груди до сих пор?       Глаза Эрин смотрели на него с теплотой и удивлением. Но ему было всё равно. Даже хотелось сбросить её руку, отмахнуться, как от летающей напротив назойливой мухи, однако он не стал этого делать. Она сама отшатнулась, как от удара, едва не споткнувшись.       — Что с тобой?       — Я умер.       — Н-но почему тогда ты здесь? Словно бы живой? — Она снова потянулась к нему, чтобы ещё раз убедиться в осязаемости, но в этот раз Смерть остановил её. Он не чувствовал тепла кожи, сколько ни старался, а значит, не был до конца жив. Ему нужно было вернуться в своё тело.       — Я заключил сделку с Источником.       Грудь ангела резко поднялась и медленно, с надрывом, опустилась. Эрин едва ощущала его прикосновение, и вместе с этим ей было больно — настолько крепко пальцы впивались в кожу, скручивая её. Он словно бы тоже почуял это и спешно разжал хватку, пятясь к порталу.       — Этого не может быть… должен быть выход. Лазейка?       — Скажи, а есть лазейка, чтобы освободить тебя от бремени служения Древу? — застыл вдруг Смерть. — Чья воля настолько сильна, что способна пробудить нашу без остатка? Скажи. Назови его имя.       — Смерть, я…       — Иди в дом, Эрин. Молись своему Создателю. Молись, чтобы он не очнулся ото сна.       — Смерть, чем бы ты ни пожертвовал, прошу, не делай ошибок! — Он не ответил. Лишь продолжил шагать, глядя вперёд, не видя пустого настоящего, лишь кровавое будущее. — Смерть! — Подобрав юбки, Эрин быстро зашагала вслед. — Что ты задумал?       Он остановился, выдохнул так, словно всё в этом мире его раздражает, и только потом посмотрел на ангела. Далёкие смутные отголоски прошлого показывали украдкой моменты их счастья. Их знакомство, первое осознание взаимности чувств, первую ночь, отрезанные крылья, что он нашёл в песках пустыни Безвременья и последнюю сладко-горькую встречу у разбитого дома в Третьем Царстве... Эти же отголоски шептали, что её разум и сердце не выдержат слов. Но ему по-прежнему было всё равно. Бесстрастный хлад правил волей.       — Я собираюсь убить нашего сына.       — Нет… — пролепетала Эрин, побледнев, отдёргивая руку, которой хотела дотронуться до него вновь. Словно ей всё время было мало касаний! Как глупо… — Нет, ты не посмеешь… не сможешь!       — Я пожертвовал любовью. Твои стенания меня не остановят.       — Но он твой сын! Я умерла ради него! — закричала она вдруг, понемногу осознавая, что произошло. — Я умерла из-за любви к нему, из-за любви к тебе!..       Смерть усмехнулся, покачав головой. Всё теперь было пустым. В прошлом не было красок. Будущего не существовало. Он не потрудился ответить.       — Прошу тебя, если ты когда-то любил меня, любил по-настоящему, не делай этого. Должен быть другой выход.       Смерть замер, перед тем как войти в вихрящийся синевой портал. Развернувшись, заглянул Эрин прямо в глаза и ответил со всей честностью:       — Да, я, кажется, любил тебя. Но не теперь. Теперь я даже не могу вспомнить, что это такое.       Эрин не смогла ответить. Только зашаталась, словно пьяная, пытаясь то ли схватиться рукой за горло, то ли вцепиться в ворот платья. Лицо ангела скривилось, потекли первые слёзы. Смерть не стал досматривать картину её горя, просто развернулся к порталу и внезапно столкнулся нос к носу с Уриил. Запах крови ударил по ноздрям. Он едва отметил, что на руках у воительницы покоилась его изувеченная племянница. Просто дал им пройти, а после ступил в портал.

* * *

      Мелкая серая кошка! Было так смешно слышать это в мыслях брата… проникать в его безумие и не поддаваться ему. А оно было так многогранно, многолико — вещало и науськивало на разный лад, разными голосами. О, да. Все сущности Апокалипсиса сплелись комком кусачих змей в его с виду мощном теле, но то и дело стремились разорвать крошечные мозги коротколапой неповоротливой ящерицы. Хорошо, что мозгов этих было в количестве четырёх штук! Хорошо, что во мне была лишь одна сущность. Последняя и самая весомая. Окончательная смерть.       Я чувствовал себя свободным. Свободным для бега и полёта. Целые миры могли бы пасть перед нами… если бы только этот безумец перестал клацать челюстями у самого хвоста. Напившись крови ангелов и демонов, разорванных на бегу, я уже не мог остановиться. Кровь была тепла, солона, освежала глотку, но их души были вкуснее. Черные, словно ночь перед грозой, или ясные, как рассветное небо… Их послевкусие на языках пьянило. Я хотел больше! Хотел распробовать все души в Бездне. Каждую и всякого. Но почему мой брат так туп?       Неужели нам суждено вечность играть в кошки-мышки? Сеять разруху на бегу? Какой в этом смысл? Удовольствие? Разве не имею я права насладиться совершенством новой формы после целой вечности в роли калеки?       О-о-о, я слышал, как Ярость, сама Всадница, закипела внутри брата. Она была прекрасна и ужасна в стремлении убить меня. Даже захотелось обернуться, восхититься посеянным ею хаосом… Но что-то вытолкнуло её из головы ящерицы. Или кто-то?       Сам воздух вдруг запах опасностью. Не для меня. Для брата. Чуял ли он? Несомненно. И пока рыскал желтющими глазами, принюхивался, я сам стал искать внутри него нечто такое… что до сих пор позволяло Всадникам ходить и дышать.

* * *

      Первый вдох дался ему с трудом. Пыль осела в раненом горле, лезла в легкие. Глоток воды был бы спасением, но воды не было. Вокруг была только кровь и смерть: ангелы падали с небес, роняя перья, поливая песок алой росой; демоны, сбитые в полёте, неслись к земле, превращаясь в жгучий пепел. Вдалеке бушевал океан, разойдясь не на шутку. Словно пытаясь усмирить сражающихся на берегу, сметал воинов в пучины почти тридцатифутовыми волнами.       Смерть не мог найти в себе прежнюю силу. Ему удалось подняться на руках, фыркая, упираясь кулаками в разрытую сотнями ног и копыт землю. В тот миг, когда он встал на обе ноги, перед ним предстали изумлённые брат и сестра. Ему было нечего им сказать. Опустив взгляд под ноги, увидел, что на земле валяются косы. Ими владел Деймос. Что ж, они сослужат этому миру и всем прочим хорошую службу…       — Смерть, — начала было Ярость, но он всё так же не глядя на них поднял оружие и зашагал вперёд.       — Брат? — послышался вдогонку голос Раздора.       Нет у меня на вас времени, как не понимаете, думал, он, отыскивая давно потерянную, но не забытую связь. Сейчас ему нужно было восстановить её, закрепить, и только тишина, укрытая звоном клинков и предсмертными криками, могла помочь. Вот оно… вдохнув, воздел руку к побагровевшим небесам, и из-под земли явился на зов верный спутник, Отчаяние. Оседлав коня, снял того с места галопом, устремившись навстречу Зверям, играющим в догонялки.       Не успел он нагнать их, как Деймос с мощного наскока сцапал льва, впившись клыками за загривок одной из голов и с разбегу врезался вместе с противником в чёрную скалу. Лев ещё какое-то время истошно рычал, покуда на них двоих сверху сыпались камни.       — Вставай! — услышал Смерть чуть сбоку визгливый оклик какой-то демоницы и не глядя перерубил ей глотку. Когда до ноздрей долетел знакомый запах красного пепла, понял: «Ведьма. Та самая».       А Зверь, вытащив льва из-под завала, начал топтать его короткими мощными лапами — слышался хруст ребер. Одна из трех голов льва поникла, валяясь на земле с разинутой пастью, с обломанными клыками и вывалившимся языком. Две другие противились, но Зверь напал на каждую двумя головами гидры. Рык и шипение раздирали слух. Топот лап и сопротивление льва сотрясали твердь.       Когда у льва осталась только одна живая голова, Смерть увидел, как с обрыва прыгает демон с огненным двуручным мечом за спиной. В руках у него были, как ни странно, руки… чужие. Женские. И метил он прямо на шею одной из глав Деймоса. Старший нефилим решил подождать, посмотреть, что будет. Демон достиг-таки своей цели, а зацепившись за шип под трепещущим загривком гидры, приложил отрубленные руки к чешуйчатой броне Зверя. И та начала опадать как листва с мёртвого дерева под резким порывом ветра. Оголилась незащищённая кожа, демон вырвал меч из ножен… Два выстрела. «И пал мой герой», — успел подумать он прежде, чем прозвучала реплика от брата, едва сдерживающего Мятежа.       — Эй, у тебя там все домой вернулись? Он чуть Деймоса не грохнул. Приём!       Подъехав чуть поближе к Раздору, Смерть заглянул ему в невидящие глаза. Ты знаешь, думал он, что я хочу сделать, брат. И от того Раздор не успел среагировать — он не был привычен к внезапной агрессии со стороны именно Смерти в свой адрес. Вообще никто из их братства не был. Обычно это было моральное унижение… Думая обо всём этом лишь с долю секунды, Раздор так или иначе получил рукоятью косы прямо в изувеченный пламенем висок. Вырубив брата на некоторое количество времени, Смерть не испытывал угрызений совести. Ничего, за ним уже скакала следом Ярость, уж она-то разберётся.       А ему нужно было идти дальше. Второй Зверь больше не мог поддерживать оболочку и обернулся жалким червём. С него он и хотел начать.       «Ну, а там посмотрим…»